Грязная кровь

      — Я сделала всё, что смогла. Теперь нужно просто ждать, когда она очнётся.        — А она очнётся?        — Должна. Рана, конечно…. не самая простая: кости переломаны, мышцы порваны, обильная потеря крови. Но сейчас всё стабильно.        — Почему она не восстанавливается? Обычно обратная техника работает сама по себе, но сейчас не происходит ничего. Всё не должно быть так, — Годжо нетерпеливо встал с дивана, начиная расхаживать по комнате.       Он совершенно ничего не понимал, он терпеть не мог неизвестности. Раны Джун уже должны были хотя бы немного начать затягиваться, но они всё так же открыты. Конечно, всё может быть из-за того, что ещё до нападения она была слишком слаба, но даже если так хоть что-то должно происходить.        — Думаю, это из-за яда.        — Что за яд? — Годжо резко обернулся к Сёко.        — Я его уже ликвидировала. Думаю, он попал через рану. Её организм боролся с ядом, поэтому обратная техника не работала. Да и она без сознания, а это тоже сказывается, — Сёко устало потерла глаза, присаживаясь на диванчик. Давно она не возилась так с кем-то, как сейчас, с Джун. Любой другой бы уже умер от полученных травм. — Я буду заниматься ей, поэтому не переживай. Главное, чтобы скорее пришла в себя.        — Как скоро это случится? — подойдя к двери палаты, Годжо открыл её, замерев на пороге.       Джун и без того всегда выглядит беззащитной, но сейчас… так больно смотреть на неё. Искалеченная, едва живая, мертвенно-бледная.        — Я не знаю. Скажу честно: я думала, она умрёт. Такие увечья, несовместимы с жизнью.        — Это моя вина, — грустно проговорил Сатору.       Он не успел её спасти. Пришёл слишком поздно. Он вообще не должен был уходить от неё, пусть даже на несколько минут. Они всё решили. Подумать только: явись он на пару секунд позже, её бы уже не было. Так какой же он сильнейший, если не смог защитить всего одного человека? Не стоило её оставлять. Джун было плохо, она была ужасно слаба и в таком состоянии она ещё и умудрилась убить одного нападавшего. Будь она в форме, вряд ли бы те двое смогли хотя бы дотронуться до неё.        — Кто же знал, что так будет?       — Теперь это кажется очевидным. Это должно было произойти…       — Не говори глупостей. Такое могло произойти в любой момент, как могло и не произойти. Знать всё наверняка невозможно. Так что успокойся, — Сёко подкралась к нему сзади, легко касаясь плеча.       — Я запретил ей использовать техники, поэтому она не смогла…        — Прекрати! Ты так сделал, потому что так было нужно. В конечном итоге: Всё будет хорошо.        — Теперь всё будет ещё сложнее. Если кто-то узнает о том, что с ней случилось, как думаешь, сколько желающих убить её здесь объявится?       — Здесь она в безопасности.       — В безопасности она будет только рядом со мной, — вздохнув, Годжо закрыл дверь и вернулся на диван.       Ему нужно подумать и понять, что делать дальше. Но сейчас в голову не лезло совершенно ничего дельного. Он как никогда был напуган. Бояться — это страшно. Особенно за другого человека. В какой момент Джун стала для него особенной и настолько значимой? Сейчас даже сложно сказать точно. В один момент он просто понял, что это так и всё. Дальше стало только хуже.       — Как давно вы вместе? — этим вопросом Сёко заставила его удивлённо посмотреть на себя.        — Мы не вместе. Между нами… ничего нет.       — Прям уж так и ничего? Выглядит всё иначе.       Зато теперь понятно, почему Джун отнекивалась. Ничего и правда нет.        — И как же всё выглядит?       — Словно ты слизняк, ползающий у ног, готовый ради неё на всё, — Сёко усмехнулась, видя, как перекосило лицо Сатору. Такое сравнение ему явно пришлось не по душе. — Вы постоянно вместе. Ты постоянно говоришь о ней, возможно, ты сам этого не замечаешь, но каждый раз говоришь о ней. Повсюду таскаешься за ней. И даже делишься своими сладостями. И это я уже молчу о форме, которую ты в кои-то веки начал гладить. Все эти мелочи намекают мне только на одно.        — На что? — его сердце подпрыгнуло и сжалось в груди, на секунду перехватывая дыхание.        Всё это было правдой. Правдой, которую он не хотел сначала принимать. Он всегда был с Джун, потому что присматривал за ней, чтобы она ничего не натворила. Но так было лишь вначале. Позже он понял, что ему просто хорошо с ней, поэтому он рядом. Говорить о Джун стало привычкой, ведь её стало так много в его жизни. Он думал о ней каждое свободное мгновение, думал, что должен и может сделать ещё, чтобы ей помочь. Ему хотелось помочь, сделать всё, чтобы её жизнь перестала быть серой и невыносимой. Проводить с ней время стало чем-то обыденным и само собой разумеющимся. А затем он сам не заметил: как стал смотреть на неё иначе, как стал относиться иначе, как захотел, чтобы она смотрела иначе. И тогда, в библиотеке его поместья он захотел поцеловать её. Потому что невозможно было сопротивляться взрыву эмоций внутри, когда её чистые глаза так внимательно смотрели на него.        — Ты влюбился, — прозвучало совсем как приговор или смертельный диагноз. Хотя, возможно, так оно и было. Он болен.        — Ты так думаешь?       — Я вообще думала, что вы давно вместе. Как, в принципе, и остальные. А молчали, потому что Джун смущалась. Это казалось мне логичным. А оказывается, это ты тормоз.       — Я не виноват в том, что тебе и остальным заняться нечем, кроме наблюдения за мной и Джун.        — Ты спросил, я ответила. Просто не понимаю: раз нравится она тебе, почему до сих пор ничего не сделал?        — Я пытался, а она велела ничего не делать с ней. Возможно, если бы ты не рассказывала ей всякое обо мне, было бы в разы легче.       Очевидно же, что у Джун есть о нём определенное мнение, и оно явно не хорошее.        — Хм, ну возможно, — Сёко пожала плечами.       Ну, она ведь не знала, что парочка рассказов о непутевом и гулящем Годжо настолько повлияют на мнение Джун, что она начнёт игнорировать и отказываться от внимания Годжо, подозревая, что его намерения самые что ни на есть грязные.       — А может, ты просто не в её вкусе. Рассмотри и этот вариант.        — Да какая разница. Я просто хочу сделать её жизнь лучше, защитить от всей той грязи, которую она не заслуживает.        — Я всегда думала, что это невозможно, что ты никогда не изменишься. Навсегда так и останешься лишь дамским угодником, которому хорошо одному. Но когда появилась Джун, я поняла, что всё возможно, — устало улыбнувшись, Сёко направилась к себе в кабинет. — Иди домой, отдохни, заодно и руки помой.        Руки. Все его руки были в крови. Кровь уже давно засохла и так неприятно стягивала кожу. До этого момента он не обращал на это внимания. На его руках не должно быть крови Джун. Нужно умыться. Заодно и прийти в себя.

****

      Последние несколько дней были ужасными. Сатору старался не отходить надолго от девушки, практически не спал, постоянно нервничал. Опасался что, как только он уйдёт, кто-то непременно воспользуется ситуацией и навредит ей ещё больше. Придет и добьёт. Сейчас это сделать легко. Проще простого. Даже обычный человек справится, ведь Джун всё ещё не пришла в себя, а её сердце стучало всё медленнее.        Сёко говорила, что всё будет в порядке. Раны затягивались, но почему-то Джун становилось как будто всё хуже. Всё бледнее и бледнее. Холодная, словно вовсе не живая. И вот как он может её оставить одну, беззащитную?        