Гарри Поттер: Паладин

Глава 27

Первое время, углубившись в Запретный лес, группа держалась вместе. Хагриду нужно было выяснить, находится ли раненый единорог поблизости. Если он уже мертв или ушел вглубь леса, то с несколькими юными волшебниками тут было не справиться, и сегодняшнее наказание пришлось бы отменить. Вскоре Хагрид внезапно присел на корточки перед каким-то растением, потер пальцами его лист и поднес к носу, чтобы понюхать. В кромешной тьме Запретного леса серебристая кровь единорога мерцала священным и скорбным сиянием. — Хагрид, что это? — спросила Гермиона. — Кровь единорога, — ответил за Хагрида Аарон. — Судя по всему, она пролилась совсем недавно. Единорог должен быть где-то рядом. Хагрид кивнул и мрачно произнес: — Кто-то и вправду посмел напасть на единорога. Это непростительно. Бедное создание… Давайте разделимся. Будьте осторожны. Единороги — символ святости, но и сами по себе они очень сильные. Тот, кто смог его ранить, тоже должен быть могущественным. Если что-то заметите, немедленно подайте сигнал, не геройствуйте. Все кивнули. — Я хочу взять эту собаку! — внезапно заявил Малфой, решив, что огромное тело Клыка придаст ему чувство безопасности. Хагрид безразлично кивнул: — Только я тебя предупреждаю, Клык — тот еще трус. Малфой что-то проскулил, но промолчал. Казалось, страх окончательно лишил его дара речи. Аарон с усмешкой наблюдал за этой сценой. Все, так или иначе, подтрунивали над оставшимся в одиночестве Малфоем, но тот сам был виноват — вел себя так невыносимо, что даже добродушный Хагрид не мог этого стерпеть. Поупражнявшись в запуске красных искр, все разделились на группы, как и договаривались, и разошлись в трех направлениях. Оставим пока группы Гарри и Хагрида и обратимся к Аарону. Ночной Запретный лес утопал в непроглядной тьме. Высокие кроны деревьев полностью скрывали лунный свет, а густой туман, стелившийся между могучими стволами, создавал гнетущую и безмолвную атмосферу. Лишь доносившиеся издалека таинственные крики неведомых существ эхом разносились по лесу, нагоняя еще больше жути. Однако Аарон и Гермиона, шагавшие по тропе, совершенно не вписывались в окружающую обстановку. Над головой Аарона парил огромный световой шар, полностью рассеивающий мрак и создававший у Гермионы иллюзию, будто сейчас день. Вокруг них порхали разноцветные огоньки, похожие на маленьких фей, и откуда-то доносилась тихая, звенящая музыка. Гермиона, покраснев, шла позади Аарона. Пройдя некоторое время в молчании, она набралась смелости и сказала: — Аарон, я хочу сказать, что мне немного страшно, но… тебе не кажется, что это уже перебор? Аарон удивленно моргнул. Перебор? Гермиона мысленно застонала. Их ведь наказали, и прогулка по Запретному лесу с Хагридом — это уже само по себе было достаточно легкомысленно. Но Аарон превратил все в подобие карнавала. Запретному лесу что, репутация не важна? Где же пугающая атмосфера? Что это за странное, неуместное веселье? Аарон не понял, почему Гермиона считает его поведение чрезмерным, но с готовностью прислушиваться к другим всегда было одним из его достоинств. Он взмахнул рукой, и порхающие «феи» исчезли, а световой шар потускнел, освещая лишь дорогу впереди. — Так лучше? — спросил он. Гермиона кивнула и с удовлетворением ответила: — Да, так гораздо лучше. Появилась атмосфера приключения. Аарон усмехнулся. Так Гермионе хотелось приключений! Они продолжили путь, и Гермиона задумчиво произнесла: — Аарон, как ты думаешь, кто мог быть настолько жестоким, чтобы напасть на единорога? В этом же нет никакого смысла. — Кто знает, — пожал плечами Аарон. — Может, у кого-то от магии поехала крыша. Оба они были завсегдатаями библиотеки и прекрасно знали о свойствах единорогов. Например, их кровь могла продлить жизнь и излечить многие болезни. Но убийство единорога и питье его крови навлекло бы на убийцу вечное проклятие, поэтому Гермиона и сказала, что в этом нет смысла. Побродив некоторое время по лесу без определенной цели, они вдруг почувствовали, как воздух вокруг резко похолодел. Расслабленный до этого момента Аарон мгновенно