Учитель без прошлого (Учитель. Часть 4)

***

Вскоре после возвращения от Шторма Рамзес неожиданно изменил привычный порядок занятий с Симбой. Вместо очередной тренировки он пригласил его отправиться на северную границу Королевства — туда, где редко бывали гости и где открывался широкий вид на пространства за пределами Земель прайда Симбы. Симба всю дорогу чувствовал, что сегодня будет что-то необычное. Когда они остановились на небольшой возвышенности, он не выдержал: — Зачем мы пришли сюда? Сегодня будет что-то особенное? Рамзес спокойно посмотрел вдаль. — Да, Симба. Прошло уже шесть лун с тех пор, как мы начали заниматься. Ты многому научился. Теперь пора проверить не только твои знания, но и то, как ты умеешь мыслить и оценивать события по-королевски. Симба заинтересованно посмотрел на него. — Что это значит? — Я предложу тебе одну задачу. Не выдуманную, а вполне реальную. Ты должен будешь предложить решение и объяснить, почему именно так поступил бы настоящий король. Рамзес сделал небольшую паузу. — Если, конечно, сможешь. Симба слегка нахмурился. — От этого зависит, как мы будем заниматься дальше? — Именно. Некоторое время они молчали. Потом Симба спросил: — А почему нет Кову? Разве его тоже не нужно проверить? Рамзес посмотрел на него. — Этим займется его отец. Когда вернется. Эти слова сразу изменили выражение лица Симбы. — Ты так и не сказал после возвращения оттуда, когда именно он вернется. Рамзес спокойно ответил: — Как только закончит свою школу. Симба опустил взгляд. — Значит... он всё простил? Рамзес не ответил сразу. — Вопрос не только в этом, Симба. Он внимательно посмотрел на него. — Простить внутри себя и сказать об этом всему миру — разные вещи. Шторм придет. Он обещал. Но будет ли он готов простить тебя перед всеми, и продолжить служить тебе дальше — зависит не только от него. Симба тяжело вздохнул. Эти слова снова напомнили ему о том, чего он ждал все эти месяцы. Не просто возвращения Шторма. Не просто его присутствия. А тех слов, которые позволили бы ему наконец перестать чувствовать себя виновным за прошлое. Рамзес заметил его взгляд и мягко добавил: — Но мы ушли от темы. Сегодня не день для тревог о будущем. Сегодня я проверю, чему ты научился. Он посмотрел в сторону долины. — Я пригласил Саффи и Рафики. Они должны скоро прийти. Через некоторое время на поляне появились Сарафина и Рафики. Сарафина подошла к Рамзесу и нежно коснулась его носом. Он улыбнулся и позволил ей лечь рядом. Рафики устроился неподалеку, опираясь на свой посох. Рамзес лёг на землю, вытянув перед собой лапы. — Располагайся удобнее, Симба. Разговор может оказаться долгим. Симба послушно лёг напротив него. Он приготовился слушать. Рамзес некоторое время молча смотрел на линию горизонта, где бескрайняя саванна встречалась с небом. Наконец он заговорил: — Симба... король отличается от всех остальных не только силой. Не только властью. Настоящая проверка короля начинается тогда, когда у него нет простого решения. Он посмотрел на ученика. — И сегодня я хочу узнать, каким королём ты стал. Я расскажу тебе одну историю. Мне её рассказали несколько львиц, каждая – ту часть, которую знала и видела сама. Я лишь объединил их в одно целое. И обойдемся без имен. Чтобы не мешать пониманию сути. — Но история... она реальная? Рамзес спокойно посмотрел на Симбу. — О, да, Симба. Реальная. И именно поэтому она важна. Он немного помолчал, собираясь с мыслями. — Итак... Жил-был в одной долине прайд. У него был свой король. У этого короля был брат и маленький сын. Симба невольно напрягся. — Как и в моём прошлом... — Таких историй в мире львов было много, Симба, — мягко ответил Рамзес. — Не спеши делать выводы. Просто слушай. Симба кивнул. — Однажды этот брат собрал весь прайд и объявил, что их король погиб, а его сын исчез. Тело короля нашли. А вот тела его сына — нет. Не было