Dragon's Blood

Отто Хайтауэр Полумрак королевских покоев казался гнетущим существом, медленно высасывающим из воздуха последние остатки кислорода. Ладан и мирра не могли перебить горький запах целебных мазей, терпкость макового молока и сладковатое зловоние гниющей плоти. В самом центре этого удушливого склепа, склонившись над резным столом, стоял десница короля. Свет пламени камина выхватывал из темноты его дорогой тёмно-зелёный дублет. Лишённый каких-либо броских украшений, он подчёркивал суровую аскетичность своего владельца, а золотая брошь в виде переплетённых рук тускло поблёскивала на лацкане. Отто опирался ладонями о стол. Его глаза, словно два погасших угля, были прикованы к маленькой деревянной фигурке на карте. Там, на самом юге Вестероса, гордо возвышалась метка с гербом Солнечного Копья. Эта, на первый взгляд, незначительная фигурка только что превратилась в кинжал, вонзённый в самое сердце десятилетнего труда десницы. Его дыхание оставалось подозрительно ровным, почти механическим. Ни один мускул на лице не дрогнул, но внутри уже закипала ярость. — Это изменит весь уклад королевства, Ваше Величество, — голос капля за каплей вливал изысканный яд прямо в уши своего монарха. Ответом ему стало хриплое дыхание. Больной король сидел в глубоком кресле спиной к окну, почти полностью утопая в слоях тяжёлых мехов. Он с трудом повернул голову. Половину изуродованного лица скрывала маска. Визерис попытался вдохнуть глубже, и в его груди забринело. Из-под мехов выползла костлявая, покрытая язвами рука и бессильно дёрнулась на подлокотнике. — И что... с того, Отто? — Если мы впустим южные, свободолюбивые традиции в самую столицу... лорды начнут задавать неудобные вопросы. Это встревожит тех, кто свято чтит старые обычаи. — Мх... — глухо пробормотал монарх, откидывая голову на спинку кресла. Боль снова ударила по истощённому телу, разрывая внутренности. Государственные дела больше не имели значения перед лицом агонии. — Мо... молока... — жалобно прохрипел самый могущественный человек континента. Дверь комнаты приоткрылась, впуская сквозняк. Молодая служанка, не поднимая глаз от пола, переступила порог. В руках она несла небольшой поднос с кубком, до краёв наполненным густым маковым молоком. Визерис хрипло вздохнул, отвлекаясь от разговора. Он судорожно вцепился в кубок, и густая белая жидкость расплескалась по мехам. Отто молча наблюдал, как белые капли молока стекают по подбородку короля. «И этот человек всё ещё правит Семью Королевствами», — с презрением подумал десница. Решив воспользоваться моментом слабости, он снова заговорил: — Вы приняли это решение вместе с Рейнирой и даже не созвали Малый совет... Король вдруг сильно закашлялся, прижимая платок к губам. — Довольно, — внезапно прозвучало в комнате. — Королевство должно быть единым... Дорн присоединится к нам. Без пролития крови, — твёрдо, отчеканивая каждый слог, произнёс Визерис. — Это то, о чём мечтал Эйгон Завоеватель... Король с тяжёлым выдохом опустился обратно в кресло, отдавая пустой кубок служанке. Он закрыл глаза и расслабился, позволяя маковому молоку наконец растечься по венам густым туманом, пока Отто подбирал слова. — Принцесса уже близко, — прошептал король, растворяясь в наркотическом сне. — Встреть её. Со всеми почестями, подобающими иностранной особе королевской крови. Пусть всё подготовят. Знамёна... большой пир... Всё самое лучшее. Десница замер. Его зрачки расширились. Приказ был абсурден. Подготовить королевский приём за несколько часов? Это означало поднять на ноги весь замок. — Ваше Величество, — осторожно возразил он. — Приём такого уровня... — Вы — мой