Until further notice

Никто никогда не знает, что его может поджидать в ближайшем будущем. Взлеты и падения — обычное дело для жизни, ведь судьба — та еще сука. Вот уже второй год она учится в университете на сердечно желанной специальности. Времена меняются, и после курсов общей специализации настал час выбора кафедры. Она еще задолго до поступления знала, к чему лежит ее душа и сердце. Поэтому не тратя ни минуты, написала заявление о зачислении на выбранную кафедру биохимии и молекулярной биологии, и отнесла в деканат. Остался всего лишь последний вопрос, ответа на который она так и не узнала за полтора года обучения — кого выбрать своим научным руководителем. Дело было в том, что хорошеньких уже всех разобрали еще на первом курсе. А больше она никого и не знала лично. В любом случае, это дело могло подождать как максимум до начала четвертого курса. А до этого, как понятно, ей было еще достаточно далеко. Не особо запариваясь о посещаемости, девушка просыпала внаглую все пары и даже те, где явка была обязательна. То есть, иными словами, появлялась на парах ровно столько раз, сколько требовалось, чтобы не вылететь. Иногда получалось, иногда — не очень. Спустя месяц после каникул она сбилась со счета, сколько она пропустила. Но в одну пятницу что-то внутри нее щелкнуло. То ли пятнадцатичасовой сон надоел, то ли захотелось попробовать перестать прокрастинировать. Первой парой была общая биохимия. Она зашла в аудиторию, указанную в расписании, за минуту до начала, села за единственно свободную парту, по счету четвертую, за исключением оставшихся сзади трех. Все сидели спереди, особенно заучки. Ничего необычного этот день не сулил. Прийдя неподготовленной она переживала лишь о том, что преподаватель окажется типичным душнилой, который задает миллион и один вопрос, даже если тему еще не проходили. Спустя пять минут открылась дверь подсобки и в помещение зашел он, снимая шапку и попутно извиняясь перед студентами за опоздание. Он был молодой, ну… как молодой, — для преподавателя, на вид можно было даже сказать, что ему лет сорок. Без очков, стопки из учебников и разнообразных бумаг, в общем, редко такое зрелище встречается. — Так, давайте начнем с переклички, — он окинул класс взглядом, открывая свой ежедневник на нужной странице. — Кто был на лекциях? Четыре человека? Пять? — Найдя нужный разворот, он достал с кармана куртки автоматическую ручку. — Или вы решили, что вы тут просто как элемент интерьера? Мебель? Кто-то хихикнул. Девушка опустила голову, спрятав свою улыбку в пышной куртке. Забавно. — Ладно, — он пожал плечами. — Тогда, в любом случае, начнем сначала. Вам нужно раскачаться. Женя снова почувствовала как уголки губ дрогнули. Этот преподаватель казался таким же странным, как и на первой и единственной его лекции, на которую она пришла. После нее она долгое время пребывала в полном шоке от факта того, что вместо повторения базовых свойств белка на паре шла речь о сингулярности и теории большого взрыва. Да уж, нечего сказать более, он произвел на нее неизгладимое первое впечатление. И кто там сказал, что первое впечатление часто бывает обманчиво? Евгений Александрович, так его звали, начал рассказ вместо опроса, как обычно делали остальные преподаватели. И девушка, не заметив, втянулась и не могла оторваться. Его речь была на подобии течения, которым он вел ее за руку, будто по коридору, где все четыре плоскости были сотканы из ассоциаций, фактов и шуток. В тему занятия он искусно вплетал забавные ситуации, иногда даже абсурдные. И это уже не казалось обычным рассказом, этот поток его мыслей, за которым было не угнаться, не позволял ни одной посторонней мысли в ее голове всплыть и занять сознание. Она смотрела на его активно жестикулирующие руки и следила за проходкой от его стола до окна, как он, будто «между прочим», не стесняясь, опирался на него. Его руки двигались в такт его мыслям, в ритм его хрипловатого голоса с приятным тембром. Он жестикулировал рукой с ручкой как самый настоящий дирижер, а другая находилась в кармане джинсов, которую он доставал изредка чтобы поправить рубашку или провести по волосам. Она поймала себя на том, что почти не моргает, потом украдкой включила телефон, лежавший на парте, с удивлением заметив, что пара почти