Грязная кровь

      Нет ничего лучше, чем непредвиденный отдых. Кажется, уже и Хронометр, за которым и приехали, найден, можно собираться и возвращаться в Японию. Но нет, всё ещё ведь не найден особый предмет, стирающий память, а Сатору он нужен, поэтому они всё ещё здесь в его поисках.       Собственно, спустя несколько дней они приблизились к его находке как никогда близко. Выслеживать проклятые предметы — это, похоже, теперь призвание. Так что пока Годжо занят поисками нужного предмета, Джун спокойно отдыхает в номере. Её он с собой не взял, сказав, что справится сам. Спорить она не стала, если они всё правильно поняли, то забрать предмет не составит труда, так что и правда сам справится, а ей можно отдохнуть.       Устала. Особенно от мыслей. Если Сатору вернётся с нужным предметом, то они вскоре уедут, а это опять работа, суета, проблемы. Ну и, конечно, неизвестно, что её ждёт дальше, возможно, её схватят по возвращении в Японию. Обвинить её точно найдут в чём. Это в худшем случае, но вполне вероятном. Есть страх перед неизвестностью.       Может, остаться здесь? Сатору вряд ли её убьёт, даже если ему скажут это сделать, а кроме него ей бояться некого. Всегда пугали Шестиглазым, значит, он — единственная управа на неё.       Нет, конечно, она может остаться здесь навсегда, но это явно не выход. Не Годжо, так кто-то другой будет её искать, а жить в постоянном напряжении не хочется. Да и бросать своих учеников и работу неправильно. Взялась, так что нужно довести дело до конца.       Может, заглянуть в будущее с помощью Хронометра? Испытать его всё-таки нужно, но хорошая ли это идея? Что если в будущем её не ждёт ничего хорошего? Тогда она расстроится, и мысли упадут ещё глубже на дно. Хотя можно ведь посмотреть не на своё будущее. Но одной это делать не хочется, так что лучше дождаться Сатору.       Вернулся он только после обеда, когда она как раз увлеклась просмотром одного сериала. Ничего не понятно, но очень интересно.       — Нашёл! — завалившись в номер, Сатору устало лёг в кровать, демонстрируя ей свою находку. Веер был довольно красочным, с изображением журавлей и красного солнца. Красивый. — Всё это время был на видном месте, хорошо, что люди не умеют пользоваться проклятыми предметами.       — Это точно он, ты проверял? — взяв в руки веер, Джун разложила его, чтобы получше рассмотреть рисунок.       — Ещё нет, но давай проверим.       — И как он работает?       — Нужно для начала дать установку, что именно человек должен забыть, а затем взмахнуть им. Ну, по крайней мере, так пишут в книгах. Давай, попробуй на мне.       — А что, если что-то пойдёт не так и ты забудешь всё?       — Тогда воспитай меня хорошим человеком, как раз идеальная возможность, — усмехнувшись, Сатору присел в кровати, давая ей шанс испытать на себе проклятый предмет. Очень рискованно.       — Хм, — Джун задумалась. Нужно заставить его что-то забыть, но что именно? Нужно выбрать какую-то мелочь, чтобы не было дурных последствий. — Забудь последние две минуты, — не давая ему ни шанса что-то возразить, Джун взмахнула веером прямо у него перед лицом. На мгновение его глаза словно стали стеклянными, и она даже испугалась, но всё быстро прошло. — Сатору?       — Да? — тихо отозвался он, моргнув несколько раз, словно пришёл в себя. — Что произошло? Как я тут оказался?       — Что ты имеешь в виду? — Джун испуганно сложила веер, глядя на него. Неужели всё-таки что-то пошло не так, и он забыл, где они?       — Я только что был в коридоре, а теперь… — он задумался, а вот девушка спокойно выдохнула, всё пошло по плану.       — Значит, всё работает. — Две минуты он всё-таки забыл, хорошо, что ничего важного не произошло за это время.       — Что работает?       — Мы только что проверили действие веера, сработал на отлично.       — Ты проверяла его на мне?       — Это была твоя идея, вообще-то! — возмутилась она. — Ты просто забыл две последние минуты. Ты пришёл, мы решили проверить веер в работе и, как погляжу, сработал идеально, а я уже переживала.       — Хм, я правда ничего не помню, но это хороший знак, значит, теперь можно использовать его. Давай позже выберем жертву и проверим уже по-серьëзному.        — Правда? Тогда давай выберем Хоши, терпеть его не могу.       — Как вариант. А может, кого-то из совета? Или старика Гакуганджи? А, впрочем, разницы нет, можно и всех сразу. Пусть забудут всю свою жизнь. Даже перед смертью не поздно начать всё сначала.       — Ого, а ты не сильно возбуждён? — блеск и азарт в глазах Годжо даже немного настораживал. Кажется, и его тоже нужно вовремя остановить.       — Хочешь, чтобы я возбудился? — заиграв бровями, он протянул руку к её бедру, пробираясь пальцами под подол её платья.       — Я не это имела в виду.       — Да уже как бы поздно.       — Прекрати, — ударив его по руке, Джун поправила платье и чуть отсела в сторону, на что Годжо обиженно поджал губы.       — Да ладно тебе, дел всё равно больше нет, что ещё предлагаешь делать? Нужно пользоваться моментом и наслаждаться временем, которое у нас есть.       Его предложение звучит разумно, здесь особо и негде походить, так что единственный вариант приятно провести время — это раздеться и предаться страсти. Джун совершенно не возражает такому занятию, но всё-таки это можно немного отложить.       — Я вообще-то хотела проверить действие Хронометра. — Сатору тут же убрал свои руки, заинтересованно глядя на неё. — Логично это сделать здесь, вдали от Японии, так точно никто не узнает.       — Логично. Давай. — Он не имел ничего против испытаний для Хронометра. Это нужно было сделать ещё тогда, когда его нашли. Всё-таки нужно знать, работает ли он и может ли пригодиться. — Уже поняла, как им пользоваться?       — Кажется, да. Чёрная стрелка отвечает за перемещение в прошлое, белая — это будущее, а синяя — настоящее время. Для перемещения можно выбрать определённое место и время, то есть вплоть до желаемой минуты, а можно просто загадать время или год без уточнений.       Особо точной инструкции не было, в книге с техниками от её предка были лишь небольшие, самые важные данные. Сперва Джун их даже не заметила, написано было мелким шрифтом, будто какая-то сноска. Хорошо, что она взяла с собой книгу.       — И что нужно сделать для этого? Кажется, на нём нет никакой кнопки.       Встав с кровати, Джун быстро схватила сумку со своими вещами, доставая мешочек с Хронометром. Предмет приятно заблестел в руке, отдаваясь лёгкими покалываниями. Приятный на ощупь, холодный, совсем не скажешь, что ему несколько тысяч лет.       — Чтобы он заработал, нужно дать ему немного своей магии, что-то вроде катализатора.       — Звучит просто. Самое время заглянуть в будущее. Для начала попробуй переместиться сама.       — Я не очень хочу видеть своё будущее.       Будущее — это неизвестность, а это страшно всегда. Джун вообще не уверена, что у неё есть будущее, поэтому смотреть туда, где её уже может и не быть вовсе нет желания. Очевидно, если она не достигнет баланса своих сил, то сколько она ещё продержится, сопротивляясь своей болезни? А то, что с ней происходит — это болезнь. Скорее всего, это убьёт её, ведь есть уверенность в том, что достичь баланса невозможно.       — Тогда посмотри на моё будущее. Лет через пять хотя бы. Не так далеко, но и не близко. Возможно, это правильно, никто не должен знать, что его ждёт в будущем.       Джун хмурится на его предложение. Увидеть будущее Сатору — это интересно, но всё равно немного страшновато. Будущее вообще страшит.        — Ты сама предложила, так что пробуй.       — Не торопи меня, — вздохнув, Джун открыла крышку Хронометра, всматриваясь в белую стрелку, посылая немного своей энергии.       Предмет в руке начал нагреваться, словно реагируя на неё. Пробудить его оказалось совсем не сложно. Выбрать подходящее время было сложно, всё-таки будущее расплывчато, оно неизвестно. Джун старалась думать о Сатору и его жизни через пять лет. Сперва казалось, что ничего не получается, она всё ещё сидела на кровати, но затем всё поплыло, и её словно засосало куда-то. Мгновение — и она уже стоит посреди парка у какого-то дерева. Оглядевшись, она узнала это место. Это центральный парк в Японии. Было тепло, так что сразу стало понятно, что сейчас лето.       Взглянув на Хронометр, Джун заметила, что белая стрелка переместилась, и если раньше все стрелки находились рядом, то сейчас белая ушла немного вперёд от синей. У неё получилось?       Джун снова оглянулась по сторонам. В основном всё осталось прежним, разве что появились новые клумбы с цветами и несколько небольших магазинчиков. Логично, пять лет — это не такое уже и далёкое будущее. Но всё-таки, где Сатору? Она ведь думала о нём, следовательно, должна была переместиться куда-то недалеко от него.       Никого знакомого на глаза не попадалось, возможно, что-то всё-таки не получилось. Но стоило ей только расстроиться, как она наконец-то увидела его. Сомнений никаких не было, это точно Годжо. С виду совсем не изменился, будто время для него и не идёт вовсе. Разве что стал выглядеть более внушительно.       