Гарри Поттер: Паладин

Глава 21

Гермиона покачала головой и с растерянным видом спросила: — Почему-то мне кажется, что я ничего не понимаю. Аарон на мгновение замер, а затем с улыбкой ответил: — Эта часть — всего лишь мои догадки, она не так важна. Важно то, что будет дальше. Если магия — это результат ментального общения с окружающим миром, то и рост магической силы становится вполне объясним. По мере того как мы взрослеем, наше мировоззрение становится все более полным, мы глубже познаем окружающие нас вещи, и поэтому нам легче общаться с миром. А те, чья магия сильнее, как, например, у Дамблдора, — это люди, которые глубже понимают мир. И, к слову, именно потому, что Дамблдор верит в пророчество и не желает докапываться до его истинной сути, он и не владеет прорицанием. — То есть, если следовать твоей логике, чем больше мы переживаем и чем больше узнаем, тем сильнее становится наша магия? — уточнила Гермиона. — Да, именно так. Вот почему с возрастом магия волшебников становится все глубже и сильнее, а затем, в определенный момент, резко угасает. Они впадают в старческий маразм, перестают ясно воспринимать мир и теряют способность с ним общаться, — щелкнув пальцами, подытожил Аарон. Гермиона неуверенно кивнула: — Все это похоже на какую-то ересь, но я не могу найти, чем возразить. У меня есть вопрос. Аарон кивком предложил ей задать его: — Слушаю. — Согласно твоей теории, раз каждый человек понимает вещи по-своему, то и результаты заклинаний должны быть у всех разными, верно? — спросила Гермиона. — Даже если не кардинально, то отличия все равно должны быть. — Хороший вопрос. Именно поэтому у заклинаний есть словесные формулы и жесты. Подумай сама: когда мы учим новое заклинание, разве мы заранее не знаем, какой у него эффект? Даже если мы не совсем понимаем его действие, разве из самого текста заклинания нельзя понять его примерное назначение? Гермиона кивнула. — С древних времен заклинания претерпели множество изменений, но, без единого исключения, каждое масштабное изменение в них совпадало по времени с масштабными изменениями в языке. Почему? Потому что только общий язык позволяет людям через словесную формулу понять назначение заклинания, создать в своем ментальном мире предварительный образ его действия. А затем, повторяя заклинание снова и снова, они укрепляют это понимание. То есть их ментальное восприятие сути заклинания постепенно становится все более четким. Гермиона снова кивнула, показывая, что эту часть она поняла. — А теперь вернемся к Окклюменции. Принцип ее изучения заключается в постоянном укреплении силы воли, чтобы твое сознание не поддавалось внешнему вмешательству и ты мог даже активно им управлять. А когда дух человека достаточно силен... — …тем легче ему даются заклинания, тем мощнее они получаются, и, следовательно, тем сильнее его магия! — с загоревшимися глазами подхватила Гермиона. — Совершенно верно. Я думаю, в этом и заключается суть магии, — заключил Аарон. — Но почему одни люди — волшебники и могут использовать свой разум для резонанса с окружающим миром, а другие — нет? — у Гермионы все еще оставались вопросы. Аарон на мгновение замолчал, а потом произнес: — Прости, на этот вопрос у меня пока нет ответа. Я еще не понял, почему между людьми, которые, по сути, одинаковы, существует такая разница. Видя, что и у Аарона нет ответа, Гермиона утешающе сказала: — Ничего страшного, ты и так уже невероятно умен! В таком юном возрасте заниматься столь глубокими исследованиями… Если бы ты смог изложить это в виде научной работы, я уверена, весь волшебный мир был бы потрясен! Аарон улыбнулся, давая понять, что он не так уж и раним, и ответил: — Нет, я не хочу пока предавать это огласке. «Самое высокое в лесу дерево ветер непременно сломает» — так гласит старая пословица. Если я, будучи ребенком, опубликую такую работу, то лишь навлеку на себя неприятности. Лучше подождем, пока вырастем. Гермиона разочарованно вздохнула и неохотно проговорила: — Хорошо, но так о твоих исследованиях никто и не узнает. — Это неважно, — сменил тему Аарон. — Сейчас главное — Окклюменция! Интерес к изучению нового тут же возымел свое действие. Гермиона мгновенно взбодрилась и спросила: — У тебя есть какой-нибудь хороший способ практиковать Окклюменцию? Не сидеть же просто так, погрузившись в свои мысли. Аарон лукаво усмехнулся: — Не придется. У меня есть метод получше, но сначала я должен спросить: есть ли у тебя какие-нибудь воспоминания, о которых тяжело вспоминать? — Что ты имеешь в виду? — не поняла Гермиона. — Крепость духа — вещь неизмеримая, а потому и трудноосознаваемая. Обычными методами ее развивать сложно. Поэтому лучший способ практиковать Окклюменцию — это постоянно подвергаться ментальным атакам, например, заклятию Легилименции. Так ты сможешь напрямую ощутить свой собственный разум, — предложил Аарон метод, описанный в книгах. — Но Легилименция… это же почти как одно из Непростительных заклятий! За такое можно и в Азкабан попасть! — вскрикнула Гермиона. — Все в порядке, — успокоил ее Аарон. — Если ты не скажешь, и я не скажу, то о чем беспокоиться? К тому же, ты ведь хотела узнать мои секреты? Применив на мне Легилименцию, у тебя будет шанс прикоснуться к ним напрямую. Или… ты боишься, что я причиню тебе вред? Гермиона покачала головой: — Тебе то я верю, но… я боюсь… — Нечего бояться. Скажу так: одна из причин, почему я не люблю Дамблдора, заключается в том, что он — мастер Легилименции. Он практически