Гарри Поттер: Паладин

Глава 23

— Давайте не будем больше зацикливаться на этой теме и вернемся к разговору о том, что вы хотите отдать мне Хогвартс, — поспешил остановить его Аарон. Он чувствовал, что если они продолжат, разговор свернет в совершенно непредсказуемое русло. — Потому что у тебя много желаний и привязанностей, ты не станешь, как я, всю жизнь сожалеть о чем-то неважном. И не станешь, как Том, потерявшим в магии свою человечность и превратившимся в то, чем он стал, — Дамблдор с ноткой ностальгии предался воспоминаниям, а затем продолжил: — Конечно, прежде чем ты унаследуешь Хогвартс, тебе нужно будет доказать мне, что у тебя есть сила его защитить. Я буду использовать каникулы, чтобы тренировать тебя и помочь твоему скорейшему развитию. Аарон, притворившись, что не знает дальнейшего развития событий, спросил: — Директор Дамблдор, почему вы так торопитесь? До моего совершеннолетия еще много лет, и хотя вы уже в возрасте, мне кажется, вы без проблем проработаете еще лет десять-двадцать. К тому же, вы ведь знакомы с Николасом Фламелем, получить немного Эликсира жизни должно быть просто. Дамблдор покачал головой: — Нет, моего времени осталось не так много. Этот мир кажется спокойным, но на самом деле под поверхностью уже бушуют темные течения. А Эликсир жизни — это лишь преувеличение. Любой, кто близко знаком с Николасом, не станет пить это зелье. Аарон, по сути, уже знал, что так называемый Эликсир жизни является побочным продуктом, получаемым из Философского камня. Его употребление продлевало жизнь, и этот эффект мог накапливаться без ограничений. Однако был и побочный эффект: пьющий постепенно терял эмоции, в конечном итоге превращаясь в абсолютно рациональное, неспособное воспринимать окружающий мир существо, подобное живому мертвецу. Именно потому, что Николас Фламель больше не мог выносить такую жизнь, он и решил отказаться от Философского камня. Впрочем, Фламель все же прожил более шестисот лет. Как средство для продления жизни на несколько столетий, это было весьма неплохо. Дамблдор не стал углубляться в истинное действие Философского камня, а вместо этого с удивлением спросил: — Аарон, откуда ты знаешь о моих отношениях с Николасом Фламелем? Аарон пожал плечами: — В конце концов, вы оба уже старики. К тому же, вы вместе открыли двенадцать способов применения драконьей крови. Простой дедуктивный вывод. Дамблдор кивнул, соглашаясь с доводами Аарона, и продолжил: — Так что, Аарон, ты согласен? Аарон задумался на мгновение и ответил: — Кажется, у меня нет причин отказываться. Я согласен. — Что ж, если других дел нет, мистер Ашфорд, то я пойду восполню недостаток сна, — сказал Дамблдор, поднимаясь. — Подождите, профессор Дамблдор. Есть одна вещь, которую я хотел бы прояснить. Касательно моего детства, почему вы тогда сразу... — Аарон чувствовал, что должен выяснить это. Иначе, если существуют какие-то скрытые угрозы, кто знает, когда эта старая пчелка снова его подставит. Дамблдор скрестил руки на груди и с легкой ноткой извинения произнес: — О, мистер Ашфорд, я уж думал, вы не помните об этом. Вы должны понять старика, который, постоянно опасаясь ребенка вроде Тома, проявил некоторую... враждебность по отношению к совершенно неизвестному дитя. — Что ж, это и впрямь можно понять, — сказал Аарон, с улыбкой прищурившись. Дамблдор радостно рассмеялся, отряхнул пыль со своей мантии и сказал: — Тогда я не буду больше мешать. О любых тренировочных мероприятиях я сообщу вам заранее. Продолжайте свое свидание с мисс Грейнджер, я, старый ворчун, больше не буду вам досаждать. Аарон и Дамблдор попрощались. Проводив директора взглядом, пока тот не скрылся с берега Черного озера, Аарон сел рядом с Гермионой и протяжно выдохнул. Сегодняшний день был просто сумасшедшим. Внезапное появление Дамблдора, раскрытие его тайной личности, право