и никаких следов, которые могли бы объяснить, что произошло. Рамзес сделал паузу. — Поэтому брат погибшего короля объявил себя новым правителем. Львицы приняли его. Он был братом прежнего короля, и у них не было причин сразу ему не доверять. Он посмотрел вдаль. — Так прошли годы. — Несколько сезонов дождей? — Да. Несколько лет. Рамзес тяжело вздохнул. — Но за это время земля начала приходить в упадок. Засухи одна за другой уничтожали саванну. Воды становилось меньше. Охота становилась всё труднее. Пищи не хватало. Он посмотрел на Симбу. — А новый король сделал ещё одну ошибку. Он заключил союз с гиенами и позволил им жить рядом с прайдом. Симба удивлённо поднял голову. — Как Шторм сейчас в своей земле? Рамзес слегка нахмурился. — Я не говорил, что он дружит с ними. Я сказал, что он пользуется их услугами и поддерживает с ними мир. Он сделал паузу. — И снова ты меня перебил. Симба виновато опустил голову. — Прости, Рамзес. Я слушаю. — Хорошо. Рамзес продолжил: — Правление этого короля становилось всё хуже. Большинство львиц не любили его, хотя после восхождения на престол у него появилась жена. Он посмотрел на землю перед собой. — Когда голод стал совсем сильным, этот лев потерял рассудок. Он отказался покидать свою землю, хотя понимал, что прайд может погибнуть. Рамзес поднял взгляд. — И именно в этот момент вернулся его племянник. Симба молча слушал. — Он уже был взрослым сильным львом. Он потребовал вернуть ему трон. — И львицы сразу ему поверили? — Не все. Рамзес покачал головой. — Большинство видели его возвращение. Но некоторые в тот момент были далеко на охоте и узнали обо всём позже. Он сделал паузу. — Во время первой встречи дядя обвинил племянника в гибели прежнего короля. Симба нахмурился. — И он признал это? — Сначала — да. Рамзес посмотрел ему прямо в глаза. — Но позже, во время их борьбы, молодой лев победил дядю и заставил его признаться, что настоящим виновником был он сам. Симба тихо выдохнул. — Значит, дядя всё это время лгал... — Так считали многие. Рамзес продолжил: — После этого началась битва между львами и гиенами, которые поддерживали старого короля. Многие львицы встали на сторону молодого льва. Особенно его мать и его будущая жена. Он сделал паузу. — Но были и те, кто не успел разобраться, кто прав, а кто виноват. Однако, когда они увидели, что гиены нападают на львиц, они тоже вступили в бой. Они защищали свой дом. Рамзес посмотрел на Симбу. — В итоге старый король погиб, гиены были разбиты, а позже их изгнали. Он вздохнул. — Но победа не принесла полного мира. — Почему? — Потому что после битвы начались вопросы. Рамзес продолжил: — Жена погибшего короля, которая недавно родила ему наследника, утверждала, что молодой лев виновен в смерти своего отца и не имеет права на престол. По её мнению, королём должен был стать её маленький сын. Симба задумался. — Несмотря на то, что у неё был старший сын? — Именно. Рамзес кивнул. — Молодой лев отрицал всё. Его поддерживали мать и жена. Несколько львиц тоже безоговорочно поверили ему. Он посмотрел на Симбу. — Но проблема была в другом. Доказательств не было ни у одной стороны. — Значит, всё решала вера? — Да. Рамзес вздохнул. — Независимых свидетелей не существовало. Каждый выбирал, кому верить. Он продолжил: — Многие львицы начали сомневаться. Тогда молодой король решил закончить спор быстро. Его голос стал серьёзнее. — Он использовал право победителя и изгнал вдову своего дяди вместе с её детьми. Симба нахмурился. — А остальных? — Перед ними он поставил выбор: признать его королём и принять его правду или уйти вместе с вдовой. Рамзес посмотрел на Симбу. — Прайд разделился. Он сделал паузу. — Одни приняли нового короля. Другие сочли его поступок несправедливым. — Почему? — Потому что они думали иначе. Рамзес говорил медленно: — Они считали, что он слишком быстро вынес приговор. Что