О состоянии Джун старались не распространяться. О том, что с ней, знали немногие. Но долго скрывать ничего не выйдет. Скоро слухи разойдутся, и станет ещё хуже. Нужно что-то делать. Но вот что?        — Ты себя изводишь. Проснётся, а ты потом будешь делать вид, что ничего этого не было. Даже словом не обмолвишься, — замечание Иэири было справедливым.       Она слишком хорошо знала Годжо, чтобы наверняка знать, как тот будет себя вести. Стоит Джун прийти в себя, он не сознается в том, через что провел себя ради неё. Посмеётся и, скорее всего, отпустит глупую шутку.        — Таков удел мужчины. Ничего ты не понимаешь. — Совсем не важно, узнает Джун обо всём или нет, он жалеть не будет. Забота не всегда должна быть очевидной.        — Так ты серьезно собрался молчать?        — А что ты предлагаешь сделать? — протерев уставшие глаза, Сатору отложил в сторону книгу, которую листал.        — Хоть что-нибудь. Скажи ей, что любишь.        Любит.       Это слово неожиданно смутило. Такое громкое и важное. Яркое. Ранее непонятное ему. За свою жизнь Сатору не испытывал ни к кому это чувство. Быть свободным и не привязанным к кому-то раньше казалось верным решением. Так жить проще. Но в сердце была пустота, которую ничем нельзя было заполнить, как бы он не старался. А потом появилась милая блондинка с чудными глазами. Он познакомился с ней, и пустота исчезла. Похоже, и правда любит.        — Пусть сначала проснётся. Когда это случится?        — Я не знаю, это всё индивидуально.        — Это понятно просто… чем дольше она спит, тем опаснее становится.       Чёрт! Если кто-то явится сейчас, чтобы навредить девушке, он, конечно, сможет её защитить, но он совсем не в форме. Уставший, сонный. Он разбит и подавлен.        — Иди отдохни. Выглядишь ужасно.       — Нет! Вдруг что, а я сплю…        — Тот мальчик — Юта, он побудет здесь.        Юта. Он довольно способный. Уже сейчас может постоять за себя и довольно быстро приближается к тому, чтобы оправдать свой особый уровень. Да и Джун он ценит и обожает. В принципе, на него можно положиться. Но всё-таки… Не рискует ли он?       — Ладно.        Оставив книгу на тумбочке, Сатору встал с кресла, разминая затёкшие руки. Хочется спать, но в то же время не хочется оставлять Джун. Но отдохнуть нужно хотя бы немного.        Попрощавшись с Сёко, он вышел из палаты, покидая больничное крыло. В техникуме девушке безопаснее. Здесь постоянно кто-то есть.        Учебное время уже закончилось. Студенты попрятались по своим комнатам, но идти за Оккоцу в общежитие не пришлось. Парень сидел на лавке у техникума, начищая свою катану. Без Джун он как-то даже приуныл. Постоянно спрашивал о ней и очень беспокоился. Юта был единственным из студентов, кто знал о случившемся с Джун.        — Учитель Годжо! — заметив его Юта вскочил с лавки, подбегая к нему. — К-как там Маэда-сенсей? Ей… уже лучше?        — Она всё ещё спит.        — В-вот как… — парень насупился ещё больше.       Отсутствие положительных результатов его расстроило. А он то надеялся, что скоро Джун придет в себя, и они снова будут тренироваться к предстоящей программе обмена. Он планировал выложиться на полную.        — Не мог бы ты посидеть с ней, пока меня нет?        — Что? Да… да, конечно, — парень встрепенулся и даже взбодрился немного. — Сколько угодно. Не беспокойтесь, я буду с ней, сколько потребуется. Буду защищать, если нужно.        — Хорошо, тогда я рассчитываю на тебя, — вымученно улыбнувшись, Сатору потрепал парня по волосам, провожая его взглядом.       Хороший он парень, будет отличным магом. Жаль, что только сильных никто не любит. Поэтому им нужно держаться вместе.

