Восточная башня

***

Воскресное утро встретило комнату старост блеклым, размытым солнцестоянием и ледяным сквозняком из приоткрытого окна. Чонвон стоял перед большим зеркалом у шкафа, застегивая пуговицы тяжелой шерстяной куртки. Спать хотелось невыносимо, тело ломило после вчерашнего, а на левом плече, прямо под воротом рубашки, расцветал сочный, фиолетово-желтый синяк. Метка, оставленная пальцами Пака в инвентарной кладовой, при каждом резком движении отзывалась тупой, раздражающей болью. Джей, уже полностью одетый для похода в Хогсмид — безупречное темное пальто, начищенные ботинки, на шее небрежно перекинут темный шарф — направился прямо к зеркалу, проигнорировав тот факт, что Чонвон всё еще стоял перед ним. Ян принципиально не двинулся с места. Он продолжал медленно поправлять воротник, демонстративно разглядывая свое отражение. Джей остановился в полушаге за его спиной. В отражении их взгляды встретились. У Джея — ледяной, колючий, пробивающий до костей; у Чонвона — горячий, обжигающий гриффиндорским упрямством, готовый вспыхнуть от малейшей искры. Опустив глаза чуть ниже, Джей зацепился взглядом за его плечо, где сквозь неплотно застегнутую куртку проглядывал край синяка. На дне темных глаз Пака на долю секунды мелькнуло хищное удовлетворение. Его работа. — Долго копаешься, Ян, — негромко, с привычной хрипотой бросил Джей, чуть качнув корпусом, будто собираясь оттеснить соперника. — Зеркал в замке много, Пак. Найди себе другое, — Чонвон резко развернулся, намеренно задев Джея плечом на выходе, и, подхватив с кресла гриффиндорский шарф, вышел за дверь. Совместный выход из комнаты в его планы точно не входил.

***

На узких, мощеных улочках Хогсмида было не протолкнуться. Пахло сливочным пивом, имбирными пряниками из «Сладкого королевства» и сыростью. Чонвон шел в компании Джейка и Сону, который умудрялся одновременно кутаться в огромный палантин, пить горячий чай и комментировать каждого проходящего мимо. — ...я говорю тебе, Шим, если они займут поле на всю следующую неделю, нам придется выбивать у Макгонагалл официальный перенос наших часов, — Чонвон раздраженно пинал носком ботинка мелкие камни. — Стадион один, а Пак ведет себя так, будто выкупил его вместе с кольцами. — Да Слизерин просто подал заявку раньше, — вздохнул Джейк, поправляя съехавшую набок шапку. — Пак в этом плане дотошный, ты же знаешь. — Зато мы знаем их слабое место, — отрезал Ян. — Их новая тактика завязана на скорости, но если наши охотники зажмут их в углах при плотной опеке, вся стратегия Пака посыплется к чертям. — Мальчики, сбавьте тон, вы портите мне воскресенье своими квиддичными страданиями, — Сону картинно закатил глаза, но тут же замер у входа в лавку письменных принадлежностей «Перья Скриббеншафтс», лавируя между студентами. — О, смотрите-ка. Кажется, твоя тень тоже решила выбраться на свежий воздух. Из дверей лавки статно и неторопливо вышла слизеринская троица. Только Ники, шедший впереди с огромным пакетом лакричных палочек, нарушал эту чинную процессию своей наглой улыбкой. За его спиной с абсолютно спокойным лицом шел Сонхун, а чуть поодаль, застегивая перчатку на ходу — Джей. На узком тротуаре шесть человек остановились. Напряжение вспыхнуло мгновенно. — Хён! — Ники сразу же уставился на Сону, вызывающе улыбаясь и полностью проигнорировав Чонвона. — Эта шапка делает тебя похожим на пуффендуйского гнома, который объелся сушеных соплохвостов. Серьезно, смени стилиста. — Нишимура, если ты сейчас не закроешь рот, я скормлю тебе твой пакет с лакрицей вместе с оберткой, — со сладкой, но многообещающей улыбкой отозвалась Сону, скрестив руки на груди. Ники негромко фыркнул, явно довольный тем, что снова смог зацепить старшего. Стоявший рядом Сонхун слегка повернул голову, и на его обычно безупречном, холодном лице на мгновение проступило глухое, едва заметное раздражение — его явно бесило то, как легко Ники перетягивает на себя всё внимание Сону. Джейк, стоявший чуть поодаль, внимательно зафиксировал этот момент. Его брови чуть приподнялись, а взгляд стал оценивающим; Шим с нарастающим интересом наблюдал за Сонхуном, пытаясь прочесть мотивы за его вечной маской безразличия. Чонвон же смотрел только на Джея. Пак остановился напротив, засунув руки в карманы пальто, и смерил гриффиндорца тяжелым взглядом с ног до головы. Воздух вокруг словно сгустился, заставляя случайных прохожих обходить их по самой бровке тротуара. — Смени воротник, Ян, — негромко, но отчетливо произнес Джей, и в его голосе проскользнула жесткая издевка. — Твои гриффиндорские тряпки плохо скрывают следы чужого превосходства. Чонвон стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном, но ответить не успел — толпа студентов сзади двинулась вперед, и они разошлись, едва не задев друг друга полами мантий.