он не попытался доказать свою правоту поступками. Что, возможно, он станет не лучше прежнего короля. Он посмотрел на горизонт. — Они боялись его неопытности. Боялись его друзей. Боялись его неуверенности. Рамзес сделал паузу. — И больше всего они боялись одного. — Чего? — Предательства. Симба молча смотрел на него. — Ведь он сражался не с чужим врагом. Он сражался с собственным дядей. Рамзес продолжил: — Эти львицы тоже покинули свой дом и присоединились к вдове. Так появился новый прайд. Прайд, который стал врагом первого. Он повернулся к Симбе. — Вот основа истории. Рамзес лёг удобнее. — А теперь скажи мне, Симба. Что сделал этот молодой король правильно? А что — нет? Симба долго молчал. — Думаю... изгнать вдову с детьми было правильным решением. Рамзес внимательно слушал. — Если она действительно была угрозой для него и его детей, он должен был защитить свой прайд. Он задумался. — Но остальные львицы... Тут он поспешил. — Почему? — Потому что они сомневались не из злобы. Они просто не знали правды. Он должен был доказать им, что достоин быть королём. Симба поднял взгляд. — Иногда невозможно сразу заставить кого-то поверить тебе. Но твои дальнейшие поступки могут изменить их мнение. Рамзес медленно кивнул. — Хороший ответ. Он посмотрел на него. — Да, для тех, кто сомневался, его дальнейшее правление имело огромное значение. Возможно, он не смог бы убедить всех. Но если бы он правил мудро, со временем многие забыли бы о прошлом. Рамзес сделал паузу. — Особенно если бы новый король оказался лучше прежнего. — А что он сделал потом? — Он продолжал считать их врагами. Симба нахмурился. — Даже после того, как они ушли? — Да. Им запретили возвращаться. Они жили в голодных землях рядом с их прежним домом. А в его королевстве жизнь постепенно наладилась. Симба покачал головой. — Глупо. Рамзес посмотрел на него. — Почему? — Он мог попробовать вернуть их. Пригласить обратно. Накормить. Показать, что он другой. Что он не враг. Симба уверенно поднял голову. — Он мог бы закончить эту войну. Рамзес немного улыбнулся. — Ты сейчас так думаешь. Он наклонил голову. — А если бы ты был на его месте? Симба не сразу ответил. — Думаю, да. Я бы смог. — Правда? — Да. Он посмотрел на Рамзеса. — Ведь иногда достаточно просто сделать первый шаг. Рамзес некоторое время молчал. А потом тихо спросил: — Тогда почему же ты сам этого не сделал? Симба замолчал и отвернулся. Воцарилось молчание. Прошло несколько долгих мгновений. Симба поднял взгляд на Рамзеса. — Зачем ты это сделал? — Пришло время, Симба, посмотреть на прошлое глазами настоящего. За эти месяцы ты многому научился. Теперь ты сам способен оценить собственные поступки. — Но почему ты рассказал мою историю именно так? Чего ты добиваешься? Рамзес спокойно ответил: — Того, чтобы ты понял одну простую вещь. Эта история еще не закончилась. Она продолжается. Симба нахмурился. — Не понимаю. Я ведь снова объединил прайд. — Ты в этом уверен? Рамзес выдержал паузу. — Тогда подумай над двумя вопросами. Что удерживало изгнанных львиц возле границ твоей земли? И кто на самом деле был их лидером? — Это же очевидно, — уверенно ответил Симба. — Их удерживало желание вернуться домой под властью Зиры. — Это ответ того Симбы, каким ты был раньше, — мягко возразил Рамзес. — Но сейчас попробуй взглянуть иначе. Если ими действительно управляла Зира и все они жаждали мести, почему они не напали гораздо раньше? Зачем понадобился весь ее сложный план с Кову? Сил для нападения у нее хватало и тогда, когда Кову был еще детенышем. И наконец... почему львицы отвернулись от Зиры в тот самый миг, когда Кову встал на твою сторону? Симба задумался. — Не знаю... Честно говоря, я никогда об этом не думал. Рамзес едва заметно улыбнулся. — А ответ лежит почти на поверхности. Симба молчал еще несколько мгновений. Потом вдруг широко раскрыл