Восточная башня

***

Сентябрьский воздух на платформе 9 и 3/4 всегда пахнет одинаково: едкой гарью от старого паровоза, приторно-сладкой сахарной ватой из тележек и ментоловыми каплями, которые суетливые мамы пихают в карманы плачущим первокурсникам. Для кого-то этот запах означал возвращение домой, но для Ян Чонвона это был запах начала бесконечной, изматывающей гонки. Он сидел в купе, подперев кулаком щёку, и лениво наблюдал, как за окном под ровный стук колёс проплывают унылые, размытые дождём серые лондонские пейзажи. На его коленях лежал новенький, ещё резко пахнущий типографской краской блокнот. Чонвон уже успел исписать две первые страницы аккуратным, убористым почерком, составляя график тренировок по квиддичу на первую неделю. Капитанство давило на плечи ощутимым грузом — это вам не просто на метле летать. А тут ещё и серебряный значок старосты Гриффиндора, который сейчас тускло поблёскивал на его слегка помятом воротнике форменной рубашки. Чонвон чувствовал себя так, словно на него нацепили мишень. — Чонвон-и, прекрати буравить взглядом пергамент, ты в нём дыру прожжёшь, — Сону бесцеремонно закинул ноги на соседнее сиденье, заставив подол своей гриффиндорской мантии живописно взметнуться, и с тихим шуршанием развернул шоколадную лягушку. — Расслабься. Ну подумаешь, куча бумажек, отчёты для Макгонагалл и ночные дежурства по тёмным коридорам. Зато у тебя есть мы с Джейком. Мы не дадим тебе умереть под лавиной гриффиндорской макулатуры. Джейк, сидевший у самого окна, согласно закивал, даже не оторвав взгляда от своей новенькой кожаной перчатки вратаря. Он бережно расправлял её на пальцах, проверяя гибкость креплений. — Точно, Чонвон-и. Мы Слизерин в этом году в бараний рог скрутим на поле. Пак Сонхун, конечно, хороший ловец, движется плавно, но против нашей новой тактики быстрой распасовки его идеальный баланс не выдержит... При упоминании фамилии «Пак» Чонвон едва заметно поморщился, чувствуя, как внутри привычно мазнуло раздражением. Но в его голове всплыло лицо совсем другого Пака — Пак Джея. Напыщенного, невыносимо высокомерного загонщика змеиного факультета. Весь прошлый год этот чистокровный индюк умудрялся портить Чонвону кровь каждым своим мимолётным взглядом, каждым брошенным сквозь зубы замечанием на совместных уроках Зельеварения.

***

А в это же время, буквально через три вагона от них, в роскошном купе для слизеринской элиты, царила совершенно иная атмосфера — звенящая, почти осязаемая холодная тишина. Пак Джей сидел, глубоко откинувшись на мягкую кожаную спинку, и медленно крутил на большом пальце тяжелый серебряный перстень с гравировкой рода. Его манжеты были безупречно, до тошноты идеально застёгнуты на запонки, а точно такой же серебряный значок старосты, как у Чонвона, только со змеёй, победоносно поблёскивал на гладкой, безукоризненно отутюженной ткани рубашки. На лице Джея застыла привычная маска ледяного равнодушия, но внутри всё полыхало от глухой злости. За это лето отец успел выпить из него все соки. Каждое утро начиналось с нотаций о «чистоте крови», «министерских связях» и о том, что Джей обязан быть лучшим во всём. «Ты — лицо нашей семьи, Джей. Ошибка недопустима». Этот голос до сих пор стучал в висках. Напротив него, вытянув длинные ноги в идеально начищенных туфлях, сидел Пак Сонхун — лучший друг и безупречный ловец Слизерина. Сонхун выглядел так, словно его только что сняли с обложки «Магического стилиста»: ни один волосок не выбился из идеальной укладки, спина прямая, взгляд рассеянный и холодный. Рядом с ним Трейси Дэвис лениво листала свежий выпуск «Ежедневного пророка», громко и раздражающе шурша страницами на всё купе. Тяжёлая дубовая дверь купе с грохотом отъехала в сторону, нарушая этот аристократический покой, и внутрь развязной походкой ввалился Ники. Пятый курс явно добавил ему наглости и пару дюймов роста — он стал непозволительно длинноногим. С грохотом закинув свой потрёпанный баул на верхнюю полку, он даже не взглянул на старшего брата. — Слышали новость? — Ники хитро ухмыльнулся, бесцеремонно падая на сиденье рядом с Трейси и закидывая руки за голову. — В этом году Макгонагалл решила устроить какой-то социальный эксперимент для старшаков. На пиру объявят, но предчувствую, что у кого-то знатно подгорит. Джей даже взгляда не поднял от своего перстня, лишь брови чуть сдвинулись к переносице. — Если это не касается расписания тренировок по квиддичу, Ник, то закрой рот и не шуми. У меня от твоего голоса голова раскалывается ещё с лондонской платформы. — Ой, какие мы нежные, — огрызнулся Ники, но тут же заткнулся, заметив, как предупреждающе и остро сузились глаза Сонхуна. Отношения между братьями и так напоминали натянутую струну, и лишний раз проверять её на прочность не хотелось никому.

