midnight vixen collection

      — Чонсон! — мужчина в чёрном костюме постучал в дверь комнаты сына и смахнул невидимые пылинки с лацкана пиджака. Ответа не последовало. Мужчина чуть хмурится. — Чонсон?              Когда после повторного зова никто не откликнулся, он осмелел и, крутанув ручку, открыл дверь, внимательно сканируя взглядом пустующую комнату. Вещи сына обыденно были разбросаны то на стуле, то на полу. На кровати лежал подготовленной матерью костюм, в котором Чонсон должен был идти в ресторан на ужин с родителями и их ближайшими друзьями. Господин Пак решается зайти внутрь и осматривает комнату. Проверяет гардеробную, заходит в ванную — никого. Остается лишь балкон. Лёгкий сквозняк игрался с тюлем, колыша светлую ткань. Мужчина подходит к балконной двери и на подкорке проносится мысль, что не слишком ли холодно для того, чтоб оставлять дверь открытой. Чонсон всегда был мерзлявым, а сейчас по вечерам уже достаточно холодно. Мужчина сначала осматривает балкон и затем смотрит вниз. Газон как газон, ничего странного. Так сразу не к чему придраться. Джунсок присматривается и случайно видит как в темноте что-то блестит. Нечто лежало в небольшой клумбе с цветами. Мужчина подзывает ходящего по участку садовника и просит посмотреть, что там. Тот аккуратно раздвигая хрупкие стебли, шарит рукой и потом поднимает вещицу вверх.              — Чей-то бумажник, господин.              Джунсок выругивается под нос, несильно ударяя по чугунной ограде, и уходит с балкона. Это был не «чей-то» бумажник, то был бумажник Чонсона, а в темноте блестела небольшая пряжка с инкрустированным рубином на ремешке.              Мужчина спускается на первый этаж, где и находит жену.              — Наш сын снова сбежал.              — Сбежал? — ахает она, отрываясь от журнала.              — Да. Его нет в комнате. На кой чёрт нам охрана, если она не выполняет должных обязательств.              — Милый, успокойся, — женщина отложила журнал, встала с кресла и подошла к мужу, для того чтобы успокаивающе погладить его по плечам. — Не стоит так нервничать, у тебя сердце. Сейчас мы ему позвоним.              Хюнджи говорит служанке принести успокоительное для господина Пака, а сама берёт мобильник и набирает номер сына. Она терпеливо ждёт ответа, но с каждым гудком все больше и больше понимает, что ей не ответят. Когда звонок переключился на голосовую почту, она скидывает номер и набирает заново, попутно забирая стакан воды и бутылёк с успокоительным у служанки, отсчитывая нужное количество лекарства и разбавляет его в воде и после отдаёт мужу. Тот забирает его и почти залпом выпивает.              — Не отвечает, — когда уже в третий раз женщина слышит автоответчик, говорящий, что в данный момент абонент не может ответить.              — Он когда-нибудь доведёт меня до инфаркта, — Джунсок отдает стакан служанке и устало садится в кресло.              — Да будет тебе. Ты же знаешь, какой он у нас своенравный. Ему никогда не нравились званые ужины. Давай постараемся на него не давить в следующий раз. В конце концов, может он сбежал к девушке, — мягко улыбается женщина.              — От этого не легче, к сожалению. Вот и где его искать, если вдруг что-то случится.              — Ничего не случится, не придумывай. Давай лучше собираться, а то мы такими темпами опоздаем.              ×××              — Стой, Чон.. Чонвон, — юноша запинается и чуть давит на плечи другу в попытке отстранить его. Тот отталкивается от сидения машины, поднимаясь на вытянутых руках и словно кот, слопавший канарейку, довольно облизывается.              — Да?              — Мы же договаривались: никаких следов на шее. У меня...              — Да-да, я помню, — Чонвон склоняется над парнем, соприкасаясь с ним кончиком носа. — Родители строгие.              — Не смейся. Я с этим ничего не сделаю, — Чонсон несильно ударяет Чонвона по его крепкой груди ладонью, а потом притягивает к себе за шею и целует в губы.              — Я тоже ничего не могу с собой поделать, Пак Чонсон. Твоя шея слишком соблазнительная, чтобы не пытаться испещрить её укусами и поцелуями. Прости, но каждый раз когда я оставляю на тебе засос или укус, собственник во мне ликует. Мне нравится мысль, что окружающие знают, что ты не свободен. Будь моя воля, ты бы носил именной ошейник.              Чонсон хмурит брови.              — Я тебе что, собака?              — Нет, — тянет Чонвон и оставляет россыпь поцелуев сначала на щеках старшего, перемещается ниже к уху и затем останавливается на шее, аккуратно захватывая кожу губами, не кусая. — Ты кот. Упрямый, капризный, но иногда такой покладистый. Особенно в моих руках.              Мурашки пробегают по телу, спускаясь приятным напряжением прямо вниз. Возбуждение нарастает, и Чонсону уже хочется, чтобы Чонвон с этим разобрался. Старший подается бедрами вверх, сталкиваясь с чужими, намекая на более активные действия. Чонвон хмыкает и кусает мочку чужого уха, шепча.              — Сейчас, принцесса, потерпи. Скоро станет легче.              Чонвон кладет руку на бедро юноши и сжимает, впиваясь ногтями в плоть. Пак дергается, болезненно скулит и сжимает губы. Он хватает запястье младшего и пытается убрать его руку со своей ноги, но Ян держит крепко. Чонсон невольно хнычет:              — Чонво-он. Перестань. Больно, — Пак уже двумя руками цепляется за чужое запястье, чем вызывает только ухмылку у младшего.              — Прости, мне нравится, когда ты включаешь хныкалку. Звучишь очень беззащитно.              — Садист чёртов, — ругается Чонсон и отводит взгляд.              — Какой есть.              Чонвон оставляет в покое бёдра юноши, ведёт ладонями по бокам, сжимая футболку и выправляя её из джинс, открывая живот, и тут же припадает губами к еле видному прессу, выцеловывая только себе известные узоры. Чонсона выгибает на сидении машины, он случайно стукается затылком об ручку дверцы, ойкает, чем вызывает тихий смех у обоих. Пак кладёт одну ладонь на плечо младшего, вторую — тому на макушку, зарываясь пальцами в копну каштановых волос. Он массирует чужую кожу, вслушиваясь в шумное дыхание. Чонвон поглаживает пальцами мокрые следы от своих поцелуев и тянется пальцами к ширинке чужих штанов. В момент он избавляет старшего от лишних элементов одежды. Пак ёжится от внезапной прохлады, а потом и от поцелуев в низ живота. Чонвон накрывает ладонью его член и пару раз проводит рукой вверх-вниз, вызывая тихий стон. Пак толкается ему в руку, пытаясь задать стабильный темп, но тот останавливается и сжимает плоть у основания.              — Да твою ж мать... — ругается Чонсон и утыкается в согнутый локоть, прикрывая глаза.              — Что-то не так, котёнок?              — Если ты не прекратишь издеваться, я сам тебя здесь нагну.              Чонвон щёлкает языком.              — Слишком самоуверенное заявление для тебя, принцесса. Я бы посмотрел на то как ты попытаешься, — ну конечно, Чонвон будет язвить, у него же черный пояс по чему-то там да и в целом он постоянно занимается в зале. Чонсон несомненно тоже, но это по большей части кардио-тренировки. Поэтому в данной ситуации, несмотря на одинаковую комплекцию парней и то, что Чонвон ниже на пару сантиметров, младший все равно сильнее. Джей всё ещё помнит свой шок, когда в одно из многочисленных свиданий, Чонвон с лёгкостью скрутил одного из парней, приставших к ним. Чонсону оставалось лишь удивляться умениям Яна и постараться не думать о том, как бы младший выглядел, если бы заломал руки самому Джею, но уже в иных обстоятельствах.              — Тогда не выпендривайся и трахни меня уже пожалуйста, — говорит Чонсон и снова зарывает пальцы в чужие волосы. Ян мурчит, ластясь как кот, и прикрывает глаза.              — Как прикажет моя леди.              Чонвон не стал медлить после. Он решил опустить все прелюдии кроме растяжки Джея. Они давно не виделись, поэтому он не может так рисковать комфортом своего парня. Порывшись в карманах на чехлах передних сидений, Чонвон достает и смазку, и презерватив. Пак хмыкает на такую удивительную подготовленность, но стоит Чонвону ввести указательный палец, как выражение лица меняется. Старший стонет, проезжаясь короткими ногтями по кожаной обивке салона. Ян с нескрываемым удовольствием наблюдает за состоянием Чонсона, медленно растягивает его, добавляя пальцы до тех пор, пока старший не начинает бить его ладонью по плечу и не хныкать. Чонвон слушается. Ян расстегивает джинсы, приспускает их вместе с бельём, натягивает презерватив, размазывая остатки смазки по своему члену, и входит. Джей кусает костяшки пальцев, выгибаясь в спине. Чувства и трепет переполняли, казалось что его сейчас просто разорвёт на части.              