Цветение ириса

Джозеф Декамп действительно вернулся. Он шёл медленно, чуть наклонив голову, будто сам не верил, что снова переступает порог лицея. Как и предполагал Даниэль, Джозефу делали операцию. Теперь на месте одного его глаза была повязка. Декамп выглядел озлобленным и уставшим, но, несмотря на это, подошёл к «излюбленной» лавке, на которой сидели Дюпен и Вергю. — Джозеф, с возвращением! — радостно проговорил Вергю и хлопнул парня по плечу. — Мы уж думали, что ты больше не вернёшься, — отозвался Дюпен и рассмеялся. Декамп присел на край лавки и закинул ногу на ногу. — С юмором у тебя всегда было плохо, Жан. — Да не расстраивайся, Джозеф, я ведь не серьёзно. А так, в шутку, сугубо между нами, — Дюпен почесал затылок и продолжил: — Между прочим, тебе так даже лучше, ты стал похож на пирата Джона Сильвера. — Если ты про Джона Сильвера из книги «Остров сокровищ», Дюпен, то спешу тебя огорчить: у него было два глаза, — сказал мимо проходивший Фельбек. — К этому случаю больше подходит Билли Бонс, он как раз тоже носил повязку на глазу. — Слышь, умник, иди куда шёл и не вмешивайся, иначе получишь по зубам, — огрызнулся Декамп, явно раздражённый тем, что на его травме делают акцент.

***

После уроков Мадлен задержалась в библиотеке: ей хотелось найти словарь английского языка, чтобы лучше разобраться в домашней работе. Время текло незаметно, и, когда девушка вышла, лицей уже практически опустел. Мадлен шла по коридору не спеша, что‑то напевая себе под нос. Но стоило ей наступить на ступеньку лестницы, как она тут же почувствовала, что её кто‑то толкнул со спины. Мадлен ахнула и кубарем полетела вниз. Сумка выпала из рук, юбка чуть задралась сбоку, а приземление на кафельный пол выдалось крайне болезненным. Вдруг раздался до жути знакомый голос: — Ну и чего ты разлеглась? Вставай давай! Или решила помыть пол своими слезами? Девушка поправила одежду и попыталась встать, всё тело ныло, а колени были разбиты. — Ау, Де Ноай, я вообще‑то сейчас с тобой разговариваю. — Отвали, Декамп! — прошипела Мадлен, и на её глазах проступили слёзы. — Все вы, бабы, одинаковые, как что сразу сопли пускаете, — Джозеф спустился и остановился рядом с девушкой. — Что тебе от меня надо, придурок? Или у тебя в крови заложены издевательства? — Держала бы язык за зубами, ничего этого бы не было. — Ты ненормальный! А если бы я себе что‑нибудь сломала? — Ну не сломала же. Я теперь без глаза до конца жизни, Мадлен, а твои колени - это так, пустяки. — Ты толкнул меня с лестницы! У тебя совсем голова не варит? — А кто сказал, что толкнул? Слегка задел, и не более. Знаешь, у этого даже есть плюсы, завтра составишь мне компанию на физкультуре — будем вместе сидеть на лавке для освобождённых.

***

Мадлен толкнула входную дверь, и привычное спокойствие дома заставило её выдохнуть. Девушка сняла лёгкое пальто и поплелась в ванную комнату, чтобы промыть раны и перебинтовать колени. Спустя минут десять она закончила. Из гостиной доносились низкие, неторопливые голоса. «Видимо, к отцу кто‑то пришёл», — подумала девушка и решила аккуратно подслушать, о чём идёт речь. В гостиной у большого стола, заваленного бумагами и папками, сидели двое. Отец в своём любимом тёмно‑синем свитере, с очками на кончике носа, что‑то отмечал карандашом в толстой тетради. Напротив него сидел мужчина, лицо которого было не видно. — Здесь цифры не сходятся. В прошлом квартале мы отгрузили на двадцать процентов больше, а выручка упала. Либо склад ошибся, либо кто‑то на точке мухлюет. Надо ехать и смотреть. Отец Мадлен откинулся на спинку стула, потёр переносицу: — Я тоже это вижу. Но сейчас не могу сорваться и поехать: есть дела, которые нельзя бросить. — Тогда я съезжу сам. У меня сейчас времени чуть больше, чем обычно, — проговорил мужчина. Отец Мадлен долго смотрел на него, будто взвешивая, стоит ли принимать эту помощь, потом кивнул: — Спасибо. Если сможешь, то я буду тебе должен. — Не надо быть должным, Пьер, — коротко бросил загадочный мужчина, но тут же чуть смягчил голос: — Мы в этом деле давно вместе. Если один споткнётся, второй должен руку подать. Иначе зачем вообще всё это? Мадлен тихо отступила от двери, стараясь не скрипнуть половицей, ей не хотелось, чтобы её заметили сейчас. Девушка поднялась в свою комнату и села на пол. Какое‑то волнение за отца сидело внутри неё уже несколько дней. Она и сама не понимала почему. Отец в последнее время будто стал другим: то уходил рано, ещё до рассвета, то задерживался допоздна. А когда возвращался, в глазах у него лежала такая усталость, какая бывает от долгих, выматывающих разговоров. Иногда она ловила обрывки фраз в коридоре: «сроки», «не тяни», «надо успеть до конца недели». И каждый раз, заметив её взгляд, он говорил: «Всё нормально, это дела взрослых, не забивай голову». «Не просто так он всё время куда‑то уходит, — думала она, сама не замечая, как крепче сжимает пальцами край своей домашней футболки. — Не просто так вечно с кем‑то договаривается, переспрашивает, уточняет… Что‑то неладно. Что‑то серьёзное». Она не знала, что именно происходит. Но чувствовала, что это не обычные взрослые дела, про которые говорят «не твоё дело». Это было что‑то большее , то, что могло тихо поменять привычный порядок вещей. И это пугало.