***

В пабе «Три метлы» к двум часам дня яблоку негде было упасть. Стоял невообразимый гул, пахло корицей и элем. Гриффиндорцы с трудом отвоевали небольшой столик у самого окна. Но стоило Джейку уйти к стойке, как двери паба снова отворились, впуская порцию холодного воздуха и компанию Слизерина. Из-за полного аншлага Джею, Сонхуну и Ники пришлось занять единственную свободную скамью, стоявшую почти вплотную к гриффиндорскому пятачку. Расстояние сократилось до минимума. Спина Джейка почти упиралась в плечо Сонхуна, а Чонвон оказался лицом к лицу с Джеем, разделенный лишь узким проходом между столами. Когда Чонвон поднялся, чтобы забрать у барной стойки вторую порцию сливочного пива для Сону, Джей двинулся следом. У высоких деревянных перил бара они оказались вдвоем среди шумящей толпы. Чонвон потянулся к стакану, но пальцы Джея, обтянутые дорогой кожей перчаток, уверенно перехватили ручку и пододвинули напиток ближе к гриффиндорцу. — Твой Шим на следующей неделе потеряет кольца, Ян, — тихо, прямо над ухом Чонвона проговорил Джей. Голос его, низкий и хриплый, вибрировал сквозь гул паба. — Мы забрали все вечерние часы поля. Остальным факультетам соболезную, но вам придется месить грязь на утренних тренировках. Дожди ведь льют без остановки. Чонвон не отпрянул. Он развернулся корпусом, почти вплотную прижимаясь к стойке и глядя Джею прямо в глаза, в которых отражались огни свечей. — Думаешь, пара капель дождя нас остановит, Пак? — Чонвон ухмыльнулся, хотя пальцы, сжимавшие край стойки, напряглись. — Вы можете скупать расписание поля сколько угодно. На той тренировке все видели, какой ты маневренный в чистом небе, но даже идеальный полет не спасет твою команду, если ловец пропустит снитч из-за тумана. Лицо Джея стало жестче. Он сделал еще полшага вперед, так что его пальто коснулось куртки Чонвона. В людном пабе они разговаривали так, словно вокруг существовал только этот узкий кусок пространства. — В этом году, Ян, я лично прослежу, чтобы ты свалился с метлы до того, как вообще успеешь его заметить, — негромко произнес Джей. — Попробуй, — выдохнул Чонвон. Они стояли так еще несколько секунд, пока подошедший бармен не грохнул перед ними подносом, прерывая этот затянувшийся поединок взглядов.

