Всё, что я хочу на Рождество (это чтобы ты заткнулся)

Время близилось к половине девятого, когда Гарри опустился на стул напротив Рона и Гермионы в ресторане «Кардамон» в самом конце Косой аллеи. Их столик окружали горы пакетов — заслуженная добыча после двухчасового целенаправленного рейда по магазинам. Снаружи всё еще сновали покупатели; вымотанные мамы и папы, стремящиеся закрыть вопрос с детскими подарками, проталкивались мимо сестер и братьев, тетушек и дядюшек, бабушек и дедушек. Всех их объединяло отчаянное желание как можно быстрее вычеркнуть из списков последние, самые труднодоступные пункты. Гарри считал, что он сделал всё, что мог. Возможно, ему еще нужно было купить пару мелочей, но с подарками для мальчишек было покончено, а это всегда самая сложная часть (особенно учитывая, что в последнее время Джейми переписывал свое письмо Санте каждые полчаса). По крайней мере, сегодня вечером дети были у Молли и Артура. Гарри был бесконечно благодарен им за то, что они устраивали это каждый год: собирали всех внуков в «Норе» на ужин и совместную выпечку рождественского печенья, пока их родители носились по магазинам, добивая праздничный шопинг. Если повезет, к тому времени, как они с Роном и Гермионой приедут их забирать, Джейми и Ал будут объевшимися, сонными и готовыми лишь к тому, чтобы сбросить одежду и завалиться в кровати. Не то чтобы сам Гарри в ближайшее время собирался последовать их примеру. Ему еще предстояло накладывать упаковочные чары и искать тайники. В прошлом году Ал обнаружил подарки за два дня до Рождества и надорвал упаковку на каждом из них с торцов, просто чтобы посмотреть, что купил отец. Гарри был, блядь, решительно настроен не допустить повторения этого. — Ну, как успехи? — спросил Гарри у Гермионы. Она откусила кусочек пападама, подперев голову кулаком. Последние полчаса они бродили раздельно: Рон зашел к мадам Малкин за подарком для мамы, а Гермиона добивала список в детском отделе «Флориш и Блоттс». Гарри успел заскочить во «Всё для квиддича» и к Уизли, хотя Рон и сказал ему, что сам упакует всё, что Гарри выберет, и пришлет совой утром. — Думаю, мы закончили. — Гермиона звучала измученно. Она посмотрела на Рона. — Ты купил шаль для мамы? Рон пододвинул к ней пакет через стол. — Прямиком из Парижа. — Он макнул отломанный кусочек пападама в тамариндовый соус и отправил в рот. Затем перевел взгляд на Гарри. — А ты? — Мне всё еще нужен подарок для Джинни, — ответил Гарри. — И что-нибудь для Флёр, но ей ужасно трудно угодить. — Только не дари ей лавандовую соль для ванн, — устало предупредила Гермиона. — Я сегодня уже взяла ей такую. К ним подошел официант с кувшином воды в руках. Он налил каждому, а затем принял заказ. Гарри взял просто палак панир; Рон заказал идли и досу с курицей, а Гермиона остановилась на своем привычном алу гоби. Они оба выглядели истощенными; Гарри тоже еле держался. У него выдался тяжелый день на работе, за которым последовала репетиция в школе, которую пришлось прервать из-за того, что одна из «свечей» из другой детсадовской группы умудрилась упасть на ступеньках сцены и набить себе шишку. Вой Арден не прекращался, ее мать впала в полнейшую панику, поэтому они с Малфоем решили отпустить всех по домам. В конце концов, это показалось наиболее разумным решением, к тому же Рон всё равно ждал его, чтобы вместе забрать детей в «Нору». Гарри не особо нравилось, что Рон сидел в глубине актового зала, закинув ноги на спинку впереди стоящего стула, и наблюдал за тем, как они с Малфоем общаются. Он знал, что Рон что-то подозревает — это стало предельно ясно еще вчера утром, когда он застукал Гарри болтающим с Малфоем в школьном коридоре. Гарри наполовину ожидал, что Рон заведет об этом разговор по пути в «Нору», но тот промолчал. И