закончилась. Даже ощутив какую-то грусть, от того, что такая интересная пара так быстро пролетела. Все хорошее, говорят, быстро заканчивается. Говорил Евгений Александрович совсем не сухо, будто делился с ними частью своего собственного удивления и восторга от того, как все это устроено на самом деле. В его глазах, если приглядеться, можно было заметить искорки, огонек, что, несомненно приводило в восторг девушку. Хотя, другие студенты этого определенно не разделяли. Большая часть ушли на кафедру микробиологии, что неудивительно, потому что там приятных преподавателей было не занимать. Женя следила за ним как завороженная. Не потому что он красивый (ну… это может быть, тоже), а потому что вся его натура была крепко связана со всем, что он описывал, и это было неоспоримым доказательством того, что мыслительный процесс — всего лишь часть тела. Когда он вдруг замолчал и обратился к студентам, она вдруг очнулась, как от сна. — Вопросы? — Спросил он. — Или вы все ушли в четвертое измерение? В молекулярные миры своего тела? Аудитория загудела, мол, нет. А девушка опустила взгляд на свою так и нетронутую тетрадь. Записей не было, но зато, на удивление, почти все запомнилось и так. Подняв голову, увидела, как он уже разговаривает с лаборантом кафедры, разъясняя что-то про лабораторную посуду. Закинув тетрадь и ручку в сумку к халату и другим полезным вещам, например, сигаретам, она вышла с аудитории почти последней, попрощавшись и поблагодарив преподавателя, хоть тот видимо пропустил этот поток прощаний от студентов мимо ушей. Женя, последний раз посмотрев на двери кафедры, пошла в сторону лестницы, все раздумывая о своем. «Интересно, он так действует на всех, или только на тех, кому эта тематика интересна?» — мелькнуло в ее голове. Наспех отогнав ее, она чуть ли не вприпрыжку поспешила к главному входу, чтобы успеть посплетничать с однокурсниками во время перекура. *** Следующие три пары прошли будто мимо нее. Она пыталась что-то отвечать, чтобы заработать плюсик в карму, следить за занятиями, но мысли то и дело уходили куда-то далеко. Она впервые посмотрела на других преподавателей под другим углом, — они были почти все пожилые, угрюмые, неулыбчивые, с обязательным атрибутом в виде стопки бумаг (бог знает, для чего, может, для важности). Они все говорили монотонно, ровно, повышая голос, если студенты разговаривали или шумели. Все как всегда и все как у всех. В отличии от первой пары остальные длились целую вечность. Из забавного были только крысы, которых принесли на физиологию. Единственное, что не было забавным, было то, что девушка чуть не угробила бедное животное, почти уронив с рук, когда то в приступе паники от души ее укусило. Вечер прошел как и подобает пятничным вечерам. В компании близких двух друзей и в компании бутылочки вина. Домой девушка вернулась уже за полночь, хотя подруга очень упрямо просила ее остаться на ночевку. Но, решив, что с нее уже хватит, мол, и так перебрала, Женя уперто стремилась попасть домой чего бы то ей ни стоило. Уже дома, упав на кровать, забив на несмытый макияж и уличную одежду, она почти моментально попала в теплые и манящие объятия Морфея. *** Через неделю случился прорыв. Она сделала несколько записей в тетради. Правда, это были только смешные фразочки и шутки преподавателя, которые она успела записать на паре. Вечером перечитывая это все, она не обратила внимания, как у нее на губах снова появилась та глупая улыбка. Она захлопнула тетрадь и отложила в ящик. Ну и что. Просто хороший преподаватель. Ей повезло. Вот уже после второй недели девушка начала ощущать необъятную скуку и тоску по его парам. Врезать бы методисту, который решил, что такой предмет не стоит столько же внимания, как та же физиология, к примеру. Впервые Женя учила что-то не для показушности и не просто ради хорошей оценки. Время, проводимое за белками захватывало ее неописуемым восторгом и детской радостью. Впервые после первого семестра первого курса она ощутила снова такое чувство. Чувство, что это правда ее призвание, ведь это же все так интересно. На парах то и дело она заглядывалась на преподавателя, а когда тот ловил ее взгляд на себе, смотрел в ответ, мягко улыбаясь, и ее губы невольно расплывались в ответной смущенной улыбке. Во время перерывов и перекуров