Грязная кровь

      — Хороший получился отчёт. В тебе точно умирает писатель. Сколько деталей! Тут даже дебил вроде Хоши поймёт, что к чему. Поразительно. И когда ты только его написала?        Вообще Джун не приглашала Годжо в свой номер. Утром он просто пришёл и уже не спешил уходить. Уселся в кресло и начал читать её отчёт. И что удивило больше, чем его наглость — это отсутствие какого-либо прикрытия для глаз. С чего бы это?       — Ночью писала так, как потом я бы точно это не сделала. Хотя и ночью не хотелось.        Вернулись в отель они довольно поздно. Из-за того, что у неё болела нога, шла она очень медленно. Лечение, когда она уставшая, идёт очень медленно, поэтому даже сейчас нога немного болит. К счастью, до отеля её донес Годжо, что, конечно же, смущало, как и его слова. Видит сквозь одежду. Конечно, он сказал, что это шутка и, скорее всего, так и есть. Ну а вдруг всё-таки нет? Тогда это проблема.       — Может, напишешь историю о приключениях великого и до безумия красивого мага Годжо Сатору? Хочу быть в истории ещё и мафиози каким-то.        — Кстати, а у меня есть знакомые в Якудза.        Когда лицо Годжо вытянулось в удивлении, Джун прыснула от смеха.        — Это не шутка. Иногда нужны и такие знакомства. С бандитами общаться легче.       — Хорошие девушки не общаются с преступниками, Джун. Ты что, плохая?        — Если учесть все обвинения в мою сторону, то я вообще вселенское зло. Иногда это даже льстит. Приятно временами осознать, что меня боятся. А я ведь даже толком ничего не сделала.        — А что, были мысли что-то сделать?        — Они есть всегда. Скажу больше: я могу в любой момент уничтожить штаб Старейшин всего щелчком пальцев, тем самым активировав технику внутри здания. Сделала это ещё года три назад, когда сильно разозлилась. И вот до сих пор борюсь с этим желанием всех их разом в пыль обратить. Я ужасна.        Конечно, это плохо, но иметь хоть какой-то рычаг давления тоже полезно. Сколько раз она хотела убить всех, сколько мыслей было. Но она не плохая. Она не злодей, чтобы так делать.       — Как работает эта техника? — вместо того, чтобы осудить её, Годжо больше интересно услышать подробности.        — Я просто поместила частички своей энергии в стены здания. Эта техника имеет накопительный эффект. Моя энергия поглощает другие частички энергии внутри здания и тем самым увеличивает свою мощь. Сейчас энергии достаточно, чтобы не только уничтожить здание и людей внутри, но и вообще превратить всё в пыль. Это одна из техник разрушения. Что-то вроде мгновенного взрыва, но на самом деле там просто перестает существовать время.        — Как ты изучала эти техники?       — Всё сама. Так как не осталось толком никаких упоминаний о техниках времени, я придумала свои. Нужно только воображение. Ну, как было вчера на том обрыве. Мои глаза, если захотеть, способны видеть вне времени. В прошлое смотреть проще, будущее же неопределенное.        — Вне времени? То есть, ты можешь видеть то, что когда-то было в прошлом? Там была дорога? Значит, ты можешь не только видеть, но и взаимодействовать. Как это работает?        — Это не всегда работает. Нужно здорово постараться, ну или оказаться в такой ситуации, как вчера. Мне сложно объяснить саму природу всего этого. Я сама не всё понимаю.        