Гарри Поттер: Паладин

Глава 25

На следующее утро Аарона разбудила сова профессора Спраут, которая бесцеремонно шлепнула пергаментом ему прямо по лицу. Аарону пришлось оттащить в сторону птицу, громко требовавшую еды, бросить ей горсть бобов и только потом развернуть свиток. На нем небрежным почерком было начертано: «Мистер Ашфорд, я верю, что вы по достоинству оцените аромат драконьего навоза. Отныне каждое утро в течение двух недель жду вас в теплице номер три для уборки этого милого удобрения. Если я замечу, что вы снова лишаете факультет очков, то заставлю вас разгребать навоз целый месяц. Спраут». С кислой миной Аарон написал профессору ответ, в котором глубоко раскаивался в своей ошибке, а затем взглянул на часы — было всего полшестого утра. Что ж, похоже, работа начнется уже сегодня. Он потер лицо, чтобы окончательно проснуться, встал с кровати, переоделся в рабочую одежду и направился к теплице номер три. Огромная теплица располагалась на окраине замка Хогвартс, у самой кромки Запретного леса. Войдя внутрь, Аарон словно очутился в тропическом лесу: под действием магии в воздухе клубился густой туман, и, хотя снаружи все еще стояла зима, внутри царило влажное и жаркое лето. Он пошел вперед по узкой тропинке, по обеим сторонам которой весело хихикали стручки веселых бобов, а с высоких тропических деревьев свисали длинные ветви, чьи концы шипели, словно змеиные головы. Дойдя до конца тропы и шагнув в маленькую дверь, он столкнулся с таким зловонием, что его застало врасплох. К горлу подкатила тошнота, и Аарон порадовался, что еще не успел позавтракать. Кое-как подавив рвотный позыв, Аарон немедленно применил на себя Заклятие Головного пузыря, чтобы отгородиться от окружающей вони. Глядя на высившиеся перед ним горы драконьего навоза, он начал сомневаться, стоило ли помогать Хагриду с Норбертом. Этот запах был в десять раз хуже, чем от банки сюрстрёмминга. Аарон не мог даже представить, что едят драконы, чтобы производить настолько отвратительные экскременты. Понимая, что отлынивать бесполезно, он взялся за свою лопатку и принялся методично перекладывать навоз в специальные контейнеры, предназначенные для выращивания особых магических растений. Время пролетело незаметно под веселые взмахи его лопатки. После часа усердного труда Аарон взглянул на плоды своих стараний и прослезился от удовлетворения — воняло так, что даже Заклятие Головного пузыря не спасало. Когда он вошел в Большой зал, чтобы позавтракать, вокруг него мгновенно образовалась вакуумная зона — в радиусе десяти метров не было ни одной живой души. Все шарахались от него, словно от зачумленного, и держались на почтительном расстоянии. Аарон с непроницаемым лицом подошел к столу Хаффлпаффа, набрал на поднос немного еды и молча удалился. Позади него Гарри и Гермиона, которые хотели было подойти и поздороваться, согнулись в приступе тошноты. Они не смогли приблизиться к Аарону даже на семь метров — вонь была невыносимой, и им пришлось отказаться от попытки подойти и поддержать друга. Рон, подойдя с безопасного расстояния, злорадно усмехнулся: — Ха-ха-ха, вот Аарон и влип! Я слышал, профессор Спраут пришла в ярость, когда узнала, что он лишил Хаффлпафф пятидесяти очков, и заставила его две недели разгребать драконий навоз. Гермиону снова стошнило. Утренний завтрак пошел насмарку, и теперь в желудке осталась только желчь. Не в силах заступиться за Аарона, она, сердито хмыкая и давясь сухими рвотными позывами, развернулась и ушла. Следующие две недели Аарон в полной мере ощутил, что такое быть изгоем. Запах драконьего навоза не смывался даже после душа; он так сильно въедался в одежду и кожу, что Аарон целый день походил на ходячее биологическое оружие. Теперь он не только наслаждался одиночеством на занятиях, но и был освобожден от уроков зельеварения профессора Снейпа. Однако об охоте в Запретном лесу можно было забыть — в поле его зрения не было ни одного живого существа, так как зловоние выдавало его с головой. В библиотеку его тоже не пускали. От безысходности Аарон целыми днями пропадал в теплице: помимо разгребания навоза, он неотступно следовал за профессором Спраут, выпытывая у нее способы избавления от этого ужасного запаха. Профессор Спраут казалась очень добродушной, но теперь Аарон был уверен, что она себе на уме. При виде его жалкого состояния она едва сдерживала улыбку, которая так и норовила расплыться до ушей. Хотя профессор так и не раскрыла ему секрета избавления от запаха, Аарон воспользовался возможностью и узнал много нового о травологии. Благодаря унаследованному от прошлой жизни традиционному умению находить применение диким растениям, его талант к травологии поразил профессора Спраут, и