****

       — Ни одна девушка меня ещё так не изводила, как ты. Веду себя как герой сопливого фильма. Я моти не ел уже столько дней. Ничего не лезет в горло. Я погибаю, а ты всё ещё спишь. Очнись и неси ответственность! — склонившись над спящей блондинкой, Сатору попытался уловить хоть какое-то её движение, пусть даже это будет дрожание ресниц. Смотрел внимательно, не моргая, но ничего не происходило. Она продолжала его изводить. Вот уже целую неделю. — Ну, давай! Открой уже глаза… — устало вздохнув, он сел рядом на кровать, взяв девушку за руку.        Пальцы такие тонкие и холодные, словно у фарфоровой куклы. Она сама как кукла. Такая же неподвижная.        За неделю не произошло ничего. Нет никаких улучшений. И даже опытная в медицине Иэири, которая лечила множество магов, не знала, почему всё так. Как бы она не старалась, но залечить раны Джун не могла до конца. И причина уже была далеко не в яде. Что-то в это время происходило с девушкой где-то там, на грани жизни. В её сознании явно какие-то проблемы. И пока они есть, она не проснется. Сатору уверен в этом.        — Что я должен сделать, чтобы ты проснулась, Джун? Если бы я знал, я бы всё сделал. Зависит ли это от меня? — в ответ лишь тишина. Но это не та тишина, которую он любит, эта слишком безмолвная.        Поправив одеяло, Сатору встал с кровати, разминая затёкшую шею. Сколько всего разом навалилось, что он просто не выдерживает. Его бесят все, особенно старейшины, которые так и стремятся отправить его куда подальше. Но время совсем неподходящее. Всё давит, всё не нравится, скучно, уныло и серо. Как он жил раньше?        Услышав в коридоре голоса, он мигом надел очки и вышел из палаты. Увиденное ему не понравилось. Вот и незваные гости. Он тут же поспешил к ним.       — Годжо, — Утахиме окинула его хмурым взглядом.        — Не помню, чтобы кто-то сообщал, что нужно ждать гостей из Киото.        — Мы здесь по делу, — Хоши ухмыльнулся, нетерпеливо глядя за спину мужчины. Туда, где была палата Джун.       — Да что ты? Какие у вас могут быть дела в нашем техникуме?        — Нас послали просто проверить кое-что, — уклончиво и довольно нехотя отозвалась Утахиме.        — Кое-что? И к чему врать. Мы же прекрасно понимаем все, что именно вам здесь нужно.       — Так это правда? Она полудохлая? — Хоши даже взбодрился, а появившаяся улыбка на его губах тут же заставила кулаки Годжо зачесаться.        — Это не твоё дело. Убирайтесь отсюда!       Да, с Утахиме они друзья. Какие никакие, но всё-таки. Но сейчас он совсем не в том состоянии, чтобы вести дружеские беседы. Особенно зная, что эти двое могли прийти сюда, чтобы убить Джун.        — Как это произошло? Всякие слухи ходят.        — Я сказал, что это не ваше дело, а так же сказал убираться, непонятно? Любезничать с теми, кто измывался над ней три года в техникуме, я точно не намерен. Как и подпускать вас к ней сейчас.       — Мы не планируем ей вредить.        — Говори за себя! — огрызнулся Хоши, нетерпеливо потирая руки. Если Джун плохо, то он запросто прикончит её. — Это идеальная возможность сказать ей: «Прощай навсегда».       — Угомонись! И вообще, я тебе сказала ждать снаружи! — Утахиме зло зыркнула на парня, сразу переводя взгляд на Сатору.       Он был зол, очень зол. Это невозможно было не заметить. Такого она не ждала. Они точно не увидят Джун, пока есть Годжо. Стоило этого ждать.        — Да брось! Ну когда такое станет возможным ещё? Это шанс… — ухмыльнувшись, Хоши резко бросился к двери, но успел сделать только пару шагов, как с силой был впечатан в стену, а рука Годжо сжимала его горло.        — Я тебя предупреждал: ещё одно движение в сторону Джун, и ты покойник. С каких пор слабаки такие смелые? — хотелось задушить этого мерзавца прямо здесь и сейчас. Его пальцы точно были с этим согласны, сильнее сжимаясь вокруг его горла. — Если даже взгляд в её сторону бросишь, я убью тебя. Если хоть кто-то придет сюда ещё раз, я убью всех. Это понятно?        — Годжо, прекрати! — видя, как краснеет лицо Хоши, Утахиме поспешила вмешаться. Сатору отпустил парня, и тот, едва не задохнувшись, упал на пол. — Что на тебя нашло?       — Не понимаю, о чём ты? Разве я делаю что-то не так? Всего лишь предупредил. В последний раз. Будь другом, доложи об этом вашему старперу сама. Если, конечно, никто не хочет, чтобы я явился с личным визитом.       Сатору не сдвинулся с места, пока незваные гости не ушли прочь. Затем убедился, что они покинули территорию техникума, и только тогда вернулся к Джун.        — Тебе бы скорее проснуться, иначе я правда наделаю тут всякого.