Некоторые техники уже словно были в ней, но спали до определенного момента, позволяя их использовать лишь случайно. Это и говорит о том, что в ней есть родовые техники клана Фудживара. Наследственные. Только ей они неизвестны, поскольку нет никаких упоминаний нигде. Свои главные техники, те, которых стоит бояться, она даже не использует, поскольку не владеет ими. Ещё и этот дисбаланс. Как же везёт тем, у кого в распоряжении всего одна техника и несколько способов её применения. Изучать всё проще. Время же безгранично, как и способы взаимодействия с ним. Можно делать многое, но это и проблема. Тренироваться практически невозможно, не знаешь, за что хвататься. Приходится фантазировать. Да и столько способов применения своей проклятой энергии сильно вредят её телу и сознанию. Слишком много всего. Поэтому Джун предпочитает использовать что-то одно, но эффективное.        — Твой потенциал, Джун, безграничен, как и само время. Ты можешь видеть своими глазами сквозь время, и это удивительно. Со временем ты сможешь ещё больше. Но нужно тренироваться.        — Это всё очень сложно.       — Будет легче, когда возьмёшь под контроль всю свою энергию. Кстати, как с этим дела? Уже легче?       Вчера Джун была так занята, что даже не думала о контроле своей проклятой энергии. Как-то даже не ощущала её давления, как было прошлую ночь и всё утро. Да и сейчас всё нормально. Вот что значит отвлеклась хорошо.        — Кажется, нормально.        — Хорошо, тогда самое время заняться её контролем, — всплеснув руками, Сатору быстро ушел из её номера. Но надолго он не исчез. Вернулся очень быстро, да ещё и с какой-то плюшевой игрушкой в руках в виде панды. — Держи.        — Что это такое?        — Это не обычная игрушка. Она поможет научиться контролировать потоки энергии. Всё, что тебе нужно делать, это взять её и пускать в неё энергию, но ровно столько, чтобы эта вещица находилась в спокойном состоянии. Если энергии будет слишком много или недостаточно, случится что-то плохое. Это поможет тебе понять, как использовать свою энергию и в каких количествах.        — Значит, нужно наполнить её энергией, — хмыкнув, Джун взяла игрушку, но та тут же увеличилась в размерах и, словно ниндзя, швырнула её на пол, прямо на деревянный столик, который от тяжести сломался прямо под ней. — Чёрт! Я же ничего не сделала даже.       — Видишь? Твоя энергия постоянно вытекает из тебя, поэтому это и произошло. Тот источник энергии внутри, помнишь? Спрячь всё туда, но крышку не закрывай. Всё, что тебе нужно сделать — это постоянно держать энергию в источнике, не блокируя при этом её объемы. Это сложно, но с этой игрушкой ты быстрее поймёшь, что нужно делать.        — Это так ужасно. Я чувствую себя такой тупой. Могу делать столько всего, а самых элементарных вещей не знаю.        — Теперь научишься. Давай, хватай его! До вылета ещё есть время.        Годжо помог ей подняться с пола и подтолкнул к панде. Возможно, ему даже нравилось смотреть, как плюшевая панда швыряет её по комнате, бьёт и даже проводит болевые захваты, заставляя кричать и стонать от боли. Это и правда сложно. Ещё и больно. Её истязала игрушка, ожившая с помощью её же энергии. А Годжо в это время, как ни в чем не бывало, смотрел телевизор, иногда давая ей не очень полезные советы.       Нужно было собираться на самолёт, так что спустя три часа мучений Сатору великодушно забрал панду. Улучшения были: панда была спокойна целую минуту. Это хороший результат. Наверное.        В самолёте Джун планировала поспать, но Годжо был в хорошем настроении, и ему приспичило поболтать. Нудел без умолку, пока они не взлетели, хотя и после не заткнулся. И говорил о себе, о сладостях и своей любимой еде. Оказывается, любит рыбу и суши. К чему бы ей знать всё это? Хотя, с учётом того, что он так много знает о ней, узнать что-то о нём было даже любопытно. Но всё, что он говорил, не касалось ничего личного. Лишь небольшие факты.       — Веришь в любовь, Джун?        Такая резкая смена темы разговора даже обескураживала, как и серьезное выражение лица мужчины.        — Наверное.       Любовь существует. Точно должна существовать. Как же иначе.       — Ведь если её не существует, тогда для чего живут люди?       — Думаешь, люди живут ради любви?        — Живут в поисках любви, но не все находят. Одному в этом мире не выжить.        — Звучит романтично. Наверное, так и есть. Интересно, живёт ли кто-то в ожидании встречи со мной?        — О, Годжо-сан, неужели вы верите в две половинки одного целого? — Джун даже посмеялась. Как-то после рассказов Сёко верится в это с трудом.        — Не знаю. Но говорят ведь, что мы приходим в этот мир не одни. Следом рождается наша пара. В книге прочёл. Было интересно. И я ведь говорил, называй меня по имени. Конечно, мне приятно твоё уважительное обращение, но давай по-простому.       — Ну, если кто-то пришёл в этот мир для меня, то я ему соболезную сразу. А насчёт имени… не могу я так сразу.        Так резко перейти на «ты» и называть его по имени было не так просто. Нужно было морально подготовиться. Конечно, возраст позволял неформальное общение, но Джун так привыкла разговаривать со старшими уважительно, что переключиться было сложно. И вот как она такой выросла без должного воспитания? Должна быть озлобленной на весь мир и грубиянкой, а на самом деле вежливая и немного скромная. Вот просто вопреки всему.        — Давай, попытайся хотя бы. Скажи: «Сатору».        — Не буду!        — Ну, давай, — он был очень настойчив. Мало того, что и так сидел близко, так ещё и наклонился к ней, тем самым заставляя вжиматься в спинку кресла.       Если он пытался вывести её, то получилось. Когда его лицо оказалось уж слишком близко к ней, Джун быстро среагировала, впечатывая ладонь прямо в смазливое лицо и отталкивая его от себя.       — Отвали!        — Ну, начало неплохое, вот мы и перешли на «ты». Но к твоим прикосновениям ещё привыкать и привыкать. Руки холодные.        — Ну, мне тоже было неприятно. Проходить через бесконечность — то ещё удовольствие.        — Ощущать себя снова уязвимым тоже то ещё удовольствие. Ты заставляешь меня нервничать, Джун, — улыбался, но говорил, похоже, правду.        С той битвы с Фушигуро Тоджи, когда тот его едва не убил, Сатору не получал больше ранений. К нему никто не прикасался, если он этого сам не хотел. Так было до встречи с Джун. Она пробуждала в нём забытые ощущения и эмоции. Такие, как тревожность, например. Она способна ранить его, возможно, даже убить, причём в любой момент, если захочет. Но это всё лишь глупые страхи и переживания, ведь Джун уже не раз доказала, что в её помыслах нет зла.        — Как такое может быть, что сильнейший маг чувствует себя уязвимым из-за каких-то прикосновений? Что даже сейчас дрожь пробивает? — сощурившись, Джун ткнула пальцем мужчине в плечо, затем ещё раз и ещё.        Это забавляло. Как такое возможно, что Шестиглазый так сильно тревожится из-за неё? Разве в ней есть реальная угроза?        — А что насчёт желания уничтожить угрозу? Есть такое?       — Ну что ты, Джун, ты ведь такая милая букашка. Нервничать нормально для всех, даже для меня. Но это ничего не значит, ведь мы на одной стороне.       — Что? Букашка? Разговор окончен, — недовольно надувшись, Джун сложила руки на груди, отворачиваясь к окошку. Не будет больше с ним разговаривать.        — Наши отношения развиваются так стремительно. Вот уже и наша первая ссора. Прям в нетерпении узнать, что будет дальше.

