Местная звезда — Ли Феликс

В себя Хёнджин пришел только когда его грубо толкнули в кабинку туалета, прижимая к стене, обложенной гладкой плиткой. Он в страхе огляделся по сторонам: ничего знакомого. По-видимому, блондин отвел его в уборную университета. Но.. Для какой цели? Устремив взгляд вперед, перед ним стояла узнаваемая фигура. Пальцы певца шустро закрывали их вдвоем от всего окружающего мира. Затем светлая макушка повернулась к нему лицом и в глазах царствовала агония, смешанная с первобытым желанием. — Ч-чего?... — единственное, что успел вымолвить Хван, прежде чем его накрыла тень звезды. Не успев толком ничего узнать, меж его дрожащих коленей протиснулось бедро Феликса, создавая до головокружения приятное трение. С пухлых губ сорвался скулеж, похожий больше на вздох и разнесенный эхом по всему помещению. — Ммм... Сладкий... — певец приблизился к ушку, облизывая как кот мочку. — По-моему, в тот раз тебе очень-очень хотелось чего-то больше... — ладонь медленно от талии пололзла вниз к ширинке брюк. Хван дернулся, ощущая себя словно маленький крольчонок, пойманный кровожадным волком. Хотя Хенджин никогда не был крольчонком... Тринадцать лет назад. — Эй, лови лови! — кричал рыжеволосый, подбрасывая волейбольный мяч через сетку. Подача была сделана криво, поэтому прилетела сидящему тихо на скамейке Хенджину по лбу. Почувствовал резкую боль, мальчишка тут же вскрикнул, пуская слезу. Ему не особо нравились игры с мячами, да и спорт в принципе. Слишком опасны, слишком... жестоки такие игры. Но мама заставила сына прийти после школы на площадку, чтобы хотя-бы посмотреть за весельем других. — Ты как девочка! — начали дразниться ребята, видя плачущего одноклассника. Однако, бедному ребенку от этих слов легче не стало. Взрослых вокруге никого не нашлось, из-за чего Хвану, полного неисчерпаемой обиды и соленых слез, пришлось топать домой одному. Повсюду ходили незнакомые люди, но все будто не видели плачущего ребенка. Вернувшись домой, родители долго читали различного рода нотации, прежде чем оказали помощь... Кратковременное воспоминание промелькнуло в голове и Хён сам не понял, как со всей силой перевернул ошеломленного студента, вжимая в стену. Теперь прижат был Феликс, но на его гримасе даже капли страха не оказалось. — Оу, значит, крольчонок любит показывать коготки... — блондин хотел сказать ещё что-то язвительное, однако незнакомец взял того жёстко за ворот футболки, сжимая ткань до побеления костяшек. Плечи артиста дрогнули, как и вся прежняя уверенность. Теперь, вместо прежнего беспокойства, в глазах заиграл огонь злости. Злости от того, что кто-то напомнил ему про слабость. Про ничтожность. Про жизнь, когда все вокруге считали мальчика трусливым, стеснительным, хуже остальных. — Я не крольчонок! Я не слабый! У меня есть имя, блять. Хёнджин! Меня зовут Хёнджин! — шипел сквозь зубы он. Сейчас перед ним был вовсе не Феликс. Не тот, кто подарил недавно самый сладкий и запоминающийся поцелуй. А... Его главный ненавистник. Дерзкие одноклассники, прохожие, родители. Каждый, кто хотя бы раз высмеивал Хёнджина. Каждый, кто желал задеть те распустившиеся глубоко внутри цветы из ярких красок, любви, эмпатии ко всему живому. Да, он не любит решать проблемы через мордобой. Да, рисование для него — многое значит. Да, блять, он всего-навсего плаксивый ублюдок, которого никто никогда не полюбит и не поймет. Несколько долгих секунд Хён пожирал взглядом испуганнго юношу. — Хён-Хёнджин... Все в п-порядке?... — заикаясь поинтересовался Ликс, хлопая ресницами. Изначально у него была цель уединиться и вновь провести время со страстью, но видимо не выйдет. У знакомого на глазах стояли слезы. Брюнет резко пришел в себя, посмотрел на собственные руки и мгновенно отпустил артиста из крепкой хватки. — Д-да... Прости... Все в норме... — слова шли тяжело, словно каждое доставалось ему через силу. Отклонившись на дверцу он издал протяжный выдох, устремляя глаза куда-то верх. — По тебе не особо видно... Ты так внезапно... Даже я перепугался, — с ненаигранным волнением произнес новый приятель, подходя ближе, а затем невесомо касаясь указательным пальцем щеки, где бежала дорожка слезы. — Если не хочешь, я не буду больше так звать. У меня и в мыслях не было навредить тебе! — Я понимаю... Эти воспоминания... Ах. Долгое время мучают меня. Извини, — уголки губ наигранно потянулись верх. Наступила звенящая тишина, от которой обеим стало до кончиков ушей неловко. — Можно твой номер телефона? — спросил Феликс, доставая вновь сигарету с зажигалкой, после чего протягивая одну юноше. — Да, сейчас, — Хван помнил его наизусть, поэтому без труда продиктовал Ликсу. — Не, не курю. — Как знаешь.