Смотри на меня

Мягкий дневной свет, лишённый солнечной резкости, рассеянно освещал библиотеку. Казалось, в воздухе навечно застыли тишина и медленно кружащиеся частицы пыли. Леон, как и обещал подруге, составил ей компанию. Сидя за деревянным столом, рядом с приличной стопкой книг, незаметно выросшей возле него, он безучастным взглядом скользил по бескрайним стеллажам, заполненным сотнями историй и научных трудов.  Эшли копошилась совсем рядом, негромко рассуждая о фонде военной библиотеки и периодически зачитывая вслух особенно интересные находки. Подобные места всегда притягивали своей неторопливостью и странной вязкостью времени, позволяя забыться в чужих словах.  Но сегодня это, к сожалению, не работало. Как бы парень ни пытался выкорчевать отравленную мысль, та лишь упрямо врастала в него.  Не замечая за собой, Кеннеди сдирал край ногтя на большом пальце и нервно двигал ногой под столом, выдавая  внутреннее напряжение с головой. Отсутствующий взгляд был устремлен куда-то вдаль.  Лишь ближе к пятой попытке голос девушки наконец прорвался сквозь шум его мыслей. — Леон, тебя побери, Кеннеди, ты меня слышишь? — Настолько громко, насколько позволяла обстановка, произнесла Эшли. Парень вздрогнул всем телом и повернул голову в ее сторону.  — Оу… так что? Ты нашла что-то ещё из своего списка? Услышав ответ юноши, Грэхем недовольно скривилась. — М-да, все ясно. В следующий раз буду тебя толкать, чтобы ты подавал признаки жизни не только ртом.  Сделав небольшую паузу, она продолжила:  — Мне нужна твоя помощь, подойди, а!  Поднявшись из-за стола, он приблизился к подруге. Она стояла возле религиозного раздела и безуспешно пыталась удержать в руках увесистый том. — Во-первых, подержи вот эту. — Передав ношу, Эш громко выдохнула от облегчение. — А во-вторых, можешь достать вон ту, с красным корешком? Без особых усилий Кеннеди вытащил с полки нужную книгу. На удивление, это оказался «Ламрит». Приподняв бровь, он вопросительно посмотрел на девушку. — Не смотри на меня так. Думаешь, я совсем с ума сошла, чтобы такое читать? — Тогда зачем она тебе?  Легкая улыбка мгновенно исчезла с ее лица. Эшли закатила глаза, словно сам вопрос казался ей очевидным. Она мельком взглянула на книгу и раздраженно ответила: — Меня просто бесит, что в христианском разделе стоит это. Девушка так скривилась, словно нахождение этой книги оскорбляет лично ее.  — Да ладно тебе. Чего ты так цепляешься? Ещё предъяви им, что здесь отдельно не построили католическую церковь. Похоже, слова, сорвавшиеся с языка Леона, задели её сильнее, чем полагалось.  — Серьёзно сейчас? Я не хочу видеть рядом с Библией каких-то… шарлатанов. Давно пора запретить подобное. Сам ведь понимаешь.  Кеннеди сглупил. Мысли, витавшие где-то далеко, на мгновение ослабили его привычную осмотрительность. Он прекрасно знал, как Грэхем реагировала на подобные темы. Стоило разговору свернуть в эту сторону — и остановить девушку уже было невозможно. Её неприязнь к другим религиозным учениям порой не знала границ. Эшли недовольно выдохнула, словно махнув рукой на спор. — Ладно, неважно. Ты вообще последние дни не в духе. Такой дёрганый. Их разговор был поглощен мягким шелестом переворачиваемых страниц. И несмотря на то, что читальный зал был пуст, оба говорили вполголоса. — Ко мне опять бессонница вернулась, — после небольшой паузы ответил Леон первое что пришло на ум.  — Давай я тебе капли для сна сегодня занесу? — Ага… Было бы славно. Грэхем внимательно посмотрела на него, будто ждала, что тот скажет что-то ещё. Леон лишь неловко переступил с ноги на ногу, почувствовав неприятный укол совести. Он бы и сам хотел объясниться, но слова застревали где-то внутри.  