****

       — Незаконное проникновение в тайное хранилище карается смертной казнью. Забудь туда дорогу, ведь с этого момента вход в хранилище тебе воспрещён. Ты не имеешь права участвовать в поисках хронометра и прикасаться к древнему свитку. Неповиновение карается смертной казнью. Тебе всё понятно, Фудживара Джун?        А ведь день начинался очень даже неплохо. Она выспалась и была довольно в хорошем настроении. У неё наконец-то начало хоть что-то получаться с контролем. А затем это сообщение из совета с приказом явиться к ним немедленно.        Никакой благодарности за то, что помогла в расследовании проникновения в хранилище. Вообще ни слова хорошего. Всё, что она слышала в свой адрес — это угрозы смертной казни. То нельзя, туда нельзя, ничего нельзя. Иначе умрёт. И всё это таким властным тоном, будто она полное ничтожество. Пренебрежение. Отвращение. И ненависть. Всё это сочилось со всех сторон.        Вот так и делай что-то хорошее, вот так и помогай. В ответ можно получить только мерзости и угрозы. Это мгновенно портит настроение. Конечно Джун не ждала ничего хорошего, когда ехала сюда, но уж точно не такого. Да кто эти старики такие, чтобы разговаривать с ней в таком тоне?        — Чего молчишь, предательское отродье? Отвечай!        Джун всегда злилась, когда слышала подобное в свой адрес, но каждый раз проглатывала оскорбления и молчала. Её кулаки с силой сжимались, пальцы аж хрустеть начали от напора. Хотелось уничтожить здесь всё к чёрту. Чтобы сдохли все и не осталось даже пыли. Совладать с собой было сложно. И не хотелось вовсе.        — Моё терпение огромно, но оно ведь не безгранично. Подбирайте слова лучше, когда говорите со мной.        Терпеть всё время нельзя. Рано или поздно шарик лопается от напряжения. Так и её терпение на пределе. А они постоянно его испытывают.        — Да кто ты такая, чтобы слова с тобой подбирать? Забыла, где находишься и с кем разговариваешь?        Этот крик, полный злобы и высокомерия, был так отвратителен, злил только больше.        — Это вы все забыли, с кем разговариваете. Вы могли со мной так говорить лишь только потому, что я позволяла. Но всё это может прекратиться прямо сейчас. Знайте своё место, ничтожества! — вытянув руку вперёд, Джун легко щёлкнула пальцами, и все ширмы, за которыми прятались кучка дряхлых стариков, превратились в горстку пыли. Высокомерие тут же исчезло с их лиц. — Ещё один щелчок, и от вас ничего не останется. Научитесь говорить со мной правильно. Если что-то нужно, просите меня, а свои приказы засуньте в задницу. Где это видано, чтобы вошь приказывала человеку?        — Да как ты смеешь, девка? Умереть захотела?        — А что, убить меня хотите?        — Тебя и родиться не должно было.        — Но я родилась. Я унаследовала клановые техники. Если что-то не нравится, сдохните сами. Вечность я об себя ноги вытирать не позволю. Отныне всё будет иначе. Всех тех, кого вы пошлёте убить меня, я больше не оставлю в живых.        Больше ничего не говоря, Джун развернулась и ушла. Она слишком зла. Если задержится здесь, может и правда взорвать здание. Так хочется.        Останавливать её никто не стал. Охрана лишь проводили её взглядом, но с места не сдвинулись. Сев в машину, Джун уехала. И только отъехав достаточно далеко, поняла, что произошло. И что это было? Всегда сдерживалась, а тут не смогла. Результат общения с Годжо? Скорее всего. Постоянно ведь говорит что нужно что-то менять, что с ней должны считаться. Вот она и не позволила облить себя грязью. Его чувство достоинства и собственной силы заразительно. Он знает, что сильнее всех и не даёт забыть это другим. Поэтому его и боятся. Его ненавидят так же, как и её, но из-за страха перед его силой ничего не делают. Джун тоже так хотелось, вот и не сдержалась. Но переживать уже поздно. Угрозы не забрать обратно. Единственное, что остаётся, это ехать обратно в техникум и проводить занятия. Этого ей никто не запретит.        Когда девушка добралась до техникума, уже полностью успела остыть. Даже расслабилась. Вряд ли ей что-то сделают. А даже если сделают, то это уже не имеет значения. Всё же лучше, чем убиваться своими мыслями.        