Грязная кровь

« Дремучий лес забыт давно. Забрал с собой он реки слёз…»

«Проклятье было рождено…»

«Густой туман окутал всё… и всё пошло на дно.»

      — Лес, лес, что за лес, — бурчала девушка себе под нос, оставляя очередные заметки в ежедневнике.       Чем больше она изучала свитки, тем больше понимала. В этих черточках и цифрах и правда был смысл. Стоило только понять, как их использовать, как ей стали видны обрывки фраз.        В свитке не просто подсказки, где искать хронометр, здесь отрывок истории. Это безумно увлекательно. Жаль, что разбираться со всем так сложно.       Как связан какой-то лес с рождением проклятия и непонятным туманом? Конечно, связь здесь есть, но чтобы её понять, нужно расшифровать все подсказки.        Задумавшись, Джун схватила одну из книг, которую ей дал Сатору. «Рождение Двуликого». Так гласило название. Но в книге не было ничего о том, как Рёмен Сукуна стал королем и почему является Двуликим. Но здесь было много интересных историй.        В какой-то книге Джун уже читала о каком-то лесе. Что-то точно было, где-то мелькало между строк некое упоминание. Потребовалось время, чтобы найти этот фрагмент.

       «Проклятый лес был уничтожен ещё во времена злодеяний Двуликого. Маги выжгли всё до последнего дерева. Ничто не должно было напоминать о правлении проклятия. Этот поступок стоил нам сотни жизней магов. Злость Сукуны не знала границ. Он убивал, не зная пощады. Был ли этот лес не просто его домом и владениями?»

       Больше не было никаких упоминаний об этом лесе. Сукуна жил в лесу? Имея такую власть и силу, он жил в лесу? Почему? И тот ли это лес, о котором говорится в свитке? Кажется, вопросов становится всё больше, а ответов на них не найти. Возможно, в хранилище есть больше информации. Но вот проблема, ей туда теперь вход воспрещён. Чёрт!        Закусив губу от досады, Джун схватила со стола чашку со всё ещё горячим чаем, делая небольшой глоток. Нужно успокоиться и продолжить. Вот только голова стала ужасно болеть. Несколько дней назад она промокла под дождём и с тех пор болеет. Горло саднит, температура и жуткий кашель. Даже настойки, прописанные Сёко, не помогали. Редко, когда вообще лекарства действуют на неё.        Зато время появилось больше для изучения свитков. Хотя ей сейчас как никогда нужно быть в техникуме и готовить студентов к программе обмена. Было решено отправить Юту. Он показывал неплохие результаты, быстро учился и вполне мог достойно показать себя. Но она вынуждена болеть дома. Скорее бы всё закончилось.        Отставив кружку, Джун отложила в сторону свитки и свои записи, подвигая к себе поближе художества, подаренные Годжо. Обычный альбомный лист с довольно забавными рисунками. Как он сказал: это наглядное пособие по высвобождению её позитивной энергии и её преобразованию в магию, которое он сам придумал для неё. По картинкам и небольшим пометкам было всё довольно понятно. Смущало разве что, то, что её он изображал в виде смешной букашки.        С ней он отказывался видеться лично, поскольку опасался заразиться. А ему, видите ли, категорически запрещено болеть. Так что тренироваться он разрешил ей самой, но не долго, чтобы ничего не вышло из-под контроля.        Джун уже пыталась вчера, но ничего не вышло. Да и голова болела слишком сильно. Ещё и температура. Сегодня ей немного лучше, так что можно попробовать.        Годжо считал, что источником её светлой энергии и способом её управления являются позитивные эмоции, чувства и счастливые воспоминания. Что-то достаточно хорошее, чтобы дать толчок энергии и высвободить её. Это было довольно сложно. Было бы значительно проще, если бы в её жизни было больше чего-то хорошего, что можно вспомнить. Ничего достаточно яркого, чтобы прям счастливо улыбнуться, Джун вспомнить не могла. Возможно, поэтому ничего не получалось.        Но Джун всё-таки пыталась. Закрыла глаза и сосредоточилась, мысленно перебирая более-менее приятные воспоминания. Из детства и подростковой жизни ничего не подходило. Там всё покрыто мраком. Энергия начинала обжигать кончики пальцев. Джун, открыв глаза, видела слабые белые вспышки в своей руке. Техника Годжо работала, но её эмоций недостаточно. Джун задумалась о хорошем и почему-то вспомнила Сатору… как они катались на велосипеде, ели моти, его подарок… И вспышки стали больше, ярче, словно в них появилась жизнь. Белые вспышки кружили в её ладони, пока не собрались в небольшой шар.        