Он стоял не так далеко, Джун прекрасно могла его видеть, — он говорил с кем-то по телефону. Сразу бросился в глаза блеск кольца на его пальце. Женат. А ведь говорил, что ни за что и никогда. Обрадовало это её или расстроило, даже и не понять. Сердце просто сжалось.       Убрав телефон, он, улыбаясь, склонился к коляске, на которую девушка до этого и не обратила внимания. Сняв очки, он аккуратно вытащил из коляски ребёнка, так нежно и аккуратно прижимая к себе. Это самое милое, что она видела в жизни. В этот момент Сатору выглядел максимально счастливым. Не было никаких сомнений — этот малыш или малышка его ребёнок.       Но почему он стоит здесь один? Если есть кольцо и ребёнок, значит, есть и жена. Тогда где она?       Себя на эту роль Джун даже не рассматривала. Почему? Наверное, потому, что это глупо, ведь ребёнок на его руках был темноволосым, так что логично предположить, что один из родителей с тёмными волосами. Это не про неё.       Когда Годжо резко обернулся в её сторону, Джун поспешила спрятаться за деревом, снова сжимая Хронометр в руке. Нужно возвращаться, ещё не хватало, чтобы Сатору из будущего заметил её.       Немного усилий, снова неприятное ощущение, будто куда-то засасывает, — и она снова на кровати, сталкивается взглядом уже со своим Годжо… пока ещё своим, как оказалось.       Резко закружилась голова. Выронив Хронометр на кровать, Джун свалилась на подушки, тяжело дыша. Да, не самое приятное ощущение.       — Ты как? Получилось? — склонившись над ней, Сатору заботливо поправил её волосы, пройдясь кончиками пальцев по щеке.       — Кажется, получилось.       — Ну, что видела? — он улыбался, явно ожидая каких-то подробностей, а она не смогла заставить себя улыбнуться в ответ.       В её голове появились самые разные мысли, в основном плохие. Как долго они ещё будут вместе, прежде чем всё закончится? Как всё закончится? Годжо просто её бросит? Или она всё-таки умрет? На ком он женится и как скоро это случится? Эти мысли убивали всё светлое в её сердце.       — Что с тобой? Ты видела что-то плохое?       — Нет, всё нормально. Кажется, в твоём будущем всё хорошо.       — Да? А выглядишь так, будто увидела что-то ужасное. Теперь и я волнуюсь.       — Это из-за перемещения, не очень приятно. У тебя будет хорошее будущее, так что не переживай. Ты выглядел довольно счастливым.        Безусловно, он будет счастлив, потому что заслуживает всего самого лучшего — стабильности и достойного человека рядом. У него будет семья, и это самое главное. Не важно с кем, главное, что он счастлив.       — Мне не нравится эта формулировка! Что ты видела? — кажется, он должен обрадоваться тому, что его ждёт что-то хорошее, но на душе как-то неспокойно. И Джун выглядит расстроенной, словно увидела то, что испортило ей настроение.       — Человек не должен знать своё будущее.       — Но ты же видела что-то…       — Я не видела себя…       — Тогда как я могу быть счастлив, если рядом нет тебя? — он видит себя счастливым в будущем только с Джун, других вариантов просто быть не может. Он не примет никакой другой исход. — Давай, перемести и меня, я хочу посмотреть.       — Чего ты так завёлся? Это не лучшая идея, — видя, как разволновался Сатору, Джун поспешила взять его за руку, чтобы успокоить. Очевидно, он понял, что что-то не так, и ему это не понравилось. Но в будущем ведь он счастлив. Он не должен этого видеть сейчас. Всё идёт так, как и должно, и в итоге придёт к тому, к чему и должно. — Всё ведь хорошо и сейчас и будет дальше.       — Знаешь, не важно, что там будет в будущем, хочу жить здесь и сейчас, а здесь и сейчас я знаю, чего хочу и с кем хочу. Лучше в будущее не заглядывать. — Джун лишь усмехнулась, он даже не знает, что его ждёт, а уже отказывается от этого. Но он прав, лучше жить здесь и сейчас. — Наверняка ты что-то не так поняла, ведь когда мы вернёмся домой, в Японию, я… — замолчав, Годжо резко притянул девушку к себе, целуя в щеку. — Ладно, не важно. Я просто люблю тебя.       — Какой ты мнительный, — засмеявшись, девушка крепче его обняла, прижимаясь к тёплой груди. Лучше не думать о том, что она видела, но Сатору с малышом на руках выглядел безумно прекрасно. Может, всё-таки ему пойдёт быть чьим-то папочкой. — Давай лучше заглянем в прошлое, там точно нечего пугаться, ну, если только не наблюдать за моей жизнью.       Её детство не сахар, лучше не смотреть, но переместиться в прошлое в целях эксперимента можно.       — Хорошо, я как раз хотел встретиться кое с кем.       — Это с кем же?       — Не скажу, но это важно.       — Ты понимаешь, что нельзя ничего менять? Любое слово или действие может изменить будущее.       — Конечно, понимаю, поэтому возьмём это. — Заметив, как Сатору берёт в руки проклятый веер, сразу становится понятно, что он хочет стереть память тому, с кем хочет встретиться. Это выход, но кого он хочет увидеть? — Всё будет хорошо, это просто очень важный разговор, но запомню его только я.       — Ох, и куда ты хочешь попасть? Может, посмотрим на какую-то войну, мне любопытно, как сражались самураи.       — Давай, не так далеко, там точно можем что-то испортить.       — Ладно, — бурчит она, а ведь ей было любопытно посмотреть на битвы с мечами. Похоже, Сатору не даст ей такого шанса удовлетворить это детское любопытство. — Тогда куда? Точнее, когда?       — Лет семнадцать назад подойдёт.       — Почему именно семнадцать?       — Просто сделай, можешь подумать о себе в это время, так будет даже лучше, быстрее найду того, кого хочу.       Джун подозрительно сощурилась, но идей никаких не было, чтобы заподозрить в чём-то Сатору. Он может хотеть увидеть кого угодно, очевидно, в Японии и в это время. Зачем? Конечно же, скрытые мотивы, которыми он не спешит делиться. Впрочем, она тоже не всё рассказывает.       Не давая своим мыслям терзать себя, Джун сосредоточилась на нужном времени, пуская энергию в Хронометр. Для более точного перемещения во времени думала о себе. Стоит надеяться, что у неё получится переместиться вместе с Сатору.       Всё, как и в прошлый раз, закружилось и их затянуло в водоворот времени. Стрелка на Хронометре сдвинулась назад. Всё получилось. Увидев дом детей, в котором она когда-то жила, Джун резко отвернулась, поспешно удаляясь прочь. Не хотелось здесь быть.       — Ладно, дай мне минут двадцать, встретимся в парке спустя это время.       — Что? Хочешь разделиться?       — Всего двадцать минут, это правда важно, и не следи за мной.       — Постой, Сатору… — на самом деле сказать ей было нечего, просто не хотелось здесь оставаться одной, да и вообще, разделяться она считала не лучшей идеей. Ещё и вблизи этого места.       — Просто иди в парк и жди меня, и постарайся не привлекать внимания. Всё будет хорошо, — крепче сжав её руку, он даже отвёл её в сторону, указывая путь к парку. Джун не хотела уходить, постоянно оглядывалась на него, словно ребёнок, которого родители заставляют уйти, а тот упирается.       Подождав, пока девушка скроется из виду, он достал веер и поспешил к этому злосчастному дому. Сейчас самое время проверить то, что он хотел. Не думал он, что это получится сделать так скоро.       Ему была нужна Джун, но из этого времени маленькая, скорее всего, недавно встретившая Сукуну, если он правильно рассчитал время. Нужно её найти, поэтому и пришлось спровадить уже взрослую Джун.       На территорию дома его так просто не пустят, но это и не понадобилось, ведь он своими глазами видел, как маленькая светловолосая девочка с пандой в руках убегала с его территории через дыру в заборе. Убежала она недалеко, всего лишь к детской площадке неподалёку, и уселась на качели. Такая крошечная и милая, сидела, болтая ногами, и наблюдала за другими детьми на площадке, которые пришли сюда со своими родителями. Грустная. А ведь сейчас она точно такая же. Недолюбленный ребёнок, который никому не был нужен. Подойти к ней было тяжело.       Он просто наблюдал за ней, уже даже решил, что подходить — плохая идея, но маленькая Джун заметила его и улыбнулась. И тогда он решился.       — Привет, — опустившись на корточки, он остановил качели, глядя в её большие разноцветные глаза. Она всё ещё улыбалась.       — Здравствуйте, — Джун, смущённо улыбаясь, крепче ухватилась за свою игрушку, продолжая глядеть на него из-под рваной чёлки. — У вас необычные глаза, я уже видела такие.       — У тебя тоже необычные. Очень красивые.       — Нет, они страшные. Всё говорят, что у проклятых такие глаза. Внутри меня демоны.       — Это не так. Дай мне руку. — Джун даже не стала спрашивать зачем, — так доверчиво протянула ему свою маленькую ладонь. Несколько пальчиков были перевязаны, и кое-где проступала кровь, на запястье синяк, и это только на одной руке. Теперь понятно, почему его Джун выглядела так потеряно здесь. Как же можно бить ребёнка, пусть он даже чужой? — Тебя обижают?       — Да.       — Кто?       — Все. Меня здесь не любят. Я… я хочу домой, но… там меня тоже не любят.       — Они все глупые. — Наконец-то он увидел то, что хотел, и в то же время боялся увидеть.        