Поэтому резкое желание скрыться хоть ненадолго от её ясных глаз только нарастало. И предлог нашёлся сам собой — пройтись между стеллажами и поискать что-нибудь для себя. Тяжёлая эмоциональная усталость преследовала его уже не первый день. Плечи наливались свинцом, а глаза нестерпимо жгло. Следить за собственным языком давно вошло в привычку, но после того извращения это стало почти невозможно. Внутри всё смешивалось: жар сменялся холодом, а чувства, которые он так старательно пытался затоптать синими кедами, с каждым днём лишь крепли. Прокручивая в который раз встречу с майором, Леон все вспоминал утро после: когда память с болезненной настойчивостью возвращала все прикосновения. Например, ощущения тех сильных рук, оставивших на бледном теле небрежные зудящие пятна; саднящие пульсирующие губы, к которым к своему стыду парень не мог не прикасаться. Он словно перестал владеть собой — его наполняло лишь нездоровое удовольствие от воспоминаний о том, как с ним обращались. В то утро он снова и снова зарывался лицом в одеяло, физически освобождаясь от непрекращающегося шума в голове. Всё вокруг тонуло в сбивчивом дыхании и безмолвных мольбах, обращённых в некуда. Агония то стихала, то возвращалась вновь и вновь, но только настойчивее прежнего.  Проходя между рядами книг, Кеннеди всё сильнее сжимал в руке корпус телефона. Честно говоря, было страшно. Слова, брошенные мужчиной перед уходом, всё ещё отдавались неприятным эхом. И дело было вовсе не в том, что для такого человека найти чей-то номер не представляло никакой сложности. Хуже было другое. Собственная реакция. К сожалению, Леон даже сейчас не мог с уверенностью сказать, что пошлёт его. Злость по-прежнему бродила по телу вязким чувством. Он бы с удовольствием разбил мужчине лицо. Но… стоило вспомнить о тяжести ладоней и силы напора, как вся решимость куда-то улетучивается.  Леон с раздражением выдохнул через нос и, не глядя, вытащил с полки первую попавшуюся книгу. Нужно было хоть чем-то занять руки и наконец-то прийти в себя. Когда он вернулся к подруге, девушка стояла над той самой стопкой, о чём-то напряжённо думала. Парень неотрывно смотрел на неё. На тонкую шею, открытую благодаря короткой стрижке, на пухлые губы. На мгновение ему захотелось обнять Эшли со спины — просто чтобы проверить, сможет ли он испытать хотя бы толику тех чувств. Её кожа казалась такой нежной. Но в сознании, словно в противовес, тут же всплыли воспоминания о твёрдых мышцах. Кожа покрылась мурашками, а внизу живота заныло со страшной силой.  — Знаешь, я вот подумала, — Грэхем задумчиво сжала блестящие губы, разглядывая книги. — Точно возьму «Тёмную ночь» Иоанна Креста. Давно хотела прочитать что-нибудь из испанской духовной литературы. Она быстро перевела взгляд на руки парня, а затем посмотрела ему прямо в глаза. — А ты, как я погляжу, решил заняться бисероплетением? Первые секунды Леон ничего не понимал, но испытующий взгляд девушки продолжал сверлить его. Лишь потом он опустил глаза на книгу в своих руках. Это было фиаско. На яркой обложке красовались аккуратные браслеты из бисера и разноцветные цветы. Леон шумно выдохнул через нос. — Ну… ты же вечно скидываешь мне такое в сообщениях. Вот я и решил, почему бы не попробовать? — Да ну?  Он неловко пожал плечами, понимая, насколько жалко звучит собственное оправдание.  — Ты ничего никогда не смотришь. Просто ставишь сердечки и всё. Что ж, спорить тут было бессмысленно. Она была совершенно права. От всех этих ярких роликов с рукоделием у Леона вечно начинала болеть голова. Отложив несчастное пособие по бисера плетению на стол, он бегло просмотрел лежащие рядом книги, цепляясь за знакомое имя.  — О, ты «Исповедь» Августина нашла… Возьмешь? — Кеннеди, опершись руками о стол, посмотрел на неё своим привычным, слегка виноватым взглядом из-под чёлки. Девушка тяжело вздохнула и привычно взъерошила его мягкие, выгоревшие на солнце волосы. — Дурак. Она ещё пыталась выглядеть слегка отстраненной, но уголки губ предательски дрогнули. В конце концов Эшли остановилась на нескольких книг, а Леон — под её смех — всё-таки прихватил пособие по бисероплетению.  Показав пропуска на стойке администрации, они дождались, пока их имена внесут в журнал выдачи. Стоило выйти из библиотеки, как их тут же одарило своими теплыми поцелуями яркое солнце. По чистому васильковому небу медленно неслись взбитые кремовые облака. Лес за ограждением манил своей прохладой и густой зеленью. Шагая по гравию, они фантазировали о речной глади, глубоко спрятанной под кронами деревьев. И идея о небольшой палатке среди вечно молодой природы звучала просто идеально.  Незаметно они дошли до корпуса. У самого входа Эшли, придерживая прижатые к груди книги, кротко его обняла. При прощении друзья договорились списаться ближе к вечеру.  Проводив девушку взглядом, Леон ещё какое-то время стоял в общем коридоре. Его окружал спертый горячий воздух, с улицы лишь немного тянуло терпкой хвоей и нагретым за день асфальтом. Где-то неподалёку слышались чужие голоса.  Зайдя уже в своей комнате, Леон плотно закрыл дверь и грузно опустился на кровать. Потерев глаза ладонями, он невольно посмотрел в дальний угол комнаты. Там по-прежнему лежал зонтик.  Именно туда парень швырнул его после ухода Краузера, своими ослабевшими, почти не слушавшими руками.  И до сих пор не мог заставить себя поднять его. Одна только мысль о прикосновении к холодной изогнутой ручке пробуждала слишком многое.  Не особо задумываясь, Кеннеди быстро достал смартфон из заднего кармана джинсов. Экран вспыхнул холодным блеклым светом. Проведя пальцем по дисплею, он замер. Никаких уведомлений. Никаких сообщений.   Это раздражало и злило. Щемящее, надоедливое чувство внутри медленно выедало все эмоции, оставляя только необъяснимые порывы.  Сжимая корпус в ладони, парень прикрыл глаза, желая только освободить голову от всего этого бреда.  И как назло телефон коротко завибрировал. Кеннеди даже не заметил, как молниеносно отреагировал. Сердце болезненно пропустило удар. По телу разлился жар. Страх, волнение и какое-то болезненное предвкушение нахлынули так резко, что у него перехватило дыхание. Но эта вспышка оказалась такой же короткой, как и внезапной. Вместо ожидаемого имени экран встретил его коротким уведомлением от Эш. Несколько секунд Леон просто пялился на сообщение, чувствуя, как внутри медленно оседает разочарование.  Еще сообщение было коротким:  «Объясни.»  Ниже была прикреплена фотография ватной палочки, торчащей между страниц книги. — Какого… — едва слышно сорвалось с пересохших губ. Закусив щёку изнутри, Кеннеди сразу же подавил подступивший внутренний импульс. Как же все это было нелепо и стыдно.  Кинув телефон в сторону, он резко поднялся с кровати и несколько раз прошёлся по комнате. Его будто всего скрутило.  Неужели он так себя ведет? Неужели он действительно дошёл до того, что теперь сидит и ждёт чужого сообщения, вздрагивая от каждого уведомления?  