глаза. — Кову?.. — Именно. Рамзес кивнул. — Вспомни. Зира постоянно говорила, что именно Кову станет следующим королем. Для изгнанных львиц королем был не ты. Их надеждой был Кову. Они видели в нем не Шрама. Они верили, что однажды он станет другим правителем и вернет им дом. Он посмотрел Симбе прямо в глаза. — Именно поэтому они оставили Зиру, когда Кову выбрал тебя. Они не предали своего короля. Они просто пошли за ним. Симба медленно кивнул. — Даже Витани... — Даже Витани считала Кову своим будущим королем. Она признала не тебя. Она признала правоту самого Кову. Рамзес немного помолчал. — Зира же была всего лишь регентом при малолетнем наследнике. Ее слушались только потому, что она защищала интересы Кову. Она прекрасно понимала: исчезни Кову — исчезнет и вся ее власть. Симба снова нахмурился. — Но, если все было именно так... почему они столько ждали? Ведь они действительно могли напасть раньше. — А ты подумай. Симба начал рассуждать вслух: — Уходить далеко они не могли. До Долины слишком долгий путь, да и дороги почти никто не знал. Значит, единственным шансом оставалось жить возле Земли прайда и ждать возможности вернуться. Он сделал паузу. — Но я категорически запрещал им пересекать границу. Они знали, что за это можно поплатиться жизнью. Вдруг Симба замер. — Подожди... Он посмотрел на Рамзеса. — Ведь впервые я встретил Кову именно на своей территории. Возле границы. И рядом была Зира. Рамзес молча слушал. — Кову тогда сказал, что случайно убежал. Значит... Зира тоже регулярно подходила к границе. Он снова задумался. — Но далеко она не заходила... Что ей было там делать? — Думаю, охотиться, — спокойно ответил Рамзес. Симба покачал головой. — Нет... Не только. Он начал говорить все быстрее. — Если бы Зира часто охотилась возле границы, я бы обязательно нашел следы. Я постоянно обходил свои владения. — Она действительно редко охотилась сама, — сказал Рамзес. — Почти все свое время она посвящала воспитанию Кову. Симба неожиданно поднял голову. — Тогда охотились другие... Он замолчал. — Другие львицы... Еще мгновение. — Но... как им удавалось скрываться? Рамзес лишь спросил: — А если они были там не одни? Симба широко раскрыл глаза. — Неужели... Он почти прошептал: — Ты хочешь сказать... что они охотились вместе с моими львицами? — Почему нет? Рамзес улыбнулся. — Дружбу не так легко уничтожить одним приказом. Особенно если большинство расставалось без ненависти. Иногда старые подруги просто встречались в приграничной саванне и вместе ходили на охоту. Симба медленно опустил голову. — А я ведь никогда не проверял их... — Ты доверял своим львицам. — Получается... аутсайдеры просто скрывали свои следы среди следов моего прайда... Он тихо выдохнул. — Гениально... Через несколько мгновений Симба снова поднял взгляд. — Это была идея Зиры? — Думаю, да. Она понимала, что старые связи однажды могут пригодиться при возвращении Кову. Рамзес сделал короткую паузу. — Более того, именно эти связи, вероятнее всего, помогли им найти тебя в тот день, когда ты изгнал Кову. Симба вздрогнул. — Теперь понятно... Он задумчиво посмотрел вдаль. — Интересно... кто сообщил Зире, куда мы ушли? — Скорее всего, никто не называл точного места, — ответил Рамзес. — Кто-то лишь сказал подруге, что видел, как ты ушел с Кову к северной границе. Та рассказала другой. Слух дошел до Зиры. Остальное было делом техники. — Значит... теперь уже не узнать. — Да и не стоит, — спокойно сказал Рамзес. — Каждый тогда поступал так, как считал правильным. Симба тяжело вздохнул. — Один из них все же действовал как мой враг. — Нет, Симба. Он действовал в интересах своего будущего короля — Кову. По крайней мере, так ему тогда казалось. Рамзес снова вернулся к главному: — Итак, подведем промежуточный итог. Первое — настоящим лидером изгнанных львиц был Кову. Второе — несмотря на тяжелую жизнь, они не умирали от