***

Примерно через час, когда поезд уже летел сквозь глухие вересковые пустоши, Чонвону пришлось покинуть уютное купе. Обязанности старосты настигли его быстрее, чем хотелось бы: нужно было пройтись по вагонам, приструнить разбушевавшихся третьекурсников и проверить, все ли мелкие переоделись в мантии. Столкновение произошло в узком, пахнущем сыростью и старым деревом тамбуре между вагонами. Дверь резко отъехала в сторону, и Чонвон едва не впечатался носом в чью-то широкую грудь, обтянутую дорогой чёрной тканью слизеринской мантии. Подняв глаза, он наткнулся на этот самый ледяной, высокомерный взгляд Пак Джея. Тот стоял, засунув одну руку в карман брюк. На его груди вызывающе блестел точно такой же значок старосты, словно дразня Чонвона. Джей выглядел так, будто Ян лично осквернил его фамильное древо одним своим присутствием в этом тамбуре. — Смотри, куда прёшься, Ян, — процедил Джей, даже не думая сделать полшага назад, чтобы освободить узкий проход. — Гриффиндорцев на каникулах отучили ходить прямо? — С дороги свали, Пак, — Чонвон упрямо скрестил руки на груди, вскидывая подбородок и сокращая расстояние между ними до минимума. — Или твоё хвалёное аристократическое воспитание не позволяет тебе уступить дорогу коллеге? Я смотрю, значок старосты тебе выдали исключительно за умение идеально разглаживать воротнички. — Я этот значок заслужил, в отличие от некоторых, кто получил его просто для массовки, — Джей мазнул пренебрежительным взглядом по гриффиндорскому галстуку Чонвона, который сидел чуть криво. — Не позорился бы. Нацепил серебро на мятую тряпку. Чонвон уже набрал в грудь воздуха, чтобы выдать ему парочку едких гриффиндорских заклятий, от которых у Джея штаны бы прилипли к стулу до самого Хогвартса, но в этот момент дверь купе позади Слизеринца снова открылась. Из неё показалась хитрая, лисья макушка Сону. Ким, мгновенно оценив градус напряжения в воздухе, опёрся плечом о косяк и приторно-сладко, почти невинно улыбнулся: — Ой, мальчики, вы так очаровательно воркуете здесь, прямо искры летят. Джей-хён, полегче на поворотах, а то у твоего соседа по купе сейчас пар из ушей пойдёт. Вынырнувший следом за Джеем Сонхун при виде Сону заметно подобрался. Его безупречная, отточенная годами невозмутимость на секунду дала трещину. Взгляд Сонхуна намертво прикипел к тонким пальцам Кима, который лениво крутил золотистую обёртку от сладости. — Ким, ты снова путаешься под ногами в тамбуре, — холодно, но как-то слишком поспешно, будто пытаясь скрыть легкую заминку, произнёс Сонхун. — Иди в своё купе. — А то что, Пак-номер-два? Твой грозный дружок снимет с меня баллы, которые нашему прекрасному факультету ещё даже не начислили? — Сону смело заглянул Сонхуну прямо в глаза, слегка наклонив голову набок, отчего его тёмные пряди упали на лоб. — Ладно, Чонвон-и, пойдём отсюда. Здесь слишком душно. Пахнет змеиным ядом и этим вашим пафосным одеколоном за сто галлеонов. Ники, наблюдавший за этой сценой из глубины купе и развалившийся на сиденье, громко, во весь голос фыркнул: — Эй, Сону! Если надоест киснуть со своими правильными гриффиндорцами, заходи к нам на пятый курс. У меня есть контрабандные взрыв-цукаты, повеселимся. Сону лишь мазнул по младшему Паку мимолётным, дразнящим взглядом, в котором читалось явное «помечтай, мелкий», и уверенно увёл Чонвона за локоть обратно в их вагон, оставив слизеринцев переваривать это внезапное столкновение.