Внутри Джун было что-то, сгусток тёмной проклятой энергии, он был целостным, не таким, как сейчас, значит, поместили его недавно, но он уже начал срастаться с её телом. Вытащить его даже сейчас, в таком состоянии уже поздно, не получится. Если попытается, то, скорее всего, убьёт этим Джун.       — Внутри тебя есть кое-что, чувствуешь? Что-то тёмное и неприятное.       — Да, вот здесь, — Джун согласно кивнула, положив руку себе на грудь, как раз там, где и был источник энергии. Частичка Хаоса. Того самого. — Холодное и злое.       — Можешь рассказать, откуда это в тебе?       — Это он мне дал, сказал, что это поможет нам в будущем встретиться и быть вместе.       — Сукуна?       — Вы тоже его знаете? — девочка оживилась, заулыбавшись шире. — У него было четыре руки, представляете? Но он совсем не страшный.       — Значит, он дал тебе что-то, и ты… это съела?       — Было невкусно и теперь часто болит здесь, — девочка нахмурилась. — Оно говорит со мной, но я не понимаю ничего. Это неприятно. Но Рёмен сказал, что это поможет мне.       — И ты ему поверила?       — Он обещал защитить меня и наказать тех, кто обижает меня.       Да, она всего лишь ребёнок, который потянулся к тому, кто был добр к ней и захотел помочь. Винить её бессмысленно. Сукуна дал ей частичку Хаоса, а она его съела, купившись на его речи. Да ему и много обещать не надо было, для ребёнка хватит и немного доброты и понимания.       Теперь понятно, откуда схожесть энергии Джун с проклятиями, в ней частичка древнего Хаоса. Но как Сукуна с его помощью собирается воздействовать на Джун?       Поможет быть вместе. Как? И почему никто не заметил изменений в её энергии? Даже сейчас, в их времени, это видит и чувствует только он. Впрочем, это даже хорошо, об этом точно лучше никому не знать. Что ж, теперь он знает всё наверняка, но помочь Джун всё равно не получится. Нужно теперь подумать, как избавить её от этого проклятия.       — Не позволяй обижать себя, Джун, но оставайся такой же доброй и светлой. Пройдёт время, и мы снова встретимся, и тогда я обещаю, что не позволю больше никому обидеть тебя. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты была счастлива.       Хотелось, чтобы Джун запомнила эти слова, но она должна забыть его и всё, что он сказал. Поэтому он раскрыл веер и взмахнул им, заставляя её забыть. И тут же поспешил уйти.       Его сердце разрывалось на части от осознания того, через что проходила Джун в детстве. Как много она ему не рассказывала, как много обид таится в её сердце. У неё не было детства, не было нормальной жизни, её постоянно заставляли жалеть о том, что она родилась. Это началось с самого детства. Ребёнок, который хочет домой, но не идёт туда, даже имея возможность, потому что знает, что там его не любят… Это как? И при этом ещё и улыбаться. Хочется всё исправить. Но нельзя.       — Сатору, — увидев его, Джун вскочила с лавки, бросаясь к нему. Ей здесь не нравилось, сразу неприятные воспоминания всплывали в сознании. — Ты всё?       — Да, — сглотнув неприятный комок в горле, он поспешно её обнял. Эта Джун и малышка, с которой он говорил недавно, хоть уже и выглядят по-разному, всё ещё одинаковы. Он уже не может помочь ей в детстве, ничего уже не исправит, но он может сделать это в их времени. Ну, или хотя бы попытаться.       — Ты встретился с тем, с кем хотел?       — Да.       — Это помогло тебе?       — Нет, но… теперь я точно уверен в своих догадках.       — Ты скрываешь от меня что-то важное, я чувствую это, и мне… это не нравится.       — Не торопись, просто дай мне разобраться, — вздыхает он. Джун такая подозрительная, всё она знает, не обманешь, не проведёшь, но говорить ей всю правду он пока не готов. Меньше знает, крепче спать будет. Пусть сон Джун будет крепким и спокойным. — Пора возвращаться.       Отыскав более безлюдное место, Джун переместила их обратно в номер. На сегодня испытаний Хронометра хватит. Очевидно, работает он отлично, правда, сильно выматывает. Да и все эти путешествия во времени влияют на мышление, что-то приходится невольно вспомнить, а к чему-то приготовиться. Это опасно. Лучше им не пользоваться часто.       — Когда вернёмся в Японию? — убрав Хронометр, Джун вернулась на кровать. Время ещё раннее, но делать уже ничего не хочется.       — Мне бы хотелось остаться здесь подольше, но нужно возвращаться.       — Да, я знаю.       — Забронирую билеты на завтра.       — Хорошо.       