на наследование Хогвартса — поток информации был таким плотным, что Аарон едва успевал его обрабатывать. Что касается слов Дамблдора о предосторожности перед неизвестным, Аарон это понимал. Но понимание не означало принятия. В тот момент у Дамблдора определенно были лучшие варианты — например, найти для него приемную семью, как для Гарри, а затем, когда проявятся магические способности, забрать в Хогвартс. Но Дамблдор выбрал полное стирание разума Аарона. Если бы не его странная система, сейчас Аарон был бы просто дурачком. Однако они оба молчаливо решили не углубляться в этот вопрос. В конце концов, сейчас уже не было смысла выяснять, кто был прав, а кто виноват десять лет назад. В мире взрослых ведь существуют только выгода и потери, не так ли? Внезапно Аарон хлопнул себя по лбу. «Как я мог забыть спросить Дамблдора о том месте, где я появился в детстве, и знает ли он что-нибудь об этом!» В порыве досады Аарон не рассчитал силы и с громким шлепком ударил себя по лбу. От этого у него не только зазвенело в голове, но и проснулась дремавшая Гермиона. — Аарон, что ты делаешь? Почему у тебя лоб такой красный, у тебя жар? — сонно пробормотала Гермиона, увидев багровое пятно на его лбу. Аарон, скривившись, выдавил улыбку: — Ничего, просто немного сонный, решил себя взбодрить. Как раз и ты проснулась, давай продолжим. Гермиона с сомнением посмотрела на него, но, не заметив ничего необычного, кроме покрасневшего лба, встала и сказала: — Хорошо. Не знаю, как я умудрилась уснуть. Сейчас я чувствую себя полной сил. На этот раз моя очередь. Аарон кивнул и встал у края подстилки, ожидая, когда Гермиона применит заклинание. Хоть его личность и была раскрыта, тренировки по Окклюменции нужно было продолжать. В конце концов, Дамблдор знал лишь о его высоком таланте, но не о том, что он — переселенец. Воспоминания о другом мире были тем, о чем он никогда и никому не мог рассказать. К тому же, практика Окклюменции укрепляла ментальную силу и увеличивала магию — одни сплошные плюсы, так почему бы и нет? — Легилименс! — сверкнула белая вспышка, прервав мысли Аарона. Он посмотрел на Гермиону. Гермиона заметила, что взгляд Аарона остался ясным, и она не почувствовала никаких его воспоминаний. Поняв, что потерпела неудачу, она опустила голову и погрузилась в раздумья. Аарон не стал прерывать ее, зная, что она анализирует ошибки, допущенные при наложении заклинания, и просто молча ждал. Помолчав некоторое время, Гермиона внезапно произнесла: — Аарон, осторожнее! Легилименс! На этот раз Аарон на мгновение потерял концентрацию, но быстро пришел в себя. Он увидел, как Гермиона, обессилев, опустилась на землю и начала тяжело дышать. Аарон тут же подошел к ней, помог сесть на подстилку, достал плитку шоколада и протянул ей. — Легилименция — слишком сложное заклинание для первокурсника. Твоего запаса магии едва хватает, чтобы полностью его произнести. Это я недосмотрел. Шоколад поможет тебе взбодриться и почувствовать себя лучше. Гермиона взяла шоколад и откусила кусочек. Держа его во рту и ожидая, пока он растает, она невнятно пробормотала: — Но ты ведь с легкостью используешь это заклинание. Аарон сел рядом с ней и с улыбкой сказал: — Мой случай немного особенный. Когда ты освоишь Окклюменцию, я расскажу тебе причину. Но больше читай, углубляй свое понимание мира, больше практикуйся, и твой талант позволит тебе быстро овладеть этой магией. Они отдохнули еще немного. Когда небо начало темнеть, они встали и направились на ужин. Подойдя к главным воротам замка, они столкнулись с Гарри и Роном, которые спешно выбегали наружу. Все четверо на мгновение замерли. Гарри быстро пришел в себя и тихо сказал Гермионе: — Мы выяснили, кто такой Николас Фламель. Мы идем к Хагриду, ты с нами? Рон потянул Гарри за рукав и, глядя, как Гермиона стоит рядом с Аароном, с кислой