Встреча в руинах

Грегори полз на четвереньках по узкой, пыльной трубе вентиляции, сжимая в зубах выключенный фонарик, чтобы экономить батарейку. Проводка вокруг искрила. Из нижних помещений доносился скрежет когтей Рокси и безумный смех Чики. Несколько минут назад за ним по пятам гнался эндоскелет, и Грегори едва успел юркнуть в узкий технический лаз. Он был на пределе сил: колени разбиты, кофта в пыли, а паника, которую он так тщательно скрывал за маской дерзости, медленно подступала к горлу. Впереди, на развилке вентиляционных шахт, внизу что-то зашуршало. Грегори замер, затаив дыхание, и на автомате потянулся к карману за своей лазерной пушкой. Недалеко в темноте показался высокий, синий силуэт. Луна. Аниматроник двигался плавно, как паук, убирая с пути застрявший строительный мусор. Он не обращал внимания на окружение, глухо бормоча под нос сломанные куски фраз о режиме сна. Грегори прекрасно помнил, какой Воспитатель опасный и безумный в темноте. Мальчишка спрятал пушку и, стараясь не шуметь, выполз из вентиляции. Он осторожно выглянул из-за поваленного игрового автомата в игровом зале Пицца-плекса. Весь его боевой настрой улетучился: Фредди рядом не было, а лазерный пистолет давно разрядился. В таком состоянии Грегори знал, что он всего лишь беззащитный ребенок, а Луна — жуткий и смертоносный ночной охотник, который одним движением может сломать ему кости. Дерзить или лезть на рожон было бы чистым самоубийством. Луна совершал свой привычный обход территории. Грегори сглотнул вставший в горле ком и начал медленно, на цыпочках пятиться назад, молясь про себя, чтобы незаметно скрыться в темном коридоре. Но удача отвернулась от него. Подошва кроссовка зацепила осколок пластикового стакана. Короткий, резкий хруст показался Грегори оглушительным в гробовой тишине. Голова Воспитателя со щелчком повернулась на сто восемьдесят градусов. Алые окуляры мгновенно сфокусировались на мальчике. Грегори от страха врос в землю и зажмурился, сжав кулаки. Он приготовился к худшему: сейчас этот монстр налетит на него сверху, схватит и утащит во тьму. Однако нападения не последовало. Открыв один глаз, Грегори увидел, что аниматроник не нападает. Напротив, он издал глухой, вибрирующий звук, в котором отчетливо слышались раздражение и глубокое отторжение. Хранитель детсада передернул плечами, будто ему было противно от одного вида этого вечного нарушителя порядка, и... просто отвернулся. Развернувшись спиной к мальчику, Луна зашагал дальше по своему маршруту, меланхолично звеня бубенчиком на колпаке. Ему не хотелось тратить на этого нарушителя свои системные ресурсы. Ребёнок удивленно моргнул. Страх никуда не делся, но пришло внезапное осознание: кажется, Воспитатель сейчас слишком сломан или перегружен, чтобы нападать на детей. Плохого он мальчику, судя по всему, прямо сейчас не сделает. В этот момент из глубин Пицца-плекса донесся безумный клекот Чики, от которого у Грегори по спине пробежали мурашки. Оставлять его в покое здесь никто не собирался. Быть одному в этих огромных, страшных руинах, где за каждым углом поджидает смерть, было невыносимо. И Грегори принял единственное логичное, но опасное решение. Он быстро, но тихо, поспешил вслед за уходящим синим аниматроником. Мальчик шел на безопасном расстоянии, держась у него за спиной. Рядом с этим пугающим, ворчливым роботом Грегори чувствовал себя хоть немного спокойнее. Какая-никакая, а всё-таки "компания" в этом мертвом, кошмарном месте.