круглосуточно применяет на окружающих легкую форму этого заклятия, и как только у кого-то возникает сильный ментальный всплеск, он тут же об этом узнает, — Аарон выложил свой последний козырь. Эта новость ошеломила Гермиону. Она долго стояла в ступоре, прежде чем прийти в себя и согласиться на предложенный Аароном метод тренировки. … Они расположились у кромки Черного озера, расстелив под собой толстые одеяла, чтобы не ушибиться при падении от заклятия. — Аарон, начинай ты, — подала знак Гермиона. Аарон кивнул и сказал: — Приготовься, Гермиона. Изо всех сил сопротивляйся моему заклинанию. Легилименс! Его длинный посох слегка качнулся, и в Гермиону устремился белый луч света. Ее глаза тут же закатились, и она рухнула на землю. В сознании Аарона одно за другим промелькнули воспоминания Гермионы с самого детства, но он, из вежливости, не стал их рассматривать и поскорее пролистал. Гермиона же почувствовала, как после удара белого света погрузилась в туманное, необычайно приятное состояние. Казалось, все вокруг потеряло значение. Хотите мои воспоминания? Берите. Контроль над телом? Забирайте. Когда она уже была готова с комфортом провалиться в сон, тихий голосок зазвучал в глубине ее души: «Гермиона, попытайся сопротивляться этому чувству, очнись». Голос показался ей смутно знакомым, но она решила, что это неважно. Было так хорошо, что хотелось просто уснуть. Но в тот самый миг, когда она уже засыпала, окружающий мир внезапно наполнился шумом, словно все, от чего она была отделена, разом вернулось. Гермиона тут же поняла, что на ней применили Легилименцию, и вскочила на ноги. Напротив нее стоял Аарон с несколько растерянным видом, все еще сохраняя позу, в которой произносил заклинание. — Я… совсем не сопротивлялась, да? — подавленно спросила она. Аарон кивнул и утешил ее: — Ничего, с первого раза всегда так. К тому же, мне кажется, моя Легилименция немного отличается от той, о которой я читал. Можешь рассказать, что ты чувствовала? Гермиона кивнула и, тщательно припомнив свои ощущения, начала: — Я почувствовала, что мне стало невероятно хорошо, все вокруг воспринималось нечетко, и очень захотелось спать. А потом… все. — Все? — удивленно переспросил Аарон. — Ты не вспоминала свое детство? — Какое детство? — с недоумением спросила Гермиона. Аарон задумался и объяснил: — Изначальное предназначение Легилименции — это извлечение воспоминаний и передача эмоций. Например, если ты хочешь, чтобы кто-то ощутил то же, что и ты в определенной ситуации, ты можешь применить на нем это заклинание, и вы вместе переживете тот момент. Разумеется, так можно поступать только с людьми, которым безгранично доверяешь. Именно поэтому Легилименция считается таким опасным заклятием: если тебя полностью подчинят, ты лишишься своего «я», включая память, чувства и воспоминания. — Звучит и впрямь ужасно. Но я не вспоминала свое детство, как ты сказал, — растерянно произнесла Гермиона. Аарон тоже был в полном недоумении. Неужели он видел детство Гермионы, а она сама ничего не помнила? «Может, мое заклинание как-то мутировало?» — предположил он про себя. Если так, то… — Гермиона, мне очень жаль, но я хотел бы попробовать еще раз. Мне кажется, что заклинание, которое я использую, сильно отличается от того, что описано в книгах. Гермиона без колебаний кивнула: — Хорошо. От этого заклятия даже приятно. Я давно так не расслабляла свой разум, сейчас чувствую себя свежей и отдохнувшей. Аарон кивнул, давая ей знак приготовиться, затем легким взмахом посоха произнес: — Легилименс! Гермиона снова упала на подстилку. Однако на этот раз Аарон почувствовал в ее сознании слабое сопротивление. Ему пришлось сосредоточиться сильнее, чем в прошлый раз, чтобы контролировать, что он видит, а что нет. Такая восприимчивость к магии поразила Аарона — она делала успехи слишком быстро. Вскоре он отменил заклинание, но Гермиона продолжала лежать неподвижно. Аарон было подумал, что что-то пошло не так, и поспешил к ней, но оказалось, что она просто уснула. Аарон беспомощно покачал головой, с помощью Трансфигурации превратил лежавший рядом кусок дерева в толстое шерстяное одеяло и укрыл им Гермиону. Глядя на ее умиротворенное личико, озаренное легкой улыбкой — видимо, ей снился хороший сон, — он и сам невольно улыбнулся. Он как раз собирался сесть рядом и изучить заметки профессора Флитвика, как вдруг за спиной раздался мягкий голос: — Превосходно… Не успел голос договорить, как с кончика пальца Аарона сорвался красный луч света. Одновременно с этим его посох описал в воздухе пируэт, и с его навершия сорвались защитные заклинания — Сальвио гексиа и Протего Тоталум. Аарон понимал, что Гермиона спит, и даже если она очнется, ей потребуется время, чтобы восстановить контроль над телом. Поэтому обычное заклинание щита Протего было бы бесполезно — она стала бы живой мишенью. Куда эффективнее было использовать защитные чары для лагеря, такие как Сальвио гексиа и Протего Тоталум. Они придавали окружающей среде определенную магическую сопротивляемость, ослабляя вражеские заклинания и давая ему возможность защищать Гермиону, пока она не придет в себя. К тому времени, как Аарон за одно мгновение наложил три заклинания, первый красный луч Экспеллиармуса уже погас, но атака противника так и не последовала. Хоть Аарон и был озадачен, он не расслаблялся. Наложив на себя Протего, он резко обернулся и увидел высокого старика с длинной белой бородой, который с улыбкой стоял в пяти метрах позади него.