Гарри Поттер: Паладин

Глава 26

Прошло три дня. Аарон, который давно должен был покинуть больничное крыло, все еще отлеживался там, отказываясь уходить. Даже после того, как мадам Помфри дважды приходила с суровым лицом и пыталась его выпроводить, он, словно мученик, готовый к смерти, с одной стороны, без умолку рассыпался в комплиментах, умоляя ее проявить снисхождение и дать еще несколько дней, а с другой — прятался в больничном крыле, тайно совершенствуя в уме два только что изобретенных им заклинания. Причина, по которой Аарон был готов навлечь на себя гнев мадам Помфри — одной из трех женщин в Хогвартсе, которых лучше не злить, — заключалась в одной фразе, оброненной Гермионой. — Аарон, профессор Спраут ждет у входа, когда тебя выпишут. Говорят, она узнала, что ты умеешь устранять запах драконьего навоза, а обработанный тобой навоз стал гораздо эффективнее. Сказала, что теперь весь навоз будет на тебе, — с улыбкой бросила Гермиона, взяла из кучи подарков, принесенных Аарону одноклассниками, шоколадную лягушку и пробормотала себе под нос: — Как раз сегодня еще не ела сладкого, так что выбор пал на тебя. Будучи дочерью дантистов, Гермиона очень заботилась о своих зубах и строго себя контролировала. Увидев, что Аарон зарылся с головой в одеяло, Гермиона весело потрепала его по макушке и ушла с шоколадной лягушкой в руке. Чтобы избежать печальной участи провести следующие семь лет в Хогвартсе в компании драконьего навоза, Аарон решил, пока не найдет решение, отсидеться несколько дней в больничном крыле. А под «решением» он подразумевал превращение своего изобретенного заклинания аромата в стандартное, стабильное заклинание, которое можно было бы передать другим с помощью формулы и жестов. Теперь Аарон думал, что волшебники прошлого, превратившие свои заклинания в стандартные и записавшие их в книги, были просто гениями. Лишь на практике он понял, что превращение чего-то столь субъективного, как магия, в нечто понятное и применимое для всех, требует от человека не только глубокого понимания магии, но и особого мировосприятия — даже в большей степени, чем само изобретение заклинания. Нужно было найти в языке фразу или предложение, которое наиболее кратко и точно описывало бы созданный тобой магический отпечаток, подобрать жест, приблизительно передающий структуру магии, а затем путем постоянной оптимизации довести заклинание до совершенства, превратив его в общедоступное. Сегодня был последний срок, данный Аарону мадам Помфри. Она пригрозила, что если он сегодня же не покинет больничное крыло, то, даже если он приготовит ей еще десять порций вкуснейшего шашлыка, она все равно вольет ему в горло целый термос Напитка живой смерти, чтобы он как следует отдохнул. К счастью, работа Аарона по созданию общедоступного заклинания близилась к завершению. Поскольку заклинание было его собственным изобретением, его собственным вдохновением, он до мельчайших деталей понимал структуру его магии. Перепробовав множество фраз на английском и латыни, Аарон в итоге остановился на латинском слове aromaticum, которое в упрощенном произношении звучало как «Ароматикум» и означало «благоуханный». При этом волшебная палочка должна была плавно начертить в воздухе контур лилии. В процессе обучения Гермионы заклинание было окончательно утверждено. Этот эксперимент также помог Аарону понять, что вербальная формула заклинания действительно служит для активации в сознании волшебника знаний, связанных с этим заклинанием. Когда Аарон произносил заклинание аромата, используя русское слово «благоухание», эффект был значительно лучше, чем при использовании латинского «Ароматикум». Это объяснялось тем, что для него, как для переселенца, русские слова несли более глубокий и понятный смысл. У Гермионы же, выучившей заклинание, эффект был слабее, поскольку она воссоздавала магическую структуру в обратном порядке — по формуле и жестам. Тем не менее, ее успех доказывал, что эксперимент Аарона удался, и он наконец-то создал совершенно новое, полноценное заклинание. Убедившись, что Заклинание аромата работает, Аарон поспешно собрал вещи и покинул больничное крыло, пока мадам Помфри не пришла в ярость. Однако в гостиной его уже поджидала декан его факультета. Профессор Спраут с приветливым лицом и доброй улыбкой посмотрела на