не проронил ни слова на эту тему весь сегодняшний вечер. Конечно, они были окружены рождественским безумием, но всё же. Рон далеко не всегда славился своей тактичностью. Гермиона убрала волосы с лица. Сегодня они были распущены, и кудри то и дело лезли ей в глаза. Ее смуглая кожа приобрела сероватый оттенок, а темные круги под глазами выглядели пугающе. Гарри гадал, спит ли она вообще хоть сколько-нибудь, пока у Хьюго режутся зубы. — Рон говорит, репетиции идут хорошо. — Она посмотрела на Гарри. — Роза без умолку болтает о своем танце свечи. — Ну, нельзя с уверенностью сказать, будем ли мы реально готовы к Йолю в следующий понедельник, — признал Гарри, — но детям, похоже, всё это нравится. — Кроме бедняжки Арден, — заметил Рон. — Знатно она приложилась лбом. Гарри поморщился. — Бедный ребенок. — Он покачал головой. — У нее вообще координация ни к черту даже в лучшие дни. В основном потому, что она не обращала никакого внимания на то, что происходит вокруг, и это беспокоило Гарри. Что-то в поведении Арден и ее матери казалось неправильным, и Гарри подумывал завтра попросить одного из авроров заглянуть к ним домой с проверкой, пока она там одна. До него доходили слухи об отце: что он слишком много пьет и постоянно орет. Мама Арден — тихая женщина, не из тех, кто будет жаловаться, и у Гарри из-за всего этого на задворках сознания зудела какая-то навязчивая мысль. Может, он и ошибался, но раньше чутье в таких делах его не подводило. — Кстати, о всей этой вашей репетиционной чуши. — Рон запихнул в рот целую половину пападама с луком. — Ты готов рассказать мне о Малфое? — Он поднял на Гарри взгляд, вопросительно изогнув бровь. И вот оно. Вопрос, которого Гарри так ждал. Он вздохнул и потянулся за стаканом воды. — А что там с Малфоем? — Гермиона слизала тамариндовый соус с пальца, а затем вытерла руки о широкую розовую салфетку на коленях. Она хмуро посмотрела на Гарри. — Он что-то натворил? — Ты ей не рассказал? — Гарри не был уверен. Он слишком устал для уверток и никогда не знал наверняка, чем именно Рон и Гермиона решили поделиться друг с другом. Честно говоря, он просто исходил из предположения, что они всегда рассказывают друг другу всё, если только он не просит их о сохранении тайны прямым текстом (что случалось не так уж и часто). — Рассказал что? — Гермиона выглядела слегка раздраженной, и Гарри задался вопросом, не стоило ли им подождать с разговорами до тех пор, пока она не поест. В эти дни Гермиона становилась настоящим монстром, когда была голодна; Рон говорил, что кормление грудью вытягивает из нее кучу сил. Она перевела взгляд с одного на другого. — Что происходит? — На ее лице появилось то самое пугающее свирепое выражение, которое Гарри никогда не хотел бы видеть обращенным на себя. — Что натворил Малфой, Гарри? Мне с ним разобраться? — Нет, — хором ответили Рон и Гарри. Гарри ни за что бы не стал натравливать Гермиону на Малфоя без предупреждения, и он был рад, что ее муж с ним солидарен. Рон прочистил горло и посмотрел на Гарри. — Я думал, это твой секрет, тебе и рассказывать. — Он покосился на тающую стопку пападамов, успевая стащить один, прежде чем жена шлепнула его по руке. Гермиона подалась вперед, опершись локтями о стол и скрестив руки на груди. За ее ореолом кудрей в окне мерцали гирлянды, отбрасывая на столик мягкое золотистое свечение, которое дополнялось трепещущим пламенем свечи в тяжелой железной чаше рядом с почти пустой тарелкой. В ресторане было тепло, и Гарри сбросил свою аврорскую куртку, позволяя ей сползти на спинку стула позади него. — Так что происходит? — спросила Гермиона. Она перевела взгляд с Гарри на Рона, ее глаза сузились, и Гарри почувствовал, как лицо заливает краска. Он знал ее слишком давно, чтобы его неловкость могла остаться