десница, Отто, — прохрипел Визерис. — Так разберитесь с этим. Это мой приказ. Мужчина медленно выдохнул через нос. Неохотно, с ледяной покорностью, он склонил голову в поклоне, перед своим королем и глядя на гигантский каменный макет Старой Валирии, занимавший едва ли не половину королевской опочивальни. «Когда-то Валирия тоже верила, что будет стоять вечно», — с горечью подумал Отто, бросив последний взгляд на игрушечные храмы, покрытые толстым слоем пыли. Он вышел из удушливого полумрака покоев. Едва дверь закрылась за его спиной, отрезая хриплое дыхание Визериса, десница судорожно вдохнул более прохладный воздух коридора. Но сладковатое зловоние болезни въелось в бархат его камзола. Отто прекрасно знал: сколько бы раз он сегодня ни сменил одежду, этот запах будет преследовать его до самой ночи. Аристократические черты заострились ещё сильнее, глаза сузились до двух ледяных щелей. Он просчитал всё до мельчайших деталей. Дорн должен был оставаться нейтральным или, что ещё лучше, стать их ресурсом. Но Рейнира... Эта своевольная девчонка обошла его. Она переиграла «Зелёных» в их собственной игре. Заметив впереди главного распорядителя замка и нескольких офицеров стражи, выстроившихся вдоль каменной стены в ожидании приказов, Хайтауэр даже не замедлил шага. — Прикажите поварам немедленно растопить все печи, — бросил Отто, не сводя взгляда с дороги перед собой. — Мы готовим парадный пир. Откройте Тронный зал, зажгите каждую свечу. Отмойте камень до блеска и поднимите королевские знамёна. Известите лордов Малого совета и всех придворных: в столицу прибыла наследница Дорна. Главный распорядитель мгновенно побледнел. Он судорожно сглотнул, прекрасно понимая, что на подготовку торжества, которое обычно требовало целой недели, у него осталось всего несколько жалких часов. Но одного взгляда десницы, брошенного через плечо, оказалось достаточно, чтобы задушить любые возражения. Отто перевёл узкий взгляд на капитана стражи. — Подготовьте мой личный кортеж. Подайте карету во внутренний двор и соберите полсотни рыцарей в полном парадном доспехе с гербами Короны. Я лично отправляюсь к причалу, чтобы первым встретить нашу... высокочтимую гостью. Десница закрыл двери своих покоев, укрываясь от лишних ушей, и прислонился виском к кованому засову. — Ну что? — почти выкрикнула Алисент, и в её голосе зазвенели нотки, которые отец слышал уже бессчётное количество раз за последние двадцать лет, паника, всегда приходившая к ней слишком громко и слишком поздно. — Ты говорил с ним? Визерис отменит этот абсурд? — Нет. Твой муж непреклонен, — сухо отрезал отец, оборачиваясь. — Он видит в этом браке мечту Завоевателя. Корабль Мартеллов уже входит в гавань, вместе с будущей королевой. — Королевой?! — Алисента задохнулась от ярости. — Королевой Солнечного Копья станет законная дорнийка, а королём Вестероса — бастард! Это плевок во все законы богов и людей! Она резко вскочила, и её волнистые волосы огненной вспышкой рассыпались по плечам, резко контрастируя со смертельной бледностью лица. — Успокойся. У стен есть уши, — ледяным тоном оборвал её отец, хотя сам внутри разрывался от гнева. Он отошёл от двери и направился к столику с напитками. — Твои крики сейчас ничего не изменят. Женщина принялась лихорадочно мерить комнату шагами. Пальцы правой руки нервно раздирали кожу вокруг ногтей, оставляя на тонких фалангах красные следы. — Рассадник разврата, язычества и похоти. Они не знают ни чести, ни стыда. Если это дикарское семя прорастёт в Красном Замке... Вера в Семерых никогда нам этого не простит... — Будь Визерис мудрее, этот союз давно принадлежал бы нашей семье. Когда лорды Марок