миной произнес: — Гарри, не говори ей. Не видишь, она занята развлечениями со студентом другого факультета. Гермиона, которая до этого чувствовала себя немного виноватой за то, что не смогла помочь Гарри и Рону найти информацию о Фламеле, услышав слова Рона, тут же нахмурилась, скрестила руки на груди и отрезала: — У нас с Аароном были важные дела. А что до тебя, уверена, пока Гарри искал информацию, ты спал, и у тебя слюни до подбородка текли. Рон инстинктивно вытер подбородок и, не обнаружив ничего, понял, что Гермиона его дразнит. Однако его движение выдало, что он действительно спал. Покраснев, он громко возразил: — А тебе какое дело, сплю я или нет! По крайней мере, я был с Гарри, в отличие от тебя, занятой свиданиями со своим дружком и пренебрегающей своими обязанностями! Услышав слово «дружок», лицо Гермионой вспыхнуло, хотя Рон, скорее всего, подумал, что это от злости. Она шагнула вперед и, впившись взглядом в Рона, сказала: — Какие у нас с Аароном отношения, тебя ни капельки не касается. Если еще раз посмеешь нести чушь, поверь, я заставлю тебя пожалеть. Рон попытался было проявить храбрость, но под свирепым взглядом Гермионы продержался всего секунду и сдался, пробормотав: «Я не собираюсь с тобой связываться». Он потянул Гарри за собой, собираясь уйти. Гарри, все еще ошеломленный тем, как двое его друзей, которые раньше так хорошо ладили, внезапно поссорились, с грустью хотел было попытаться их примирить, но тут вперед вышел Аарон. Он с улыбкой положил руку на плечо Рона и произнес голосом, который могли слышать только они четверо: — Если я после этого услышу в школе какие-нибудь дурные слухи обо мне и Гермионе, неважно, кто их распустит, я приду за тобой, Рон. И тогда волшебной дуэли точно не избежать. Надеюсь, ты будешь готов к моему визиту. Говоря это, в руке Аарона, лежащей на плече Рона, появился его особый посох. Внезапно возникшая тяжесть заставила Рона пошатнуться и рухнуть на землю. Аарон легко взмахнул посохом над головой Рона несколько раз, рассекая воздух с громким свистом, а затем убрал его и с улыбкой обратился к Гарри: — Прости, что твой друг оказался в неловком положении, но я сделал это ради Гермионы. Если у тебя есть какие-то претензии, можешь высказать их мне. О, кстати, я тоже заглядывал в ту комнату на третьем этаже. Там трехголовый пес, скорее всего, питомец Хагрида. Если вы хотите спросить Хагрида о том, что этот пес охраняет, лучше поторопитесь. Скоро стемнеет, и будет плохо, если вас поймают. Изначально Гарри был немного зол на Аарона за то, что тот унизил Рона. Но, во-первых, Рон сам первый начал нападать на Гермиону, его лучшую подругу. Во-вторых, поступок Аарона показался Гарри весьма великодушным, да и сам Гарри испытывал к нему восхищение. Услышав слова Аарона о трехголовом псе и Хагриде, Гарри тут же понял, что это дело важнее. Он быстро поднял с земли стонущего и притворяющегося раненым Рона, а затем, посмотрев на Аарона и Гермиону, спросил: — Мне нужно срочно найти Хагрида. Вы идете с нами? Аарон и Гермиона переглянулись и кивнули. — Если ты не против, то конечно. Мне тоже очень интересно, что же такое охраняет трехголовый пес, — сказал Аарон. Гарри тут же развернулся и первым зашагал в сторону хижины Хагрида. Всю дорогу Рон что-то бубнил Гарри на ухо, нашептывая, что это их секрет и как можно впутывать в него постороннего. Гарри, с одной стороны, терпел это жужжание, а с другой — спешил вперед. С тех пор, как он нашел информацию о Николасе Фламеле в толстенной книге, внезапно появившейся в общей гостиной, у него родилась смелая догадка: под люком скрывается Философский камень, и Снейп хочет его украсть. Зачем Снейпу понадобился Философский камень, Гарри еще не придумал, но, скорее всего, либо для себя, либо чтобы попытаться воскресить своего бывшего хозяина, Волдеморта. Да, точно так.