Гарри Поттер: Паладин

Глава 24

У дверей хижины Хагрида Гарри, Рон, Гермиона и Аарон плотно обступили дубовую дверь. Гарри забарабанил по ней кулаками — его внутреннее нетерпение уже не позволяло думать о вежливости. Дверь со скрипом приоткрылась, и в щели показалась огромная голова Хагрида. Увидев ребят, он поздоровался и тут же сказал: — О, мне сейчас не очень удобно. Приходите в другой раз, — и уже собирался закрыть дверь. — Мы знаем про Философский камень! — в один голос выпалили Гарри и Рон. Гермиона и Аарон переглянулись, поражаясь их синхронности. Рука Хагрида, закрывавшая дверь, замерла. Затем он с досадой и некоторым напряжением произнес: — Не так громко! Заходите, поговорим внутри. Четверо друзей тут же гуськом проскользнули в хижину Хагрида. Сказать «хижина» — это, конечно, преуменьшение. Учитывая размеры Хагрида, для четверых малышей это место было почти как вилла. «Хм... скорее, заброшенная вилла», — подумал Аарон. Повсюду валялись шкуры животных, с балок свисали тушки фазанов и зайцев, в углу громоздились огромные тыквы. Разнообразные предметы из Запретного леса превращали просторную деревянную хижину в заваленный хламом склад, который, впрочем, можно было бы назвать и бесценной сокровищницей. По крайней мере, Аарон уже заметил несколько очень дорогих вещей — тех самых, которые он сам когда-то продавал, чтобы пополнить свой бюджет. «А Хагрид-то не так беден, как в оригинальной истории, — мысленно усмехнулся Аарон. — Если продать все это, он станет как минимум третьим по богатству человеком в Хогвартсе». Аарон был уверен, что ценность этой хижины превосходит содержимое большинства семейных сейфов чистокровных волшебников в Гринготтсе. — Садитесь. Хотите каменных кексов? — Хагрид поставил перед ними тарелку с лепешками, которые выглядели так, будто были высечены из камня. Звонкий стук кексов о тарелку заставил всех четверых вздрогнуть. Только Гарри из вежливости взял один и принялся грызть его, как сухарь. Остальные трое лишь вежливо поблагодарили и продолжали пристально смотреть на Хагрида. Лесничий уже собирался что-то сказать, как вдруг из котла, висевшего над огнем в большом камине за его спиной, донеслись звенящие звуки. Хагрид поспешно натянул две толстые жаропрочные перчатки и вынул из котла огромное золотисто-красное яйцо. Охая от ожога, он положил его на стол. Ребята окружили яйцо. Вдали от огня оно приобрело ярко-серебристый оттенок и было размером примерно с две головы Гарри. Существо внутри, казалось, вот-вот вылупится и непрерывно подрагивало. Аарон знал, что это такое, и молчал, внимательно прислушиваясь к пульсации жизни, исходившей от яйца. Усиливалось не только физическое сердцебиение, но и ощущалась нарастающая духовная жизненная сила, которая, словно яркий светильник, притягивала его внимание. — Хагрид, что это? — с любопытством спросила Гермиона. Хагрид не успел ответить, как встрял Рон: — Я знаю, что это. Но, Хагрид, как ты его достал? Ведь это же незаконно. Хагрид, видя, что до вылупления еще есть немного времени, объяснил: — Я выиграл его в споре. — В споре? Где? — Гарри остро почувствовал, что здесь что-то не так. Не успел Хагрид ответить, как взгляд Аарона, до этого бывший неподвижным, изменился, и он тихо произнес: — Тише, оно вылупляется. Едва Аарон договорил, на яйце появилась трещина. Она стала быстро расширяться, и вот уже кусок скорлупы отлетел в сторону, выбитый изнутри. Из яйца показалась маленькая головка с устрашающими чешуйками и желтыми глазами. Существо открыло рот и издало хриплый крик. — Это... дракон! — изумленно воскликнул Гарри. Дракончик быстро освободился из яйца. Его худощавое тело было пепельно-серого цвета, большие, похожие на летучую мышь крылья были сложены по бокам, а от затылка до кончика хвоста тянулся ряд острых шипов. Он ползал по столу, поедая остатки скорлупы. — Это не просто дракон! — с восторгом сказал Рон. — Это норвежский горбатый, один из самых свирепых видов. У этого есть некоторые врожденные дефекты, вероятно, из-за недостаточной температуры инкубации, но ничего серьезного. При хорошем уходе из него вырастет отличный дракон, — задумчиво произнес Аарон, глядя на дракончика. Рон, у которого украли реплику, что-то неразборчиво пробормотал себе под нос. Гермиона и Хагрид с удивлением