голода. Их кормили совместные охоты в приграничье, а Зира тем временем готовила Кову к его будущему. Симба медленно кивнул. — Да... Но это все равно не объясняет самого главного. Он поднял глаза на Рамзеса. — Почему они не напали раньше? Рамзес лишь спокойно произнес: — Думай, Симба. Симба снова заговорил, уже почти не замечая окружающих: — Зира готовила Кову... Она не позволяла нападать раньше времени... Пока Кову был маленьким, все зависело только от нее. Он начал ходить кругами. — Львицы сами атаковать не могли — сил было недостаточно. Предать Кову они тоже не могли: я бы никогда не поверил тем, кто однажды уже отвернулся от своего короля. Он резко остановился. — Значит... Зиру что-то удерживало. Еще мгновение. — Что-то настолько серьезное, что даже она боялась начать войну раньше времени... Он медленно поднял взгляд на Рамзеса. — Шторм?.. Последнее слово прозвучало почти шепотом. — Думаю, ты прав. На все сто. — Значит, если бы Зира напала раньше, пока Кову был еще детенышем, она проиграла бы при любом исходе, — быстро заговорил Симба, словно сам складывал мозаику. — Если бы попыталась убить Кову или Витани, ее бы остановил Шторм. А если бы каким-то чудом ей это удалось, ее растерзали бы собственные львицы. Ведь, убив Кову, она сама уничтожила бы их последнюю надежду вернуться домой. Так? — Именно так, Симба, — кивнул Рамзес. — Зира была слишком умна, чтобы не понимать этого. Когда она угрожала Шторму убить Кову, она блефовала. Она прекрасно знала: никто не позволит ей сделать это. Ни Шторм, ни ее собственный прайд. Он ненадолго замолчал. — Она очень хорошо знала моего сына. Знала, что он не уйдет далеко. Будет наблюдать, ждать, искать возможность спасти детей. Именно этого она и добивалась. Глаза Симбы загорелись. — Чтобы Шторм оставался рядом... но не вмешивался! Он вскочил. — Получается настоящий тупик! Пока Кову маленький, Зира не может начать войну. Если нападет — погибнет сама. Если не нападет — остается ждать. Единственный шанс появляется только тогда, когда Кову вырастет. — Верно. — Но пока Кову был рядом с ней, Шторм тоже ничего не мог сделать. — Не мог, — подтвердил Рамзес. — Он вмешался бы только в самом крайнем случае — если бы Кову сам пошел убивать тебя. Для Шторма это стало бы трагедией всей жизни. Но он до последнего верил, что этого не случится. Симба медленно кивнул. — Он говорил мне об этом... Говорил, что всегда верил в Кову. — Потому и не вмешался раньше. Некоторое время оба молчали. Потом Симба снова заговорил: — Но ведь Шторм не всегда находился возле границы. Он уходил воевать с аутсайдерами, с гиенами... — Да. Но Зира никогда не знала наверняка, где он находится и когда вернется. Поэтому рисковать не могла. Рамзес грустно усмехнулся. — Хотя однажды судьба сыграла ей на лапу. В день ее нападения Шторма действительно не оказалось рядом. Он вернулся только вечером, когда все уже закончилось. Симба задумчиво посмотрел вдаль. — Значит... Зира рассчитывала на время. Он начал рассуждать вслух: — Если бы Кову просто повел львиц в бой, существовала опасность, что вмешается Шторм. Тогда она решила использовать Кову иначе — заставить его убить меня прежде, чем кто-либо успеет прийти на помощь. Потом привести остальных на Скалу... Но ведь она понимала, что рано или поздно Шторм все равно вмешается. Он резко повернулся к Рамзесу. — На что же она рассчитывала? — На несколько мгновений, Симба. Рамзес говорил спокойно. — Она знала, что Шторм рядом... но не рядом с тобой. Она знала и другое: если бы вы случайно встретились, ты сам бросился бы на него, приняв за врага. Поэтому рассчитывала, что у Кову хватит времени убить тебя, прежде чем Шторм успеет вмешаться. Он немного помолчал. — А дальше все зависело бы от случая. Возможно, она надеялась, что Шторм не сможет убить собственного сына. Возможно, рассчитывала снова склонить его на свою