напрягся, в его руке появился массивный железный посох, и он тут же заслонил собой Гермионую. Та тоже немедленно среагировала: выхватив палочку, она приготовилась к бою и настороженно посмотрела вперед. Легкий белый туман вокруг них постепенно начал чернеть, и в этой тьме проступил неясный силуэт. — Аарон, что это? — прошептала Гермиона. — А что это может быть? Та же самая дрянь, что и в прошлый раз, — ответил Аарон и тут же применил заклинание Инсендио. Языки пламени, словно огненный дракон, устремились к темной фигуре в тумане. При соприкосновении с огнем туман задрожал, будто живой, а затем пламя бесследно исчезло, словно его поглотили. Увидев это, Гермиона, скрепя сердце, применила Петрификус Тоталус, но ее заклинание тоже растворилось без следа. Гермиона пала духом, но зоркий Аарон заметил, как крошечная горстка каменной пыли развеялась по ветру. Поняв, в чем дело, он крикнул: — Эй, приятель, хватит прятаться! Как твои раны с прошлого раза, зажили? Если да, давай повторим! При этих словах черный туман задрожал еще сильнее, словно разъяренный зверь, и медленно двинулся на Аарона и Гермиону. — Аарон, что делать? — в панике спросила Гермиона. — Не бойся, — усмехнулся Аарон. — Эта штука все еще уязвима. Слушай меня: Инсендио, окружи нас огнем. Сказав это, он взмахнул левой рукой, и двухметровая огненная стена окружила их. Заклинание Гермионы тут же присоединилось к магии Аарона, и стена пламени взметнулась до трех метров в высоту. Жар был таким сильным, что воздух вокруг исказился, и Аарону пришлось применить еще одно заклинание, чтобы поддерживать комфортную температуру и не дать им умереть от обезвоживания. Густой черный туман снаружи, приблизившись к огню на полметра, остановился. Он пульсировал на месте, то сжимаясь, то расширяясь, словно в нерешительности. Почувствовав, что туман больше не наступает, Аарон снова заговорил: — Похоже, ты тоже трус. Что, лишился ног, а заодно и яиц? Неудивительно, что ведешь себя как слабак. Услышав слова Аарона, черный туман резко сжался и стремительно ринулся к огненной стене. Даже раздавшийся из тумана хриплый крик «Стой!» не смог его остановить. В тот момент, когда черный туман коснулся стены пламени, ни Гермиона, ни тот, кто скрывался в тумане, не заметили, как длинный посох в руке Аарона, до этого неподвижный, слегка дрогнул. Темно-золотистая аура в виде игл распространилась от Аарона, охватив и огненную стену. Раздалось громкое шипение, словно масло попало на раскаленную сковороду. При соприкосновении с золотистой аурой огромный кусок черного тумана мгновенно испарился. Из тумана донесся душераздирающий вопль, после чего он стремительно отступил и неподалеку сгустился в фигуру в черном плаще. Если бы Аарон сейчас сорвал с нее капюшон, он увидел бы тяжело дышащего Квиррелла, чье тело было покрыто ужасными ожогами. Аарон развеял огненную стену и с улыбкой спросил у темной фигуры: — Ну как вы, сэр? Чувствуете себя хорошо? Человек в черном плаще издал несколько хриплых рыков, после чего снова превратился в черный туман и исчез. Гермиона тут же схватила Аарона за руку, когда тот сделал движение, чтобы броситься в погоню. — Аарон, не преследуй его! Давай лучше подадим сигнал. Это наверняка тот, кто напал на единорога. Аарон кивнул и выпустил в небо сноп красных искр. После этого они остались ждать на месте. Вскоре издалека донесся шум продирающегося сквозь заросли чего-то огромного, отчего земля слегка задрожала. В поле их зрения появился запыхавшийся Хагрид. — Что случилось? Вы в порядке? Рон, следовавший за Хагридом, согнулся пополам, уперев руки в колени, и чувствовал, что вот-вот выплюнет легкие. Если окажется, что Аарон подал сигнал без причины, он ему устроит. — Мы только что столкнулись с человеком в черном плаще, — быстро объяснила Гермиона. — Он может превращаться в черный туман. Если бы Аарон вовремя не сообразил, что он боится огня, мы оба были бы в опасности. Хагрид только сейчас заметил следы сильного пожара вокруг них и испуганно сказал: — Слава богу, Аарон был с тобой, иначе и подумать страшно, что могло бы случиться. Аарон промолчал, но