восстанут, Вестерос расколется надвое. И начнётся война, — с пугающим спокойствием произнёс Отто, наполняя кубок вином до краёв. — Дорн никогда не приходит с пустыми руками. Вместе с принцессой прибудут советники, фрейлины, телохранители, слуги... и шпионы, — прошептал он. — Я прикажу усилить охрану у покоев Эйгона! — поспешно ответила королева, невольно вздрогнув. — Одной охраны недостаточно. Женщина остановилась под вырезанным на стене символом Семиконечной Звезды. Её рука судорожно сжала золотой кулон на шее, едва не разрывая цепочку. — Она приезжает сюда одна, — торопливо произнесла Алисента, обернувшись к отцу. — Молодец, дочь. Ты начинаешь видеть свет сквозь тучи, — его голос оставался ровным и размеренным, как у учителя, хвалящего способную ученицу. — Одинокие люди, брошенные в клетку со львами, гораздо быстрее ищут союзников. — Ты хочешь... Алисента сделала шаг ближе, затаив дыхание. — Я пока ничего не хочу, — сухо ответил десница. — Сначала я должен увидеть этот пустынный цветок собственными глазами. Снаружи, сквозь толстые стёкла высоких окон, доносился приглушённый шум. Слуги уже метались по двору, тащили телеги с провизией и бочками вина, разжигали костры и готовились к грандиозному пиру, который должен был продемонстрировать величие Короны. — Думаешь, её действительно можно склонить на нашу сторону? — Абсолютно преданных людей не бывает, — безапелляционно ответил Отто, вновь наливая себе вина. — Нужно лишь найти правильную дверь к их разуму. Страх, честолюбие, одиночество, жажда мести — у каждого замка есть свой ключ. — А если двери нет? — не унималась королева. Отто поднёс кубок к губам и посмотрел на королеву поверх серебряного ободка взглядом, в котором не было ни капли милосердия. — Тогда её выбивают. Десница внимательно разглядывал собственную дочь. Её религиозное благочестие, показная праведность и молитвы Семерым всегда соседствовали с абсолютной, ледяной беспощадностью, когда речь заходила о выживании и защите собственной крови. — Позови ко мне Эймонда, — неожиданно приказал он, глядя куда-то в пустоту поверх головы дочери. Его разум уже просчитывал следующие три хода вперёд. Алисент Хайтауэр Королева почти бежала по длинным коридорам Красного Замка. Стены, столько лет служившие ей надёжной крепостью, теперь будто сужались, превращаясь в ловушку. Когда-то, очень давно, юная девочка наивно верила, что привязанность и любовь Визериса смогут стать надёжным щитом для неё. Теперь она понимала: любовь королей не переживает их смерти. Значение имеет только сила. Преодолевая подступавшую панику, она вышла на широкую открытую террасу, обдуваемую ветром и плавно спускавшуюся к внутреннему саду. Здесь, в иллюзорной безопасности, под раскидистыми ветвями древнего дуба, бросавшего спасительную прохладную тень на выжженную траву, она увидела своих детей. Эймонд стоял, заложив руки за спину. Его высокая стройная фигура в тёмном лётном костюме выглядела, как всегда, безупречно. Он внимательно наблюдал за тем, как играют его племянники. Хелейна сидела прямо на траве, не обращая внимания на то, что дорогой шёлк её светлого платья пачкается о землю. Она была полностью погружена в недоступный для остальных мир, сосредоточенно плетя венок из белых цветов вместе с маленькой Джейхейрой. — Эймонд! — голос королевы прозвучал резче, чем ей самой хотелось. Принц мгновенно обернулся. Увидев бледное, перекошенное лицо матери, он без слов понял, что произошло нечто непоправимое. Несколькими широкими шагами он оказался рядом. Алисент мёртвой хваткой вцепилась в его локоть, притягивая сына ближе. Её глаза лихорадочно скользили по теням галерей, выискивая лишние