незамеченной. Она указала на него пальцем. — Вы ведете себя странно, Гарри. Чего вы мне не рассказываете? Можешь даже не пытаться отвертеться; сегодня у меня нет ни малейшего желания играть в твои чертовы угадайки. Гарри сглотнул. Какого черта. Она всё равно скоро узнает. Ему почти хотелось, чтобы Рон сделал это за него; он хмуро посмотрел на друга, а тот лишь пожал плечами. — Не проси меня отдуваться за тебя, дружище. — Рон откинулся на спинку стула, позволяя руке опуститься жене на спину. Они подняли головы, когда к столику подошел официант, за которым плыли два тяжело нагруженных подноса. Он расставил перед ними дымящиеся металлические миски, тарелки и блюда с жасминовым рисом, а затем поменял их кувшин с водой на новый. Гарри подождал, пока официант уйдет, прежде чем снова посмотреть на Гермиону. Она просто наблюдала за ним, скрестив руки под подбородком; стопка тонких золотых браслетов на ее запястье ловила тусклый свет, отражая его прямо на Гарри. Гарри сделал глубокий вдох. Он справится. В конце концов, он уже рассказал Рону, а это пугало его куда сильнее, чем разговор с Гермионой. Точно. Это всего лишь одно предложение. Он сможет это произнести. Его сердце бешено колотилось; он вытер потные ладони о брюки, впиваясь пальцами в шерстяную ткань. Во рту ужасно пересохло, но он не осмеливался взять стакан воды. Один глоток, и его могло стошнить прямо сейчас. Рон и Гермиона просто смотрели на него. — Ты справишься, дружище, — прошептал Рон через стол. Носок его ботинка легонько толкнул ногу Гарри, и в этом мимолетном касании было что-то невероятно утешительное. Гарри выдохнул. Всё будет хорошо, сказал он себе. Он не потерял Рона. И он не потеряет Гермиону. Он встретился с обеспокоенным взглядом подруги. — Мне нравятся мужчины. Он задержал дыхание, наблюдая, как она моргает, глядя на него, а ее губы складываются в беззвучное «о». Между идеально очерченными бровями Гермионы залегла крошечная складочка. — Тебе нравятся мужчины, — повторила она. — В смысле, в романтическом плане? С набитым идли ртом Рон услужливо добавил: — Оказывается, Гарри такой же квир, как Дамблдор. Гарри бросил на него недоверчивый взгляд. — Что? — спросил Рон; изо рта у него выпал кусочек риса. Он стряхнул его обратно на тарелку. — А разве не так? — Я бы не стал формулировать это именно так, — огрызнулся Гарри, но Рон лишь закатил глаза. Гермиона нахмурилась, переводя взгляд с Гарри на Рона. — Но какое отношение это имеет к Малфою... — И тут ее глаза расширились. — Ох. Ох, Гарри. — Она бросила на него недоуменный взгляд. — Серьезно? — Всё-таки она у меня умница, — сказал Рон, облизывая большой палец. — Сложила два и два. Гарри одарил его мрачным взглядом, прежде чем снова посмотреть на Гермиону. — Не суди меня. — Что ж. — Гермиона сложила пальцы домиком и прижала их к губам. — Полагаю, Малфой — это совсем не то, чего я ожидала. Но я гадала, когда же ты наконец расскажешь мне о... — Она неопределенно махнула рукой. — Ну, знаешь. О том, что ты гей. И Рон, и Гарри в недоумении уставились на нее. — Ты знала? — уязвленно спросил Рон. — Серьезно? Гарри проигнорировал его. — Джин тебе рассказала? — Ему хотелось бы верить, что Джинни сохранила его секрет, как и обещала, но он понимал, что на самом деле никогда не имел права просить ее не рассказывать о ее стороне их разрыва. Особенно Гермионе. — Не то чтобы Джинни сказала что-то конкретное. — Гермиона заерзала на стуле, выглядя немного неловко. — Скорее, я сама всё поняла после того, как ваш брак развалился. — Она потянулась через стол и накрыла руку Гарри своей. — Обещаю, она не выдала ни одного твоего секрета. Но ей было больно, и мы обсуждали всю эту ситуацию с отсутствием секса между вами... Рон вздрогнул. — Я не хочу этого знать. Гарри тоже был не в