Игрушка, которую она с собой носила уже не первый день, была до сих пор в спокойном состоянии, даже несмотря на её вспышку гнева. Кажется, понемногу она привыкает ко всему. Поняла, как и что нужно делать и стало получаться. Это прогресс. Это определенно успех. Этому можно и порадоваться.        Сегодня у её курса была практика. Студенты отправились уничтожать слабые проклятия. Всего лишь четвертый и третий уровень. Ничего страшного не произойдёт. Во-первых: они под наблюдением, а во-вторых: с ними Тоге. А у парня ведь уже второй уровень. Даже если попадется проклятие второго уровня, вместе они справятся.        Джун спокойно провела занятие на третьем курсе и, немного поговорив с Мэй, отправилась в свой кабинет. Срочно нужно было чего-то пожевать, а в её столе всегда можно найти что-то вкусное. Первыми под руку попались клубничные палочки Поки. Слушая тихую музыку, доносившуюся с улицы, и вертясь на стуле, девушка довольная ела сладкие палочки. Пока дверь в её кабинет резко не распахнулась и к ней не вошёл Годжо. Зашёл молча, и Джун тут же напряглась.        — Привет.        — Ничего не хочешь мне рассказать?        Рассказать она могла что угодно, но, похоже, Сатору интересует что-то конкретное. Джун задумалась. Мог ли он узнать о том, что она натворила в здании Совета?       — Тебе интересно услышать что-то конкретное? Можно подсказку?        Говорить с ним на «ты» оказалось проще, чем она думала. И привыкнуть к этому тоже. Так и правда проще общаться. Сразу чувствуется дружеская атмосфера. Джун даже чувствовала себя более расслаблено. Да и что в этом плохого, если даже студенты зовут его по имени. Ну или дураком в повязке.        — Хорошо, будет подсказка. Случайно ничего не произошло на встрече со старейшинами?        Похоже, он уже знал ответ и сейчас просто хочет услышать её версию.       — Откуда ты знаешь?       — Они мне и рассказали. Вызвали, были очень недовольны, а ещё, кажется, в штаны все наложили.        — Хм! Я не виновата. Они оскорбляли меня и угрожали. Моё терпение просто лопнуло. Какое право они имеют указывать мне? — нахмурившись, Джун достала очередную палочку из упаковки, отправляя её в рот. Что теперь будет? Годжо недоволен? О нет!        — Джун, — его серьёзность пугала. Девушка даже напряглась, но мужчина тут же расплылся в улыбке. — Это было восхитительно! Я безумно горжусь тобой. Давно я не видел этих старых пней такими испуганными. Так с ними и нужно поступать. Молодец!       Такой реакции Джун не ожидала. Оказывается, Годжо был вовсе не зол на неё, а доволен. Чёрт поймёшь его.        — Так ты не злишься?        — С чего бы? Они должны знать своё место.        — Мне теперь что-то за это будет?       — Что это за гримаса сожаления на твоём лице? Убери немедленно. Никогда не жалей о своих поступках, особенно когда защищаешь себя. Ничего они не смогут сделать, — Годжо отнял её палочки и уселся на диван, деловито закинув руку на спинку.        Джун расслабилась. Ей очень хотелось верить Сатору. Если он так сказал, значит, правда, переживать незачем.       — Почему они вызвали тебя?       — Пожаловаться на твоё поведение. Кому, как не мне, им жаловаться на тебя. Я ведь, наверно, единственный, кто может справиться с тобой.        — Расправиться?        — Я не так сказал.        — Но это имелось в виду?       — Возможно, они этого хотят. Но этого не случится. Переживать нечего, Джун. За такое тебя никто не накажет.        — Почему же? Обычно даже за меньшие проступки старейшины избавляются от неугодных.        Конечно, её за такое точно бы не приговорили к казни, но какое-то дисциплинарное наказание точно должно быть. Обычно её посылают на какую-то сложную миссию — что-то найти или кого-то убить. Что-то достаточно опасное, чтобы она могла погибнуть. В этот раз ничего не будет?        — Потому что теперь у тебя есть я. Ты под моей надёжной защитой, Джун. Я никому не позволю обижать тебя. Им это очень не нравится, но от того и весело.       Джун не нашла в себе никаких слов, чтобы ответить. Покраснев от резкого прилива смущения, она отвернулась к окну. Прозвучало всё слишком хорошо. Годжо не только обучает её, но, похоже, и защищает от старейшин. Он столько для неё делает, и каждый раз неловко.        