уши. — Иди к своему деду, — прошептала она. — Немедленно. В его покои. Он ждёт тебя. Эймонд не стал задавать лишних вопросов. Глаза хищно сузились, выдавая жадный азарт. Он коротко кивнул, развернулся на каблуках и стремительно растворился в полумраке коридоров. Едва прямая спина сына скрылась за аркой, Алисент почувствовала, как силы оставляют её. Колени предательски подкосились, и королева бессильно опустилась на мягкую траву рядом с дочерью. Шёлк её платья беспорядочно рассыпался вокруг. Она закрыла лицо дрожащими ладонями, отчаянно пытаясь унять бешеное сердцебиение, отдававшееся в висках. — Тёмные времена идут, Хелейна... — сквозь слёзы прошептала женщина. — Они окружают нас. Отнимают у нас всё, шаг за шагом, а мы можем лишь беспомощно смотреть. Девушка даже не подняла головы. Её чистые, словно валирийское серебро, волосы мягкими волнами спадали по спине, а на губах блуждала тихая, отрешённая улыбка. Тонкими пальцами она вплела ещё один цветок в венок. — Солнце восходит на востоке, но беспощадно жжёт на западе, — напевно, будто рассказывая сказку, произнесла принцесса. — Драконы слепы к цвету нитей, которыми ткут их гибель. Всё... в конце концов станет пеплом. Королева тяжело вздохнула. Она смотрела на свою прекрасную, но такую далёкую дочь, потерявшуюся в лабиринтах собственных видений, и чувствовала, как невидимые тиски сжимают её грудь. — Как мне защитить тебя, дитя?.. — прошептала она, и горячая слеза наконец сорвалась с её ресниц, скатившись по бледной щеке. Но Хелейна лишь беззаботно рассмеялась, когда маленькая Джейхейра неловко нахлобучила кривой цветочный венок себе на голову. Когда-то здесь, в этом самом саду, тени были добрыми. Память безжалостно подбросила Алисент картину прошлого: много лет назад они с Рейнирой сидели под этим самым древним дубом. Юная принцесса клала голову ей на колени, звонко смеялась, читала вслух легенды о королеве Висенье и её драконе, а она осторожно заплетала косы принцесе. Тогда она искренне верила, что их дружба продлится вечно. Под этими ветвями они прятались от всего мира. «Если бы всё сложилось иначе...» — обожгла её мысль, и раскаяние на мгновение пронзило сердце. — «Если бы мы не позволили развести нас по разные стороны... Я любила бы твоих детей. Я приняла бы тебя. Я защищала бы тебя, как родную сестру». Королева медленно опустила взгляд на своих внуков и глубоко вдохнула влажный воздух сада. Нет. Время сожалений безвозвратно прошло. Прошлое умерло. Даже если Визерис вдруг опомнится. Даже если наконец согласится сменить наследника и объявит Эйгона своим преемником, чтобы спасти королевство от раскола... Рейнира никогда этого не простит. Она не отдаст то, что считает своим по праву рождения. Деймон никогда не проглотит такого унижения, а лорды Вестероса уже сделали свой выбор. Она коснулась маленькой внучки, словно навсегда прощаясь с её безмятежным детством. Война уже вошла в город. Война уже стояла здесь, в этих цветущих садах. Война уже началась. Просто ещё никто не осмелился первым обнажить меч. Эймонд Таргариен По замку уже ползли слухи, словно яд: «Дорн», «Солнечное Копьё», «брак». Имя Алианны Мартелл произносили шёпотом, с жадным любопытством. Для Эймонда же эти слова пахли пеплом и старой кровью. Дорн. Земля, чьи копья когда-то разорвали небо над пустыней, сбив Мераксес и впервые заставив Вхагар отступить. Даже спустя полтора столетия старая драконица ревела во сне, словно память о той ране жила глубже самой плоти. И теперь дочь этого дома собирались привести в Красный Замок не как заложницу и не как побеждённую, а как будущую жену наследника. Будто Таргариены забыли. Будто кровь, пролитая в