посмотрели на Аарона. — Аарон, ты что, умеешь разводить драконов? — спросила Гермиона. Аарон очнулся и, встретив удивленный и восхищенный взгляд Гермионы, немного подумал и объяснил: — Нет, я не умею разводить драконов. Все это мне только что рассказал сам дракончик. Говоря это, Аарон и сам был немного удивлен. У него не должно было быть таланта заклинателя змей, и теоретически он не должен был понимать, что говорит дракон. Но в тот момент, когда он услышал этот крик, он просто понял, что дракончик говорит, что ему холодно и он хочет есть. Добавив к этому свои собственные умозаключения, он и сделал такой вывод. Хагрид восторженно вскрикнул, а Рон тихо пробормотал в стороне: — Хвастун. Дракон ему рассказал. Еще скажи, что ты и на змеином языке говоришь. Гарри, стоявший рядом, услышал завистливые слова Рона и тихонько усмехнулся, не придав им значения. — Это же замечательно, Аарон! — гулко произнес Хагрид. — Раз ты понимаешь чувства Норберта, не мог бы ты помочь мне заботиться о нем? — Норберт? — с недоверием переспросила Гермиона. Дать дракону имя Норберт? — Конечно, — улыбнулся Хагрид. — Норберт обязательно вырастет в выдающегося дракона. Норберт, иди к мамочке! Дракончик, привлеченный звуком, пополз в сторону Хагрида, а затем икнул, и струя пламени спалила половину его бороды. Гарри, Рон и Гермиона вскрикнули от неожиданности, испугавшись внезапного огня. Аарон же почувствовал в драконьем пламени нотки магии, отличные от тех, что он ощущал при использовании огненных заклинаний. — Ха-ха-ха, видели? Норберт умеет дышать огнем! Молодец! — смеялся Хагрид, туша свою бороду. Аарон закатил глаза. Если бы Хагрид был родителем, он был бы самым безответственным. — Ну так что, Аарон, поможешь мне заботиться о Норберте? — спросил Хагрид, продолжая играть с дракончиком. Аарон задумался. Забота о Норберте могла быть полезной. Ощущения от драконьего пламени определенно отличались от обычной огненной магии. Он постоянно исследовал природу магии, и если бы ему удалось понять, как работает драконий огонь, это бы очень помогло ему в понимании магии в целом. Ведь в обычном мире пока не обнаружено существ, способных дышать огнем, что доказывало тесную связь магических существ с глубинными законами волшебного мира. В обозримом будущем у него вряд ли появится возможность близко контактировать с другими драконами. Норберт был маленьким, с ним было легче наладить контакт, и он только начинал осваивать свое пламя, что делало его идеальным объектом для постепенного изучения. Аарон помнил, что в оригинальной истории до того, как Норберта отправили, прошло две недели. Этого времени должно было хватить, чтобы он смог что-то извлечь из этого опыта. Придя к такому выводу, Аарон кивнул: — Хорошо, Хагрид, я могу попробовать помочь тебе заботиться о Норберте. — О, это просто замечательно! — обрадовался Хагрид. — Не волнуйся, Аарон, я тебе заплачу. Аарон покачал головой, ничего не ответив. Гермиона же потянула его за рукав и тихо прошептала: — Аарон, разведение драконов незаконно, ты с ума сошел? Аарон уже хотел было что-то объяснить, как Хагрид, выглянув в окно, крикнул: — Кто там?! Все обернулись и увидели, как за окном промелькнула светлая макушка. — Это Малфой, точно Малфой, — тут же определил Гарри. — Все, нам конец, — тут же заныл Рон. — Малфой видел нас с драконом. Нас точно исключат. — Это еще не самое худшее, — добавила Гермиона. — Вы помните, кто сегодня патрулирует? Гарри задумался и с ужасом произнес: — Профессор МакГонагалл. Аарон до этого момента не особо волновался, но при упоминании имени профессора МакГонагалл у него тут же разболелась голова. Ничего не поделаешь, ведь именно профессор МакГонагалл чаще всего ловила его при попытках проникнуть в Запретный лес. — Быстро возвращайтесь! Гарри, используй свою мантию-невидимку! — торопливо сказал Хагрид. — Мы так спешили, что не взяли ее, — с отчаянием ответил Гарри. — Все равно идите! Если меня снова поймает профессор МакГонагалл, меня заставят удобрять драконьим навозом теплицы, — сказал Аарон, вспоминая слова декана своего факультета о том, что если он еще раз лишит факультет очков, то отправится в теплицы. Аарон был уверен, что профессор Спраут не шутила. Услышав о возможном наказании Аарона, Рон рассмеялся, но тут же, вспомнив об ужасе