Аарона и спросила: — Мистер Ашфорд, как ваше самочувствие? Аарон, не мешкая, протянул профессору пергамент с записью Заклинания аромата и, глядя прямо перед собой, ответил: — Спасибо за заботу, профессор, я уже в полном порядке. Слышал, вам понравилась моя маленькая шалость. Надеюсь, вы не будете на меня в обиде. Профессор Спраут несколько растерянно взяла пергамент и, обнаружив на нем совершенно новое, неизвестное ей заклинание, помолчала, а затем спросила: — Это то самое заклинание, которым ты очистил драконий навоз? Где ты его взял? Я никогда раньше не встречала ничего подобного. Аарон усмехнулся и ответил: — Это я сам его изобрел, профессор. Запах драконьего навоза, знаете ли, производит неизгладимое впечатление. У профессора Спраут и раньше были свои догадки насчет Заклинания аромата, и теперь, услышав признание Аарона, она почувствовала себя так, словно ее факультет наконец-то вырвался вперед. Это была настоящая победа, которую стоило отпраздновать. Из-за принципа Хельги Хаффлпафф принимать всех без разбора, на их факультет обычно попадали те ученики, которых не выбрали три других. Не то чтобы эти юные волшебники были плохими, но самые выдающиеся и талантливые студенты Хаффлпаффу, как правило, не доставались. Это и привело к тому, что факультет постоянно оставался в тени. Как декан Хаффлпаффа, профессор Спраут, конечно, унаследовала свойственное факультету спокойствие и отсутствие стремления к соперничеству. Но в каждом человеке есть толика тщеславия. Раньше, когда у них не было шансов на победу, она не завидовала другим. Но теперь, когда появилась возможность побороться за что-то, намеренно оставаться в стороне было бы лицемерием. Сейчас в душе у профессора Спраут уже играл веселый йодль, и ей хотелось пуститься в пляс. Однако, находясь в гостиной Хаффлпаффа, она должна была сохранять профессорское достоинство. Она встала, похлопала Аарона по плечу и сказала: — Заклинание я забираю. Я помогу тебе с регистрацией нового заклинания. Кстати, я думаю, Кубок школы — это отличная вещь. Аарон, постарайся. Сказав это, профессор Спраут грациозно удалилась. Аарон проводил ее взглядом и молча опустился на диван, размышляя о своих действиях. Почему? Он ведь просто хотел тихо и незаметно изучать магию, а когда Гарри победит Волдеморта, спокойно погрузиться в океан волшебства. Выиграть Кубок школы… будучи ровесником Гарри, разве это вообще выполнимая задача? «Профессор, вы что, не знаете, до какой степени Дамблдор в открытую подыгрывает Гарри?» — подумал он. Пока Аарон прикидывал, сколько сил ему придется потратить на выполнение задания профессора, из спальни вышли трое его соседей по комнате. Увидев Аарона в гостиной, они замерли, а затем тут же подбежали к нему и наперебой засыпали вопросами: — Аарон, как у вас с Гермионой дела? Ты знаешь, что профессор тебя ищет? Как ты вообще осмелился выйти из больничного крыла? Аарон с досадой взъерошил волосы и, не отвечая на их вопросы, лишь спокойно спросил: — Вы что, осмелились опоздать на урок профессора Снейпа? Сказав это, он направился в сторону подземелий. Троица тут же вспомнила, что сейчас у них зельеварение со Снейпом, и, не смея больше мешкать, бросилась догонять Аарона. В тот же день в обед Аарон получил записку от профессора МакГонагалл. Наказание, которого, как он надеялся, ему удалось избежать благодаря пребыванию в больнице, все-таки настигло его — сегодня вечером его ждала отработка. Аарон с досадой потер голову. Ему совсем не хотелось идти в Запретный лес. После той стычки с Квирреллом, одержимым Волдемортом, он старался как можно реже бывать в лесу по ночам. Зная, что нажил себе врага в лице Темного Лорда, и все равно разгуливать по Запретному лесу поздно вечером — это был сценарий не из мира Гарри Поттера, а из фильма ужасов. Настоящее самоубийство. Хотя Аарон не боялся Волдеморта, который еще не восстановил все свои силы, он понятия не имел, какими еще странными и опасными заклинаниями владел этот старый интриган, проживший невесть сколько лет. Поэтому, пока он сам не наберется сил, лучше было избегать прямых столкновений с Темным Лордом. Однако на этот раз записка от профессора МакГонагалл была у него перед носом. Если он не пойдет, то на следующий день профессор Спраут, скорее всего, явится в его спальню с необработанным драконьим