Нужно было проверить, работает ли техника. В глаза сразу бросился треснувший несколько дней назад горшок с кактусом на подоконнике. Недолго думая, Джун метнула в него шар, тут же зажмуривая глаза. Девушка замерла в ожидании взрыва, но всё было тихо. Раскрыв глаза, Джун в шоке подбежала к горшку. Трещина исчезла, а её маленький кактус даже немного подрос.        — Получилось.        Впервые она своей силой не разрушила что-то, а починила. Вот как работает созидание. Эмоции просто невероятные. Она была так счастлива, что даже забыла о боли в горле. Такая мелочь, всего лишь цветочный горшок, а на сердце столько радости, как никогда прежде.        Но радость резко затупилась, когда к её сознанию дошло, что самые яркие эмоции, которые помогли ей сотворить чудо, были связаны с Годжо. Как оказалось, он самая яркая часть её жизни. А так как с недавних пор её голову начали посещать всякие мысли о нём, а сам он приходил в её сны, Джун начала нервничать. Поставила горшок обратно и вернулась за стол.        Это всё неправильно. Она не должна и не может смотреть на Годжо больше, чем на просто друга. Так не должно быть. Он не должен быть её источником счастливых воспоминаний, ведь однажды придет тот день, когда всё может поменяться кардинально. Он может исчезнуть из её жизни, и тогда всему придет конец. Её зарождающиеся чувства к нему глупы и неправильны. У этих чувств нет будущего. Потому что Сатору не тот человек, который может их принять.        Досадливо поджав губы, девушка резко убрала лист с его рисунками в сторону и легла на диван, кутаясь в плед. Стало очень грустно и тяжело на душе. Поэтому она не любит читать романы и смотреть романтическое кино. В кино и книгах всё заканчивается хорошо, но в жизни всё куда сложнее. Любовь — это яд, который проникает в сердце и медленно убивает. Без противоядия смерть неизбежна. Как фантастическая болезнь Ханахаки. Джун не хочет болеть. А болеть чувствами к кому-то вроде Годжо — тем более.        Дома сидеть надоело. Одевшись потеплее, так как дул сильный ветер, Джун покинула свой дом. Просто прогуляться. На обратном пути зайдёт в магазин купить чего-то вкусного и домой. Лечь спать.        Было ещё не слишком поздно, даже темнеть не начало. Людей было много. Воздух такой влажный и свежий. Недавно лил дождь, и это чувствовалось.       Прогуливаясь, Джун довольно быстро расслабилась. Ей и так тяжело, нечего себя грузить ещё и сердечными муками.        Но жизнь совершенно к ней несправедлива. Она ранит её ещё сильнее, стоит ей только сделать глубокий вдох и немного расслабиться. И ранит так больно, что дышать больше не хочется.        Она снова увидела своих родных. И они снова ранили её сердце. Джун не хотела их видеть, но почему-то остановилась и смотрела на то, как неподалеку в парке они весело проводили время, запуская воздушного змея. Маленький мальчик смеялся, удерживая в руках катушку с нитью. Родители устроились рядом и смеялись, а её старший брат с улыбкой на лице снимал всё на камеру. Такие счастливые.        — С Днём рождения, сыночек! — проговорила женщина, целуя мальчика в щеку. Все дружно подхватили и также начали поздравлять.        Вот как создаются счастливые воспоминания. Когда вокруг люди, которые тебя любят, такие воспоминания рождаются сами. И затем не нужно напрягаться, чтобы вспомнить что-то хорошее.       Это было больно. И обидно. Словами не описать, что сейчас происходило у неё внутри. Как же это неприятно осознавать, что родные люди могут вот так радоваться и быть такими счастливыми…без неё. Она не нужна им, чтобы улыбаться. Она им вовсе не нужна. Для неё в этой семье никогда не было места. Они избавились от неё и только после этого зажили счастливо. Это очевидно.        В планах плакать не было, но Джун не смогла сдержаться. Увиденное было слишком болезненным для неё. Слёзы сами потекли из глаз. Такие горькие и горячие, так неприятно обжигали щеки.        С большим трудом девушка заставила себя сдвинуться с места и уйти. Она буквально убегала от увиденного. Остановилась, только отбежав достаточно далеко. Присела на лавку и, заплакав ещё сильнее, прикрыла руками глаза. Как же хочется умереть.        — Ты ведь болеешь, не плачь на ветру.       Услышав голос Сатору, Джун убрала ладони от лица, сталкиваясь взглядом с его глазами. Она даже не заметила, как он подошёл к ней и присел прямо перед ней. Что он вообще здесь делает?       — Заболеешь ещё сильнее, — добавил он.        — Да какая кому разница! Пусть я даже сейчас умру, никто не заплачет.       Совсем плевать, что с ней будет дальше. Сейчас она не может и не хочет переставать рыдать. Иначе сдерживаемые слезы и обида задушат её.        — Это не так…        — Нет, так! Ты… ты просто не знаешь, какого это быть ненужным… никому, — Джун снова прикрыла глаза, выпуская новую порцию слез. Кому нужен человек, не нужный даже родным?       — Это они не достойны быть рядом с тобой, Джун, а не наоборот, — его теплая ладонь аккуратно коснулась её дрожащего колена.       Волна тепла так приятно прошлась по всему телу. Он всё видел. Видел очередной момент её слабости и отчаяния. И почему всегда он?       — Ты вся дрожишь… Пойдем, я накормлю тебя твоими любимыми пельменями. — На такое предложение девушка только пуще зарыдала. А знает ли ещё хоть кто-то, что она любит?        — Не хочу… Уходи.        — Я не знаю слова «нет», забыла?— аккуратно коснувшись её ладоней, Годжо отвёл их от лица, стирая влажные дорожки слез рукавом своей кофты. — Кажется, тебе и чай не помешает.        — Не трогай меня! Вдруг заразишься.       — Боюсь, уже поздно, — взяв её за руки, он поправил её шарф и, не отпуская руки, повел за собой.       И вот как… как не влюбиться в него, когда он единственный, кто вытирает её слезы.        В кафе Джун немного отпустило. Глаза уже высохли, слёз больше не было. Да и голова снова болела, а из-за рыданий стало только хуже. Спасал только аромат свежих пельменей, которые заказал для них Сатору. Сам он сидел рядом на небольшом диванчике. Такой спокойный. Смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Интересно, о чём думает в этот момент? Какие мысли в его голове?        — Как так получилось, что ты оказалась одна?        — Я думала, ты всё знаешь.        — Лишь основное.       Не хотелось вспоминать своё детство, но, возможно, станет немного легче, если кому-то рассказать. Но сперва Джун съела несколько пельменей. Вкусные.       — Мне было три, когда у меня проявились родовые техники. Я разрушила ванну, в которой купалась. Она просто рассыпалась как пыль. До сих пор помню тот взгляд мамы. Она… так смотрела на меня, как никогда прежде, — Джун вздрогнула, вспоминая испуганные глаза мамы в тот момент. А затем, как они похолодели за долю секунды, и в них отразилось всё самое плохое, что можно представить. — На следующий день я уже была в детском доме для детей со странностями. Родители говорили, что дома проблемы, но скоро они их решат и заберут меня обратно. Всего несколько дней, и я снова буду дома. А затем: прошел день, второй, прошла неделя, затем месяц, год, а я всё ещё была там. Никто за мной не пришёл. Только спустя пару лет я поняла, что никто и не собирался возвращаться. А когда мне исполнилось шесть, ко мне заглянул один старик. Я помню только его лицо. Так вот он мне и рассказал: кто я, поведал о моих техниках и причине, почему меня бросили. Всё оказалось взаимосвязано. Меня просто выбросили, как мусор, чтобы от них отстали и позволили спокойно жить.        Годжо даже не сомневался в том, что так всё и было. Её семья избавились от неё и тем самым отгородили себя от возможных проблем и трудностей. Нет проблемы — нет проблем. Всё просто. Как же гадко это всё.        — Тот же старик мне и сказал, что мне не позволено жить как всем. Указал на моё место и пообещал, что как только я вырасту, моя жизнь тут же оборвется. В детстве меня не убили только потому, что убийство детей кощунственно, а они все люди верующие. Как же…       Жизнь в детском доме была невыносимой. Затем школа, учеба в техникуме, в Киото. Всё такое однообразное и серое. Сплошная черная полоса, с которой она не сходила.       — Не знаю, случайность это была или нет, но когда мне было двенадцать, меня столкнули с лестницы. Куча переломов и разбита голова. С тех пор у меня проблемы с памятью. Не могу вспомнить всего, что было до.        — Значит у тебя амнезия?        — Частичная. Но что странно… всё плохое, что было, не забылось. И я вот думаю: я не помню ничего хорошего с детства, потому что забыла всё или потому что… ничего и не было? — глаза снова начало щипать, и, чтобы не заплакать, Джун потерла их руками. Не хочется больше реветь.        — Знаешь, Джун, никогда не плачь из-за тех, кто этого не достоин. Ушли — значит ушли. Оставь их и всё плохое в прошлом. Это больно, я понимаю, но так будет лучше. Особенно для тебя. Утратив всё, ты всё найдешь. Ты достойна только самого лучшего. — Так внезапно, но не так, как в прошлый раз. Без каких-то грязных помыслов, так чисто и трепетно, словно с любовью привлек её к себе, касаясь губами виска, оставляя влажный поцелуй. Столь целомудренно и нежно, что её всю пробрало жаром. Или у неё правда жар. — Пей чай, а то остынет.        Молча отстранившись, Джун схватилась за кружку с ароматным чаем. Нужно отвлечься и не думать о мотивах действий Годжо. Возможно, он действует чисто из жалости. Как тогда хотел поцеловать её из жалости, так и сейчас. Она слишком жалкая. Всё правильно.        — Кстати, я тут это… — прокашлявшись, девушка вновь обернулась к мужчине. — Твоя схема сработала. У меня получилось…       — Получилось? — он аж есть перестал, откладывая палочки в сторону. — Что именно?       — Ну, это просто мелочь. Я только смогла вновь сделать горшок с кактусом целым.        — Ничего это не мелочь. Это успех. Это начало. Видишь и никакой я не плохой учитель. А ты не так и безнадёжна. Всё идёт хорошо. В целях поощрения закажем ещё порцию пельменей.

****

       — Он пригласил меня на ужин. Но я даже как-то не знаю, нужно ли мне это. Всё слишком внезапно.        — Возможно, стоит сходить. Ничего ведь плохого не случится, если попробовать. К тому же, он довольно симпатичный, — Джун улыбнулась, рассматривая фото в телефоне Сёко, её потенциального ухажёра. Маг первого уровня, вполне себе солидно выглядит, старше лет на пять, но это вообще не проблема.        — У меня нет времени на отношения. Вообще не помню, когда с кем-то встречалась в последний раз, — закурив, Сёко задумалась. — Кажется, ещё на втором или третьем курсе это было. Так давно. Я слишком стара для отношений. К тому же дел столько, что до конца жизни хватит.        — Звучит как оправдание, — пожав плечами, Джун придвинула к себе поближе тарелку с вишневым пирогом. Пока обед, можно поесть чего-то вкусного.       — Возможно. Я давно не ходила на свидания, уже и забыла, как вести себя. Как я ему приглянулась, даже не пойму. Курю, пью ещё и вечные мешки под глазами.        — Я давно говорила, что пора бросить курить. А в алкоголе нет ничего страшного, если пить в меру. Стоит дать себе шанс и пойти на свидание с классным мужчиной. Кто знает, может он судьба, — настроение было хорошее, поэтому Джун снова улыбнулась на недовольный взгляд Сёко. Сама начала этот разговор, заявив, что ей нужен совет, а сама совет не принимает. Ну что за женщина.       — Легко тебе говорить. Ты такая милая. Один раз улыбнулась и всё.       — Что «всё»?        — Сам Годжо валяется у ног. Ползает буквально как раб. Ощущение такое, будто ноги даже готов целовать. Сотворить такое с ним, да ещё и не прилагая усилий — это вершина мастерства. Завидую.        — Это… это всё неправда, — Джун, покраснев, попыталась опровергнуть всё, но Сёко лишь снисходительно ей улыбалась. И вот не переубедить же. Любое оправдание прозвучит максимально глупо и нелепо. — Это всё совершенно не так. Никто у моих ног не ползает, а Годжо тем более. Его эго не позволит ему даже на колени встать.        — Ты просто глупышка, — и снова эта снисходительность в голосе. Зря старалась, не переубедить.        — Он же бабник. Ты ведь сама говорила. Так что глупости это всё.       Как странно получается: стоит ей с кем-то перейти на «ты» как разговоры сразу становятся более открытыми, а темы для обсуждения — более личными. Проверено со всеми, результат одинаков. Это тоже магия. А пирог довольно вкусный.        — Люди способны меняться.        — Но ты говорила, что скорее метеорит упадет, чем кто-то вроде Годжо что-то в себе изменит.        — Да, но встретив нужного человека, изменения происходят сами по себе.       — И ты думаешь, что это я? Помню, ты говорила, что…       — Да я много глупостей говорю. Особенно о Годжо. Он просто раздражает порой, вот я и рассказываю о нём всякое. Но это ведь не значит, что моя точка зрения истинная.        — Да, но ты знаешь его много лет. Логично, что сделала какие-то выводы, так что я верю.        — Ну нельзя же верить всему, что я говорю, Джун! — Сёко от возмущения даже сигарету потушила.       Такое ощущение, что она сейчас всячески пытается изменить её мнение о Годжо, оправдывая его и себя заодно. С чего бы всё это?       — То есть мне самой выбирать, в какие твои слова верить, а в какие нет? Так Годжо всё-таки козлина, бегущая за каждой юбкой, или нет?        — Джун! — громко окликнул её кто-то сзади.       Девушка от неожиданности дернулась, едва не выронив вилку из рук, услышав громкий голос за спиной. Хвала небесам, что это был не Годжо. Со стыда бы сгорела.        — Да, директор?        — Не хотел прерывать обед, но это срочно. Пройди за мной, — прочистив горло, Яга отошёл чуть в сторону, ожидая её.       Вздохнув, Джун попрощалась с Сёко и, встав из-за стола, побрела за директором, бросив напоследок, чтобы та не выделывалась и шла на свидание. Каждый заслуживает счастья.       — Мы идём в подвал? — удивилась она, спускаясь по лестнице вниз. В подвале она ни разу не была. Нужды не было.        — Здесь кое-что произошло.       — Что же? — но ответ нашёлся сам по себе, когда ноги оказались по щиколотку в холодной воде.       Жуть. Похоже, здесь прорвало трубу. Система, насколько ей известно, одна — и для техникума, и для общежития. Так что, скорее всего, в общаге сейчас нет воды. Бедные студенты.       — Разорвало сразу несколько труб. Рабочие не могут справиться с этим быстро. Сатору сказал, что у тебя есть определенные успехи в созидательной магии, а также сказал что нужно больше практиковаться. Так что я подумал, что это идеальная возможность помочь и нам, и тебе.        — Типа взаимовыгода?       Приятно, конечно, когда её просят о помощи, но Джун не столь оптимистична, как Сатору. Да и разрыв труб был не маленьким. Ещё и часть стены повреждена. Весь подвал затоплен. Хорошо, что хоть подачу воды перекрыли.       — Я не уверена, что смогу.       — Попытайся хотя бы.       — Ладно. Но сначала, — сосредоточившись на воде, Джун щёлкнула пальцами, и она тут же исчезла. — Теперь лучше. А вы… собрались смотреть? — понимая, что Яга не собирается уходить, она даже немного смутилась.       Это перед Годжо она уже привыкла выглядеть нелепо и жаловаться на свои неудачи. Перед директором даже стыдно было — вдруг не получится.        — На всякий случай.        — Ох, ну… хорошо, — отбросив стыд, Джун сосредоточилась на своей энергии.       Почти сразу в руке зажглись белые вспышки. Нужны хорошие воспоминания. Она так и не рассказала, о чем думает в этот момент. Как-то неправильно и неловко всё.        Подождав, пока вспышки станут ярче и больше, девушка направила руку к повреждённым трубам, пуская поток энергии. Сразу послышался скрежет металла, кое-где повреждённые участки начали выпрямляться, но это было так сложно. Столько сил уходило. Внезапно перед глазами поплыло, и Джун, закашлявшись, упала на колени. Одно дело исцелить разбитые горшок или разбитую кружку, это довольно маленькие предметы. Другое дело — огромная труба. Сложно. Очень сложно. По крайней мере, сейчас. Ведь она только начала осваивать эти техники. Но внутри есть ощущение, что она может это сделать сейчас. Нужно только больше постараться.        — Думаю, не стоит продолжать.       — Нет-нет, я смогу, — отдышавшись, Джун встала и начала сначала, но на этот раз собрала больше энергии, прежде чем выпустить её.       Магия ударила в поврежденную трубу, и на этот раз всё происходило быстрее. Она восстанавливалась на глазах. Получалось. Но до чего же сильно жгло в груди, плыло перед глазами, становилось тошно. Она хотела, так хотела, чтобы всё получилось. И возможно, это желание и вера в себя, в то, что она сможет, и помогло ей. Поток магии резко усилился, яркая вспышка на мгновение ослепила, а затем её энергия разлетелась по всему подвалу.        Джун снова бессильно упала на пол, давясь громким кашлем, и к её ужасу, выкашливала она небольшие сгустки крови. А затем кровь пошла из носа, и она едва не потеряла сознание от резкого упадка сил.        — Говорил же, что хватит. Теперь достанется от Годжо обоим! — цокнув языком, Яга поднял девушку на руки, стремительно покидая подвал.       Но Джун успела увидеть полностью целые трубы и даже стены. Здесь словно и не было потопа. Получилось. Конечно, было ужасно плохо, но радость от успеха затмевала всё. Хотя теперь есть над чем подумать. Над техникой ещё работать и работать.        — Что произошло? — вспомни солнце, вот и лучик. Возник, как всегда, внезапно, преграждая взволнованному Яге путь.       — Это моя вина, я…        — Техника получилась. Была такая яркая вспышка. Я починила все трубы и даже стены. Чувствую себя… хотела сказать хорошо, но… что-то как-то мне… — так и не договорив, Джун потеряла сознание, обмякнув в руках директора.        — Я ведь просил дать ей только попробовать. Нужно было её остановить, — Годжо недовольно посмотрел на мужчину, после чего забрал из его рук тело девушки.       Выглядит совсем плохо, ещё и горячая вся. Где-то он просчитался, не учел все последствия. Такого не должно быть.       — Не буду оправдываться, но меня она не послушала. Упертая. Забери её домой. На сегодня уже отработалась. И прости, я не знал, что так выйдет.       — Вот непослушная! — шумно выдохнув, Годжо отвернулся и, окинув взглядом Джун, резко переместился прямо в её квартиру. Как же здесь всё пропахло ней. — Сейчас проснешься, и я буду тебя ругать. Понятно?       Оглядевшись по сторонам, Годжо пытался прикинуть, где может быть её спальня. Первая дверь вела в кладовку, вторая в ванную, к счастью, третья оказалась спальней. Судя по аромату витавшего парфюма, это и была комната Джун. Пройдя к кровати, он аккуратно уложил её и поспешил в ванную. Нашел аптечку и вернулся. Нашатырь в помощь.        От резкого запаха Джун сразу очнулась, недовольно вертя головой. Оставив пузырек, Сатору взял несколько влажных салфеток, начиная вытирать кровь с её лица. Совсем бледная стала. И горячая.        — Мама? — от услышанного Годжо замер, всматриваясь в её лицо.       В себя, может, и пришла, но, видимо, от резкого повышения температуры начала бредить. Стоит надеяться, что это ненадолго. Организм скоро должен начать восстанавливаться.       — Давай я лучше буду папочкой, — убрав волосы с лица, мужчина продолжил вытирать потёки крови. С этим он справился быстро, но Джун тут же разразилась новым приступом кашля, забрызгивая лежавшую рядом подушку кровью.        — Мне плохо…        — Знаю, но скоро всё пройдёт. Давай лучше закрывай глаза и поспи, — убрав всё ненужное в сторону и отбросив окровавленную подушку, Годжо взял сложенный плед и укрыл им девушку.        — Мне… мне страшно. Кто-то может прийти.        — Я побуду с тобой. Так что спи и не бойся.        Задрожав, Джун натянула плед повыше, и закрыла глаза. Заснула она быстро, а может, и снова отключилась. Годжо не стал проверять, лишь молча сидел рядом.       Её организм не выдерживает такой нагрузки энергии. Всё ровно так, как и было раньше. Нет баланса, нет сил. Конечно, он помог ей контролировать энергию, распределять её и пользоваться правильно. Помог освоить созидательную магию, но это всё не имеет значения, если нет баланса. Её тело продолжает страдать и разрушаться. До этого момента он не думал об этом и не спрашивал, но как часто такое с ней происходит? Джун ничего не говорила ни разу, но это ведь не значит, что подобного не происходило раньше. Просто молчала.        И всё это время, каждый раз, находясь в таком состоянии, Джун боялась, что кто-то воспользуется моментом её слабости и придет за ней. Она боялась спать. Вместо отдыха была в напряжении и немом ожидании плохого. Всегда страдала в одиночестве.        Его сердце не выдерживало всех этих мыслей. Оно начинало болеть. Болеть из-за неё. Ещё сильнее, чем прежде.        Джун такая маленькая и хрупкая. Выглядит как потерянный ангелок, который упал на землю, потерял свои крылья и не в силах вернуться домой, бродит в этом жестоком мире. Мире, который отказывается её принимать. Совершенно одна. Ребёнок, который не знал любви и счастья. Переломанная, но не сломленная. Пройдя через столько грязи и ненависти, жестокости и страданий, она все ещё остаётся доброй. Будь он на её месте, точно бы уничтожил этот мир.       — Я позабочусь о тебе, Джун, обещаю. Ещё немного, и весь мир будет стоять перед нами на коленях.