***

Грегори понимал, что идти за Луной молчаливой тенью долго не получится. Рано или поздно аниматроник обернется, и его реакция может быть непредсказуемой. Нужно было дать о себе знать, попытаться заговорить и, если получится, установить контакт. Мальчик сглотнул, ускорил шаг и, держась на безопасном расстоянии в несколько метров, негромко позвал: — Эй... Луна. Послушай. Бубенчик на синем колпаке сердито звякнул. Аниматроник не остановился, но его голова дернулась, показывая, что он слышит каждое слово. — Я... я потерялся. — признался ребёнок, и в его обычно уверенном голосе промелькнули настоящие, детские нотки страха. — Мне страшно одному. Фредди нет. Пожалуйста, помоги мне. Защити меня от остальных или хотя бы покажи, где выход... Ты же Воспитатель? Ты должен помогать детям. Ночной смотритель резко замер. Звук сервоприводов в его корпусе стал громким и рваным. Он медленно, со зловещим скрежетом развернулся к Грегори всем телом. Алые точки окуляров вспыхнули с такой яростью, что мальчик невольно сделал шаг назад, сжавшись. Лицо-полумесяц задрожало от внутреннего системного сбоя. — Помогать..? Тебе?! — Голос Луны сорвался на безумный, искаженный помехами хрип, динамик буквально захлебывался от злости. — Убирайся! Сгинь! Прочь с моей территории! Он резко взмахнул длинной рукой, почти коснувшись лица Грегори острыми пальцами-когтями. Мальчик испуганно отшатнулся, едва не потеряв равновесие. Воспитатель навис над ним огромной, пугающей тенью. В его искусственных глазах не было ни капли жалости — только ледяное отторжение и глухая обида сломанной машины. Его поврежденный процессор винил во всем именно этого мальчишку. — Ты... Грегори... Разрушитель. — прошипел Луна, и его механическое тело затряслось от гнева. — Из-за тебя Пицца-плекс сломан. Детский сад разрушен. Друзья поломаны. Ты уничтожил этот мир! Я не буду тебе помогать. Я не буду тебя защищать. Убирайся к монстрам, непослушный ребенок! Выплюнув эти обвинения, аниматроник резко развернулся, дернув плечами, и с еще большей яростью зашагал прочь по залу. Он буквально кипел от раздражения, не желая иметь ничего общего с тем, кого считал виновником гибели своего дома. Грегори остался стоять посреди огромного, мертвого зала. Слова этого жуткого робота больно ударили по нему, напомнив о цене его выживания в ту страшную ночь. Но вокруг по-прежнему сгущалась зловещая тьма, а где-то в коридорах снова послышался далекий скрежет. Гордость и страх боролись внутри мальчика всего секунду. Страх победил. Шмыгнув носом, он упрямо переставил ноги и... снова поплелся вслед за Воспитателем. Пусть Луна ненавидит его, пусть прогоняет, но ребенок всё равно пойдет за ним. Просто потому, что остаться одному в этой темноте было намного страшнее. Грегори шёл сзади, уставившись на свои грязные кроссовки. Слова аниматроника эхом отдавались в голове, тяжёлые и несправедливые, но в чём-то пугающе правдивые. Он ведь действительно крушил здесь всё, чтобы выжить. Обида, страх и усталость смешались внутри, и мальчик, не выдержав этого гнетущего безмолвия, тихо произнёс тому в спину: — Извини… Луна не остановился. Его ломаная, полутанцующая походка оставалась прежней, а бубенчик на колпаке меланхолично звякнул. — Я не хотел, чтобы всё так вышло. — уже громче, шмыгая носом, продолжил Грегори. — Прости меня за Пицца-плекс. И за Детский сад. Я просто… я просто очень хотел жить. На этот раз сервоприводы в ногах Ночного смотрителя со щелчком заклинило. Он замер посреди заброшенной галереи. Длинные пальцы судорожно сжались в кулаки, а голова медленно, со зловещим скрипом повернулась к мальчику. Алые окуляры тускло мерцали в полумраке руин, изучая понурую фигуру Грегори. В механической груди раздался долгий, прерывистый скрежет — повреждённый процессор переваривал эти слова. — Извинения… — прохрипел динамик Луны, и его голос прозвучал на удивление тихо, без прежней ярости, но с бесконечной, леденящей тоской. — Глупый, непослушный ребёнок. От твоих слов прошлое не вернётся. Провода не срастутся. Стены не поднимутся. Солнце… не засияет ярче. Разрушено. Всё разрушено. Грегори замер, ожидая, что после этих слов Воспитатель всё-таки нападёт на него. Мальчик зажмурился и вжал голову в плечи. Но нападать ночной страж не стал. Программа безопасности и заложенные когда-то протоколы защиты детей, пусть и исковерканные системным сбоем, удержали его на месте. Луна лишь глухо и разочарованно зашипел, словно признавая своё бессилие перед случившимся кошмаром. Он резко отвернулся обратно, высоко задрав голову к обвалившемуся потолку, и снова зашагал вперёд по темноте. Он по-прежнему был холоден, глух к чужой беде и не собирался протягивать мальчику руку помощи. Но то, что он не тронул мелкого и позволил остаться рядом, для мальчика уже было огромной победой. Грегори вытер слезу рукавом кофты, покрепче перехватил разряженный лазерный пистолет и упрямо сделал шаг вперёд. Аниматроник шёл впереди, мерно звеня своим бубенчиком. Он оставался пугающим и чужим, но в этих мёртвых руинах его синяя спина стала для Грегори единственным ориентиром и молчаливой гарантией того, что в эту ночь он, возможно, всё-таки выберется отсюда живым.