она стала обучать его с еще большим усердием. Поскольку избавиться от запаха драконьего навоза было крайне сложно, Аарон заподозрил, что здесь кроется какая-то тайна. В итоге он перестал возвращаться в спальню даже на ночь, с головой погрузившись в исследование навоза, от которого уже не мог оторваться. Дело было не в каких-то извращенных наклонностях. Аарон просто подумал: если запах драконьего навоза нельзя устранить физическими методами, не означает ли это, что его источник имеет магическую природу? С этой мыслью он каждый день сидел рядом с кучами навоза и с помощью духовной силы ощущал зловонный воздух. На восьмой день он действительно кое-что обнаружил. В воздухе, исходящем от навоза, присутствовал компонент, отличный от окружающей атмосферы. Судя по ощущениям его духовной силы, это была не столько иная химическая составляющая, сколько особая форма магии. Постоянно анализируя структуру этой магии, Аарон постепенно воссоздавал ее в своем сознании. По мере того, как образ становился все более полным, перед его мысленным взором предстала магическая структура, напоминающая искаженный череп. Внезапно его осенило: он мгновенно сформировал из своей магии аналогичную конструкцию, указал пальцем на контейнер с драконьим навозом, и оттуда вырвался зеленый луч света. Контейнер, словно разъеденный кислотой, превратился в лужу слизи, и в воздухе распространился смрад, в сотни раз превосходящий запах самого навоза. Аарон тут же воздвиг перед собой магическую стену — это был лучший из найденных им способов изоляции запаха, хоть и чрезвычайно энергозатратный. Ситуация зашла в тупик. Запах был заперт по ту сторону барьера, но стоило Аарону сдвинуться с места, как зловоние неминуемо хлынуло бы на него. В лучшем случае он бы потерял сознание, в худшем — умер бы от удушья. Но и оставаться на месте было не вариантом: поддерживать магическую стену было настолько утомительно, что его сил хватило бы максимум на два часа. Как только его магия иссякнет, его накроет волна смрада. «Неужели я стану первым в истории волшебником, умершим от вони?» — с тоской подумал Аарон. Нет, нельзя сдаваться! Раз это магия, значит, должно существовать и контрзаклятие. Мысли в его голове неслись с бешеной скоростью. Искать вдохновение во внешнем мире было уже поздно, оставалось лишь одно — попытаться создать заклинание самому. Противоположностью зловония, очевидно, является благоухание. Основной принцип магии гласит, что противоположные энергии нейтрализуют друг друга. Следовательно, достаточно сильный аромат должен был устранить магическое зловоние. Но как выразить аромат? Цветы? Аарон мысленно перебирал образы, связанные с благоуханием, но любая создаваемая им структура казалась неестественной. Запас магии подходил к концу, и Аарон, полагаясь лишь на интуицию, начал вносить изменения в магическую конструкцию в своем сознании. Когда он уже был готов сдаться, в его голове внезапно мелькнула мысль: зловоние и благоухание — это ощущения, которые воспринимают лишь определенные живые существа. Значит, магия, чье восприятие зависит от вида, должна быть связана с образом этого вида. Ведь структура заклятия зловония напоминала искаженный череп. «Что ж, попробуем так», — решил Аарон. Он быстро создал в своем сознании магическую структуру, похожую одновременно на распустившуюся лилию и на стройную, изящную девушку, а затем, истратив последние капли магии, выпустил заклинание. Бледно-зеленый свет медленно поплыл перед ним. Из-за полного истощения магических сил Аарон закатил глаза и потерял сознание. … Резко открыв глаза, он увидел перед собой белый потолок. Похоже, он не в теплице, а значит, спасен. Медленно сев, он огляделся: несколько белых односпальных кроватей и легкий запах лекарств в воздухе подсказали ему, что он находится в больничном крыле. Вскоре его догадка подтвердилась: в палату вошли Гермиона, Гарри и Рон с выражением злорадства на лице. По словам Гермионы, профессор Спраут нашла его без сознания и немедленно доставила в больничное крыло. Теперь по всей школе ходили слухи, что Аарон потерял сознание от запаха драконьего навоза и упал прямо в него. Аарон бросил взгляд на Рона, который тут же отвел глаза. Даже без Легилименции было ясно, что именно он распустил эти слухи. Но сейчас было не время для разбирательств. — Гермиона, профессор Спраут ничего не говорила о теплице? Гермиона на мгновение замерла, но, видя, что Аарон в здравом уме и не бредит, задумалась и ответила: — Кажется, она и вправду удивленно сказала, что драконий навоз почему-то совсем перестал пахнуть, а повсюду витает легкий, приятный аромат. Услышав это, Аарон понял, что ему все удалось. Контрзаклятие против зловония в конечном итоге сработало.