Перелёт предстоит длительный, если повезёт взять билеты на вечерний рейс, то уже утром послезавтра они будут в Японии. А что там ждёт, остаётся только догадываться, но что-то подсказывает, что ничего хорошего. В любом случае вернуться придётся.       — Так ты скажешь, с кем виделся в прошлом?       — А ты скажешь, что видела в будущем?       — Нет!       — Ну, тогда и я нет.       — И ладно, как-то перебьюсь.       — Вредная какая, — цокнув языком, он устроился рядом с девушкой на кровати. Она лежала на боку, так что ему ничего не мешало задрать её платье, она даже не сопротивлялась, лишь устало вздохнула, давая понять, как он ей надоел. — Все эти разговоры меня вымотали.       — Что-то незаметно.       — Это другое, на это всегда есть время и силы. Даже сейчас, когда я так вымотан, мне так хочется. Это просто ты виновата, всегда меня возбуждаешь, даже сейчас, когда лежишь, словно тюлень на берегу.       — Осторожно со своими сравнениями, Годжо, рискуешь быть отвергнутым.       — Я хотел сказать, как принцесса в роскошной постели.       — Роскошью здесь и не пахнет…       — Короче, раздевайся, я ведь всё равно не отстану от тебя.

****

      Возвращение в Японию было лёгким. В аэропорту никто не встречал, как этого опасалась Джун. На отчёт к Старейшинам Годжо отправился сам. Они, конечно, были недовольны, что предмет не был найден, но не то чтобы очень. Лишнее доказательство того, что они что-то задумали.       Несколько дней было как-то тихо, Джун спокойно работала в техникуме, занималась с учениками, но на душе было неспокойно. Не может всё быть так просто. И её опасения были не напрасны. На телефон пришло сообщение от Старейшин. Нужно явиться к ним.       Сатору где-то пропадал, так что Джун сразу после работы поехала в штаб, даже не сообщив ему. Конечно, он обидится и, скорее всего, отругает её, но есть чувство, что будет уже не до этого.       Встретили её как важную особу — куча охраны и сопровождение. Личный конвой. Даже смешно. Как будто даже этой кучей её смогут остановить или задержать.       С прошлого её визита уже всё успели восстановить, Старейшины снова попрятались за своими ширмами. Очевидно, боятся. А ещё даже в помещении была охрана, хотя обычно здесь никого нет. Всё сразу стало понятно. Сейчас её просто интересовала причина.       Началось всё довольно муторно. Как обычно, её сначала загнобили, так сказать, поставили на место, не обошлось и без упоминания её родословной. Ничего нового. Но затем началось самое интересное.       — В связи с недавними событиями, ты, Фудживара Джун, обвиняешься в убийстве троих членов Совета и, как следствие, приговариваешься к смертной казни.       Это удивило. Обвинение, не приговор. Ожидала чего-то другого, связанного с её техниками и их опасностью, а тут такое. Удивительно, как раньше такого не придумали?       — И когда же они умерли?       — Как тебе наглости хватает ещё спрашивать подобное? — послышался крик со стороны.       — Должна же я знать хотя бы когда и кого убила.       — Угомони свой гонор. Лучше начинай каяться.       — Каяться? Конечно, нет сомнений, кто же, если не я прикончила троих из вас. Больше ведь некому. Я виновата во всём, пусть даже сейчас метеорит упадет — тоже я виновата буду. Так ведь? — какая разница, в чём её обвинить, подойдёт что угодно, ведь нет сомнений — она способна на это. Любое убийство. Проклятие или человек — нет разницы. Главное — повесить на неё что-то.       — Признание вины может смягчить наказание, тебе даруют более быструю смерть.       — А как же мой выезд из страны? Если уж приговор объявляете, давайте полный список. Выезд из страны, использование временны́х техник, моя родословная. Давайте вспомним мою технику регенерации, ведь вы, конечно же, знаете о ней. Что ещё? Да, этого, пожалуй, хватит. А ещё нужно закрыть глаза на всё, что я сделала хорошего, ведь это, конечно же, без сомнений, ничего не значит, потому что я опасна и просто заслуживаю смерти.       Как бесит. В конечном итоге её потенциал стал слишком опасен для них, она чаще стала огрызаться, более неуправляема, и, конечно, это никому не нравится. Никому не нравится тот, кем нельзя управлять и указывать. Вот главная причина. Если они позволят ей жить дальше, она освоит ещё больше техник, станет ещё сильнее, и тогда совладать с ней будет сложнее. Попользовались и хватит.       Это её конец? То, чего она заслуживает? Поэтому её нет в будущем рядом с Сатору, потому что её всё-таки убьют? Интересно, как? Своими силами они это сделать не могут, Сатору точно не станет, значит, у них есть что-то, что поможет избавиться от неё? В мире полно проклятых предметов, наверняка, есть какой-то особый, способный остановить её. Но есть ли он у Старейшин или они просто берут её на понт и ждут послушания? Умирать она не хочет, так добровольно голову на отсечение не даст.       — Напоминаю, что признание вины…       — Заткнись! — её совсем не слышат, им плевать на всё, что она скажет, для них это ничего не изменит. — Хотите убить, так нападайте.       Развернувшись, она направилась к выходу, но путь тут же преградили охранники. Впрочем, пройти мимо них не составило труда, стоило пробить дыру в стене, как они сами разбежались, спасаясь от обломков.       Выйдя на улицу, Джун остановилась. Похоже, это конец как спокойной жизни, так и вообще для неё. Почему кто-то может решать, сколько ей жить и как умереть, а она не может? К чёрту вообще всё. Если уж объявили её виноватой, то нужно хотя бы что-то плохое сделать, чтобы всё было не напрасно. Она сделает всем одолжение, прикончив их всех разом. Всё-таки они не заслуживают жить. Мусор должен быть вынесен.       Джун уже собиралась щёлкнуть пальцами, чтобы наконец-то уничтожить всё здание Совета, но в последнюю секунду её руку кто-то перехватил. Джун ужаснулась, увидев перед собой Сатору.       — Что ты тут делаешь? — в этот момент ей совершенно не хотелось встретить здесь Сатору, потому что тогда она бы точно сожалела обо всём.       — Меня вызвали, — ответил он, а после взглянул на её руку. — А ты что хотела сделать? — под его взглядом, пусть и через повязку, стало не по себе, стыдно, неловко. Захотелось соврать, ничего не говорить, но она не смогла.       — Убить я их хотела. Всех! — созналась она, вырвав руку из его хватки. — Они заслуживают этого. А я не хочу больше терпеть.       — Зачем они тебя вызывали? — осуждать он её не стал, и из-за этого стало ещё более неловко.       — Зачем, зачем… За убийство меня судить, зачем же ещё.       — Что они сказали?       — Да какая разница? Вот он, мой конец… Вот… — позади послышался шум, начала сбегаться охрана. Это злило только больше.       — Фудживара Джун, сдавайся…       — Умолкни! — скопив в руке энергии, Джун выбросила её вперёд, выпуская технику.       Она уже пыталась остановить время, ничего не получалось, но сейчас всё кругом замерло. Ей просто хотелось спокойствия, чтобы все заткнулись и не лезли к ней. Всю жизнь она мечтала об этом, чтобы мир замер и никто больше её не трогал. Она хотела так мало. Была тихой и послушной, надеялась на лучшее, но что бы она не делала, этого не было достаточно. Она просто должна умереть. Тогда будут все счастливы. И она тоже. Но так не хочется.       — Ты остановила время. — Услышав голос Сатору, Джун вздрогнула, обернувшись к нему. Он не застыл. Потому что его защитила Бесконечность или из-за того, что она прикасалась к нему в этот момент? — Всё будет хорошо…       — Не говори мне этого. Я не хочу этого слышать! — отойдя чуть в сторону, она устало прикрыла глаза. Такая откровенная ложь. Ничего не будет хорошо, только не с ней. Не сейчас. — Я знала, что так будет, но всё равно было неожиданно.       — Джун…       — Не стоит, не говори со мной. Я теперь обречена, поэтому тебе не стоит иметь какую-то связь со мной. Я… — что же ей делать? Всё так внезапно, не подготовилась, потому что, как всегда, надеялась на лучшее до последнего. Уйдёт сейчас, а что будет с теми, кто ей дорог?       — Я тебя не брошу. Не дам никому обидеть тебя.       Не сдержавшись, девушка расплакалась, убегая прочь, не хотелось выглядеть слабой, не хотелось оставаться и слушать ещё обещания, ведь она могла в них поверить. Снова могла понадеяться. Но не стоит.       Сев в машину, она развеяла технику и поспешила уехать. Что делать дальше вообще нет идей. Прятаться нет сил и желания. Это всё равно не поможет, да и не хочется ей быть как Сугуру Гето, стать преступницей и прятаться. Это значит — попрощаться с прежней жизнью, оставить появившихся друзей, учеников, работу. Навсегда забыть о Годжо. Раньше ей было нечего терять, но сейчас всё иначе. Сейчас у неё есть то, чем она дорожит, то, что не хочется терять. Но идей, как всё решить, совсем нет. Какие могут быть идеи, надежды на хороший конец, когда её взяли и приговорили к смерти. Просто потому, что захотели.       Проезжая мимо дома детей, в котором она когда-то жила, захотелось остановиться. Отсюда начались её проблемы. Здесь она жила очень долго, пока её не забрали в Киото на обучение. Бросив машину на стоянке, Джун устроилась на качелях на площадке недалеко от дома. Раньше она часто сюда сбегала и могла долго сидеть на качелях, пока за ней не явится недовольная воспитательница. Обязательно давала ей по лицу и тащила за руку обратно в дом. Но даже зная, что получит, она всё равно не переставала убегать. Потому что минуты свободы и спокойствия того стоили.       