***

Большой зал встретил их привычным, оглушительным гулом сотен голосов, тёплым золотистым сиянием тысяч парящих в воздухе свечей и умопомрачительным ароматом запечённого с травами картофеля. Чонвон занял своё законное место за столом Гриффиндора, чувствуя, как внутри вопреки всему нарастает привычное, приятное предвкушение домашнего уюта Хогвартса. Первокурсники испуганными, мокрыми от дождя цыплятами жались у входа, пока Распределяющая шляпа на трехногом табурете шевелила своими пыльными складками. В этом году её ежегодная песня показалась Чонвону особенно нудной: она долго, с надрывом распиналась о том, что «львам и змеям пора наконец сложить свои клыки и когти в один общий сундук и научиться дышать в один такт». — Ага, сейчас, разбежались они, когти они сложат, — невнятно проворчал Джейк, уже вовсю накладывая себе в тарелку гору сочных жареных колбасок, едва столы лопнули от изобилия еды после короткой приветственной речи директора. — Как лето-то провели? Я вот с отцом на Международный кубок по квиддичу в Ирландию летал. Наших загонщиков там, конечно, раскатали, но я пару таких финтов у вратаря подсмотрел — чистая магия, на первой же тренировке испробуем! — Рад за тебя, Джейк-и, — лениво отозвался Сону, изящно подцепляя вилкой кусочек нежного тыквенного пирога. — А я вот просто наслаждался тишиной. Рад, что мы наконец вернулись. Хотя кое-чьи хмурые лица, — он многозначительно скользнул взглядом через зал, туда, где за столом Слизерина Сонхун как раз замер с кубком в руке, поймав его взор, и едва заметно, нервно дёрнул плечом, — слегка портят эту идиллию. Но ничего, перебьются. Но всё праздничное расслабление, тепло камина и сытость сломались в одну единственную секунду. Когда золотые тарелки сами собой очистились от остатков еды, а директор Макгонагалл тяжёлой, уверенной поступью подошла к резной трибуне, огромный зал мгновенно затих. Слышно было только, как потрескивают поленья. Она обвела притихших студентов строгим, пронизывающим взглядом поверх своих квадратных очков. — И последнее объявление на сегодня, — её чистый, властный голос разнёсся под высокими сводами потолка, отражаясь от заколдованного тёмного неба, усыпанного звёздами. — В целях укрепления межфакультетских связей и поднятия уровня дисциплины, Министерство магии одобрило масштабную жилищную реформу. Начиная с этого года, старосты старших курсов больше не будут проживать в общих спальнях своих факультетов. Для вас подготовлены специальные объединённые жилые блоки. Старосты Когтеврана и Пуффендуя отныне занимают Западную башню. А старосты Гриффиндора и Слизерина переводятся в Восточную башню старост. За столом Гриффиндора повисла такая гробовая, звенящая тишина, что Чонвон отчётливо услышал стук собственного сердца. Он замер, так и не донеся кубок с тыквенным соком до рта. Внутри всё медленно, покрываясь коркой льда, каменело. — Закрепление за комнатами следующее, — с абсолютным, безжалостным спокойствием продолжила Макгонагалл. — От Гриффиндора — Ян Чонвон, от Слизерина — Пак Джей... В этот момент в ушах Чонвона оглушительно зашумело, полностью заглушая дальнейшие слова директора. Он напрочь прослушал имена старост других курсов, которые Макгонагалл монотонно зачитывала дальше, краем сознания уловив лишь финальное — Пароли от башен, расписание совместных дежурств и списки обязанностей вы получите сегодня у своих деканов. Всем спокойной ночи и удачного учебного года. Дзинь. Звук резко упавшей серебряной вилки у стола Слизерина показался Чонвону оглушительным, сокрушительным взрывом. Он медленно, словно через силу, повернул голову и встретился взглядом с Пак Джеем через разделяющее их пространство Большого зала. Джей смотрел на него из-за своего стола так, будто прямо сейчас, не сходя с места, мысленно подбирал для Чонвона самое изощрённое, болезненное тёмное заклятие. Его идеальная маска аристократа треснула, обнажая чистую, концентрированную ярость. Рядом тихо, со вкусом прыснул Сону, уже вовсю вертя на пальце свой заколдованный магический мегафон и весело поглядывая то на Чонвона, то на замерших на Слизерине Паков. — Ну что, мой дорогой капитан... — протянул Сону с самой коварной из своих улыбок. — Кажется, твои стратегические тренировки теперь будут проходить не на поле, а прямо в закрытой спальне. Удачи выжить. Постарайся, чтобы этот змей не задушил тебя в первую же ночь. Чонвон с трудом сглотнул вставший в горле ком, чувствуя, как маленькая серебряная пластинка значка на его груди внезапно потяжелела, превращаясь в стопудовый свинец. Этот учебный год обещал стать либо легендарным триумфом, либо последним в его чертовой жизни.