дорнийских песках, уже ничего не значила. Но хуже всего было то, кому именно она достанется. Он слишком долго гнил в тени, ждал, пока взрослые играют в свои осторожные интриги. Если десница наконец-то готов спустить его с цепи — принц был готов рвать глотки. Эймонд свернул за угол, где перед входом в Тронный зал царил настоящий хаос. Слуги носились по коридору, словно стадо вспугнутых овец: одни тащили тяжёлые золотые канделябры, другие — охапки шёлковых знамён. Посреди этой суеты, пытаясь пробить себе дорогу сквозь толпу, остановился Джекейрис. Идеально. Пройдя ещё несколько шагов, Эймонд по-хозяйски прислонился плечом к каменной стене, нагло перегородив проход. Именно в этот момент Джейс поднял голову. Их взгляды встретились, и коридор словно опустел. Шорох слуг, звон доспехов — всё осталось где-то за пределами узкой полосы пространства между ними. За годы взаимной ненависти принцы изучили друг друга лучше, чем собственное отражение. — Похоже, сегодня вечером будет жарко. Слышал, твою «солнечную» невесту встречают со всеми королевскими почестями, — лениво протянул он, нарочно не глядя на бастарда и рассматривая собственные ногти. — Поразительно, как охотно судьба осыпает тебя подарками. Сначала имя. Потом дракон. Теперь принцесса. Счастливчик. Джекейрис даже не нахмурился. Это раздражало, царапало где-то под рёбрами. Ни вспышки. Ни обиды, которой светловолосый принц так ждал. — Ты закончил? — спокойно спросил юноша. Эймонд резко оттолкнулся от стены и направился к нему. — Старик всё чаще забывает, кому что принадлежит... и отдаёт чистокровную кобылу... дворняге. Но, снова наткнувшись на совершенно холодную маску наследника, он сделал ещё один, более агрессивный шаг вперёд, вторгаясь в его личное пространство. — Три шага, — буднично бросил Джейс. — Что? — Именно столько ты делаешь, прежде чем теряешь терпение. Принц заставил себя растянуть губы в презрительной усмешке, скрывая внезапное напряжение. — Всё ещё считаешь? — Всё ещё не ошибаюсь. Проклятый Стронг. Он помнил. На мгновение предательски дёрнулось горло, дыхание перехватило, будто ему перекрыли воздух. Но Эймонд быстро взял себя в руки. — Ты изучал меня внимательнее, чем я думал, — голос стал мягким, почти бархатным. — Это льстит. Говорят, дорнийские принцессы любят опасных мужчин. Скоро проверим, правда ли это. Когда ей наскучит твоя компания, можешь постоять у моей двери. Я даже позволю тебе послушать. — Если она так решит — это будет её выбор, — наследник снисходительно улыбнулся. Светловолосый принц опустил взгляд и довольно оскалился. На языке появился сладкий привкус торжества. Попался. — Твоя рука, племянник, — промурлыкал он, не скрывая искреннего удовольствия. Джейс тоже опустил глаза. Его пальцы сжимали эфес меча так крепко, что костяшки побелели от напряжения. Он и сам не понял, в какой момент это произошло... — Сделай это прямо сейчас, — прошептал Эймонд, подталкивая его. Но наследник глубоко вдохнул, а затем нарочито медленно разжал руку. — Нет... — юноша отступил на шаг и стиснул зубы. — Иди готовься к пиру, дядя. И постарайся не наломать дров с нашей гостьей. Жгучее разочарование ударило под дых. Не сказав больше ни слова, Эймонд рванулся вперёд и с размаху ударил Джейса плечом. Жестокое, тяжёлое движение, которым он когда-то снова и снова сбивал его с ног в детском тренировочном зале. Впереди ждал десница. Предстоял разговор куда более важный, чем эта бессмысленная стычка. Но, шагая по коридору, принц ловил себя на том, что не может сосредоточиться. Перед его глазами снова и снова стояло слишком спокойное лицо бастарда. Не сработало. Впервые за очень долгое время — не сработало.