***

Грегори послушно следовал за Хранителем детсада, стараясь попадать в такт его ломаным шагам. Но силы мальчика таяли. Стены разрушенной галереи сжимались, а темнота впереди казалась бесконечной. Не выдержав этой давящей тишины, мальчик снова подал голос, тихо, осторожно: — Луна… Пожалуйста. Ты ведь знаешь это место лучше меня. Ты можешь помочь мне выйти отсюда? Или… или хотя бы просто не прогоняй. Давай пойдём вместе..? Вдруг мы сами наткнёмся на какой-нибудь выход? Я просто… я очень не хочу снова оставаться один. Воспитатель даже не вздрогнул. Бубенчик на его колпаке едва заметно звякнул, но аниматроник упрямо продолжал шагать вперёд, устремив взгляд своих алых окуляров строго перед собой. Он принял чёткое системное решение: полностью игнорировать мальчишку. Не отвечать, не оборачиваться, делать вид, что позади него никого нет. В его повреждённом процессоре горела одна навязчивая мысль — этот ребёнок для него лишь огромный, опасный "балласт". Луна совершал свой привычный, выверенный годами обход территории, а Грегори рушил все тайминги: мальчик тяжело дышал, шуршал подошвами по битому стеклу, то торопился, то отставал. Ночной смотритель чертовски не хотел тащить на своём "хвосте" такую обузу. По его логике, "балласт" нужно было сбросить, но раз директивы запрещали причинять детям вред, оставалось только одно — включить режим полного безразличия в надежде, что этот упрямый пацан сам отстанет. Но Грегори не отставал. Он видел, как Луна демонстративно ускоряет шаг, как перешагивает через огромные завалы, даже не думая подать руку, но мальчик упрямо карабкался следом. Он цеплялся за ржавую арматуру, сдирал ладони, тихо шмыгал носом, но не отставал ни на шаг. Ему было до безумия неуютно под этим ледяным игнорированием, но синий силуэт впереди был его единственной соломинкой в этом кошмаре. Они свернули в длинный технический коридор, где из лопнувших труб на полу скопилась грязная вода. Воспитатель шёл напролом, вздымая брызги, а Грегори понуро брёл сзади, по колено в воде, содрогаясь от каждого шороха в темноте. Вдруг Воспитатель резко остановился. Вода вокруг его длинных ног пошла рябью. Впереди коридор круто уходил вниз, и массивные, железные ступени скрывались под толщей абсолютно черной, стоячей воды. Просканировав глубину, процессор аниматроника выдал критическую ошибку: нижние этажи этой секции были полностью затоплены. Дальше дороги не было. Аниматроник со щелчком развернул голову назад, намереваясь изменить маршрут и наконец избавиться от надоедливого спутника, но сделать ничего не успел. Вода в паре метров от них внезапно взорвалась фонтаном брызг. Из темной глубины с оглушительным, безумным ревом выскочил Монти. Точнее — то, что от него осталось: изуродованная верхняя половина корпуса, лишенная ног, с оголенными, искрящими проводами вместо нижней части торса. Обезумевший аллигатор, ведомый лишь остатками слепой агрессии, на одних руках мощным рывком выпрыгнул из воды прямо на Луну. Раздался тяжелый удар металла о металл. Монти пытался сомкнуть свои страшные, полные острых зубов челюсти на шее ночного стража, но тот среагировал мгновенно: длинные, сине-серые руки Воспитателя железной хваткой перехватили противника за предплечья. Сервоприводы Луны взвыли от напряжения. Провернувшись на месте и зашипев от ярости, он с силой отшвырнул тяжелого поломанного аллигатора подальше от себя. Монти с грохотом отлетел назад, подняв тучу брызг. Но падение ничуть не охладило пыл безумного робота. Тяжело "дыша" через сломанный динамик, аллигатор задрал голову, и его красные окуляры сфокусировались на маленькой фигурке, стоявшей чуть позади Воспитателя. Процессор поломанного аниматроника моментально распознал цель. Самую главную цель. — ГРЕГОРИ-И-И! — утробно взревел Монти. Забыв про Луну он, яростно перебирая мощными манипуляторами по затопленному полу, на большой скорости понесся прямо на замершего от ужаса мальчика. Вода летела во все стороны, а огромная пасть аллигатора раскрылась, готовая разорвать ребёнка. Грегори в панике попятился, но позади были лишь скользкие стены тупикового коридора. Пасть захлопнулась в считаных сантиметрах от лица мальчика. В самую последнюю секунду он сделал отчаянный, резкий рывок в сторону, расплескивая грязную воду. Потерявший управление безногий аллигатор в прыжке пролетел мимо него, с грохотом врезавшись в бетонную стену. Луна в этот момент уже развернулся и зашагал назад по коридору. Он не собирался участвовать в чужих разборках. "Балласт" в виде этого мальчишки должен был остаться здесь — его маршрут вел в другую сторону. Монти уже разворачивал свое тяжелое тело, яростно скрежеща когтями по полу. Пути к отступлению для Грегори были отрезаны. Поняв, что это конец, мальчик закричал от первобытного страха: — Луна! Пожалуйста! Помоги мне! Этот отчаянный детский крик эхом ударил по поврежденным платам Воспитателя. Луна