Гарри Поттер: Паладин

Глава 20

Рождественские каникулы пролетели в блаженстве общения с котом, и вот уже все юные волшебники вернулись в Хогвартс. Возможно, из-за рождественского подарка, а может, потому что Мурлыка подружился с котом Гермионы, Живоглотом, отношения Аарона и Гермионы вернулись к той гармоничной и полной взаимопонимания атмосфере, что царила между ними, когда они вместе читали в библиотеке. Благодаря этому Аарон узнал от Гермионы много нового о спасителе волшебного мира Гарри и его приятеле Роне. Например, о драгоценной мантии-невидимке, которую Гарри получил на Рождество, о том, как Гарри и Рон ведут себя без всякого стремления к знаниям, не уделяя должного внимания поискам Николаса Фламеля, и о невероятном, почти читерском таланте Гарри в квиддиче. Впрочем, о последнем Гермионе и не нужно было рассказывать Аарону — все и так знали, что Гарри стал первым за много лет первокурсником, которого в виде исключения приняли в сборную на позицию ловца. Однако, поскольку Аарон предупредил её, что история с Николасом Фламелем и трёхголовым псом — это подстроенная Дамблдором игра, во время первого матча Гарри по квиддичу, когда с его метлой начались проблемы, Гермиона не стала слепо подозревать профессора Снейпа, а внимательно осмотрела всех на трибунах. Как отличница, Гермиона обладала безупречной наблюдательностью. Стоило ей отвлечься от Снейпа, как она тут же заметила, что, помимо него, на Гарри пристально смотрят и что-то бормочут ещё несколько человек. Такое поведение вполне соответствовало наложению проклятия. Профессор МакГонагалл, разумеется, не стала бы вредить Гарри — эта мысль лишь на мгновение промелькнула в голове Гермионы и была тут же отвергнута. Тогда кто же остаётся? — Профессор Квиррелл? — неуверенно произнесла Гермиона, глядя на Аарона, у которого было такое загадочное выражение лица, будто он знал ответ, но ни за что его не скажет. — Нет, не может быть профессор Квиррелл, ведь он… — сама же себя и опровергла она. В тот день после обеда Гермиона нашла Аарона, и они отправились к Чёрному озеру, чтобы поболтать, глядя на его тёмные воды. — Ведь он такой жа-а-алкий, заикающийся профе-е-ессор Кви-и-иррелл, — Гермиона рассмеялась, услышав, как Аарон передразнивает профессора, и легонько толкнула его, призывая быть серьёзнее. Затем, собравшись с мыслями, она проанализировала: — На самом деле, если рассуждать теоретически, в профессоре Квиррелле действительно много подозрительного. — Например? — подыграл ей Аарон. — Например, профессор Квиррелл — блестящий выпускник Равенкло. Посмотри на нынешних учеников этого факультета — в профессоре Квиррелле трудно разглядеть хоть тень Равенкло. Либо Распределяющая шляпа ошиблась, либо с ним что-то случилось, — нахмурившись, размышляла вслух Гермиона. — Логично, но недостаточно убедительно. Продолжай, — кивнул Аарон, подтверждая её подозрения и побуждая продолжать. — А ещё его тюрбан. Профессор Квиррелл не араб и не жил в Средней Азии, откуда у него привычка носить тюрбан? К тому же, я видела, как близнецы Уизли бросали снежки в его тюрбан, а он даже не снял его, чтобы просушить, — продолжила Гермиона, основываясь на имеющейся у неё информации. — Ха-ха-ха, неплохо, неплохо! Ты действительно умна, — похвалил её Аарон. Щёки Гермионы слегка покраснели. Она откашлялась и спросила: — Тогда последний вопрос: зачем профессору Квирреллу вредить Гарри? Аарон скривил губы и с лёгким презрением ответил: — А ты как думаешь? Кто ещё хочет смерти Гарри, да ещё и используя такие примитивные методы, которые можно нейтрализовать простым заклятием левитации? — Последователи Тёмного Лорда! Они хотят отомстить за него! — Гермиона испугалась собственного вывода. Как ребёнок, выросший в мирное время, она и представить не могла, что рядом с ней могут происходить такие вещи, как