И хуже всего было то, от кого он его ждал. От человека, с которым у него был всего лишь один поцелуй. По крайней мере, так он пытался себя убедить. Чтобы не погружаться в эти мысли ещё глубже, он попытался зацепиться хоть за что-нибудь другое. Идея пришла неожиданно, когда взгляд снова упал на смартфон. Не позволяя себе передумать, Леон открыл список контактов. Только задержавшись на нужном имени, он быстро напечатал сообщение, пока сомнения окончательно не взяли верх. Леон: Привет. Свободен? Ответ пришёл почти сразу:  Крис: О, живой всё-таки! Уже думал, ты там совсем пропал. Крис: Старика сегодня нет. А недоделанный позже подтянется. Так что давай, залетай. Этот небольшой диалог, к удивлению самого Леона, немного успокоил его. Словно ответ Редфилда снял с него часть ответственности. Поэтому, долго не раздумывая, он вышел из корпуса и быстрым шагом направился к уже изученному месту. • Казалось, до стрельбища Кеннеди долетел. Знакомые тропы исчезали под ногами одна за другой. Этот отчасти необъяснимый порыв сейчас был для него хоть каким-то якорем, возвращавшим к нормальности. Леону не хотелось признавать ни зарождающуюся зависимость, ни эту хрупкую, такую колючую влюблённость, которая лишь начинала исполосовать его сердце. Ведь это чувство такое возвышенное, непорочное и до безумного нежное. Разве его можно испытывать не к кому-то светлому и красивому? Как к его подруге, например. К открытой и принимающей Эшли Грэхем.  Подойдя к зданию и слегка отдышавшись, он зашёл через чёрный вход. Привычные бетонные стены, трубы и бесконечные ряды чёрных дверей тянулись по обе стороны коридора. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре, пока он наконец не остановился перед нужной. И именно сейчас, парень достал телефон и взглянул в потухший экран. Словно хотел убедиться, что на его лице не осталось ничего, что могло бы его выдать. Войдя в помещение, Леон сразу заметил Криса. Тот сидел за длинным столом, сосредоточенно разбирая оружие. Рядом валялись перемазанные в масле тряпки, длинные стержни, ершики и несколько магазинов от разобранных пистолетов.  — Хей, это я. Стоило мужчине поднять голову, как лицо тут же расплылось в широкой улыбке. — Брат, рад тебя видеть. Ну что, как жизнь молодая? Усмехнувшись, парень подошел поближе.  — Ты старше меня на лет пять. О чём вообще речь? — Вот проживёшь с моё, а потом поговорим, — с важным видом заявил Редфилд, возвращаясь к чистке. — У меня, между прочим, уже колени крутит.— Крис, тебе двадцать семь.   — Именно, брат. Почти старик.  — Мне тогда заранее попрощаться?  Услышав эти слова, Крис слегка привстал и даже занёс руку, будто собирался отвесить парню подзатыльник, но в последний момент лишь усмехнулся. Кеннеди невольно съёжился, вжимая голову в плечи.  — Пригрел змею на свою голову. И где, спрашивается, благодарность? Парень закатил глаза.  —  Лучше скажи, где вообще Барри? — Все как обычно. Пошёл ругаться с командиром из-за плана учений, — откинув голову, Редфилд громко рассмеялся. — Старик сказал, что после особняка его уже ничем не удивить, но снова лазить по лесу в поисках всякого дерьма он больше не намерен.  Кеннеди несколько секунд молча смотрел на него. — Ладно. Даже спрашивать не буду, что тут у вас происходит. — Вот и правильно! — Крис хлопнул себя по бёдрам, поднимаясь из-за стола. — Пойдём, что ли, разомнёмся? — предложил мужчина, — Надеюсь, сегодня хоть покажешь что-нибудь получше. Подойдя к оружейному шкафу, Редфилд начал для себя перебирать варианты. Слегка повышая голос, Леон с наигранным возмущением сказал:  — Пфф, разве прошлого раза было недостаточно?  — Брат, доброе утро. Глок — уровень для новичков. Давай заценим тебя с чем-то посерьезнее!  Протягивая Кеннеди выбранную модель, он уже ждал реакциям.  — Держи, вот. Знаешь, что это? Повертев в руках тяжёлый револьвер, Кеннеди сразу заметил крупную раму и массивную рукоять.  — Ну… Магнум, верно? У моего отца в коллекции похожий был.  — Все верно. И между прочим, эта любимая кувалду Барри. Поэтому он нас с потрохами сожрет, если узнает, что мы с ней вытворяли. Так что давай, Кеннеди, шуруй к стойке и не подведи старика. — Под стариком ты уже себя подозреваешь?  Крис рассмеялся. Ему явно понравилось недовольное выражение лица парня, поэтому он без предупреждения закинул руку ему на плечи и повёл к стрелковой дорожке. В Леоне было такое, что постоянно напоминало обычного младшего брата. Может, эта упрямая серьёзность, а может, привычка делать вид, будто его ничего не задевает.  Они выбрали дорожку ближе к центру. Крис, облокотившись о перегородку, смотрел на безликую мишень. После рабочего дня его утомлял яркий, почти прожекторный свет, поэтому тир, сейчас утопал в полумраке. Лишь лампы над мишенями да красные огоньки у дальней стены рассекали все вокруг ровными линиями, а приятная тишина, нарушаемая гулом вентиляции — расслабляла.  Парень спокойно поднял револьвер, чувствуя, как тяжёлый металл приятно оттягивает руку. Несколько секунд Кеннеди примерялся, а затем плавно нажал на спуск. Увесистый ствол дёрнулся вверх, а отдача тупой болью ударила в запястье и в плечо. — Брат, держи его нормально двумя руками! — крикнул Редфилд, чтобы Леон точно услышал через защитные наушники. После каждого выстрела парню приходилось заново ловить мушку и возвращать револьвер на линию прицела. По помещению раскатывался тяжёлый металлический грохот, а спустя несколько выстрелов ствол заметно нагрелся. От запах сгоревшего пороха и раскалённого металла неприятно защипало в носу.  Заметив боковым зрением жест мужчины, парень стянул наушники. — Тяжёлая штука, да? — Да, есть такое, — Леон опустил взгляд на руки, заметив отпечаток рукояти на ладонях. Подзабытое чувство онемения пальцев отозвалось воспоминанием о днях, когда подобная тяжесть казалась ему почти неподъёмной. — Он прям хорошо ощущается.  Выдохнув, парень начал перезаряжать револьвер. Он откинул тяжёлый барабан и нажал на экстрактор. Пустыре гильзы со звоном посыпались на бетонный пол.  Неожиданно Редфилд задал ему вопрос:  — Помнишь, я рассказывал тебе о времени, когда ещё был рекрутом? Кеннеди невольно отвлёкся и покосился на мужчину — Конечно.  — Один старший по званию как-то сказал мне: «Не доверяй самые важные вещи голове. Доверь их рукам — они не умеют сомневаться». — Тут сложно не согласиться. Но… это ты к чему? Решил заняться наставническом?  Крис только рассмеялся в ответ. Парень снова поднял револьвер, надеясь, что на этом военная философия закончится.  — Смотрю на тебя и всё больше думаю, что зря ты не воспользовался своим шансом. За то недолгое время, что Леон провёл рядом с Редфилдом и остальными, этот разговор всплывал уже не раз. Вот только ответа, который устроил бы обоих, у него по-прежнему не было. — Такой кадр пропадает. Было видно, что Редфилд хотел спросить о чём-то ещё, но, возможно заметив отстранённость парня, предпочёл оставить эту тему. — Да и потом, — мужчина пожал плечами и кивнул в сторону мишени, — спокойной жизни у тебя здесь точно не было бы. Так что наслаждайся. Леон лишь натянуто улыбнулся, когда телефон в кармане джинсов коротко