восторге от того, что эта часть его брака обсуждается вот так, у всех на виду. — Ладно, я понял. — И он правда понял. Как бы сильно он этого ни ненавидел. — Я просто хотел бы, чтобы ты поговорила об этом и со мной тоже. — Я ждала, — тихо ответила Гермиона. — Я не хотела, чтобы ты чувствовал, будто обязан совершить передо мной каминг-аут, если ты к этому не готов. — Ее пальцы мягко поглаживали костяшки Гарри. — Кроме того, с моей стороны это была лишь догадка. Предчувствие, и поначалу я не была до конца уверена, что права. Но потом ты так ни с кем и не начал встречаться, и я подумала, что, возможно, причина именно в этом. Она не ошибалась. Гарри это понимал. Он сжал ее руку, прежде чем отстраниться. Он правда не знал, что на это сказать. — До сих пор поверить не могу, что ты держал это от меня в секрете, — сказал Рон, бросая на жену обиженный взгляд. — Разве это честно? — Вообще-то мы говорим о моей жизни, — заметил Гарри, но ни один из них его не слушал. Гермиона ткнула в Рона пальцем. — Теперь ты понимаешь, каково это. Ты думал, что скрываешь всё это от меня, так что теперь сам видишь, как это ощущается. Рон пожал плечами. — Наверное, ты права. — Он взял еще один идли, а затем покосился на Гарри, который с полувозмущенным, полувеселым видом наблюдал за своими лучшими друзьями. — Так вот, Гар, у меня вопрос: ты хочешь трахнуть Малфоя? — О боже мой. Выбирай выражения. — Жена шлепнула его по руке. — К тому же, ты ведешь себя как придурок. Гарри не обязан отвечать на этот вопрос. Гарри огляделся по сторонам. Никто не обращал на них внимания, но ему всё равно захотелось закрыть лицо руками. — Я просто пытаюсь поддержать его выбор! — запротестовал Рон. — В смысле, я бы сделал то же самое для Джинни, не будь она моей сестрой. Но я не могу, потому что это омерзительно, и я вообще не хочу ничего об этом знать! — Ну, этот поезд уже ушел, — сухо констатировала Гермиона. — Она уже какое-то время спит с Полом. — Вы же в курсе, что я вообще-то здесь, да? — На самом деле Гарри не особо задевал тот факт, что у Джинни с кем-то интимная связь. По правде говоря, он искренне желал ей счастья. Он просто не был уверен, должен ли он спокойно выслушивать подробности. — А тебе-то какое дело? Ты же гей, — услужливо подсказал Рон. — Разве тебе не должно быть уже всё равно? Гарри всплеснул руками. — Ты со мной полгода не разговаривал после моего развода. — Он не знал, смеяться ему или злиться. Или и то, и другое. Но именно этого он и хотел, когда породнился с кланом Уизли. Брата, который будет поддерживать его и одновременно пилить за жизненные выборы. — Потому что я думал, что ты изменил моей сестре. — Рон пожал плечами, взял кусок досы и откусил. — Всё было бы иначе, знай я, что ты гей, — добавил он с набитым курицей и картошкой ртом. — Или би, — отметила Гермиона. Она наложила себе на тарелку немного алу гоби из медной миски. — В конце концов, он же спал с Джинни. — Она оценивающе посмотрела на Гарри, пока Рон возмущенно фыркал в ее сторону. — Но я должна спросить: раз уж ты сейчас совершаешь каминг-аут, как ты себя идентифицируешь в последнее время? — В основном как голодным и запутавшимся, — парировал Гарри. — Хотя в последние месяцы меня действительно больше тянет к мужчинам. «И к Драко Малфою в частности», подумал Гарри, но он не был настолько глуп, чтобы заявлять об этом друзьям прямым текстом. На самом деле, ему это и не было нужно. Ни один из них не был настолько туп. — Так я повторяю свой вопрос: ты хочешь? — спросил Рон, вытирая капельку картофельного пюре в уголке рта. — Хочу ли я что? — переспросил Гарри, решительно накладывая палак панир себе на тарелку и дотягиваясь до кусочка пури, который только что принесли в корзинке. Лепешка была обжигающе горячей, и когда он разорвал ее, из