сторону. Мы этого уже никогда не узнаем. Симба глубоко вздохнул. — Значит, получается так... Он начал загибать когти. — Первое. Кову был настоящим лидером изгнанных львиц. — Да. — Второе. Они оставались потому, что не знали, куда идти, и могли выживать благодаря охоте у границы. — Верно. — Третье. Пока Кову рос, вся их надежда была связана именно с ним. — Именно. — Четвертое. Когда они решили, что Кову предал их, они от отчаяния пошли за Зирой. Но как только увидели, что Кову принял мою сторону, услышали слова Киары и поняли, что я готов принять их обратно, они сразу последовали за своим настоящим лидером. Рамзес улыбнулся. — Продолжай. — И последнее. Зира не могла начать войну раньше именно из-за Шторма. Поэтому ей пришлось придумать весь этот план с Кову, надеясь выиграть несколько драгоценных минут. Он облегченно выдохнул. — Кажется... теперь все сходится. — Почти, — тихо сказал Рамзес. Симба удивленно поднял голову. — Что еще? — Ты забыл одну маленькую деталь. — Какую? Рамзес посмотрел ему прямо в глаза. — Кову и сейчас остается лидером тех львиц. Симба нахмурился. — Но... что это меняет? — Все. Рамзес выдержал паузу. — Помнишь, в самом начале я сказал тебе две вещи? Что история еще не закончилась. И что прайд объединит не тот, кто победил в войне. Симба молчал. — Но ведь мы уже живем вместе, — наконец сказал он. — Почти целый сезон дождей прошел. Они вернулись домой. Разве прайд уже не стал единым? Рамзес медленно покачал головой. — Нет, Симба. Он говорил тихо, почти шепотом. — Ты правильно понял все события. Осталось сделать всего один вывод. Рамзес слегка улыбнулся. — Попробуй посмотреть на все глазами не короля... а той львицы, которую когда-то изгнали из собственного дома. Наступила долгая тишина. Симба опустил голову. Его взгляд медленно менялся. И вдруг он резко поднял глаза. — Кову... Он произнес это почти шепотом. — Пока живу я, бывшие изгнанницы признают меня королем только потому, что меня признает Кову. Рамзес молча кивнул. — Для них все осталось так же, как было при Зире... Только вместо нее теперь рядом с ними настоящий король. Симба заговорил быстрее: — Но Киара — моя дочь. Для моего прайда она наследница. Для бывших изгнанниц она — любимая жена их короля. Он замер. — Значит... В его глазах вспыхнуло понимание. — Их дети станут наследниками сразу для обеих сторон. Он медленно улыбнулся. — Пока правлю я, прайд живет вместе... Но единым он станет только тогда, когда Кову и Киара займут наше место. Рамзес молчал. Симба поднял голову к небу. — Теперь понимаю... Он произнес почти шепотом: — Я вернул их домой. После долгой паузы он закончил: — Но объединила прайд не моя победа. Он улыбнулся. — Его объединила любовь. — Именно так, — тихо сказал Рамзес. — Ненависть разделила один прайд на два. Симба посмотрел на Рамзеса. — А любовь снова сделала их одним целым. Рафики подошел и обнял Симбу: - Ты наконец понял план Муфасы. - План моего отца?! О чем ты говоришь, Рафики? Тогда Рафики рассказал Симбе свою историю. Он рассказал ему о том вечере, когда он рисовал на дереве новую картинку выросшей Киары и общался с духом Муфасы: - О, Муфаса... с каждым днём Киара становится всё прекрасней, чтобы однажды осчастливить нас и стать Королевой. Потом он пририсовал картинку выросшего Кову: - И Кову вырос сильным львом. Но Зира наполнила его сердце злом. Я обеспокоен, Муфаса. Что-то плохое ждёт нас. В это время налетевший ветер загремел висевшими фруктами. - Ммм? У тебя есть идея? Один из висевших фруктов упал и раскололся надвое. Рафики поднял обе половинки и, глядя на изображения Кову и Киары, соединил их: - Что? Кову... Киара... вместе? Это твоя идея? Ты что, спятил?!!! Это ничего не изменит! Ой, Муфаса, ты наверху слишком долго. У тебя облаков в голову надуло! Сильный ветер подул на Рафики и едва не сшиб его с ног. - Ладно, ладно, ладно! Ладно! Хорошо... ладно! Не