завибрировал. Сердце тут же забилось быстрее. Пытаясь скрыть волнение, он торопливо достал мобильник и взглянул на экран. И, конечно же, это оказался ответ Эшли на его пару вопросительных знаков. Эшли:  Представляешь, кто-то читал книгу и использовал ЭТО вместо закладки… Так она ещё и грязная. Какая мерзость! Это не могло не вызвать лёгкий смешок. Наблюдавший за ним Крис тут же изменился в лице. — Так-так… Девушка написала? От этого вопроса парня словно окатило холодом. С лица мгновенно сошла вся краска, уступив место нездоровой бледности. — Девушка?  — Брат, ну а кто? Парень чтоли? Эта та блондинка? Тяжело сглотнув, первые секунды Кеннеди было сложно собрать себя во что-то человеческое. Словно из головы вылетело все даже возможно говорить.  — Нет! То есть да, она блондинка… но не моя девушка! Крис недоверчиво прищурился. — Ну да, конечно. — Не надумывай, ладно? Мы друзья. — Ага. И именно поэтому ты сейчас схватился за телефон так, будто от этого сообщения зависела твоя жизнь. Он скрестил руки на груди и прислонился к стене, явно довольный тем, что по своему мнению, попал в цель. — Слушай, не рассказывай взрослому мужику сказки про «просто подругу». Какой нормальный парень будет таскаться повсюду с красивой девушкой просто так? Леон провел пальцами по холодным изгибам металла. — Я серьёзно. Между нами ничего такого нет. — А она знает? Совсем недавно тот же вопрос задавал ему и Ральф. Неужели со стороны всё и правда выглядело именно так.  — Что ты имеешь в виду? — Слушай, в твоём возрасте нормально бояться сделать первый шаг. Просто вы выглядите так, будто вопрос уже давно решён. Хотя бы узнай, что она сама об этом думает, братишка.  Юноша тяжело сглотнув вязкую слюну. Ответ сорвался с губ слишком быстро с откровенным оттенком язвительности: — Спасибо за совет. — Да не за что! — мужчина усмехнулся и, будто между делом, добавил, — И, брат, она, кстати, правда ничё такая. Люблю женщин с короткими волосами. Они сразу на стерв похожи.  Редфилд либо не заметил раздражения парня, либо списал такую резкую реакцию на внутреннюю зажатость и неопытность. — Ох, раз уж мы разоткровенничались, то поделюсь с тобой небольшой историей. Леон напряжённо кивнул, стараясь изобразить заинтересованность, хотя в глубине души почувствовал облегчение. Тема взаимоотношений с девушками пугала парня до смерти. Он всё боялся сказать что-нибудь невпопад, что вызвало бы только больше вопросов, чем ответов. — Собственно, брат, у нас тут одна работает. Я на неё уже второй год засматриваюсь. Разговор всё ещё заставлял его нервничать, но Кеннеди делал всё возможное, чтобы стрелки снова не перевели на него. — И чего ждёшь? Или она занята? Мужчина закусил губу, глядя куда-то в сторону.  — Да куда там! Она меня за километр раскусывает. Вечно смотрит сверху вниз, хотя сама едва до груди достаёт. Ещё и деревенщиной зовёт. — И тебя это не смущает? — Наоборот, брат. Он задумчиво потёр подбородок. — Она вообще… эффектная. С характером хуже наждачки, но для меня — прямо воплощение идеальной женщины. Горячая шатенка с голубыми глазами и ультракоротким каре. А как она с оружием обращается… Ты бы видел!  — Поздравляю, ты походу серьезно влип. Постаравшись придать голосу хоть каких-то красок, Леон выдавил из себя короткий смешок. Слова, сорвавшиеся с его губ, вполне подходили для разговора между двумя мужчинами. Но внутри всё было совершенно иначе. В груди неожиданно кольнуло что-то неприятное — тихая, неуместная зависть. Она медленно расползалась внутри, обвивая неопытное сердце своими жадными руками, заставляя смотреть на чужую уверенность с горькой тоской.  