Выдерживая определенное количество времени для привыкания к дискомфорту, Чонвон дожидается кивка от Пака и начинает двигаться сначала медленно, постепенно ускоряясь. Чонсон стонет с каждым движением все громче и шарится руками по салону, не зная за что ухватиться. Ян останавливается на секунду, быстро меняет их положение: сам садится и опирается спиной на дверь машины, морщась от того, что твердый пластик царапает спину, а Джея усаживает сверху. Старший цепляется за чужие широкие плечи и утыкается носом в висок Чонвона. Ян гладит спину, бока, чуть проходясь ноготками, вызывая приятные мурашки. Пак сидит еще какое-то время, привыкая к новому положению, и начинает плавно водить бёдрами.              Поза не очень удобная: ноги устают, колени разъезжаются на сидении, чужие пальцы оставляют синяки на нежной коже бёдер и боков. Пару раз Джей прикладывается затылком об потолок машины, выругиваясь и сетуя, что сегодня он не выйдет из автомобиля не покалеченным. Чонвон коротко по-доброму смеётся и прижимает парня к себе вплотную, стараясь тоже двигать бедрами навстречу. Где-то на горизонте уже маячил оргазм, толчки становятся агрессивнее, а стоны развратнее. Стекла машины запотели настолько, что снаружи ничего невозможно разглядеть.              — Чон.. Чонвон! — скулит Джей, захлебываясь в стенаниях и, прижавшись к парню, кончает тому на живот, пачкая одежду. Ян что-то хрипит и последний раз толкается в старшего, наполняет презерватив, тяжело дыша куда-то в шею парня. Сердца бешено стучали, казалось что даже было слышно их стук, а юноши переводили дыхание, стараясь не двигаться. Джей поглаживал младшего по волосам, перебирая мягкие пряди. Ян ластится и тянется за поцелуем. Он получается медленным и сладким, с привкусом крови, ведь губы уже давно искусаны до мелких ранок. Джей чуть отстраняется и очаровательно улыбается, на что младший отвечает такой же улыбкой. Чонвона переполняет нежность и любовь к парню, сидящему сейчас у него на коленках. Пак Джей, весь из себя такой правильный и уверенный в себе, единственный сын крупного бизнесмена и светской львицы, в руках Ян Чонвона становился послушным и робким котёнком, желающим ласки. И младший с охотой её давал.              — У меня нет сил встать, но если я этого не сделаю, то мы сегодня не уедем отсюда, — говорит Джей. Ян хмыкает.              — Тебе не нравится эта перспектива?              — Мне не хотелось бы заявиться домой на полусогнутых.              — М-м, так значит вот как я действую на тебя, — хитро прищуривается Чонвон и чмокает парня в кончик носа. Он аккуратно помогает Джею, придерживая под бёдрами. Член выскальзывает из юноши, Чонсон облегченно выдыхает и садится напротив Яна. Он бездумно вырисовывает какие-то узоры на обивке и замечает капли смазки на ней.              — Надо будет пройтись салфетками, а то Хисын нас убьёт.              — Почему в такой интимный момент, ты вдруг говоришь о Хисыне?              — Прости, — хихикает Чонсон, — но я правда не хочу, чтобы тебе прилетело за то, что мы якобы осквернили его красавицу.              — Киса, мы говорим о Хисыне, — парень чуть приподнимает бедра и натягивает на себя белье и штаны, предварительно сняв презерватив и аккуратно завязав его, чтобы потом выкинуть. — Эта машина чего и кого только не повидала, особенно заднее сидение. Мы с тобой не первые и, поверь, не последние.              Парни смеются. Джей наконец находит свои джинсы с бельем и одевается. Они перебираются на передние сидения, Чонвон садится на водительское, сразу заводя двигатель. Чонсон молча за ним наблюдает и, повернувшись к нему всем телом, подгибая ноги, тянет руку к излюбленному месту на затылке и поглаживает волосы. Ян лыбится довольно и закатывает глаза от удовольствия.              — Куда поедем? Или ты домой?              — Не хочу, — мотает головой старший. — Куда предложишь?              — Можем к моим поехать. Джейд давно говорит, что скучает по тебе.              — Она милая, — говорит Джей. — И кажется, что единственная адекватная в вашей тусовке. Особенно, в отличие от её парня, что застрял в пубертате.              — Не будь так строг к Ники. Он буквально подросток. Гормоны бушуют, кукуха едет и только Джейд может с этим справиться.              — Мне её жаль. Ладно, но если он отпустит ещё какую-нибудь неприличную шутку, я за себя не ручаюсь.              — Привыкай, принцесса. Кажется, что он всегда будет таким.              Джей картинно закатывает глаза и садится прямо, а Чонвон выруливает с тёмной парковки на освещенную дорогу и, утопив педаль в пол, увозит свою принцессу не домой, в золотую клетку, а к своим друзьям, которых родители старшего всегда советовали сторониться. И кажется, что обоих всё устраивает.