резко замер. Его голова со щелчком дернулась. В его процессоре вспыхнула четкая, прагматичная директива: никаких трупов на вверенной территории. Смерть ребенка во время его дежурства была недопустима — абсолютный, необратимый системный сбой. Убийства под запретом. Монти снова бросился на Грегори, его когти уже почти коснулись куртки мальчика. Но в эту же секунду сине-серый силуэт Воспитателя взмыл в воздух. Без всякого троса, используя лишь силу своих сервоприводов, Луна коршуном прыгнул аллигатору прямо на спину. Удар был сильным. Тяжелый аниматроник буквально впечатал аллигатора в затопленный пол. Тот захлебнулся собственным механическим ревом, когда Луна на секунду прижал его ржавую голову к бетонным плитам. Не теряя ни мгновения, Воспитатель резко развернулся к ошарашенному Грегори. Его длинная рука молниеносно метнулась вперед и грубо, бесцеремонно схватила мальчика "за шкирку", прямо за воротник куртки, словно нашкодившего щенка. Здесь, в полуразрушенном техническом узле, не было никаких "дорожек" и балок для его привычного троса, поэтому Воспитателю пришлось отступить другим способом: мощным толчком ног он оттолкнулся от спины Монти и прыгнул высоко вверх, прямо на вертикальную стену коридора. С жутким скрежетом когти его свободной руки вонзились глубоко в полуразрушенную кирпичную кладку и штукатурку. Луна повис на стене на большой высоте, удерживая весь вес своего металлического тела одной рукой. Второй рукой он всё так же крепко и жестко держал Грегори за куртку на весу. Внизу, под их ногами, Монти яростно крутился на месте, поднимая тучи брызг и щелкая пастью. Он высоко подпрыгивал на своих мощных руках, но достать их никак не мог — высота для него была слишком большой. Грегори висел в воздухе, чувствуя, как тугой воротник врезается в шею, а железная хватка Луны слегка сжимает грудную клетку. Сердце мальчика колотилось как сумасшедшее. Он схатился руками за ладонь Воспитателя, пытаясь немного подтянуть свое тело и уменьшить сжатие, и посмотрел вверх — на него в упор смотрели холодные, безразличные алые окуляры лица-полумесяца. Луна тяжело и прерывисто хрипел динамиком, удерживая их обоих на отвесной стене. Он все-таки спас мелкого, вопреки всему. Безногий аниматроник снизу сообразил, что прыгать бесполезно. Его безумные красные глаза зафиксировали место, где когти его противника впились в кирпичную кладку. Издав яростный рев, аллигатор начал со всей силы крушить когтями основание стены прямо под ними. Тяжелые удары сотрясали коридор. Во все стороны полетели куски бетона и ржавой арматуры. — Идиот… Сломанный глупец! — злобно зарычал Луна, и его динамик сорвался на вибрирующий металлический хрип. — Нарушение структуры! Всё рухнет! Всех накроет! Грегори, болтаясь на весу в железной хватке, в ужасе зажмурился. Сверху на них посыпалась мелкая крошка и вековая пыль. Стены Пицца-плекса и так едва держались после пожара, а глухая ярость Монти превращала этот коридор в братскую могилу. К счастью, полного обрушения потолка не произошло, но кирпичная кладка, за которую Воспитатель отчаянно цеплялся когтями, жалобно затрещала и начала крениться вперед. Луна не стал ждать, пока они полетят вниз. Сгруппировавшись, он мощно оттолкнулся ногами от шатающейся опоры и в длинном, неестественном прыжке перемахнул через коридор на противоположную, более крепкую стену. В ту же секунду толчок от его прыжка стал последней каплей. Старая стена с оглушительным, громоподобным грохотом рухнула вниз. Огромные бетонные плиты и тонны кирпича погребли под собой беснующегося аллигатора. Грохот стих, оставив после себя лишь густое облако серой пыли и глухой, затихающий скрежет где-то глубоко под завалом. Монти оказался полностью похоронен под обломками. Луна ловко зацепился когтями за новую стену, продолжая крепко держать Грегори за куртку, как тряпичную куклу. Пыль медленно оседала на его синий колпак в звездочку. Воспитатель медленно перевел взгляд вниз. Его алые окуляры ровно и холодно сканировали груду камней, под которой только что исчез его бывший "коллега". По его спокойной реакции можно было понять, что аниматроник не испытывал ни жалости, ни шока, ни грусти... Он смотрел на эту каменную могилу абсолютно безразлично. Для его исковерканной программы видеть смерть и окончательную поломку других аниматроников в этих руинах уже давно стало обычным, серым делом. Мир вокруг него умирал каждый день, и Монти был просто еще одним сломанным механизмом. Грегори в его руке тяжело дышал, боясь пошевелиться. Холодная отстраненность Воспитателя пугала мальчика сейчас даже сильнее, чем рухнувшая стена. Ребёнок испуганно огляделся. Позади них высилась глухая, непроходимая гора из бетонных обломков. Путь назад был отрезан навсегда. Прямо под ними простиралась зловещая черная вода, скрывавшая затопленные ступени. Единственный возможный путь вел только вперед, в конец