***

Будняя неделя превратилась в изнуряющий, монотонный ад. Напряжение, вспыхнувшее в Хогсмиде, ядовитым туманом расползлось по учебным классам. Понедельник и вторник зарядили сплошными ливнями. Слизерин действительно оккупировал стадион в самые удобные часы, поэтому Гриффиндору приходилось выходить на поле в сумерках под проливным дождем. И никакие заклинания видимости и водоотталкивающие чары не спасали от пронизывающего ветра, который сбивал траекторию квоффла. Чонвон возвращался в их общую комнату замерзшим, злым, с налитыми свинцом мышцами, а его неизменно встречал идеально сухой, чистый Джей, который с невозмутимым видом листал книги. Каждый раз, видя эту холеную, спокойную фигуру, Чонвон ловил себя на одной и той же мысли: он просто хотел, чтобы Пак исчез. Провалился сквозь землю, перевелся в другую школу — что угодно, лишь бы не видеть его острое лицо каждый день и каждую ночь. Вся эта неделя была затянувшимся, изнуряющим раундом, где это желание избавиться от присутствия друг друга стало осязаемым. На лекциях ситуация была не лучше. Профессор Бабблинг на Древних рунах, словно издеваясь, посадила их через проход друг от друга. — Ну же, мистер Пак, мистер Ян, вы же старосты, — вещала профессор, рассматривая их хмурые лица. — Переведите этот свиток из одиннадцатого века. Покажите пример остальному курсу. Они отвечали по очереди, чеканя слова. Джей переводил с ленивым аристократическим пренебрежением, Чонвон брал скоростью и точностью формулировок. К концу лекции пергаменты обоих были испещрены исправлениями, а воздух между партами казался наэлектризованным. Это постоянство вражды изматывало сильнее тренировок.