покушение на убийство. Аарон протянул руку и взъерошил ей волосы, прерывая её размышления и не давая ей слишком глубоко погрузиться в страх. — Не удивляйся так сильно, — с улыбкой сказал он. — Исход этой истории окажется ещё более захватывающим, чем ты думаешь. Но если небо рухнет, Дамблдор его поддержит, так что не бойся. Гермиона заметила, что Аарон испортил ей причёску, фыркнула и смахнула его наглую лапу. Затем, внезапно осознав, спросила: — Странно, Аарон, откуда ты так много знаешь? И про то существо в Запретном лесу тоже… Ты как будто всё наперёд знаешь. Аарон загадочно ответил: — Ты разве не знала? Я на самом деле прорицатель. Каждую ночь я могу видеть судьбу семи человек. — Что за чушь? — Гермиона, видя, что Аарон уклоняется от ответа, надула губы. — Хмф, не хочешь говорить — не надо. Не очень-то и хотелось знать. Аарона позабавило это по-детски обиженное выражение на её лице, и он не удержался, снова протянув руку и взъерошив ей волосы. — Я правда не могу сейчас это объяснить. Просто считай, что у меня есть дар предвидения, хорошо? Гермиона раздражённо отдёрнула его руку и с силой уставилась на него. Внезапно она успокоилась и тихо сказала: — Я чувствую, что ты не испытываешь к Дамблдору особого уважения, а даже таишь какую-то скрытую враждебность. Хотя я не знаю, какие у вас могут быть счёты — с чего бы величайшему белому магу современности притеснять такого маленького волшебника, как ты, который только и делает, что ест да спит, — но я тебе верю. Можешь сказать, когда ты сможешь мне всё рассказать? Аарон на миг опешил. Он не ожидал, что Гермиона так ему доверяет. Это чувство — когда тебе верят — было довольно приятным. Он посерьёзнел и ответил: — У нас с Дамблдором пока нет ничего настолько серьёзного, чтобы называть это счётами, но я действительно не испытываю к нему особой симпатии. Если ты будешь внимательно следить за тем, что происходит вокруг Гарри, то поймёшь, почему он мне не нравится. Однако это лишь мои личные предпочтения. То, что он мне не нравится, не отменяет того факта, что Дамблдор по-прежнему величайший белый маг. Он поддерживает стабильность в этом мире, и этого никто не может отрицать. Гермиона кивнула. Оценка Аарона была на удивление справедливой, и её подозрения о том, что у него может быть какое-то тёмное и трагическое прошлое, рассеялись. Она улыбнулась: — Тогда почему ты так много знаешь? — Это сложно объяснить. Давай так: когда ты освоишь Окклюменцию, я тебе всё расскажу, договорились? — подумав, предложил Аарон, давая Гермионе конкретный срок. — Окклюменция? Что это за магия? — с любопытством спросила Гермиона. В её базе данных ещё не было информации об Окклюменции, ведь это направление магии было далеко за пределами программы первого курса. Даже такая гениальная ученица, как она, пока что добралась лишь до книг для третьего курса. — Ты ведь знаешь о Легилименции? — спросил Аарон. — Да, Легилименция… это способность позволяющая проникать в разум другого человека, — ответила Гермиона, показывая, что эту тему она знает. Аарон кивнул и пояснил: — Окклюменция — это своего рода контрзаклятие для Легилименции. Тот, кто практикует Окклюменцию, может развить определённое сопротивление проклятию Империус, а опытные мастера способны полностью ему противостоять и даже подделывать воспоминания, показывая лишь то, что они хотят, чтобы увидели. С этими словами Аарон протянул Гермионе тетрадь. — Это учебник по Окклюменции, который я только что достал. Сам ещё не начинал практиковаться. Интересно? Гермиона, которая никогда не могла устоять перед новыми знаниями, тут же взяла тетрадь. Она оказалась очень тонкой, всего на несколько страниц. Быстро пробежав глазами, Гермиона с недоумением отложила её и спросила: — Странно, в этой тетради нет ни заклинаний, ни чего-то подобного. Аарон улыбнулся и