Рон спросил: — Странно, а где Гарри? Почему они еще не пришли? Едва он это сказал, как издалека донеслись слабые крики. Аарон среагировал первым и тут же бросился в ту сторону, Хагрид последовал за ним. Гермиона и Рон, будучи обычными юными волшебниками, быстро отстали. Аарон обернулся, наложил на них защитное заклинание и крикнул: — Гермиона, ждите нас здесь, будьте осторожны! Услышав это, Гермиона сразу остановилась. Она поняла, что не сможет угнаться за Аароном и Хагридом, и лучшее, что она могла сделать, — это позаботиться о себе и не создавать Аарону лишних проблем. Рон, увидев, что Гермиона остановилась, тоже прекратил бежать. Подойдя к ней и тяжело дыша, он сказал: — Гермиона, пошли скорее! Как ты можешь так поступать? Мы должны спасти Гарри! Гермиона мысленно решила, что не хочет разговаривать с дураками. Дело было не в том, сможет ли он помочь, а в том, что он даже не мог угнаться за Хагридом и Аароном. Рон, видя, что Гермиона молчит, перестал навязываться и, сев в стороне, принялся что-то бормотать себе под нос, ругая Аарона. Тем временем Аарон и Хагрид добрались до места происшествия. Гарри стоял на месте, все еще не оправившись от шока, а рядом с ним был кентавр, защищавший его. Увидев, что Хагрид прибыл, кентавр попрощался с Гарри и скрылся в глубине Запретного леса. Хагрид осмотрел Гарри и, убедившись, что тот не пострадал, с облегчением спросил: — Гарри, ты в порядке? Что случилось? Гарри объяснил, что столкнулся с темной фигурой, пившей кровь единорога. Однако, по его ощущениям, этот человек был очень слаб. Его спугнул кентавр, и он тут же скрылся, что совсем не походило на описание Хагрида о могущественном существе, способном одолеть единорога. Аарон в стороне тихо посмеивался. Похоже, неоднократные удары довели Квиррелла до крайне ослабленного состояния. После этого происшествия и обнаружения мертвого единорога Хагрид объявил, что сегодняшнее наказание окончено. Они вернулись, нашли Гермиону и Рона, а также дрожащего в углу Малфоя, и отвели всех обратно в замок. Жизнь вернулась в привычное русло: занятия, тренировки по Окклюменции с Гермионой, помощь Хагриду в выращивании норвежского горбатого дракона Норберта, организация небольших пиршеств с соседями по комнате и попытки заработать очки для факультета. Поскольку квиддич его совершенно не интересовал, Аарон, за исключением уроков полетов, не проявлял к нему никакого энтузиазма. В конце концов, сидеть верхом на палке, летающей под тобой, было слишком странно. Таким образом, в самом результативном соревновании за Кубок школы Аарон не участвовал. К счастью, Гриффиндор и Слизерин были слишком заняты своей вечной враждой: они зарабатывали много очков в квиддиче, но и теряли их в повседневной жизни не меньше. Если Аарон будет вести себя сдержаннее и не попадаться во время своих вылазок за «дичью», то за Кубок школы еще можно было побороться. Гермиона была немного озадачена внезапным рвением Аарона зарабатывать очки для факультета, но в то же время воодушевлена, ведь наконец-то у нее появился достойный соперник. Что касается остальных учеников, Гермиона могла сказать лишь одно: никто из них не мог с ней сравниться. В последующие дни между Гермионой и Аароном разгорелось настоящее соревнование. Хотя Гермиона знала, что Аарон изобрел новое заклинание и владел множеством неизвестных ей чар, в школьной учебе она не считала себя слабее. Она рассуждала так: если максимальный балл за экзамен — сто, то она, возможно, сможет набрать сто, но и Аарон, в лучшем случае, тоже наберет сто. В итоге все сводилось к тому, кто будет внимательнее и допустит меньше ошибок. И Гермиона была уверена, что она сможет быть внимательнее Аарона. Было бы еще лучше, если бы Гарри и Рон не теряли очки для факультета. С тех пор как Гарри увидел у Хагрида Норберта, он постоянно думал о том, как бы поскорее от него избавиться. Несмотря на то, что вмешательство Аарона в сюжет помогло Гермионе понять, что на самом деле большой опасности нет и Дамблдор все держит под контролем, в Гарри взыграла гриффиндорская отвага. Его слова были таковы: «Мы не должны