****

       — Вставай, Джун! Просыпайся!        Джун медленно открыла глаза. Всё плыло, но она видела перед собой чей-то расплывчатый силуэт. Девушка. С темными короткими волосами. Она нависла над ней и смотрела прямо в глаза.        — Скорее! Тебе нужно прийти в себя и уходить.        Незнакомый голос звучал взволнованно. Девушка пыталась её скорее разбудить. Сперва Джун подумала, что она ей чудится, но незнакомка правда была здесь. Вздрогнув, Джун резко замахнулась на неё, но рука прошлась сквозь неё, словно никого перед ней и не было.       — Не трать время и уходи отсюда.        — Кто ты? — ещё один удар и снова ничего. Девушка словно призрак. Что происходит? Она плод её галлюцинаций?       — Всё потом. Сначала ты должна уйти отсюда, пока ещё есть время. Скоро они будут здесь.       — Кто они?        — Те, кто хочет тебя убить. Шестиглазый ушёл, так что позаботься о себе сама. Я могу только предупредить. Ты не можешь погибнуть.        — Да кто ты?        — Меня зовут Сакура. Я присматриваю за тобой. Всегда, — улыбнувшись, девушка протянула ей цветок.       Джун удивлённо протянула к нему руку, отчётливо ощущая привычный холодок от цветка. Такого у неё ещё не было. Это другой. Очередной. Пятый.       — Это ты их приносишь.       Всё стало очевидным. От девушки не исходило никакой энергии. Её присутствие не ощущалось совсем. Она просто её видела. Кто же она? Неужели правда призрак. Тогда как она прикасается к цветкам и почему те не вредят ей? Возникло сколько вопросов.        — Прошу, убегай, ты должна спастись.        Джун не успела ничего спросить, в коридоре послышались чужие шаги. Не узнав энергию, Джун встрепенулась и сползла с кровати. Ноги почти не держали. Она ещё не отошла после произошедшего. Руки дрожали, дыхание прерывисто, перед глазами плыло, ей слишком плохо. Обычно ей нужно хорошо отдохнуть и поесть, чтобы прийти в себя, а сейчас времени нет. Впервые кто-то решил воспользоваться её состоянием. Обычно ей везло.       Не зная, что делать, Джун открыла окно. Это её единственный выход. Драться сейчас она не в состоянии, да и рискованно использовать техники. Она слишком нестабильна сейчас. Но что ей делать? Прыгнуть в окно? Делать нечего, придется.        Закрыв глаза, Джун сиганула вниз, тут же встречаясь со встречным потоком ветра. Со стороны квартиры послышались голоса, и кто-то выглянул в окно. Сосредоточившись, она попыталась использовать технику. Получилось далеко не с первого раза, но наконец-то её глаза зацепились за нужный промежуток времени, когда здесь была ровная поверхность. Она приземлилась, словно на бетон. Кость в руке тут же хрустнула, а от жёсткого столкновения побелело перед глазами.        С трудом поднявшись, Джун бросилась бежать дальше. Ещё нехватало, чтобы кто-то увидел её зависшей в воздухе. Спустя пару минут она уже была на твердой поверхности. Куда бежать — непонятно. Но, очевидно, подальше от городских застроек. Сейчас ночь, людей на улице нет, так что добежать бы хотя бы до парка. Туда она и поспешила.        Ноги не слушались, в груди неприятно жгло, словно она надышалась морозного воздуха. Упав возле дерева, она разразилась кашлем. А позади уже слышались голоса преследователей. Неужели она сейчас умрёт? Как обидно. Столько стараться, а в итоге умрёт в одиночестве лишь из-за того, что не рассчитала своих сил раньше.       — Лихо ты сиганула с окна. Как по воздуху только побежала? — мужской голос послышался совсем рядом, Джун оглянулась.       Их было двое. Их энергия была безумно странной. Это не такие наёмники - как были раньше, но и не проклятия. Кто же они?        — Мы тебя долго искали.        — Кто вы? — сплюнув кровь, Джун не спеша поднялась, опираясь на ствол дерева.        — Это неважно. Нас просто послали убить тебя, чтобы ты не помешала найти хронометр.        — Мы знаем, что ты его ищешь. Они это чувствуют. Дух соперничества что ли?       — Кто они? — ответа не последовало, что не удивительно, они пришли убить её, а не секреты раскрывать.       