****

      Какое спокойствие.       Умиротворение.        Тихо, светло, уютно и так хорошо. Вокруг цветущие цветы. Они так приятно пахнут. Аромат проникает под кожу, кружит голову, расслабляет. Не слышно ничего. Даже дуновения ветра и собственного дыхания. Она словно мертва. Даже сердце не стучит. Лежит себе посреди цветочного поля и просто смотрит в небо. Такое чистое и спокойное. Ни единого облачка нет. Так хорошо. Впервые ей так спокойно. Словно все проблемы разом ушли. Так вот какого оно — умереть. Оказывается, совсем не страшно.        Но внезапно тишину нарушили чьи-то шаги. Кто-то шел к ней. Но Джун совсем не двигалась. Ей было нестрашно. Чего бояться, если она уже умерла? Кто бы это ни был, ничего не изменится.        Солнце слепило глаза так, что увидеть, кто пришел, не вышло. Силуэт опустился рядом с ней, садясь у головы. Мгновение — и её голова уже покоилась на чьих-то коленях, а большая рука поглаживала её волосы. Приятно.        — Сатору? — Джун сосредоточилась на силуэте, ожидая увидеть перед собой Годжо.       Ей так хотелось, чтобы это был он. Но это был кто-то совсем другой. Странный мужчина с розовыми волосами и отметинами на лице. У него было что-то не так с лицом, словно поверх одного ещё одно. Он смотрел на неё, всё так же поглаживая волосы. Всеми своими четырьмя руками. Он гладил её волосы, руки.        — Кто ты?       — Ты знаешь.        Знает? Она знает. И правда, в голове тут же всплыло знакомое имя. Вот только откуда она могла его знать, если ни разу не видела.       — Рёмен, — так странно, но от осознания, что рядом с ней Сукуна, ей не стало страшно. Хотя его вид был ужасающим. Такой огромный. Великан. — Почему ты здесь?        — Только так ты можешь услышать меня.        — Ты настоящий? — его руки были холодными, но она их отчётливо ощущала в своих. Значит, он правда здесь. Но здесь — это где?        — Нет, не совсем. Я здесь, потому что ты поглотила часть моей проклятой энергии. Поэтому ты меня видишь и слышишь.       Это не Сукуна. Точнее, не настоящий он, а лишь частичка его энергии, которая есть в ней. Выходит, она всё-таки поглощала его энергию, прикасаясь к пальцам.       — Я умерла?       — Пока что нет.        — Значит, я скоро умру? Это распутье?        — Что-то вроде того. Но ты не умрёшь. Ещё не время для этого. Наша встреча ещё не состоялась.       Значит, она всё ещё жива, может в любой момент очнуться и, …и что? Продолжить своё жалкое существование.        — Я не хочу просыпаться. Там меня не ждёт ничего. Я так устала. У меня ничего не получается нормально. Я даже силы не могу свои контролировать должным образом. В последний раз я так ослабла, что позже со мной случилось ужасное. Я не понимаю, что я должна сделать, чтобы эти силы не убивали меня.       — Ты просто неправильно используешь свою энергию, — Король Проклятий схватил её за плечи и подтянул ближе к себе, укладывая на грудь. Провел ногтем по щеке, зарываясь лицом в её волосы. — Эмоции важны, но нет ничего важнее твоей решимости и веры. Только когда поверишь в себя, сможешь делать всё что угодно. Тебе нет равных в этом мире.        Джун вздрогнула, ощущая холодные губы на своей щеке. Это не было чем-то неприятным, наоборот, чужие губы так приятно холодили кожу, вызывая рой мурашек. Стало так хорошо. Девушка расслабилась, закрывая глаза.       — Твои техники несравнимы ни с чем. Ты можешь делать столько всего.        — Если бы я больше знала о своих техниках, было бы проще.       — Так узнай больше.       — Но как?       — Я оставил для тебя кое-что. Раньше там было озеро: темное, холодное, глубокое. Туда никто не ходил, потому что оно было проклято. Найди его, а дальше путь откроется тебе сам.        — Путь куда?        — В место, которое я создал специально для тебя, моей будущей королевы. Изучи всё, стань сильной и когда мы встретимся в следующий раз, поставим весь этот мир на колени.       Есть какое-то место, созданное Двуликим специально для неё. Но Джун никак не может понять, откуда он знает, кто она. Как он выбрал её? Ничего не понятно. Да и реально ли это всё?        — Когда мы встретимся?        — Всё согласно пророчеству. Ровно спустя год со дня первого полученного цветка. Осталось совсем немного.       Что за пророчество? Джун никогда не слышала ни о каком пророчестве. Но если верить его словам, то встретятся они уже следующим летом. Значит, возрождение Сукуны неизбежно.        — Я не понимаю, почему именно я? Почему ты выбрал меня?        — Всё согласно договору.        Что за договор? Вопросов стало ещё больше. Джун хотелось спросить ещё столько всего, но сил не было. Разум отказывался работать на полную. Тело ослабло. Взор снова устремился в небо. Оно всё такое же светлое. Красиво. Прямо как глаза Сатору.       Вспомнив о нём, Джун ощутила невероятную тоску в своём сердце. Оно застучало, и впервые за долгое время она услышала его стук. Так захотелось увидеть его. Бессмысленно отрицать, что Годжо с недавних пор занимал особое место не только в её жизни, но и в сердце. Захотелось вернуться, уйти отсюда, чтобы ещё хоть раз взглянуть на него.        Но она совсем не могла пошевелиться. Двуликой всё так же держал её в своих руках, поглаживая волосы. Не было никаких сил и желания встать и уйти. Она такая слабая. Вот и вся её тяга к жизни. Было ощущение, что если она не встанет, то точно умрёт. Что же делать?        — Без тебя одиноко, Джун, — такой знакомый голос. Он звучал совсем рядом. Девушка едва смогла повернуть голову в сторону, чтобы увидеть источник этого голоса. — Ты забрала все краски и радость, и они умрут вместе с тобой навсегда.        Джун неожиданно заплакала. Снова к ней на помощь приходит именно Годжо. Он стоит совсем рядом, смотрит на неё. Его глаза полны печали вместо привычного озорства и веселья. Так не должно быть.       — Давай уйдём отсюда.        — Сатору… — Джун с трудом подняла руку, протягивая её к нему. Так хотелось, чтобы он коснулся её и забрал отсюда. Это желание было так велико. Никогда жить так сильно не хотела, как сейчас, просто взять его за руку. — Прошу, помоги мне. Я хочу уйти отсюда с тобой.        Годжо наконец-то смог приблизиться к ней, и когда его пальцы коснулись её руки, она ощутила резкий прилив сил. Он потянул её за руку, привлекая к себе. Мгновение и она уже в его объятиях. Они были не такими, как объятия Сукуны. Эти были тёплыми и нежными.        — Пора домой.       Девушка слабо кивнула, сильнее прижимаясь к теплой мужской груди. А затем яркий теплый свет ослепил глаза.        — Учитель, наконец-то вы проснулись! — первое, что Джун услышала, раскрыв глаза, это радостный голос Юты рядом.        Всё тело болело, в горле пересохло, но она прекрасно всё видела. Белые стены и неприятный запах медикаментов. Потребовалось немного времени, чтобы пошевелить хоть чем-то. Левая рука отказывалась слушаться. Сперва Джун не поняла почему, пока не увидела, что она загипсована. А вот правая легко поднялась с кровати. Правда, в ней торчали проводки.        Лёгкое головокружение прошло быстро, но на смену ему пришла тошнота. К счастью, её не вырвало ничем.       — Учитель, вы слышите меня?       Повернув голову в сторону, Джун столкнулась взглядом с Оккоцу. Парень нетерпеливо топтался у кровати, с волнением глядя на неё. Увидеть своего ученика после пробуждения Джун не ожидала, но стало очень приятно.        — Да.       — Какое счастье! Я… я так рад, что вы проснулись. Я так беспокоился, учитель, — Юта едва сдержался, чтобы не заплакать. Такой радостный.       — Всё хорошо, — собравшись с духом, Джун немного приподнялась в кровати, принимая более удобное сидячее положение. — Как ты?        — Как я? Со мной всё хорошо. Это вы…вы как?        — Не знаю, — Джун негромко закашлялась. Пить захотелось ещё больше. — Сколько я спала?        — Чуть больше недели.        — Ясно.       Это много. Так много. Хотя, учитывая те травмы, которые она получила, удивительно, что вообще жива. Вспомнив произошедшее, Джун коснулась рукой своей груди. Она вся замотана бинтами под больничной рубашкой. Раны всё ещё не зажили. Но как только она подумала о них, сразу ощутила лёгкое покалывание. А вот и действие обратной техники.        — Я тоже пытался вам помочь. Но моя обратная техника не работала.        — Ничего, уже всё нормально. Спасибо, что был здесь.        — К-к-онечно, как же иначе. —заикаясь, парень неловко сжал пальцы, после чего резко дернулся. — Боже, я ведь должен кого-то позвать. Вам, наверное, очень плохо, — не долго думая, Юта выскочил в коридор, на некоторое время оставляя её одну.        Тяжело вздохнув, Джун поправила волосы, хотя они и без того были не растрепанными, но хотелось сделать хоть что-то. Голова снова начала болеть. В сознании всплыли картинки встречи с Сукуной. Было ли это всё правдой или это лишь бред её подсознания? Успеть подумать об этом не удалось. Дверь снова открылась. Вернулся Юта, а следом за ним вошли Сёко и Годжо. Увидев Годжо, Джун едва не зарыдала.        — Милая, ну наконец-то. Я уж тут вся извелась! — Сёко тут же подбежала, горячо целуя её в лоб. Неожиданно, но приятно. — Слава Богу, проснулась. Возможно, теперь техники сработают.       Джун столько всего хотелось сказать, столько на языке вертелось слов, но она не могла найти в себе силы сформировать всё чётко. Мозг закипал.       — Хочу воды, — облизав пересохшие губы, Джун посмотрела на женщину.        — Я…я принесу вам воды, учитель, — Юта окинул её взглядом и вышел из палаты.        — Хороший парень, ни разу не отказался посидеть с тобой.       — Да, Юта замечательный.        — Так, я схожу, возьму нужные препараты, а ты пока подожди. Проведу всё необходимые процедуры, а затем снова попробую свою технику.       Джун лишь кивнула, провожая взглядом уходящую Сёко. В палате с ней остался только Сатору. От его взгляда стало не по себе. Что-то в нём изменилось.       Закрыв дверь, мужчина подошёл поближе и сел на край кровати, не сводя с неё глаз.        — Как себя чувствуешь?       Джун удивилась, насколько хрипло и устало звучал его голос. Из него будто все соки выжали.        — Всё болит.        — Ну, это понятно. С такими ранами легко не бывает.        — Моя техника уже работает. Возможно, она не работала раньше из-за него.        Могла ли энергия Сукуны в ней мешать её исцелению ради того, чтобы воплощение Короля Проклятий смог поговорить с ней.        — Похоже, голове тоже досталось, — Годжо не стал зацикливаться на её словах. Очевидно, она ещё не пришла в себя после пробуждения. — Ты меня напугала, Джун. Не делай так больше, — шумно выдохнув, Сатору опустил голову вниз, растирая лицо ладонями.       Таким девушке не доводилось его ещё видеть. Интересно, какого ему было увидеть её тогда, окровавленной и полумертвой? А что он чувствовал, пока она тут валялась?        — Прости, я…        — Поговорим об этом позже, сначала ты должна поправиться. И как только тебе станет лучше, тебя ждёт наказание.        — Наказание? — удивилась она. — За что?       — А за то, что не рассказываешь мне всего. Если бы я знал всё, то не оставил бы тебя тогда ни на минуту. И ничего бы этого не произошло. Я убил бы тех двоих сразу, как только они явились.       Конечно, он её отчитывает, пусть она и не до конца понимает, за что именно. Но сомневаться в том, что вполне заслуженно, не собиралась. Видимо, нервов она ему потрепала. Даже спорить не охота. Но то, что Годжо винил себя в произошедшем, её задело.        — Ты не виноват…        — Конечно, виноват! Я ведь в ответе за тебя, я…       — Не виноват. Ты ничего мне не должен, так что…        — Всё, замолчи! У тебя нет права голоса. Сиди, молчи и жди наказания. Я придумаю такое, что ты раз и навсегда запомнишь как нужно себя вести, и прекратишь пререкаться со старшими. Понятно?        Нижняя губа невольно задрожала, и горячие слезы полились из глаз. Нет, вовсе не из-за обиды за то, что он накричал на неё, а от осознания его заботы о ней. Всё только из-за этого.       — Давай без слёз, иначе я тоже буду плакать, — немного приблизившись, Сатору легко её приобнял. Так же нежно, как было в её сознании. Так же тепло и уютно. Джун шмыгнула носом, вдыхая его запах. Её любимые персики, мята и шоколад. Годжо пах так по-родному.       — Спасибо, что спас меня.        — Нет, Джун, это ты, ты спасла меня.