Мужчина говорил о своей возлюбленной легко, не запинался, не пытался подобрать правильные слова. Ведь то, что он чувствовал, было самым естественным и понятным в мире.  К счастью для парня, продолжить разговор им было не суждено. Дверь тира с характерным лязгом распахнулась, впуская внутрь знакомую фигуру.  — О, я смотрю, клуб для девочек уже открыт. Оливейра практически ввалился в помещение, на ходу стягивая перчатки. От его привычной аккуратности мало что осталось: волосы растрепались, форма помялась, а на лице застыло откровенное раздражение. — И тебе того же, брат, — Редфилд, а за ним и Кеннеди пожали ему руку, — Ты чего такой убитый? — А ты как думаешь? — Оливейра тяжело выдохнул, проходя внутрь. — Такое чувство, будто на базе, кроме меня, больше никого нет. Он небрежно бросил перчатки на стол и поплёлся к холодильнику. Достав банку газировки, парень с тихим щелчком открыл её и, сделав глоток, несколько раз повёл плечами, пытаясь размять затёкшие мышцы. — Меня это уже достало. Сначала вызывают, ничего толком не объясняют, ни слова о задании, а потом выдают любимое: «Разберитесь».  — Да, брат, — Редфилд качнул головой в полном понимании. — Гондонов и здесь хватает. — Да им лишь бы отправить в самую задницу, — Парень устало потёр переносицу и откинулся на спинку стула. — Меня уже от одних слов «исследовательский объект» в дрожь бросает. Оливейра сидел, словно мешок, брошенный на стул, и его усталость читалась в каждом движении. — Уже утвердили место? — Опять лаборатория. Документы обещали скинуть в ближайшие дни. Допив газировку, Карлос одним движением смял банку и откинул голову назад. Редфилд тактично промолчал, хотя по его лицу было нетрудно догадаться, что он думает об этой новости. — Так, мужик, я всё понимаю: ты только пришёл, но поднимай зад и пойдём наверх покурим. Заодно и нашему младшему братишке покажем, где нас искать в большинстве случаев.  За нарочито весёлой интонацией мужчины Леон без труда уловил желание хоть немного отвлечь и приободрить друга после тяжелого дня.  Конечно, сначала им пришлось выслушать очередную порцию причитаний со стороны Оливейры, но в итоге они всё же вышли на улицу через запасной выход. Небольшой навес упирался в колючий забор, за которым шумели сосны.  К удивлению Леона, место для курения оказалось совсем небольшим по сравнению с остальными масштабами базы. Этот тесный закуток казался едва ли не самым безопасным местом среди холодного бетона. Подойдя ближе к забору, парень сразу заметил мелькающих среди деревьев белок, вечно спешащих куда-то. Где-то над головой перекликались птицы, завораживая своим пением.  От созерцания Кеннеди отвлек оклик. Доставая сигареты, мужчины предложили одну Леону, но тот сразу отказался. У юноши была довольно радикальная позиция насчёт никотина.  Одни только мысли о собственном употреблении вызывали приступы тошноты.  Карлос, прислонившись затылком к стене, сделал затяжку и устало выдохнул дым: — Редфилд, помнишь нашу вылазку на болото? Тот показательно хмыкнув и ответил  — Обижаешь. Неделю зимой плестись по чащам в поисках переправы — то еще приключения.  — Ага, а воспаление лёгких вообще было приятным бонусом. Эту историю Кеннеди слышал уже не в первый раз, но она не переставала его удивлять. — Всё равно не могу понять, как начальство решило, что группы из четырёх человек будет достаточно. — Возмутился парень как в первый раз.  Крис только хмыкнул: — Да кто их поймет, брат.  — Пока находятся дураки как мы, готовые лезть в любую дыру, начальство даже вопросов задавать не будет.  Карлос произнёс это так буднично, словно речь шла о чём-то совершенно обычном. Редфилд лишь согласно кивнул, не найдя в этих словах ничего удивительного. Для Леона такой ритм жизни не вызывал ничего, кроме смутного страха. И, как это бывало всегда, подобные разговоры неизбежно возвращали его в далёкую юность. В памяти всплывали дни, проведённые на стрельбищах с отцом, когда ещё совсем ребёнку, ему во всех подробностях рассказывал о операциях и заданиях. Парень никак не мог понять, как можно добровольно соглашаться на подобную жизнь и с гордо поднятой головой идти навстречу собственному, по его мнению, уничтожению. Подавив импульс задать вопрос, волновавший его куда сильнее прочего, Леон несколько секунд катал на языке разные формулировки, прежде чем всё-таки произнести: — Не жалеете?  Карлос коротко усмехнулся и стряхнул пепел. — Ну, Кеннеди, тут платят отличные деньги. Даже не знаю, где ещё смог бы столько заработать. Крис небрежно махнув в сторону друга рукой. — Не слушай этого неотёсанного, брат. Защищать свою страну — дело почётное.  Леон лишь кивнул, хотя внутри всё неприятно покоробило. Он слишком хорошо знал, как за красивыми разговорами о долге и чести скрываются вещи, не имеющие ничего общего с моралью. — Да и если подумать, — сделав очередную затяжку, Оливейра взглянул на парня, — мне уже не двадцать. Поздновато как-то думать о другой жизни. — Тебе вообще думать противопоказано, — Крис затушил окурок и тут же достал новую сигарету. — Скажи спасибо, что тебя сюда вообще взяли. А то так бы и сидел у матери на шее, рубился в свою компьютерную хрень. — Да завались ты уже!  Переведя взгляд на Оливейру, Крис наклонился к Леону и нарочито громким шёпотом сказал: — Знаешь, брат, когда я впервые его увидел, был уверен, что он подкупил комиссию. Ну не могли же они взять такого… Договорить он не успел: в плечо тут же прилетел кулак. Крис только расхохотался, без труда перехватил обе руки Оливейры и ещё несколько секунд не отпускал его, явно наслаждаясь возмущением товарища. — Отпусти, придурок! — Просто признайся, сколько ты занёс. Я ведь прав. — В чём именно? В том, что ты идиот? Крис наконец разжал его руки и, ухмыляясь, посмотрел на бетон, где валялись две так и не докуренные сигареты. — Как обычно: спасаю ему жизнь, а благодарности никакой. — Кому ты тут заливаешь? Когда ты в последний раз вообще кого-то спасал? — Сегодня утром, например. Разве не помнишь? Карлос закатил глаза, слегка смутившись.   — Он врёт. Это было вчера.  Отпив из принесённой банки газировки, Карлос вдруг достал телефон. Бросив короткий взгляд на экран, поморщившись.  — Мне нужно ответить. Не дожидаясь реакции, он отошёл чуть дальше от остальных и, поднёс телефон к уху. Редфилд подозвал парня сесть рядом. Они молча смотрели вдаль, пока Леон наконец не получил сообщение, которого так долго ждал. Несколько секунд он просто смотрел на экран, не решаясь открыть сообщение. Будто одно движение пальца могло разрушить всё, что он так старательно пытался задавить и спрятать. Неизвестный номер: Встретимся в западном крыле библиотеки завтра в семь. У тебя ничего нет по расписанию. Жду. Он дождался. Наконец-то. От собственной реакции его бросало в дрожь. Ладони вспотели, дыхание сбилось, а сердце не переставало биться об ребра в дикой агонии. Он слишком сильно этого хотел. Настолько, что теперь сама возможность получить желаемое казалась чем-то невозможным, почти бредовым. Ему было страшно от того, насколько он счастлив.