Не хотелось думать совсем ни о чём, она просто качалась на качелях, наслаждаясь морозным воздухом. Холодно, но это меньшее, что её волнует сейчас. Стало так спокойно. Качели всегда помогали. Всё безразлично.       В конечном итоге так будет лучше. Умрёт и всё закончится. Возможно, в следующей жизни ей повезет больше, может, она родится человеком, будет работать на обычной работе, может даже будет кондитером и продавать свои сладости, как и сейчас. Может, у неё будут родители, которые её не бросят. Не будет тех, кто хочет её убить. Тихая, спокойная жизнь. Пусть даже будет немного скучной. Это даже к лучшему. Конечно, в ней уже не будет Сатору, и это, пожалуй, единственное, что расстраивает.       Когда она увидела Годжо, который приближался к ней, даже не удивилась. Он всегда её везде находит. Наверняка отслеживает по телефону, а может и как-то ещё, от него можно ожидать чего угодно.       — От тебя нигде не скрыться, — усмехнувшись, она замедлила качели, останавливаясь.       — Холодно на улице, а ты даже не застегнулась, — присев рядом, он ухватился за края её куртки, спешно застëгивая. — Так легко заболеть.       — Это не имеет значения.       — Конечно имеет! Для меня. Лечить потом не хочу, хватило и прошлого раза, когда у тебя сопли текли, а теперь ведь и избегать не смогу, придётся быть заботливым.       — Прекрати! Так говоришь, будто… — будто у неё есть будущее. Не увидит он её в соплях. — Если хочешь, можешь посмотреть, как я умру, это должно быть более занимательно.       — Помирать собралась?       — Не хочу умирать, но ещё больше не хочу жить в бегах или что-то в этом роде. Это не для меня.       — Звучит так, будто уже смирилась.       — Просто думала об этом. Всё равно ведь умирать придётся. Даже если не Старейшины убьют меня, то моя болезнь это сделает. Об этом я тоже думаю. Как ни крути, я обречена. Баланса не достичь, а значит, и моя болезнь не остановится, и в один день она придёт в последний раз, а затем… ничего.       — Нет, всё будет не так. Не смей больше говорить о том, что умрёшь, этого не случится ни сейчас, ни позже. Ни старейшины, ни какая болезнь не отнимут у тебя жизнь. Я этого не позволю, всё сделаю, но тебя спасу, — тяжело вздохнув, он обхватил её колени, укладывая на них голову.       Каждое слово Джун рвёт его на части, даже сейчас, в такой ситуации она демонстрирует свою силу, — собралась и успокоилась. Приняла для себя тяжелейшее решение. Не сбегать и быть преступником, а остаться. Это его даже не удивило. Джун всегда говорит о своей смерти так, будто это единственный вариант для неё. Она всё ещё считает, что не заслуживает жить. Всё это началось с детства, и как бы он не старался, изменить это всё ещё не смог.       — Сатору, ты не можешь защищать меня всегда.       — Могу. Я всё могу. Они все твердят, что у меня нет никаких прав защищать тебя, говорят, что ты никто для меня. Но что они понимают?       — Это не закончится, пока я не умру.       — Нет, закончится! — подняв голову с колен, он взял её за руки, такие ледяные. — Я знал, что так будет, поэтому заранее обо всём позаботился. Есть способ прекратить все эти гонения и покушения на твою жизнь, очень лёгкий способ.       — Что ты такое говоришь? Перестань.       — Незадолго до того, как мы уехали искать Хронометр, ко мне приходил твой бывший директор и Утахиме. Он чётко дал понять, что Старейшины боятся твоей силы и хотят убрать как можно скорее, так же говорил о том, что я не имею права защищать тебя.       — Что? И почему ты не сказал?       — Тебе не обязательно было знать, иначе бы ты расстроилась и загрустила, а я хотел, чтобы ты улыбалась и мы хорошо провели время.       — Что? — слов просто нет, знал, что её захотят убить, отнекивался, когда она спрашивала у него, так ли это, и даже не намекнул. Держал её в неведении, просто чтобы она не ныла. Так хочется разозлиться, но сил уже нет, да и поздно.       — Возможно, они правы, сейчас у меня нет должных оснований и прав оберегать тебя, но всё это ведь легко исправить.       — Ты сейчас как будто издеваешься надо мной. Что значит легко? Так не бывает.       — Оказывается, бывает. Всё правда, очень просто. Тебе даже толком делать ничего не нужно, только согласиться.       — Согласиться на что?       — Конечно же, стать моей женой.