серединки вырвался пар. Он прекрасно понимал, о чем спрашивает Рон, но искренне считал, что то, кого он хочет трахнуть, Рона вообще не касается. Ну, или касается. Но он действительно хотел. Очень сильно. Рон подался вперед, его глаза забегали из стороны в сторону. — Ты хочешь трахнуть Малфоя? — по слогам, понизив голос, выговорил он. Его жена раздраженно фыркнула. — Честное слово, Рон, — пробормотала Гермиона, но Гарри видел, что она внимательно за ним наблюдает. Она хотела знать ответ ничуть не меньше мужа. — Я видел их вчера вместе, — сказал ей Рон. — Гарри вальяжно привалился к стене, болтая с Малфоем, и у него на лице сто процентов было то самое выражение. Ну, знаешь. Которое говорит о том, что он готов перейти к решительным действиям. — Рон красноречиво поиграл бровями и заерзал задницей на стуле. Гермиона положила руку Рону на предплечье. — О, ради бога, прекрати. — И даже если бы и так, — обратился Гарри к Рону, — какая разница? — Он понимал, что ведет себя упрямо, но, честно говоря, его начинало это раздражать. Его друзьям придется смириться с тем, что ему может нравиться кто угодно. И если он выберет Малфоя, им придется засунуть свое мнение куда подальше. — Никто из вас не имеет права указывать мне, с кем я могу спать, а с кем нет. — Но это же Малфой, — хором отозвались Рон и Гермиона. — Заткнитесь, — шикнул Гарри. Они все оглянулись. Похоже, никто не обращал на них внимания. Персонал суетился где-то в подсобке, а те немногие посетители, что находились в зале, были поглощены собственными беседами. Рон тяжело вздохнул. — Но, Малфой. — Он прозвучал немного обреченно. — Тебе обязательно нужен именно он? — Да, — сказал Гарри, собирая кусочком слоеного, всё еще дымящегося пури соус карри. — Обязательно. И что-то внутри него распустилось — теплое, трепещущее и невероятно восторженное. Он хочет Малфоя, осознал он. Что бы там ни думали Рон и Гермиона. По какой-то странной причине именно Малфой заставляет его чувствовать себя живым, заставляет чувствовать, что его мир раскалывается пополам, рушится самым прекрасным из возможных способов. Он хочет быть с Малфоем, хочет целовать его, хочет трахать его, хочет идти с ним по Косой аллее, держась за руки. Его губы скривились в крошечной, тайной улыбке при мысли о том, какое лицо было бы у Малфоя, скажи Гарри ему хоть что-то из этого. Он назвал бы его чертовым психом, и, возможно, в каком-то смысле Гарри им и являлся. Но ему было плевать, что подумают остальные. Кроме, пожалуй, самого Малфоя. — Я этого просто не представляю, чувак. — Рон выглядел в ужасе. — В смысле, не с мужиком же, ну, ты понимаешь? — Когда Гарри бросил на него свирепый взгляд, Рон примирительно поднял руки. — Он просто не в моем вкусе. И еще он меня пугает. Я не перевариваю слизеринцев, чувак. Ты видел Пэнси Паркинсон-Голдштейн, когда мы забираем детей? — Он покачал головой. — Иногда мне кажется, что она кого-нибудь пырнет одной из своих шпилек. — Вероятнее всего, Джунию Эйвбери, — заметил Гарри. Пэнси вела ожесточенную войну с бедной Джунией с самого того фиаско на тему «все празднуют Йоль» на прошлой неделе. Гарри было даже отчасти жаль Джунию, которая, казалось, совершенно не понимала, как умудрилась вляпаться в такие неприятности. С другой стороны, она сама напросилась. Гермиона наблюдала за Гарри, покусывая губу. — Малфой не такой уж ужасный, — произнесла она спустя мгновение. — А ты знал, что он написал мне письмо с извинениями вскоре после рождения Скорпиуса? Это удивило Гарри. — За что? — За то, что называл меня грязнокровкой, когда мы учились в школе. — Гермиона рассеянно потерла кончиками пальцев челюсть. Как раз в том месте, куда она врезала Малфою, если Гарри правильно помнил. — Он написал, что не хотел бы, чтобы его сын использовал подобные слова, а