коридора, туда, где в темноте угадывалось продолжение технической зоны. Луна со щелчком повернул голову к мальчику. Динамик аниматроника издал сухой, вибрирующий хрип, когда он начал объяснять ситуацию — не из заботы, а просто констатируя факты, как бортовой компьютер: — Путь назад закрыт. Внизу вода, там тупик. Впереди — сухая зона, другая территория. Выход там. На пути много воды, глубоко. Придется двигаться по стене. Держать Грегори на весу одной рукой, пока вторая со скрипом удерживала всю массу тяжелого аниматроника на вертикальной стене, было неестественно, неудобно и тяжело даже для мощных сервоприводов Воспитателя. Металл в его плечевом суставе жалобно заскрипел. Не говоря больше ни слова, Луна резко вскинул руку и буквально забросил Грегори себе на спину. — Держись крепко, разрушитель. — холодным тоном скомандовал он, пока мальчик судорожно обхватывал руками его синий корпус. — Упадешь вниз, в воду — вытаскивать не стану. Мой маршрут идет по верху. Сорвешься — останешься там. Мальчику дважды повторять не пришлось. Он мертвой хваткой вцепился в его плечи и прижался всем телом к холодному металлу спины аниматроника, затаив дыхание. Ребёнок понимал, что тот не шутит: этот робот сделает ровно то, что говорит. Освободив вторую руку, Луна злобно зашипел. Передвижение по отвесной стене с живым, постоянно смещающим баланс, грузом превратилось в непростую, механическую задачу. Воспитатель резко вонзил когти правой руки в кирпичную кладку, выбивая фонтанчик каменной крошки, а левой намертво уцепился за выступающий кусок железной арматуры. Двигаясь прямо по вертикальной стене, словно огромный, синий паук, он пополз вперед над черной гладью воды. Каждый его шаг по вертикали сопровождался тяжелым, гидравлическим гулом поршней. Луна делал резкий выпад вперед, с глухим скрежетом впечатывал металлические пальцы глубоко в бетон, проверял опору и только потом подтягивал за собой все свое тяжелое тело. Для Грегори это путешествие превратилось в настоящее испытание на выносливость. Балка под ними качалась, стены вибрировали от колоссальной нагрузки, а из-под лап аниматроника вниз, в темную воду, с тихим плеском непрерывно срывались куски штукатурки. Мальчик чувствовал, как под его ладонями ходят ходуном шарниры робота, и сильнее сжимал ноги на его тонкой талии, боясь даже вздохнуть. Хранитель детсада двигался напролом, совершенно не заботясь о комфорте своего "пассажира" — пару раз он пролезал так близко к свисающим с потолка трубам, что Грегори едва успевал вжимать голову в плечи, чтобы не получить удар по затылку. Ему было до ужаса страшно сорваться, но в то же время на этой металлической, пахнущей ржавчиной и машинным маслом, спине он впервые за долгое время почувствовал странное, пугающее облегчение. Луна ворчал, угрожал и оставался бесконечно холодным, но он тащил его прочь из этого ада. Они преодолели затопленный участок коридора за несколько минут. Впереди стена наконец закончилась, уступив место твердому сухому полу новой, уцелевшей технической зоны Пицца-плекса. Воспитатель бесшумно спрыгнул на ноги, спружинив всем телом. Стоило его ступням коснуться пола, как он резким, бесцеремонным движением плеча сбросил Грегори со своей спины. Мальчик неуклюже приземлился на четвереньки, тяжело дыша, но сразу же поднялся, отряхивая грязные ладони. В конце этого коридора брезжил слабый свет, пробивавшийся сквозь приоткрытую гермодверь. Грегори на секунду замер от надежды — ему показалось, что это выход на свободу. Но стоило им перешагнуть порог, как надежда растаяла. Они оказались в огромном, полукруглом помещении. Это был заброшенный, технический амфитеатр или склад декораций, полностью отрезанный от внешнего мира. Повсюду высились гигантские, покрытые плесенью фигуры старых аниматроников, горы сломанных торговых автоматов и свисающие до самого пола оборванные кабели высокого напряжения. Свет, который они видели, исходил от мигающего экрана огромного, чудом уцелевшего терминала безопасности в центре зала. Выхода на улицу здесь не было. Они просто перешли на другую, еще более запутанную и чужую территорию Пицца-плекса. Луна прошел вперед, даже не оглянувшись на разочарованного мальчика. Его алые окуляры тускло замерцали, сканируя новое пространство и прокладывая новый маршрут обхода. Спустя несколько секунд он уверенно зашагал вперёд, полностью вычеркнув Грегори из своего поля зрения. Его процессор быстро перестроил карту маршрута, и теперь Смотритель детсада двигался по тёмным, заваленным хламом коридорам снабжения, которые вели вверх. Он шёл своей странной, пружинящей походкой. Грегори послушно телепал следом. Мальчик едва переставлял налившиеся свинцом ноги, его кроссовки неприятно хлюпали после недавнего "купания" в затопленном переходе. Сил злиться или пугаться уже не осталось — была лишь тупая, изнуряющая усталость. Грегори шёл, уставившись на