Искупление машин

      Стрелецкая умнее, чем я думал. Пугающе умнее. Через три дня она отправила мне отчет о проведенном среди людей опросе. Идеальный доклад с графиками, статистиками – такой, который бы не вызвал ни у кого подозрения.       Стрелецкая знала, что делает. Она создала нам подушку безопасности, информационную броню, которую не пробьёт ни одна статья. Даже если Кипелова продолжит копать, у нас будет ответ: «Смотрите, люди довольны. Это просто голос меньшинства».       65,7% опрошенных заявили, что оптимизация положительно повлияла на их жизнь. Они получили свободу, пособия, новые возможности.       Я несколько раз перечитал отчет. 65,7% – абсолютное большинство. С этим можно работать и это может закрыть рот подобным журналистам перед другими корпорациями и государством, но не перед людьми.       Я откинулся в кресле, пытаясь остановиться хотя бы на одной из мыслей в голове.       Но я не могу так. Я не могу закрыть глаза на эти 34,3%. Каждый третий. Они ответили иначе. Я читал их развернутые ответы: «Я тридцать пять лет отработал на заводе, чтобы теперь быть выброшенным на улицу», «Никогда бы не подумала, что живые медсестры теперь окажутся не нужны. Наверное, робот-санитар куда лучше ставит уколы».       Я сжал губы, отгоняя пугающую мысль.       Снова перечитал.       И снова.       – Выдели все ответы, где люди чем-либо недовольны, – приказал я Сержу. – Сохрани в отдельную папку.       – Сделано, – сообщил Серж. – Разрешите узнать, зачем вам ответы, которые противоречат общей картине?       – Ты слишком много разговариваешь, для неживого помощника, – ответил я, наблюдая, как ответы сохраняются.       – Зато я лучше выполняю поручения, чем живой, – парировал он. Я отключил ему голосовой модуль. Пусть поработает молча.       Стрелецкая к отчету приписала короткое сообщение: «Ни капли лжи, все цифры настоящие. Проверяйте».       Я усмехнулся. Удобно. Я знаю, что Стрелецкая умеет правильно ставить вопросы: «Что вам дала оптимизация?», «Какие улучшения вы бы хотели видеть еще?». Действительно, ни капли лжи.       Однако, она была права. Нам нужно подчистить репутацию. С этим опросом мы держимся на плаву и можем продолжать партию.       Я закрыл отчет и взглянул на панель, где помимо прочих вкладок была открыта та самая запись с камер, которую мне показывал Орлов:       – Давай поиграем, Есения Маратовна, – не без удовольствия сказал я, глядя на её самоуверенное лицо.       Я выключил панель. Серж вывел мне напоминание о встрече. У Стрелецкой возникла невероятная идея рекламной кампании системы «Умный дом», в которой обязательно должен был сняться я.       Уже сидя в студии, я получил сценарий. Она решила представить мою историю как несчастный случай с проводкой. И я должен был сам об этом рассказать. Как будто я сам был виноват в том, что чуть не сгорел заживо. Как будто всё, что я пережил, можно было упаковать в три минуты рекламного ролика. Стрелецкая стояла рядом и командовала гримером: я должен вызывать сострадание и уверенность в том, что наше оборудование не подведет. То ли пудра, то ли вся эта ситуация вызвала у меня порыв тошноты. Права отказаться у меня не было, и, что хуже, я даже не искал способа.       Гример – молодой парень с абсолютно отстраненным выражением лица. Напудрив мне лицо так, что я не мог даже вздохнуть без запаха косметики, принялся поправлять мне воротник, словно я манекен какой-то. Возможно, так и есть.       Наконец, гример отстал от меня и ушел. Первая пытка закончилась. Стрелецкая строго осмотрела меня, удовлетворившись.       – Может мне всегда стоит так пудриться? – язвительно спросил я.       – Не стоит, – улыбнувшись, ответила она. – Все рубашки себе испачкаете. Вы хорошо запомнили сценарий? Если будете импровизировать, то делайте это реалистично и в тему.       Разумеется. Нам нужно продать продукт. И меня повыгоднее заодно. Меня провели к хромакею. Несколько камер смотрели на меня.       Если так подумать, какая вообще разница, что я скажу? Пусть будет ложь, правда беспокоит только меня. Режиссер скомандовал: «Мотор!»       – По статистике, большинство пожаров случаются из-за неосторожного использования электроприборов, – отточено начал я, уверенно глядя в камеру. – Взгляните на меня – даже я тому не исключение. Моя самая большая мечта – безопасность в каждом доме, чтобы больше никто не столкнулся с опасностью огня. Именно поэтому мы разработали…       Бла-бла-бла. Я слышал свой голос, но он казался мне чужим. У меня рот устал все это рассказывать. Я ни разу не снимался в рекламе, для этого всегда подбирали более подходящих людей. Стрелецкая всё это время стояла напротив и медленно кивала. О, она мне за это будет должна.       – Не думаете стать актером? – спросила Стрелецкая, по окончании съемки.       – По-моему, я уже им работаю, – ответил я, останавливая жестом ассистента и самостоятельно снимая с себя микрофон. Мне на сегодня хватило тактильных ощущений.       Стрелецкая пожала плечами и удалилась. Я же хотел помыться целиком. И начал бы изнутри.