если он собирается учить его этому, то сначала должен сам загладить свою вину. Рон хмуро посмотрел на нее. — Ты мне этого не рассказывала. — А тебя бы это взбесило? — спросила Гермиона. — Не знаю. — Рон заерзал на стуле, глядя на свою наполовину съеденную досу. — Может быть. — Он помедлил. — Скорее всего. В смысле, я бы хотел сказать, что нет, но... — Он замолчал со вздохом и покосился на Гарри. — Извини, чувак. Гарри лишь пожал плечами. Ему особо нечего было на это сказать. Малфой есть Малфой, но всё же Гарри чувствовал потребность его защитить. — Он изменился. Рон казался немного сомневающимся на этот счет. — А может ли он вообще? — Он посмотрел на Гарри. — Я не пытаюсь портить тебе настроение, чувак, и если он тебе нравится, то это твои проблемы, а не мои. Но ты не можешь винить нас за настороженность. Не после всего, что натворил Малфой. — Послушай, он был всего лишь ребенком. — Гарри поковырял вилкой свой панир. Он знал, что в словах Рона есть резон, но в глубине души был уверен, что Малфой больше не тот напуганный подросток. — Он изменился. Повзрослел. Как и все мы. Гермиона на краткий миг коснулась руки Рона. — Я думаю, Гарри прав. То письмо было... — Она замялась. — Милым, я бы сказала. В смысле, для Малфоя. Возможно, он и правда немного повзрослел. — Возможно, — отозвался Рон. Они замолчали. На кухне раздался грохот бьющейся посуды, и Гарри слегка подпрыгнул на стуле. Он осознал, что его нервы натянуты до предела. Он попытался успокоиться, постарался расслабиться. Это просто ужин с друзьями, напомнил он себе. А не инквизиция. Как бы сильно это на нее ни походило. Гермиона взяла стакан с водой, сделала глоток, а затем, ставя его обратно, посмотрела на Гарри. Ее помолвочное кольцо поблескивало в свете свечи; она крутила его и обручальное на пальце — так она делала всегда, когда из-за чего-то нервничала. — Так, значит, в школе ты флиртовал с Малфоем? — Нет. — Гарри почувствовал, как его лицо начинает гореть. — Мы просто выпили кофе вчера утром. Брови Гермионы взлетели вверх. — У вас уже было свидание? — Она повернулась к мужу, поджимая губы. — Рональд, почему ты не сказал? — Я вообще-то пытался. — Рон откусил еще кусок досы. Он выглядел слегка позеленевшим, словно пытался переварить саму мысль о Гарри и Малфое. — О, ради всего святого, — раздраженно выдохнул Гарри. — Это не было свиданием. Его лучшие друзья прекратили спорить и синхронно уставились на него. Гарри моргнул; он терпеть не мог, когда они объединялись против него так, словно были одним человеком. Это чертовски жутко, вот что это такое. — Ты платил? — спросила Гермиона. Ее ногти, покрытые бордовым лаком, отбивали по столу ритм стаккато. В ней проявилась та самая цепкость — черта, которая помогла ей взобраться по карьерной лестнице Визенгамота почти так же быстро, как Гарри поднялся в Аврорате. Он думал, что однажды она станет Министром — и надеялся, что скорее раньше, чем позже. И всё же, когда этот хмурый, цепкий взгляд был обращен на него, становилось не по себе, и как бы сильно Гарри ни хотел солгать, он не мог. — Да, — признался Гарри. — Но это не было свиданием. Или, по крайней мере, он так думал. Теперь он уже, блядь, ни в чем не был уверен, спасибо его дорогим друзьям. В любом случае, прошло так много времени с тех пор, как он вообще был на свидании. Гарри казалось, что он помнит, как они выглядят, но черт его знает, как это делается в наши дни. Гермиона закусила губу. — Думаю, всё-таки было. — Сто пудов, — подтвердил Рон. Он посмотрел на Гарри. — Кофе, и ты заплатил? А чем, мать твою, ты думал это было? Гарри теперь окончательно запутался. Ему правда казалось, что это не было свиданием, но, возможно, он ошибался. А если он ошибался, вдруг Малфой тоже подумал, что это свидание? Что это значит