думаю, что это может сработать... но я доверяю тебе. Очень надеюсь, ты знаешь, что делаешь! Закончив свой рассказ, Рафики посмотрел на Симбу и улыбнулся: - Как видишь, Муфаса никогда не оставлял тебя. Его план исполнился. Ты воссоединил прайд. Но теперь ты знаешь, когда он станет единым. Симба тяжело вздохнул, поднялся и медленно повернулся к Внешним Землям. Некоторое время он молча смотрел за горизонт, где саванна сливалась с небом. Никто не нарушал тишину. Рамзес понимал: сейчас нельзя задавать вопросов. Самые важные ответы рождаются только тогда, когда ученик находит их сам. Наконец Симба повернулся к своему Учителю. — У каждого есть свое место... и свое время в Круге Жизни. Не так ли, Учитель? Рамзес молча кивнул. — Значит, однажды придет время и мне уступить место. Чтобы прайд стал еще сильнее. — Добровольно отказаться от трона — еще не значит покинуть свой прайд, — спокойно ответил Рамзес. Симба покачал головой. — Я сейчас не об этом. Мне кажется... я наконец понял, зачем вообще стал королем. Он ненадолго замолчал. — Моей задачей было исправить то, что натворил Шрам. Вернуть мир, восстановить земли, объединить прайд. Теперь я вижу, что это почти завершено. Он улыбнулся. — Киара станет королевой. Кову — королем. Я вырастил преемников. Симба поднял взгляд на небо. — Остается только одна незавершенная история... Шторм. Он тихо усмехнулся. — Иногда думаю: когда мы окончательно помиримся, будем жить рядом. Где-нибудь на окраине моих Земель прайда. Может быть, даже на той самой Скале, которую мой отец подарил вам. Он посмотрел на Рамзеса. — Как тебе такая мысль? Рамзес тоже улыбнулся. — Не думаю, что Шторм согласится. — Почему? — Потому что он слишком любит этот прайд, чтобы забирать у него короля. Он немного помолчал. — И потому что тебе пока еще рано уходить. Симба удивленно посмотрел на него. — Прайд объединился совсем недавно. Старые раны еще не затянулись. Пока бывшие изгнанницы окончательно не почувствуют себя частью одной семьи, пока молодое поколение не вырастет уже без памяти о прежней вражде, твое место — на Скале. Рамзес посмотрел прямо ему в глаза. — Еще долго ты нужен будешь им именно как король. Симба задумчиво кивнул. — Знаешь... До сегодняшнего дня я всегда воспринимал власть... Он запнулся. — ...как что-то, что остается с тобой навсегда. — Вот именно. Рамзес слегка улыбнулся. — Если считать власть пожизненной привилегией, то её потеря однажды покажется концом собственной жизни. Он поднялся. — Но настоящий король думает иначе. Он знает, что однажды станет слабее. И прежде, чем кто-то сумеет отнять у него власть силой, он сам передаст ее тому, кто сможет защитить прайд лучше него. Он сделал небольшую паузу. — Пока ты молод и силен — правь. Когда почувствуешь, что время пришло, сам передай Скалу Киаре и Кову. Рамзес улыбнулся. — Они никогда не прогонят тебя. Он мягко ткнул Симбу лапой в плечо. — Вот тогда и будешь выбирать, где жить: на своей Скале или у Шторма. Он тихо усмехнулся. — Хотя, если спросишь меня... твое место всегда будет здесь. Симба долго молчал. Потом негромко произнес: — Спасибо, Учитель. Он опустил взгляд. — Сегодня я действительно многое понял. Еще одна пауза. — И знаешь... Мне нужно попросить прощения у тех львиц, которых я когда-то изгнал. Он вздохнул. — Я ведь так ни разу по-настоящему с ними и не поговорил. Рамзес одобрительно кивнул. — Это хорошее начало. Симба снова поднял голову. — Есть ещё одно. Видно, и тебе пришло время узнать, почему я не принимал их обратно. Только я сейчас не готов ещё сам говорить об этом. — Что ж, нам торопиться некуда. — Но я снимаю обет молчания с других. – Симба как-то по-особому посмотрел на Сарафину. И тут же сменил тему:  — А что делать со Штормом? Как нам примириться? — Это уже не мой урок. Рамзес посмотрел вдаль. — Вы оба слишком долго несли этот груз. Теперь только