навозом. Итак, ради поддержания авторитета правил Хогвартса, Аарон тем же вечером решительно направился в вестибюль, чтобы явиться к Филчу. Ночной вестибюль Хогвартса, освещенный мерцающим пламенем факелов, выглядел мрачно и пугающе. А лицо Филча, скрытое в тени, придавало атмосфере еще более зловещий оттенок, словно из фильма ужасов. Так продолжалось до тех пор, пока из-за угла не показались шумно спорящие Гарри и Рон. Гермиона, скрестив руки на груди и с выражением «посмотрите на этих двух идиотов» на лице, следовала за ними. Увидев, что Аарон уже стоит рядом с Филчем, она быстро подошла, тихо поздоровалась с ним, а затем, бросив на Гарри и Рона укоризненный взгляд, с досадой сказала: — Они спорят о том, что именно их ждет сегодня на отработке — заключение в подземелье или порка. Аарон рассмеялся. Эти двое юных волшебников были настоящим сокровищем. С другой стороны, из другого коридора в вестибюль вышел Драко Малфой. Его идеально уложенные светлые волосы блестели в свете факелов. Он с презрением посмотрел на Гарри и Рона, затем злобно зыркнул на Аарона и нетерпеливо обратился к Филчу: — Ну чего мы ждем? Давайте уже покончим с этим! Высокомерный тон Малфоя разозлил Филча. Он зловеще усмехнулся и сказал: — Раз уж тебе так не терпится, то отправляемся. С этими словами он взял тускло горящую масляную лампу и первым направился к выходу из замка. — Стойте! — Малфой, казалось, что-то понял. На его лице отразилась тревога. — Почему мы идем из замка? Разве мы не должны быть в кабинете профессора Снейпа или в подземелье? Филч, не оборачиваясь, ледяным тоном ответил: — Конечно, нет. Сегодня ваша отработка пройдет в Запретном лесу. Наслаждайтесь, нетерпеливый мистер Малфой. Надменное выражение мгновенно сползло с лица Малфоя. Он громко закричал: — Студентам запрещено входить в Запретный лес! Вы нарушаете закон! Я расскажу папе! — Заткнись, Малфой! Хватит на каждом шагу поминать своего отца. Сегодня никто из вас не уйдет, — злобно прорычал Филч. Гарри и Рон, поддерживая друг друга, не слишком волновались. Гермиона тоже была в Запретном лесу не в первый раз, поэтому сохраняла спокойствие. Аарону же было и вовсе все равно. Все четверо, вольно или невольно, окружили Малфоя, не давая ему сбежать. Малфою ничего не оставалось, кроме как понуро опустить голову и последовать за остальными в сторону Запретного леса. Вскоре в поле зрения показалась хижина Хагрида. Полувеликан уже ждал их там с огромным арбалетом в руках и большим псом на поводке. Пес Клык, завидев приближающихся людей, несколько раз гавкнул. Хагрид тоже заметил Филча с учениками и широко улыбнулся. Гарри и остальные, увидев Хагрида, обрадовались еще больше. Они уже думали, что их поведет Филч, но если с ними будет Хагрид, то это не отработка, а просто прогулка. Когда Филч подошел к Хагриду, тот громко рассмеялся и сказал: — Спасибо, Филч, дальше я сам. Филч, не говоря больше ни слова, развернулся и ушел. Аарон и остальные поздоровались с Хагридом. — Хагрид, а что мы будем делать сегодня вечером? — спросил Рон. Хагрид перестал улыбаться и серьезно ответил: — В последнее время в лесу неспокойно. Я нашел несколько трупов единорогов. А пару дней назад заметил в лесу раненого единорога. Сегодня наша задача — обойти лес, посмотреть, нет ли чего-нибудь необычного, и заодно поискать раненого зверя. — Единороги? Что еще водится в этом лесу? — в ужасе спросил Малфой. — Этот Запретный лес такой грязный, может, не пойдем туда? Хагриду не нравился этот юный волшебник, который никогда не проявлял к нему уважения, поэтому он решил его напугать: — Кто знает. Говорят, тут и оборотни водятся. Как раз в этот момент из глубины леса донеслось несколько волчьих завываний. Малфой вздрогнул и, побледнев, пролепетал: — Я не пойду. Я расскажу папе. — Даже если ты захочешь найти своего папу, сделать это сможешь не раньше завтрашнего утра. А сегодня ты никуда не денешься, — сказал Хагрид Малфою, а затем повернулся к остальным. — Сегодня нас много, так что разделимся на три группы. Я пойду с Роном, Аарон — с Гермионой, а Гарри — с Малфоем. Если столкнетесь с опасностью, не геройствуйте, а сразу же выпускайте красный сноп искр. Я немедленно приду на помощь. Сказав это, он больше не стал ничего объяснять и вошел в Запретный лес. Гарри и остальные поспешили за ним.