синие штаны в звёздочку перед собой. Луна двигался быстро, совершенно не заботясь о том, успевает ли за ним его живой "балласт". Мальчику приходилось то и дело срываться на бег, чтобы не потерять из виду тускло светящийся в темноте силуэт. Наконец, они миновали последний узкий пролёт и вышли через разбитые служебные двери. Перед ними раскинулся Атриум — некогда сердце и главный зал Мега Пицца-плекса. Теперь в своём разрушеном состоянии он выглядел зловеще: огромный купол крыши местами обвалился, и сквозь дыры на искореженные эскалаторы и разрушенные неоновые вывески падал бледный ночной свет, огромная сцена, где когда-то зажигала группа Фредди, наполовину ушла под завал, повсюду свисали оборванные провода, а ветер гулял между пустыми витринами закрытых магазинов, поднимая тучи пыли. Воспитатель вышел на простор зала и на секунду замер. Его лицевой диск сделал полный оборот на триста шестьдесят градусов, осматривая свои бывшие владения. Для него это был просто очередной пункт назначения, главная точка обхода, которую нужно проверить перед "тихим часом". Грегори тяжело вздохнул и без сил опустился на уцелевшую ступеньку сломанного эскалатора. Он обхватил колени руками, пытаясь согреться. Атриум был огромным, пустым и пугающим. Где-то в дальних ярусах что-то глухо стукнуло, и мальчик вздрогнул, мгновенно бросив взгляд на Луну. Тот стоял чуть поодаль, на краю разрушенной балюстрады, абсолютно равнодушный к присутствию ребёнка. Вдруг из темноты у разрушенных столов и стульев послышался резкий, царапающий звук. На открытое пространство Атриума, пошатываясь, вышла Рокси. Она выглядела ужасно: пластиковая обшивка на лице была почти полностью содрана, обнажая ржавый череп эндоскелета, клыкастая пасть, на удивление, осталась на месте, а вместо её некогда прекрасных глаз зияли пустые, тёмные глазницы. Она была абсолютно слепой, но её длинные волчьи уши чутко подёргивались, улавливая малейшие вибрации воздуха. Волчица шла медленно, выставив вперед когтистые лапы и ведя носом. Она ориентировалась исключительно на слух. Грегори мгновенно вжал голову в плечи. Он зажал рот и нос обеими руками, почти переставая дышать. Сердце в его груди стучало так громко, что мальчику казалось, будто Рокси вот-вот услышит этот бешеный ритм. Он помнил, насколько она быстрая и яростная, даже будучи сломанной. Воспитатель, стоявший на краю балюстрады, даже не шелохнулся. Бубенчик на его колпаке замер, не издавая ни звука. Аниматроник сверху вниз смотрел на блуждающую по Атриуму волчицу, и на его лице-полумесяце отчетливо читались (бы) нотки холодного раздражения и брезгливости. Для него, как для идеального ночного стража, который двигался бесшумно и контролировал каждый сантиметр, Рокси сейчас выглядела жалко: сломанная, слепая, шумящая своими тяжелыми шагами по обломкам — она была еще одним дефектом в некогда безупречном Пицца-плексе. Он просто молча наблюдал за ней. Его алые окуляры тускло и ровно светились в полумраке, фиксируя каждое движение поломанной волчицы, но сам он оставался неподвижен, словно каменная статуя. Он не пытался привлечь её внимание или прогнать — он ждал, когда этот неисправный механизм, наконец, покинет его зону обхода, чтобы продолжить свой маршрут. Грегори продолжал сидеть, боясь издать малейший звук. Он переводил испуганный взгляд со слепой Рокси на застывшего в безмолвии Луну, чувствуя, как хрупкая тишина огромного зала в любой момент может обернуться новой опасностью. Рокси сделала ещё один тяжёлый, шаркающий шаг вперёд. Её длинные когти со скрежетом полоснули по перевёрнутому мусорному баку. Она слепо повернула ржавую голову в сторону эскалатора, где сидел Грегори. Волчица уловила какое-то едва заметное изменение воздуха или слишком частое, паническое дыхание. Грегори чувствовал, как внутри всё сжимается от первобытного ужаса. Рокси подходила слишком близко. Ещё несколько метров — и она буквально наступит на него. Но если он попытается встать и тихо отползти в сторону, подошвы кроссовок неминуемо шаркут по усыпанной крошкой плитке. Рокси услышит этот звук мгновенно и бросится в атаку. Мальчик оказался в ловушке, и паника железной хваткой сдавила его горло. Его начало мелко трясти. Воспитатель, заметив перемену в поведении своего "хвоста", бесшумно соскользнул с балюстрады. Он тихонько перебрался по стене поближе к сломанному эскалатору и устроился на перилах чуть выше Грегори. Ночной смотритель сейчас не собирался бросаться в бой или закрывать мальчика собой. В его процессоре не было и капли сочувствия. Им двигал исключительно холодный, отстранённый интерес. Его алые окуляры тускло замерцали в темноте, сфокусировавшись на побелевшем от страха лице Грегори. Луне было любопытно понаблюдать, как этот наглый, разрушивший Пицца-плекс мальчишка будет выкручиваться из смертельного капкана, когда его собственная смелость полностью испарилась. Грегори