***

— Бедняжка, — протянула Симон и обняла Мадлен. — Я таких придурков, как Декамп, ещё не встречала. — Да уж, его ни умом, ни мужеством вселенная не наградила. Даже страшно представить, что с таким разгильдяем потом будет, — вдруг проговорила Анник. Проходивший мимо Дюпен, услышав, что девушки обсуждают его приятеля, вдруг присел, делая вид, что завязывает шнурки. Юноше было интересно послушать, что ещё они скажут о Джозефе. Симон хотела продолжить: - Такие, как Декамп, обычно…, но Мадлен вдруг наклонилась к её уху и прошептала: — Тут много лишних ушей, Симон, так что продолжим этот разговор позже. Сказав это, девушка незаметно кивнула в сторону Дюпена, который сидел на корточках и делал вид, что возится с обувью. Палладино кивнула и замолчала. — Не стыдно подслушивать, Дюпен? Или Декамп послал на разведку? — раздался голос Мадлен. Парень дёрнулся, будто его ткнули палкой, и тут же поднял голову, старательно делая вид, что ничего странного не происходит. — А? Что? — он быстро провёл ладонью по волосам, потом снова потянулся к обуви. — Не поверите, шнурок развязался в самый неподходящий момент. — Не делай из нас идиоток, Жан, у тебя на туфлях нет шнурков. Дюпен мельком глянул на свою обувь, будто только сейчас осознав, какую нелепость совершил, после чего резко встал и выпрямился. — Я не подслушивал. Кому вообще нужны ваши разговоры? Мадлен хмыкнула от нелепости происходящего. — Если не подслушивал, зачем тогда сел? Дюпен помолчал несколько секунд, потом раздражённо ответил: — Может, мне просто нравится сидеть. Имею полное право, так‑то. — Имеешь, — спокойно согласилась Мадлен, не сводя с него взгляда. — Ну вот и всё, вопрос исчерпан, — Дюпен хотел развернуться и уйти, но новая волна желчи подступила к его горлу. — А вообще, Де Ноай, спустись с небес на землю, хватит строить из себя королеву. Или что, думаешь, раз у папки бизнес с тряпками, то про всех можно трепаться? Симон и Анник, которые до этого молча наблюдали за перепалкой Мадлен и Жана, вдруг зашептались. — Не бери на себя так много, а то не донесёшь, — закончил Дюпен и ушёл, оставляя девушек одних в коридоре. — О чём он, Мадлен? — Анник посмотрела на девушку. — Без понятия. Видимо, у кого‑то просто очень бурная фантазия.

***

На физкультуре Мадлен посадили на скамейку освобождённых, чему она была не особо рада. Ей так хотелось попрыгать на скакалке или попробовать залезть на канат, но все мечты, как обычно, разрушил Декамп, ведь именно он толкнул её с лестницы, отчего девушка разбила колени. Теперь каждое движение отзывалось болью, и от этого хотелось плакать. Мадлен опустила голову, стараясь не смотреть на остальных, чтобы никто не заметил, как у неё дрожат ресницы. И тут рядом раздался знакомый, чуть насмешливый голос: — Почему не занимаешься, Де Ноай? Мадлен не сразу подняла глаза. Она и так знала, кто это. Джозеф Декамп стоял напротив со своей дурацкой полуулыбкой. — Я тут не по своему желанию, — тихо сказала девушка, не поднимая взгляда. — А, ну да, — Джозеф чуть прищурился. — Колени. Как я мог забыть. Ты тогда здорово приложилась. — Очень смешно. — Да я и не смеюсь, просто констатирую факт. Декамп небрежно плюхнулся на лавку рядом, вытянув ноги и чуть скосив взгляд в её сторону: — Зато теперь у тебя легальный повод не бегать. Сиди и отдыхай. — Угу, — лишь пробубнила Мадлен в ответ. — А вообще, я бы посмотрел, как ты залезаешь на канат, Де Ноай. — Отстань, противный. Оставшееся время урока пара сидела молча и наблюдала за игрой одноклассников в баскетбол.

***

Вечером того же дня Мадлен постучала в комнату брата. — Марк, можно войти? Я хочу поговорить. — Заходи. Девушка зашла в комнату и прикрыла дверь. — Так о чём ты хотела поговорить? — О папе. Тебе не кажется, что он ведёт себя странно в последнее время? — Что значит странно? — В последнее время он очень напряжённый. Уходит рано, приходит поздно. А ещё вчера я видела у нас дома незнакомого мужчину. — Ты из‑за этого переживаешь? — тихо спросил Марк. — Да. — Честно говоря, я и сам не знаю, что с ним. Не понимаю, что там происходит с этим партнёрством, с делами… Но я обязательно поинтересуюсь. — Спасибо, — прошептала она, чуть улыбнувшись, хотя улыбка получилась грустной. — Пожалуйста, Мадлен.

***

В нескольких кварталах от дома семейства Де Ноай в своём кабинете за столом сидел Мориас Декамп с сигаретой в руках. Взгляд его был устремлён в одну точку, куда‑то поверх бумаг, в полумрак. Время от времени он выпускал дым, и тот лениво плыл по комнате, будто пытался унести с собой хоть часть накопившегося за весь день напряжения. Вдруг дверь кабинета чуть приоткрылась, и на пороге возник Джозеф. На секунду парень замер, будто обдумывая, что его ждёт: очередной выговор, сухая лекция или, может, редкое и почти невозможное проявление отцовского одобрения. — Заходи, — коротко бросил мужчина и, затушив сигарету, посмотрел на юношу. — Сейчас будет серьёзный разговор