для их следующей встречи? Хочет ли Гарри вообще видеть его снова? Ну и, по правде говоря, это чертовски тупой вопрос. Конечно, хочет. Блядь. Когда тебе отсасывают в сортире паба, всё куда проще. Гарри провел рукой по волосам. — Я просто пытался узнать его получше. Ради Мерлина, мы вообще о Хогвартсе разговаривали. Рон и Гермиона переглянулись. — Сто пудов свидание, — сказал Рон, и Гермиона кивнула. — И это в корне меняет дело. Это не просто «Гарри приглянулся Малфой». Это «Гарри по уши втрескался в Малфоя». — Он посмотрел на друга со странным выражением лица. — Верно, дружище? — Я не знаю. — Сердце Гарри ухнуло вниз. Что, черт возьми, ему теперь делать? Вдруг Малфой просто пытался быть вежливым, а Гарри всё испортил? — В смысле, он мне нравится. Он привлекательный. Заставляет меня смеяться, а в следующую секунду уже бесит... Гарри прикусил губу. Интересно, что бы они сказали, узнай они, что он уже целовал Малфоя. Наверное, стоило бы им рассказать, но что-то его удерживало. Мешало признаться. Это что-то личное, только между ним и Малфоем. Он не был уверен, что готов делить это со своими лучшими друзьями. По крайней мере, не сейчас. Не тогда, когда всё казалось таким хрупким. Таким новым. — Вы пойдете на еще одно свидание? — Гермиона невозмутимо откусила кусочек цветной капусты. Гарри видел, что ей немного не по себе, и задавался вопросом, не отдалит ли их друг от друга этот новый поворот. Ему бы очень этого не хотелось. — Нет. Да. Я не знаю. — Гарри абсолютно не был уверен. Он совершенно не понимал, на каком свете находится в отношениях с Малфоем. Сегодня днем на репетиции они общались гораздо теплее. Смеялись. Даже шутили друг с другом, хотя Малфой и вел себя осторожнее из-за присутствия Рона. Гарри знал это; он ловил взгляды, которые Малфой бросал на Уизли, видел, как тот сдерживал свои реакции, когда думал, что Рон за ними наблюдает. И всё же Малфой был теплым. Открытым так, как никогда раньше. Гарри покрутил вилку в пальцах, пустым взглядом глядя в тарелку. — Я бы хотел. Но завтра у нас репетиция спектакля. Никто из друзей ничего не сказал; они просто обменялись долгим взглядом — из тех, что бывают только у супружеских пар. Гарри и сам раньше обменивался такими с Джинни. Он знал, что это значит: «Мы думаем, что ты спятил, но не можем сказать тебе это в лицо». — Давайте начистоту. — Гарри положил вилку и подался вперед. Он спокойно встретил их взгляды. — Вы оба — мои лучшие друзья. Мы семья. Но мне, честно говоря, абсолютно насрать, что вы думаете обо мне и Малфое. Я не прошу вашего разрешения. Или прощения. Он мне нравится. Я хочу посмотреть, выйдет ли из этого что-нибудь. Да, может, это безумие. Может, мне сделают больно. Может, для меня сейчас это в корне неправильно. Всё это он уже говорил сам себе. — Но если я не попробую, то буду жалеть об этом. Я не хочу быть одним из тех отцов, которые ставят крест на своей личной жизни. Я больше не хочу прятаться в шкафу. — Голос Гарри сорвался, и Рон потянулся через стол, положив руку ему на плечо. Гарри закрыл глаза и с шумом выдохнул, когда рука Рона соскользнула с его плеча. — Я был одинок очень долгое время. Дольше, чем вы можете себе представить. У нас с Джин всё было хорошо, а потом перестало, и я начал понимать, кто я такой и чего хочу. Того, что мне было нужно в жизни, Джин никогда не смогла бы мне дать. И наоборот. Мы расстались, потому что так было нужно. Я изо всех сил сдерживал себя, твердил, что не заслуживаю счастья, но всё это собачья чушь. — Он посмотрел на Рона и Гермиону; они наблюдали за ним, кажется, едва дыша. Гарри тяжело вздохнул. — Я хочу быть счастливым, — прошептал Гарри. — Впервые за целую вечность. Я смотрю на Драко, мать его, Малфоя, и я правда хочу быть счастливым. Рон медленно кивнул. — Хорошо, дружище. Если