Очевидно, кто-то ещё ищет хронометр. Это давно было понятно, как и понятно тем другим, что и они его ищут. Непонятно только, как кто-то узнал, что именно она пытается разгадать шифр. И почему этим так обеспокоены? Значит, она правда может это сделать, и, судя по всему, быстрее, чем другие. Но что значит «чувствуют»?        — Время умирать.       Напали быстро, неожиданно, сразу вдвоём. Джун едва успевала уклоняться. Никаких супер техник они не использовали: один махал кулаками, полными проклятой энергии, а второй с катаной. Энергии у них было много, движения быстрые, удары сильные. Земля крошилась от их ударов, а деревья ломались от одного касания. Её правда хотят убить.        Сперва удавалось успешно уклоняться, но затем она пропустила один удар. Он пришелся прямо в плечо, кость выпрыгнула из сустава, а её саму откинуло на добрых пару метров. И снова перед глазами плыло. Ну почему сейчас? В обычном состоянии эти двое уже были бы мертвы. Никогда не везёт ей.        — Чёрт, — она едва не лишилась головы, ещё бы секунда и всё. Откатившись в сторону, Джун всё-таки решила рискнуть, иначе она умрёт.       Выждав подходящий момент, она создала в руке небольшой темный шар, вкладывая в него как можно больше энергии. И как только один оказался достаточно близко, замахиваясь своим кулаком, Джун уклонилась и впечатала темный шар тому прямо в лицо, тут же высвобождая технику. Голову разорвало мгновенно, а затем и всё тело.       — Дрянь! Ты убила моего брата! — второй нападавший разозлился и атаковал её ещё яростнее.        От первых ударов Джун смогла уклониться, но всё-таки меч настиг её, вонзившись в бок, а затем последовал ещё один удар, но уже рукой прямо в грудную клетку.       — Больно, да? Это ещё не конец. — Ещё один удар с ноги и её откинуло на приличное расстояние. Тело впечаталось в металлическое ограждение.        Разум начал уплывать, как это обычно бывает. Джун с трудом сделала вдох, выпуская изо рта поток горячей крови. Нельзя терять сознание. Годжо предупреждал, что следующий раз может стать её последним, она просто не придет в себя больше. Сойдёт с ума и такой и останется, пока её всё-таки не убьют.        — Нет…        Пусть лучше она сейчас, умрёт будучи в своём уме, чем навсегда потеряет связь с реальностью, отдавая разум в руки хаоса. Она старалась думать о чем-то хорошем, но выходило так скверно. Как можно думать о хорошем, когда умираешь? Ещё и в одиночестве, на сырой холодной земле пропитанной собственной кровью.        Никакая она не сильная. Она и рядом не стоит с Сатору. В нужный момент даже собраться не смогла, расклеилась, расслабилась, поэтому и умрёт. В своё время не научилась контролировать свои техники и правильно использовать их, поэтому сейчас и страдает от последствий. Всё правильно.        — Сдохни! — безумный крик и вот уже в неё летит сгусток серой энергии. Что произойдет, когда техника достигнет её, непонятно. Впрочем, уже и неважно.        Джун закрыла глаза в ожидании удара, но услышала лишь громкий хлопок, а затем сильный поток ветра с двух сторон. Техника сработала, но ещё до того, как настигла её.       — Оставил тебя всего на десять минут.       — С-са-тору… — увидев перед собой Годжо, девушка заплакала. То ли от боли в груди, то ли от радости увидеть его сейчас. Неожиданно.       — Потерпи немного, я сейчас, — даже не глянув на неё, мужчина исчез.        Было темно, да и взгляд мутнел, но она видела, как Годжо вступил в бой с тем неизвестным. Правда, закончилось всё быстро. Он без особого труда его убил. Без сожаления и страха. Одним точным ударом. Довольно жестоко. А затем поспешно вернулся к ней, падая рядом на колени.       — Всё будет хорошо, Джун, я уже здесь. Ты только не умирай.        — Ты… спасёшь… меня?        — Как же иначе.        Джун глухо захрипела, когда он поднял её с земли. Очень больно.        — Никто прежде… меня не спасал.        — Ничто уже не будет как прежде.