с одногруппниками, когда тема заходила о выборе научных руководителей, она все чаще задумывалась о том, что ужасно хочет, чтобы этот преподаватель стал ее руководителем. Поначалу она сослалась на юношескую влюбчивость и сентиментальность, но это дело, казалось, набирало обороты. Особенно внимательно она слушала раздумья студентов, которые тоже выбрали эту кафедру и все еще думали о выборе преподавателя. Ведь, как все знают, один не может взять сразу троих или четырех. И в моменты, когда мысль о том, что ничего не выйдет, и ей придется искать кого-то другого, ее бросало в панику. На дворе была середина октября. Близился ее день рождения, а еще — финальный зачет по биохимии. Даты сессии уже были известны, они попадали на начало-середину декабря. А злополучный зачет был назначен самым последним, 15 декабря. У нее оставалось чуть больше двух месяцев, чтобы собраться с мыслями в кучку и предложить Евгению Александровичу стать ее научным руководителем. Чем ближе становилась дата их последней встречи, тем больше волнение с головой захлестывало девушку. Она активно расспрашивала у знакомых, как они выразились бы в таком случае, чтобы исход был положительным. Кто-то говорил, что уже не помнит, а кто-то — советовал не париться, ведь это такая мелочь. Конечно, для девушки это не было мелочью, ведь от этой мелочи зависела половина успешного окончания университета и к этому нужно было подходить со всей серьезностью. *** Еще на первых парах Евгений Александрович выдал студентам темы общего модуля, по которому будет проводиться короткий блиц-опрос. Например, по теме «ферменты» нужно было знать не только общее их строение и несколько примеров, а еще и разные-разные типы ферментов в подробностях, как к примеру, флавиновые и никотинамидные ферменты, что были подробно описаны в учебниках, список которых он любезно прислал старосте. Как и любой среднестатистический студент, осознав, что это задание имеет срок до конца семестра, Женя решила сфокусироваться больше на остальных предметах, где учить темы нужно было на каждую пару. Столько писанины и заполнений лабораторных тетрадей, десятки распечатанных листов с мелким шрифтом, чтобы учить было удобнее, заставили ее потерять счет времени. Начало каждой недели, казалось, длилось целую вечность, а вот конец — пролетал так, что не успеешь и глазом моргнуть. Так прошло около полутора месяцев. Каждая пара с Евгением Александровичем была как свет в конце туннеля и поднимала настроение аж вплоть до следующей пары. Да, весьма трудно описать, как сильно девушка любила этот раздел в биологии. Но результатом изучения любой темы являлся детский восторг и радость. Хотя, как бы она ни любила это все, когда она решила сесть за модуль, осознала, что легко запоминаются лишь две составные темы, а вот третья — совсем никак. Понимая, что возможность сдавать по частям не предусмотрена правилами, она решила дать себе еще недели две. Почти каждый день девушка проводила по несколько часов за изучением витаминов, но, как на зло, химические свойства и формулы путались в голове. То есть, при повторении свойств тиамина, из уст то и дело вырывалась характеристика фолиевой кислоты вперемешку с пиридоксином. Хотя, говорят, что выучить рибофлавин и витамины В9 и В12 проще всего из-за их относительно логичных функций и свойств. Вполне возможно, но некоторые темы одним студентам даются сложнее, чем остальным, и это более чем нормально. *** Дело было уже к концу семестра. На дворе был уже ранний ноябрь, в этом году не на шутку смущавший неприлично низкими температурами, что заставляло людей кутаться в теплые свитера и зимние куртки. После дополнительных двух недель, проведенных в отчаянных попытках зазубрить любыми возможными и невозможными способами эти несчастные витамины, накануне очередной пары Женя решила, что больше так не может. Учить что-то, параллельно повторяя другие темы, чтобы случайно не забыть спустя столько времени, начинало надоедать. И более того, ей уже начало казаться, что давным-давно забыла все, что выучила до витаминов, и паника нарастала. Примерно то же самое происходит и во время сессий, когда с полученного списка из ста вопросов пока доходишь до последних уже забываешь первые. После пары девушка прождала, пока останется одна с