создавать Дамблдору проблем. Мы сами можем разобраться с драконом Хагрида. У Дамблдора есть дела поважнее». Если бы это сказал Рон, Гермиона была бы на сто процентов уверена, что он просто хочет выпендриться. Но поскольку это сказал Гарри, ей оставалось лишь скрепя сердце помочь ему довести дело до конца. Время летело быстро, но еще быстрее рос норвежский горбатый дракон Норберт. Всего за несколько недель он стал больше, чем охотничья собака Хагрида, Клык. Когда он расправлял крылья, хижина Хагрида казалась для него слишком тесной. Помимо природных особенностей драконов, этому способствовало и хорошее общение Аарона с Норбертом, благодаря которому удалось компенсировать врожденные недостатки, возникшие из-за ошибок Хагрида при высиживании. Аарон же использовал это время, чтобы постоянно пытаться имитировать драконье пламя Норберта в надежде разработать драконью магию. К сожалению, казалось, что принципы колдовства у магических существ и людей совершенно разные. Даже когда Аарон чувствовал магическую структуру пламени Норберта, он не мог ничего понять. Она была похожа на бессвязный набор символов, лишенный всякого смысла. На самом деле, у Аарона были свои догадки на этот счет. Магия — продукт сознания, а ментальная структура, языковая система и прочее у магических существ и людей совершенно разные, так что было вполне естественно, что Аарон не мог понять эту магическую структуру. За время общения с Норбертом Аарон также понял, что его прежние ощущения предпочтений дракона были вызваны не тем, что он понимал его слова, а тем, что он мог чувствовать его эмоции. Это было похоже на то, как при практике Окклюменции он мог ощущать мысли других волшебников. Позже Аарон провел еще несколько экспериментов в Запретном лесу и пришел к выводу, что у него, вероятно, есть врожденная способность к эмпатии с животными: если он достаточно сосредоточится, то сможет ощущать их эмоциональные колебания. Убедившись, что он не змееуст, Аарон все же был немного разочарован. В конце концов, уметь общаться с животными — это довольно круто, не так ли? Наконец, от брата Рона пришло известие, что его друзья прибудут в Хогвартс завтра вечером, чтобы забрать Норберта. Гарри позвал Рона и Гермиону и отправился в хижину Хагрида, чтобы сообщить ему эту новость. Когда они постучали в дубовую дверь, Хагрид приоткрыл ее, увидел троицу и, покачивая головой, впустил их внутрь, делая вид, будто никто и не знает, что у него в доме живет дракон. Как будто никто не замечал вечно горящую крышу, распространяющийся ароматный запах драконьего помета и периодически доносящийся драконий рев. Троица с палочками наготове вошла в хижину. Осторожность была не лишней: в прошлый раз палец Рона, укушенный Норбертом, распух до размеров моркови, из-за чего Рон долго злился на Аарона, считая, что это он науськал дракона. Войдя в хижину и не встретив огненного дыхания, они немного расслабились. Услышав голос Аарона, они и вовсе убрали палочки. В их представлении: Норберт = опасность; Хагрид + Норберт = очень большая опасность; Аарон + Норберт = безопасность. Поскольку Аарон мог общаться с Норбертом, он мог заранее знать, когда тот собирается напасть, и вовремя его остановить. Мертвая крыса и незаметно примененное Умиротворяющее заклятие решали проблему. Однако по мере того, как Норберт рос, Аарон отчетливо чувствовал, что его магическое сопротивление стремительно растет. Вероятно, через несколько недель Умиротворяющее заклятие перестанет действовать, а Заклятие усыпления будет иметь лишь эффект умиротворения. Аарон, заметив вошедших, поздоровался с ними, а затем применил к Норберту Заклятие усыпления, чтобы тот немного отдохнул. Ничего не поделаешь, Норберт и Рон совсем не ладили. Каждый раз, когда появлялся Рон, Норберт реагировал так, словно увидел заклятого врага, его эмоции зашкаливали. Поэтому, как только появлялся Рон, Аарону приходилось усыплять дракона, чтобы избежать полного кавардака. — Все по-старому? — тихо спросила Гермиона. — Ага, — усмехнулся Аарон. — Норберт сказал, что хочет спать, но слишком шумно. Гарри, услышав это, рассмеялся.