вы сами можете найти нужные слова. Он перевел взгляд на Симбу. — Но одну вещь запомни. — Какую? — Помни о раненом тигре... и о раненом льве. Симба нахмурился. — Ты хочешь сказать... — Вспомни все, что я рассказывал тебе о них. Когда придет время встретиться со Штормом, ты сам поймешь, почему я снова напомнил тебе именно об этом. Несколько мгновений оба молчали. Потом Рамзес улыбнулся. — Ну что ж, Король Симба... экзамен окончен. — И каков мой результат? — Отличный. Он подошел ближе. — Сегодня ты научился самому трудному — смотреть на мир глазами того, кто стоял по другую сторону. Рамзес удовлетворенно кивнул. — Значит, ты действительно начинаешь становиться мудрым правителем. Он повернулся к Сарафине и Рафики. — А теперь ступай отдыхать. С этого момента мы будем заниматься через рассвет. Следующие уроки будут уже не о прошлом. Он посмотрел на Симбу. — Они будут о будущем. Симба ушел. Сарафина проводила его взглядом, потом подошла к Рамзесу и тихо спросила: — Рамми... Объясни мне. Что ты имел в виду, когда говорил про раненого льва и раненого тигра? Рамзес некоторое время молчал. Потом медленно ответил: — Раненый тигр носит свою боль внутри. Иногда так долго, что сам начинает верить, будто уже простил. Но стоит ему снова встретить того, кто его ранил, — и старая рана открывается. Вместе с ней возвращаются и боль, и желание отомстить. Чем дольше он носит это в себе, тем сильнее становится удар. Он тяжело вздохнул. — Мой сын... В нем всегда было больше тигра, чем льва. Сарафина задумчиво посмотрела на него. — А раненый лев? — Лев другой. Он не умеет долго хранить ярость. Он бросается вперед сразу. Ему нужно выплеснуть боль сейчас, иначе она сожжет его изнутри. Поэтому он идет навстречу опасности, даже если понимает, чем это может закончиться. Сарафина нахмурилась. — И какое это имеет отношение к Симбе и Шторму? — Самое прямое. Рамзес посмотрел в сторону далекого горизонта. — Пока Шторм не знает всей правды о собственном сердце. Он считает, что давно простил Симбу. Я очень хочу, чтобы так и было. Но если старая боль проснется... Он ненадолго замолчал. — ...тогда заговорит тигр. Сарафина тихо спросила: — А Симба? — Когда он узнает всю правду о плане Шторма, в нем может проснуться лев. Не тот мудрый король, которым он становится сейчас, а тот молодой Симба, который всегда сначала действовал, а потом думал. Она тревожно посмотрела на мужа. — Ты хочешь сказать... когда они встретятся, они могут уничтожить друг друга? Рамзес мягко коснулся носом ее щеки. — Не знаю, любимая. Он улыбнулся едва заметно. — Но я верю в них. Верю, что они окажутся сильнее собственной боли. Что сумеют победить не друг друга, а самих себя. Он посмотрел туда, где за горизонтом находились земли Шторма. — Если это случится, значит, все испытания были не напрасны. Сарафина прижалась к нему. — Тогда будем молиться, чтобы именно так и произошло. — Будем. Но что за тайна ещё гложет Симбу. О чём был обет молчания? Сарафина резко изменилась в лице: —Киара – не единственное дитя Симбы. Был ещё один малыш – Копа. Его поймали и убили аутсайдеры. Даже тела не оставили. Тогда-то Киара и стала наследницей Симбы. Мы все тогда поклялись молчать о нём. Чтобы не бередить эту рану. Но всегда помним его живым львёнком. Рамзес ласково потерся о ее шею. — Пойдем. Расскажешь мне подробности. Сегодня у меня впервые за долгое время нет ни уроков, ни забот. Я хочу провести это время только с тобой. Они медленно направились в глубь Королевства. Лишь Рафики все еще оставался у северной границы. Бабуин неподвижно сидел на большом камне, опираясь на посох, и долго смотрел вслед уходящим львам. Его обычно веселые глаза были необычайно серьезны. Наконец он тихо покачал головой. — Будущее редко приходит той дорогой, по которой его ждут... Он поднялся, крепче сжал посох и неторопливо исчез среди высокой травы.

***