преподавателем, и, решив, что хуже уже не будет, подошла к столу, где он уже собирал свои вещи. Заметив, что кто-то к нему подошел, мужчина поднял голову. — Я слушаю, у вас какие-то вопросы? — Его руки застыли на столешнице, и он был в полном внимании. — Или вы решили проверить, правда ли я сижу на кафедре до ночи? Женя нервно выдавила из себя подобие улыбки. — Да, вроде того, — она немного замешкалась, — ой, я имею в виду да, вопрос. — Немедля ретировалась от недопонимания девушка. — В модуле устном же три темы, ну я и подготовилась вроде как, в целом. Можно ли попробовать сдать только две темы, а третью немного позже? Преподаватель посмотрел на нее с выражением, которое трудно было прочитать, и у студентки зародилась надежда, которая, впрочем так же быстро и развеялась четким и твердым «Нет». Мужчина вернулся к сборам, а девушка еле слышно вздохнула и пошла к парте, где лежала ее сумка. Все же, такой ответ был очень даже ожидаемым, ничего удивительного. Внезапно, ее окликнули и, когда она оглянулась, услышала заветное согласие. Тяжело описать, что она ощутила в этот момент, огромное облегчение и в то же время зарождающуюся панику — вдруг она не сможет ответить на какие-то вопросы, ведь она видела, как самые умные студенты с ее группы валились на первой попытке и шли на пересдачи. Сев перед преподавателем, она попыталась как можно плотнее и устойчивей зафиксировать кисти рук между коленей, потому что ее тело от паники перестало ее слушаться и все дрожало, будто она пришла на убой, а не на опрос. Евгений Александрович тем временем сидел, подперев подбородок ладонью, и смотрел в окно, раздумывая, что бы такого можно было спросить… Опрос продлился от силы минут пять. По двум темам было задано по два-три вопроса, на которые в целом было легко ответить, хотя под пристальным взглядом девушка еще больше нервничала и с перепугу забыла как правильно произносятся некоторые термины. Но, вместо занижения оценки, мужчина без упрека поправлял ее, помогая вспомнить слова. Когда же дело дошло до последнего вопроса, где ей очень даже было что сказать и она хотела поделиться своими познаниями в этой теме, ее резко остановили, мол, хватит, достаточно. Это, хоть и знаменовало конец «позора», девушку слегка задело, от чего она смущенно поджала губы, склонив голову вбок, параллельно наблюдая, какие цифры мужчина выводит в своем ежедневнике напротив ее фамилии. В итоге она получила две пятерки, чему невозможно было не радоваться. — Ладно, Тихонова, — Евгений Александрович снова обратил свой взгляд на нее, прокручивая ручку в пальцах, — очень хорошо, тогда, приходите, когда выучите витамины. Только не рассказывайте никому, а то все захотят так же. — Хорошо, спасибо вам большое. — Девушка улыбнулась и встала. — Идите уже, до скорых встреч. — Произнес мужчина с ноткой иронии, как обычно, в своем стиле, медленно проводя рукой по лицу. Странно, но сегодня в его голосе слышались нотки усталости, ведь он не был таким же энергичным, как всегда. Застегнув свою куртку и закинув сумку на плечо, уже надевая наушник, Женя обернулась, стоя в дверном проеме: — До свидания, Евгений Александрович, и спасибо еще раз. — До свидания, — преподаватель бросил взгляд на нее последний раз, — и больше не делайте такое лицо, будто я вас облагодетельствовал, это исключение только в этот раз. Девушка на это лишь кротко улыбнулась, поджимая губы, и вышла с аудитории. И вот, снова за закрытой дверью осталось все это спокойствие и душевное равновесие, которое дарил ей этот восторг от предмета. Надевая второй наушник, Женя как обычно посмотрела в окно на лестничном пролете. Время уже было к вечеру, совсем скоро начнет темнеть. Ей все не давала покоя внезапная усталость, которой прямо сквозил голос преподавателя. Она точно знала, что во время пары такого не было. Может, он просто не хотел терять лицо перед всеми студентами разом? Разумеется, преподаватели тоже люди, и они тоже устают. Просто почему-то именно в этот раз ее это так задело. Несмотря на эти странные мысли, девушка через несколько минут добежала до своей остановки и выглядывала свой автобус в приложении телефона, и это полностью отвлекло ее внимание. Когда она добралась домой, на улицах уже включились фонари, а морозный ветер начинал усиливаться — температура падала.