Под надёжной защитой. Раньше её защищал только Мамору-сан. Но пусть он и был довольно уважаем и влиятелен, но защитить её от всего не мог. Его уважали, но не боялись. С Годжо же всё наоборот. Его боятся, считаются с его силой, но не уважают. Ненавидят. А сейчас, похоже, ненавидят ещё больше из-за того, что он впрягся за неё. Но ему всё равно.       — Зачем они тебя вызывали? — неловкое молчание нарушил хруст Поки и голос Годжо.        — Велели забыть дорогу в хранилище. Запретили трогать свитки и иметь хоть какое-то отношение к хронометру, а иначе меня ждёт смерть. Ничего нового. Обычные угрозы.        — Их глупость не перестает поражать.        — Может, мне правда лучше не участвовать во всем этом?        — Джун, велика вероятность, что эти свитки составлял кто-то из твоих предков, что логично, если учесть, что по слухам, последним, кто использовал хронометр, был именно маг времени из рода Фудживара. Никто не мог расшифровать их веками. И какова вероятность того, что только маг времени может их разгадать? Очевидно, что только с техниками времени можно увидеть то, чего не видят другие. Поэтому никто не мог расшифровать подсказки. Таких магов просто не было уже тысячу лет. А теперь есть ты. И я верю, что именно ты сможешь решить эту головоломку.       — Возможно, ты переоцениваешь мою значимость. Будь всё так, разве меня бы наоборот не заставили разгадать шифр?       — Заставили бы, если бы хотели, чтобы хронометр был найден. Очевидно, старейшины этого не хотят. Почему? Он опасен. А если его правда может использовать только маг времени, то оказаться в твоих руках, по их мнению, он не должен. Потому что ты для них опасна. Вот что бы первым делом сделал озлобленный маг, заполучив вещь, способную перемещать во времени?       — Что бы сделала я, если бы была такая возможность? Стёрла бы себя из этого мира.        Это бы точно всем понравилось. Все бы оценили такой поступок. Всё равно её жизнь ни для кого не имеет ценности. Никто бы не скучал по ней. Ничего бы не изменилось, исчезни она. А некоторым жилось бы спокойно. Так было бы лучше всем, а она бы наконец-то избавилась от своей ноши. А на случай, если возрождение Сукуны всё-таки возможно, она точно не примкнет к нему. Потому что её не будет.        — А вот теперь мне не хочется, чтобы ты его искала. Что за глупости в твоей голове?        — Всегда об этом думала…        — Это не ты думала, а тебя заставили так думать. Твоя жизнь только начинается, так что оставь все эти бредни позади и живи дальше.       — Может и так.       Умирать не охота, но, тем не менее, каждый раз Джун возвращается именно к этим мыслям. Что заставляет человека хотеть жить? Семья, друзья, любимые люди, счастливое будущее с ними. Но как бы Джун не старалась представить своё будущее, ничего счастливого для себя она не видела. Рядом никогда никого не было. Всю жизнь она была одна против всех. И в будущем, похоже, ничего не изменится. Есть ли в этом мире у неё какое-то предназначение? Родилась ведь она не просто так, чтобы лишь страдать. Должно быть что-то. Возможно, это именно находка древнего хронометра.        — Звёзды, которые загораются дольше всех, сияют ярче, — раздался голос прямо над ухом, а затем Годжо схватился за спинку стула и развернул к себе. Джун напряглась, увидев лицо мужчины слишком близко к себе, но старалась не подать виду. — Твоя энергия стабилизировалась. Заметила?        — Да? — Джун удивлённо захлопав глазами, сосредоточилась и неожиданно не ощутила никакого сопротивления, лишь лёгкость внутри.       Её сосуд был полон, и энергия больше не летала хаотично по всему телу. И когда это произошло? Ещё час назад чувствовала давление, а сейчас всё как никогда хорошо.        — Это хорошо?        — Конечно. Это большой успех.       — Что дальше?        — А дальше самое сложное. Теперь, когда твоя энергия под полным твоим контролем, пришла пора потренировать созидательную магию. Сначала нужен хоть какой-то успех в этом, чтобы в будущем попытаться достичь хоть какого-то баланса света и тьмы внутри тебя.       — Но разве это возможно, если учесть, что негативной проклятой энергии у меня в два раза больше, чем позитивной?       — Разрушать всегда проще и гораздо быстрее, чем строить. Тем не менее постоянно возникает что-то новое, пусть и не так быстро. Положительного в мире всегда меньше, чем плохого. Но это ведь не значит, что этого недостаточно для баланса.        — Разве?       — Это как всю жизнь жить в темноте, но в один день увидеть солнце. Радость этого яркого момента тут же затмевает всё темное и плохое, что было до. Позитивной энергии хоть и меньше, но она сильнее.        Как бы наивно это не звучало, но ведь так и есть. Стоит чему-то хорошему произойти в жизни, как всё плохое остаётся позади и забывается. Всё лучшее всегда ждёт впереди. Так и с её энергией? Хочется в это верить.        — Тренировками займёмся позже. Сначала тебе нужно хорошо отдохнуть как телом, так и душой. Нужен абсолютный покой.        — Я не чувствую себя уставшей.        — Всё равно нужно отдохнуть. Я уже пригласил всех на выходные посетить горячие источники. Будет весело.       — Горячие источники?       Звучит хорошо. Теперь, подумав о горячих купальнях, Джун даже почувствовала, как кости начало крутить. Кажется, отдых правда нужен.        — Хорошо.        — Отлично! Это как раз хорошая возможность испытать на тебе тот кинжал.        Джун тут же потеряла всё воодушевление и даже откатилась на стуле подальше от довольного Годжо.        — Что значит испытать? Пырнуть меня пару раз им что ли? И что это вообще за кинжал? Ты так и не сказал.       — Ооо, это очень древний артефакт. Ходят легенды, что он принадлежал богине любви и похоти. Его давно никто не видел, считался утерянным, пока ты его не нашла. Кстати, забавно, что ты отдала его именно мне, — Годжо даже опустил повязку, чтобы она смогла увидеть его хитрый прищур в сочетании с ухмылкой. Выглядело всё как-то пугающе. Будто он поймал её за чем-то непристойным.       — Это ещё почему?        — А почему ты решила избавиться от него?        — У него была странная энергия. Мне было неспокойно, спать не могла, поэтому и решила избавиться. Почему тебе? Лучше так, чем выбросить. Вдруг штука полезная. И мне не нравится эта ухмылка. К чему она? Прекрати! И отдай мои Поки.       — О, Джун, конечно, тебе было неспокойно с тем кинжалом, ведь он заставляет чувствовать такие странные вещи.       — Прекрати!       — Я должен испытать его на тебе. Нужно ведь понять, как он работает на самом деле в обе стороны.        — Испытай его на ком-то другом. Почему я? Я не хочу.        — Сработает он только на тебе.        — Почему?       — Потому что ты его мне подарила.       — Не подарила, а сбагрила. Это же разные вещи. Всё, уходи! Ты начинаешь меня очень сильно смущать.        Почему-то Джун не могла отделаться от мысли, что кинжал богини любви и похоти мог делать совсем непристойные вещи с людьми. И как-то даже стыдно и неловко становилось от мысли, что если это так на самом деле, а Годжо хочет проверить его на ней. А что, если он подразумевает нечто неприличное? Даже думать об этом не хочется. Неужели существуют такие вещи?        — Постой, нам ещё нужно обсудить наши отношения. Мне бронировать приватную купальню или нет? — вспыхнув от новой волны смущения, Джун выпихнула надоедливого Годжо из своего кабинета и захлопнула дверь прямо перед его носом. — Это значит нет?        — А сам как думаешь?       — Я думаю, что лишним не будет.        — Плохо думаешь. Уходи, извращенец! Что вообще на тебя нашло? Я всё расскажу Иэири-сан.        — Я же просто шучу. Чего ты сразу в крайности?        — Я уже набираю её номер.       — Меня уже нет!       Джун прислушалась. Годжо исчез. Его энергия переместилась совсем в другое место. Опять телепортировался. Вот же ж… Как так получилось вообще, что их разговор так внезапно забрел в настолько непроходимые дебри? Что делает тот кинжал? И что делал Годжо только что? Если это его шутки, то они совсем несмешные, а сам он редкостный дурак.       Кажется, теперь она понимает, почему все его считают дураком. Ведёт себя порой хуже подростка, у которого шалят гормоны.        Может, она зря согласилась пойти на горячие источники?