объяснил: — Окклюменцию можно считать магией, а можно и нет. На самом деле, её следовало бы называть «техникой развития духовной энергии» — это метод усиления контроля над своим разумом и душой. Большинство юных волшебников сегодня просто позволяют своей магической силе расти с возрастом, не исследуя глубинных причин этого роста. Когда Аарон перешёл к профессиональной теме, Гермиона посерьёзнела и переключилась в режим обучения. — Прежде чем говорить о развитии духовной энергии, нам нужно разобраться, что такое магическая сила, — Аарон задал вопрос, на который не смогли бы ответить даже многие великие маги. — Магическая сила? Разве это не просто магическая сила? — удивлённо спросила Гермиона. — Как маглорождённая, ты никогда не задумывалась, почему при том, что все люди одинаковы, одни могут стать волшебниками, а другие — нет? Ты ведь изучала физику, сталкивалась с химией, биологией. Неужели ты не думала о том, где хранится эта магическая сила, способная влиять на окружающий мир, и каким образом она это делает? Гермиона с недоумением покачала головой. — Когда я только столкнулась с магией, я думала об этом, но чем больше я думала, тем слабее чувствовала магию, и я испугалась. Позже я обнаружила, что магия даётся мне легко, и всё время изучала что-то новое, так что на размышления просто не оставалось времени, — голос Гермионы становился всё тише. Она, которая всегда стремилась докопаться до сути любой проблемы, упустила из виду такой фундаментальный вопрос. Аарон улыбнулся, давая понять, что ничего страшного не произошло. — Тебе не нужно себя винить. Волшебный мир огромен и полон чудес, а ты всего лишь одиннадцатилетняя девочка, чьё мировоззрение ещё не до конца сформировалось. Поэтому ты не слишком задумываешься о таких вещах, как фундаментальные законы этого мира. Всё в порядке. Услышав это, Гермиона взъерошилась, как рассерженная кошка, и, сверкнув глазами, сказала: — Хмф, говоришь так, будто сам не одиннадцатилетний ребёнок! Притворяешься взрослым, такой зануда, просто невыносимо! Аарон на мгновение замер, а затем поспешно извинился: — Прости, я не это имел в виду. Я просто хотел тебя утешить. Я оговорился, извини. — А про себя настороженно подумал: «Я — перерождённый, и мой разум, конечно, отличается от детского, но так явно это демонстрировать — слишком легко привлечь внимание недоброжелателей». Увидев, как серьёзно Аарон извиняется, Гермиона тут же перестала злиться и, покраснев, сказала: — Давай лучше про магическую силу! Аарон кивнул и продолжил: — Я как-то спросил у профессора Флитвика, что такое магическая сила. Он объяснил, что это внешнее проявление резонанса, возникающего, когда духовная энергия волшебника взаимодействует с окружающей средой через определённые заклинания, жесты и предметы. Основываясь на моих собственных экспериментах за последнее время, я склонен думать, что магия — это скорее язык. Язык, на котором наш дух общается с этим миром. Возьмём, к примеру, заклятие левитации, которое мы практиковали. Из-за особенностей моей палочки мне пришлось в первую очередь сосредоточиться на беспалочковой магии. После бесчисленных попыток я обнаружил, что каждый раз, когда я колдую, в моём сознании на мгновение промелькивает образ, похожий на перо. Позже, когда я воспроизвёл этот образ и вырезал его на предмете, стоило мне влить в него магическую силу, как предмет начинал парить. — Поэтому я считаю, что магическая сила — это язык духа. А заклинания — это универсальный язык, обобщённый нашими предками, который позволяет общаться с этим миром, изменять локальные законы его функционирования и создавать самые разнообразные магические эффекты. — И когда мы учим магию с помощью заклинаний, мы, по сути, используем определённые жесты и слова, чтобы вызвать резонанс в нашем духе и воспроизвести этот духовный язык