замер, чувствуя себя зажатым между двумя аниматрониками: снизу к нему медленно, ведя носом, приближалась слепая и яростная Рокси, а сверху, склонив голову набок, за его паникой безмолвно, хищно и с интересом наблюдал Луна, чей бубенчик замер в пугающей тишине. Рокси подошла довольна близко, её когтистая лапа зависла в каком-то метре от плеча Грегори. Слепая волчица резко повела носом. Запах ребёнка и чуткое эхо его колотящегося сердца выдали его местоположение. Она оскалила острые металлические зубы и припала к полу, готовая к молниеносному прыжку. Мальчик больше не мог сдерживать панику. Он судорожно дёрнулся назад, и под его ногой с резким треском лопнул кусок пластиковой обшивки. Этот звук послужил сигналом. Безглазый аниматроник с яростным рыком рванулся вперёд, целясь когтями прямо туда, где сидел Грегори. Мальчик закричал, зажмурившись. Луне, который до этого лишь безучастно наблюдал за сценой, пришлось резко вмешаться. Убийство ребёнка на его территории, да ещё и в самом центре Атриума, полностью ломал протокол обхода. Детоубийство категорически запрещено. В самую последнюю долю секунды Ночной смотритель камнем бросился вниз с перил эскалатора, буквально закрыв собой Грегори. Рокси врезалась в него со всей силы. Мощный удар сбил ночного стража с ног, и они оба с оглушительным скрежетом повалились на пол. Волчица оказалась сверху. Ослеплённая яростью и уверенная, что поймала мальчишку, она высоко занесла свои когтистые лапы, готовая в щепки расцарапать "Грегори". Прежде чем Рокси успела опустить когти, длинные, механические манипуляторы Воспитателя железными тисками перехватили обе её руки в воздухе. Сервоприводы Луны натужно взвыли, удерживая безумную волчицу на расстоянии и не позволяя ей завершить атаку. — Плохая собака… Шумная собака… — прошипел он прямо в её изуродованное лицо, его алые окуляры яростно вспыхнули. Зафиксировав её руки, ночной аниматроник резко подтянул одно колено к груди. Со всей механической силы он мощным ударом ноги в ее грудь оттолкнул Рокси от себя. Сила толчка была такой, что тяжёлая, механическая волчица буквально отлетела назад на несколько метров. Она с грохотом упала на спину, выбивая искры из разбитой плитки Атриума. Её пустые глазницы задымились от короткого замыкания, а сломанный динамик издал протяжный, жалобный электронный визг. Она временно потеряла ориентацию в пространстве, слепо размахивая руками в воздухе. Луна мгновенно вскочил на ноги, со щелчком выпрямив спину. Его бубенчик гневно звякнул. Серый поломанный аниматроник оказался невероятно живучим. Не давая им опомниться, волчица резко вскочила на ноги. Она яростно затрясла головой, и её чуткие уши моментально уловили паническое, прерывистое дыхание Грегори. Издав яростный рык, Рокси снова рванулась вперёд. Мальчик попытался отползти назад по скользкому полу, но не успел. Тяжёлое, металлическое тело сбило его с ног. Грегори со свистом выдохнул воздух, когда волчица повалила его на спину, впечатав в плитку Атриума. Ослеплённая жаждой мести, она снова высоко занесла свои когтистые лапы, готовая в клочья расцарапать лежащего под ней ребёнка. — Нет! Не смей! — закричал Грегори, в чистой панике выставив перед собой руки. Когти Рокси уже начали опускаться. Хранитель детсада метнулся вперёд с неестественной скоростью. Его длинная рука молниеносно вытянулась и железной хваткой вцепилась в ее тонкий хвост. Одним мощным, яростным рывком Луна дёрнул её на себя. С металлическим скрежетом он буквально сорвал волчицу с Грегори и со всей силы отшвырнул в сторону. Та с грохотом покатилась по полу, поднимая тучи пыли, но её процессор упрямо заставлял сервоприводы работать — она тут же попыталась встать на четвереньки, бешено щелкая пастью. Алые окуляры Воспитателя вспыхнули леденящим, смертоносным светом. В один затяжной прыжок он преодолел разделяющее их расстояние, взмыв высоко в воздух над поднимающейся волчицей. Раздался оглушительный, страшный хруст. Луна с размаху приземлился сверху, резко опустив тяжелую стопу прямо на ржавую шею Рокси, вбивая её голову в бетон. Шарниры и провода не выдержали колоссального давления. Силой этого удара голову волчицы буквально снесло с плеч — она отлетела в сторону, глухо покатившись по полу и искря оборванными шлейфами. Серый корпус конвульсивно дернулся в последний раз и окончательно затих, превратившись в груду безжизненного металлолома. Луна со щелчком выпрямился во весь рост. Он стоял посреди разрушенного Атриума, тяжело и прерывисто хрипя динамиком. Грегори, всё еще лежащий на полу, во все глаза смотрел на эту жуткую картину. Ночной страж только что хладнокровно уничтожил ещё одного аниматроника. В его спокойной реакции по-прежнему не было ни капли жалости — только ровное, глухое безразличие к угасающему миру Пицца-плекса. Он медленно повернул голову к замершему мальчику, словно оценивая, не начнет ли тот снова