ты этого хочешь, я тебя поддержу. Мы оба поддержим. — Он посмотрел на Гермиону. — Да? Ей потребовалось мгновение, но затем Гермиона вздохнула и подалась вперед. — Гарри, я не до конца одобряю твой выбор. Это принесет проблемы и тебе, и ему, а я не хочу, чтобы тебе пришлось через это проходить. — Она помедлила, а затем слабо улыбнулась. — Но я люблю тебя, и если ты этого хочешь, то да — и я, и Рон тебя поддержим. — Спасибо. — Гарри провел рукой по волосам. — Наверное. — Он съел кусочек палак панира. Ему не нравилось, когда кто-то лезет в его личную жизнь, и всё же он странным образом был рад, что друзья по-прежнему его любят. Как бы сильно, по их мнению, он ни собирался сейчас всё просрать. Рон взял еще кусок досы. — Только не приводи его в «Нору» без предупреждения, а то, боюсь, маму хватит удар. — Он сделал паузу, а затем добавил: — И папу тоже. Ты же знаешь, как сильно он ненавидит Люциуса. Если за этим не кроется какая-нибудь история заклятой вражды еще со времен их учебы в Хогвартсе, то я самолично протестирую на себе одно из новых изобретений Джорджа. Гарри моргнул. — Честно говоря, я и не планировал. В смысле, ради всего святого, мы только кофе вместе выпили, и я даже не уверен, что Малфой считает это тем, чем называете это вы. — Свиданием, дружище, — бодро подсказал Рон. Кажется, он уже свыкся с мыслью о Гарри и Малфое, или же хорошо скрывал свой дискомфорт. Скорее всего, второе, подумал Гарри, и это многое для него значило. Рон достаточно сильно о нем заботился, чтобы в этой ситуации поставить чувства лучшего друга выше собственных. — Но если серьезно, захочешь его привести — дай мне знать. Я смогу взять часть огня на себя. — Боже, — выдохнул Гарри. Последнее, что он сделал бы — это подверг Малфоя встрече с семьей своей бывшей жены, даже с учетом того, что они теперь родственники. — Я еще не настолько спятил, чтобы заявиться с ним в канун Рождества, уж поверь мне. — Он прищурился на Рона. — И позволь мне еще раз напомнить: я вообще не уверен, что у нас было свидание. Рон только закатил глаза. — Ну, согласись, это могло бы сделать праздники чуточку интереснее, — со смехом заметила Гермиона. Гарри знал, что она с содроганием ждала праздничного шума и суеты, особенно в «Норе». Будучи единственным ребенком в семье, Гермиона находила погружение в хаос любого сборища Уизли слегка утомительным. Гарри же считал, что это великолепно. И теперь он боялся, что поставил под угрозу одну из своих любимых вещей в жизни только из-за того, что запал на Драко Малфоя. — Пожалуй, я откажусь. — Гарри поморщился. — Не хочу бесить семью больше, чем я уже это сделал, понимаете? Взгляд, который бросила на него Гермиона, был осторожный, изучающий. Словно она видела страх, бурлящий внутри него. — Ох, Гарри, — мягко сказала она. — Кого бы ты ни выбрал — это твой выбор. Мы все будем любить тебя, несмотря ни на что. Гарри знал, что она говорила искренне, и понимал, чего ей стоило сказать такое о Малфое. — Спасибо. — Гарри жалел, что заставил ее волноваться, правда жалел, но он взрослый человек и должен сам делать свой выбор. Его друзья понятия не имели, как одиноко и утомительно было сидеть в шкафу. Им легко. Они могут идти по улице вместе, и никто не будет на них пялиться, никто не будет осуждать, никому не будет до них никакого гребаного дела. А он только-только во всем этом разбирался. И если Гарри решит замутить с Драко Малфоем — от одной только мысли об этом у него замирало сердце, — что ж, им просто придется, блядь, с этим смириться. Потому что Гарри не собирался возвращаться в этот шкаф. Не сейчас. Не тогда, когда он наконец-то чувствовал, что мир открывался перед ним. После стольких лет Гарри мог быть самим собой. Целиком и полностью. Гарри больше никогда не хотел прятаться.