профессора МакГонагалл, перестал смеяться и быстро вскочил на ноги. Хагрид выглянул за дверь, убедился, что вокруг никого нет, и жестом велел ребятам уходить. Все четверо, пригнувшись, растворились в ночи. Всю дорогу они шли, затаив дыхание, но, похоже, Малфой либо не нашел профессора МакГонагалл, либо у нее были другие дела. Так или иначе, все четверо благополучно добрались до замка. Аарон даже подумал, не изменился ли сюжет из-за его вмешательства. Когда они уже собирались попрощаться и разойтись по своим гостиным, из-за угла появилась профессор МакГонагалл в маленькой фетровой шляпке. Она уставилась на Гарри, Рона и Гермиону своими выпуклыми глазами и с раздражением произнесла: — Мне сообщили, что вы гуляете по ночам, но я не поверила. Не могу поверить, что вы так открыто нарушаете школьные правила! Гарри и его друзьям нечего было сказать в свое оправдание, и они молча уставились на свои ботинки. — Минус пятьдесят очков! — объявила профессор МакГонагалл. — Пятьдесят очков — это слишком много! — воскликнул Рон. — С каждого! Да, я сама снимаю очки со своего факультета! — безжалостно заявила профессор МакГонагалл. — И наказание для каждого из вас. В этот момент из-за спины профессора МакГонагалл выскользнул Малфой и со злорадством посмотрел на четверых. Два его главных врага, Гарри и Аарон, попали в беду одновременно — он был просто счастлив. — И для вас тоже, мистер Малфой! — профессор МакГонагалл, разозлившись на злорадство светловолосого слизеринца, безжалостно добавила его к списку. Улыбка на лице Малфоя тут же исчезла, словно его внезапно схватили за горло. Гарри и его друзья, наоборот, повеселели. По крайней мере, то, что доносчика наказали вместе с ними, принесло им некоторое удовлетворение. Только Аарон был мрачен. «Все, минус пятьдесят очков. Сколько же драконьего навоза мне придется перелопатить?» — с тоской подумал он. Объявив о наказании, профессор МакГонагалл велела всем разойтись по комнатам и сама ушла. Малфой бросил на Гарри и Аарона свирепый взгляд, но, поймав ответный взгляд Аарона, понял, что сейчас он один и слаб, без своих приспешников, и поспешно ретировался. — Вам тоже пора в спальни, — уныло сказал Аарон. — Я пошел спать. Попрощавшись с троицей, он направился в свою гостиную. По пути в гриффиндорскую башню Гарри спросил: — Странно, Малфой, кажется, не рассказал профессору МакГонагалл о Норберте. — Может, у него зрение плохое, и он просто не увидел, — с ехидцей предположил Рон. — Гарри, как ты можешь так плохо знать своего врага, который так на тебя нацелен? — с досадой произнесла Гермиона. — Имя Малфоя — Драко, что означает «дракон». Он много раз публично заявлял, что обожает драконов и при любой возможности посещает драконью ферму своей семьи в Румынии. Ты что, этого не замечал? — Я знаю, — простодушно ответил Гарри. — И что это значит? — Это значит, что Малфой искренне любит драконов. Он знает, что если расскажет профессору МакГонагалл, то в лучшем случае Норберта убьют, — с отчаянием сказала Гермиона, потирая лоб. Общаться с людьми, чей интеллект находится на другом уровне, было действительно трудно. С Аароном было куда проще. — У такого, как Малфой, могут быть увлечения? Скорее всего, он уже думает, как бы заполучить Норберта себе, — предположил Рон. Гарри и Гермиона переглянулись. Они решили, что в этом предположении Рона может быть доля правды. — Нельзя этого допустить! — тут же сказал Гарри. — Мы должны предупредить Хагрида, чтобы он поскорее избавился от Норберта. — Это будет сложно, — задумалась Гермиона. — Вы же видели, как Хагрид любит Норберта. — Любит не любит, а придется. Я помню, что незаконное разведение драконов — это серьезное преступление, за которое сажают в Азкабан. Мой брат в Румынии как раз занимается драконами. Я могу с ним связаться, чтобы он забрал Норберта, — тут же вызвался Рон, наконец получив шанс проявить себя. — Решено! Рон, свяжись со своим братом. Гермиона, завтра мы пойдем уговаривать Хагрида отдать Норберта, — подытожил Гарри. Гермиона чувствовала, что в этом плане много дыр, но их было так много, что она не могла перечислить их все, поэтому пока решила промолчать. В любом случае, торопиться было некуда. Завершив разговор, троица добралась до общей гостиной Гриффиндора и разошлась по своим спальням.