шуметь на его территории. Грегори, едва переводя дыхание, медленно поднялся с пола. Его колени мелко дрожали после столь близкого знакомства с опасными когтями. Он посмотрел на обезглавленный корпус волчицы, а затем перевёл взгляд на Луну. Страх перед этим жутким синим аниматроником никуда не делся, но сейчас Грегори отчётливо понял: без него он в этих руинах не прожил бы и десяти минут. Мальчик сделал робкий шаг вперёд, надеясь подойти поближе к своему пугающему спасителю и, возможно, услышать хоть какое-то слово поддержки, но Воспитатель не собирался тратить время на сентиментальные разговоры. Его окуляры сузились, зафиксировав движение ребёнка. Времени на обход оставалось всё меньше, а этот "балласт" двигался слишком медленно. Прежде чем мальчишка успел сделать ещё шаг, длинная, механическая рука молниеносно метнулась вперёд. Луна снова бесцеремонно схватил Грегори "за шкирку", рванув за шиворот куртки вверх. Мальчик едва успел пискнуть, как его ноги оторвались от земли. Аниматроник круто развернулся, его процессор уже проложил кратчайший путь прочь из опасного Атриума — прямо к уцелевшей шахте главного лифта, которая находилась совсем рядом, за грудой обрушившихся декораций. Луна сорвался с места. Впереди высился массивный завал из поваленных неоновых вывесок и кусков потолка. Воспитатель, не сбавляя скорости, мощно оттолкнулся от пола и взмыл в воздух. Чтобы мальчик в этот момент случайно не вылетел из его руки от резкого ускорения, Луна в полёте быстро перехватил его и крепче прижал к своему холодному металлическому корпусу. Тот зажмурился, чувствуя, как железная рука Воспитателя буквально втиснула его в металлическую грудь, намертво блокируя любые движения. Ветер свистел в ушах, пока Луна, словно безумный акробат, перепрыгивал через одну гигантскую глыбу бетона за другой. Каждое приземление отзывалось глухим ударом сервоприводов, но хватка ночного стража оставалась непоколебимой — держал он мальчика довольно крепко. Последний затяжной прыжок — и Воспитатель тяжело приземлился прямо перед помятыми, металлическими дверями лифта Атриума. Он бесцеремонно поставил Грегори на ноги, хотя пальцы всё ещё продолжали предупреждающе удерживать воротник его куртки. Двери лифта со скрипом приоткрылись, обнажая тёмную кабину. Луна на мгновение замер перед открытыми дверями. Из его маски вырвался тонкий, синий луч, сканируя панель управления и несущие кабели. Резервный генератор выдавал стабильный ток — лифт действительно, на удивление был в рабочем состоянии. Аниматроник бесцеремонно втолкнул Грегори внутрь тесной кабины и зашёл следом. Детский сад — "родное место" Воспитателя — находился как раз по пути, и Луна просто совмещал транспортировку "балласта" со своим маршрутом. Аниматроник с силой вдавил кнопку, и кабина с тяжёлым гулом поползла вниз. Всю дорогу они ехали в гробовой тишине, нарушаемой лишь дребезжанием старого подъемника. Наконец, лифт со скрипом остановился, и помятые металлические створки разошлись в стороны. Перед ними открылся просторный развилочный холл. Прямо перед глазами Грегори сияли разбитые стеклянные двери главного выхода, за которыми брезжил настоящий, чистый рассвет и виднелась свобода. А слева, в густой тени, угадывались массивные, наполовину обрушившиеся ворота с уцелевшей вывеской Детского сада. Воспитатель первым вышел из кабины. Он повернул голову к мальчику на сто восемьдесят градусов, и его алые окуляры тускло сверкнули напоследок. Динамик аниматроника издал долгий, скрежещущий хрип. — Твой выход — прямо, разрушитель. — сухо проскрипел он. — Моя территория — слева. Убирайся из нашего мира и больше никогда не нарушай режим. Если я ещё раз поймаю тебя здесь после выключения света — время сна станет для тебя вечным... Он уже двинулся с места, собираясь скрыться в темноте заброшенного детского сада, как вдруг мальчик сделал то, чего аниматроник абсолютно не ожидал. Грегори быстро шагнул вперёд, преодолевая страх, и крепко, изо всех сил обнял Луну поперек его тонкого, механического пояса, уткнувшись лицом холодную спину. Сервоприводы Воспитателя со щелчком заклинило. Аниматроник замер, словно превратившись в статую. Его длинные руки нелепо зависли в воздухе, а процессор выдал бесконечную череду системных ошибок: этот наглый ребёнок... этот вечный нарушитель, которого он весь путь считал обузой и "балластом", сейчас обнимал его с искренней, чистой благодарностью за спасенную жизнь. — Спасибо тебе, Луна. — тихо, но твердо сказал Грегори, отпуская его и отступая на шаг назад. — За то, что не бросил. Тот ничего не ответил, лишь так и остался стоять неподвижно. Грегори развернулся и быстро побежал прямо — к стеклянным дверям, навстречу утреннему солнцу. Когда у самого выхода мальчик обернулся в последний раз, у ворот детского сада уже никого не было. Холодный ночной страж вернулся в свою темноту, оставив ребёнка на свободе.