🔹Исповедь освобождённого рыцаря🔹

Я до сих пор помню крики матери и отца. Помню их отрубленные руки, лежащие на сырой, холодной земле. Помню истошные возгласы отца Петра и улюлюканье обезумевшей толпы. Вся моя община смотрела на происходящее, словно стая голодных зверей. Они заворожённо наблюдали, как моих родителей потрошили, будто скот на бойне, принося в жертву еретическому богу. А потом всё смешалось в один непрекращающийся кошмар: сломанные шеи, оторванные конечности, глаза, наполненные первородным ужасом, и пламя, жадно пожирающее всё, что когда-то называлось моим домом. Даже сейчас эти видения преследуют меня. Они приходят по ночам призраками прошлого, от которых невозможно скрыться. На пепелище прежней жизни меня спасли не боги, а простая слепая женщина. Она приютила такое отродье, как я, и вдохнула в моё израненное сердце надежду. Долгие тридцать лет я называл её матушкой. Но жестокий мир вновь отнял у меня единственного человека, который давал силы дышать дальше. Она всегда говорила мне: «Тот, кто обладает силой, должен защищать тех, кто её лишён». Когда мне исполнилось тридцать, я отправился туда, где, как мне казалось, было моё истинное предназначение, — в ряды Святых Рыцарей. Не ради искупления и не ради славы. Я хотел защищать слабых, чтобы их никогда не коснулись ужасы несправедливости и смерти. Тридцать лет я служил короне верой и правдой, оберегая покой мирных граждан. Но человеческая жадность не знает границ. Я был слеп. Мой ближайший друг, офицер Николас, однажды показал своё истинное лицо. Вместе со своими приближёнными он творил то, что не должен делать ни один человек, называющий себя рыцарем. Они убивали, грабили и насиловали, прикрываясь законом, верой и властью. Я не выдержал. Чудовище, которое столько лет дремало внутри меня, вновь открыло глаза. И снова была кровь. Снова были сломанные шеи, разорванные тела и перекошенные от ужаса лица тех, кого я когда-то называл братьями по оружию. А затем пришла кара. Жгучая, невыносимая боль в спине. Быстрый трибунал. Клеймо предателя. Пожизненный приговор. Темница. И бесконечные крики, звучавшие в моей голове днём и ночью. После первых пяти лет я потерял счёт времени. Свет никогда не проникал в мою одиночную камеру. Крысы жрали мою плоть, а я жрал их. Это было взаимно. Так выглядел мой личный круг ада. Ад, который, как мне казалось, я заслужил.