***

В четверг, за пятнадцать минут до начала дежурства, Чонвон сидел на своей кровати и мрачно разглядывал шнурки на ботинках. Выходить в ночь не хотелось физически. Совместный обход коридоров казался изощренным издевательством Макгонагалл, и Чонвон искренне надеялся, что за эти два часа они хотя бы не пустят друг в друга по паре проклятий. Джей у противоположной стены молча застегивал манжеты мантии, даже не глядя в его сторону. Они вышли ровно в одиннадцать. Первые полчаса прошли в абсолютном, звенящем молчании, которое нарушалось только тихим шуршанием подошв по каменным плитам третьего этажа. Они шли на расстоянии метра друг от друга. «Люмос» Чонвона горел ровным белым светом, рассеивая густые тени у основания колонн, а огонек на палочке Джея отдавал более резким, холодным оттенком. Вдруг из-за поворота, со стороны коридора Заклинаний, раздался отчетливый шорох, глухой стук и торопливый, испуганный шепот. Старосты среагировали одновременно — оба мгновенно погасили палочки, погружая коридор в полумрак, разбавляемый лишь вспышками молний за высокими окнами. Два невысоких силуэта в мантиях без знаков отличия испуганно пискнули, заметив движение у галереи, и бросились наутек. Третьекурсники, судя по росту, и явно из тех, кто не в первый раз нарушает правила. — Стоять! — негромко, но хлестко приказал Джей, мгновенно срываясь с места. Чонвон рванул следом, чувствуя, как холодный воздух бьет в лицо. Нарушители петляли профессионально. Они проскочили мимо тяжелых рыцарских доспехов и резко вильнули за пыльный гобелен с изображением охоты на единорогов. Там располагался один из старых потайных ходов — узкий каменный лаз, ведущий на нижние этажи. Джей ворвался за гобелен первым, Чонвон на полной скорости влетел следом за ним, едва не сбив Пака с ног. Но беглецы оказались хитрее. Успев проскочить узкую нишу, они с силой рванули на себя потайную каменную плиту с той стороны прохода. Тяжелая каменная кладка с глухим, скрежещущим звуком встала в пазы, активируя древнее плетение блокировки — стандартную защиту Хогвартса от преследователей. От резкой остановки перед монолитной стеной Чонвон по инерции влетел прямой наводкой в спину Джея. Задев его плечо, Ян выронил собственную палочку — она со звоном отлетела в дальний угол ниши. Одновременно с этим сработал ответный блок: каменная панель позади них, закрывавшая вход из коридора, тоже глухо встала на место. В узком каменном мешке метр на метр воцарилась абсолютная, плотная темнота. — Какого черта, Ян! — прорычал Джей. От резкого разворота в тесноте его тяжелое дыхание опалило лицо Чонвона. Пак попытался перехватить пространство, но лишь сильнее прижал гриффиндорца корпусом к каменной кладке. — У тебя глаза на каком месте? Ты шел сзади и должен был перехватить плиту! Упустил мелких! — Это ты влетел сюда как ошалелый, Пак, даже не притормозив перед поворотом! — Чонвон попытался оттолкнуть его, уперевшись ладонями в широкую грудь Джея, но в этой духоте и тесноте движение вышло смазанным, пальцы лишь скользнули по плотной ткани мантии. Джей в ответ жестко перехватил его руку, прижав свое предплечье прямо к груди Чонвона и навалившись сверху, чтобы лишить гриффиндорца возможности дергаться и мешать ему. — Заткнись и не двигайся, — процедил Джей сквозь зубы. От близости чужого тела Чонвону стало душно, гриффиндорская гордость требовала немедленно ударить в ответ. — Перестанешь дергаться — я достану палочку и сниму блокировку. Для этого нужно свободное пространство, которого ты меня лишил. — Убери. От меня. Руки, — Чонвон перехватил запястье Джея, сжимая его пальцы до белых костяшек. Злость, копившаяся всю эту проклятую неделю под дождями и на рунах, требовала выхода. — Убери, Пак, или я клянусь, я обойдусь без магии и просто сломаю тебе нос. — Попробуй, Капитан, — выдохнул Джей. Глаза постепенно начали привыкать к кромешной тьме, улавливая лишь слабый, едва заметный отсвет, пробивающийся снизу сквозь щель заблокированной плиты. Чонвон видел близкий, темный блеск чужих глаз и резкую линию губ. Воздух в нише казался раскаленным. Джей не отступал, его хватка на плече Чонвона оставалась жесткой, а пальцы гриффиндорца все так же яростно сжимали чужое запястье. Напряжение между ними было почти осязаемым, чистая, концентрированная агрессия, готовая перерасти в драку. Снаружи, в пустом коридоре третьего этажа, прямо за гобеленом, раздался отчетливый, тяжелый шаркающий звук ботинок и противное, хриплое мяуканье Миссис Норрис. Филч пришел на шум погони. Оба замерли на полувздохе. Чонвон затылком почувствовал, как мгновенно закаменели мышцы Джея. Любое движение выдало бы их присутствие старому завхозу. И поймали бы уже не нарушителей комендантского часа, а двух старост в весьма двусмысленном положении. Они стояли, практически не дыша, вынужденно вжатые друг в друга в пыльной темноте каменного мешка, пока шаги Филча медленно не удалились в сторону башни Когтеврана. Только когда эхо шагов полностью стихло, Джей резко отпустил плечо Чонвона и отступил назад, насколько позволяли габариты тупика. Высвободив правую руку, он поднял палочку и уверенно произнес: «Силенцио Лапис». Каменная плита нехотя, со скрежетом поползла в сторону, открывая выход в коридор. Чонвон быстро нагнулся, подобрал свою палочку с пола и первым вышел наружу, не собираясь оставаться в этой норе ни секундой дольше. — Дежурство окончено, Пак, — бросил Ян через плечо. Они вернулись в комнату старост. Ни слова не говоря, парни разошлись по своим углам и с силой задернули плотные балдахины, отсекая себя друг от друга. Чонвон засыпал, находясь в бешенстве от чужого вынужденного присутствия слишком близко.