Possessed

Глава 8 Настя лежала на диване в гостиной, свернувшись калачиком, и смотрела в одну точку. Голова раскалывалась. Мигрень накатила внезапно — после обеда, когда она пыталась писать, а перед глазами плыли темные пятна. Она приняла таблетку, но легче не стало. Глеб сидел рядом, смотрел какой-то фильм, но Настя не видела экран. Она чувствовала только пульсирующую боль в висках и усталость, которая тянула ко дну. — Настя, — услышала она его голос. — Ты спишь? Она приоткрыла глаза и увидела, что он смотрит на нее. В его взгляде было что-то жадное, знакомое. — Нет, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто устала. Он улыбнулся и потянулся к ней, проводя рукой по ее бедру. — Я знаю, как тебя разбудить, — прошептал он, наклоняясь к ее уху. Настя почувствовала, как внутри все сжалось. Она знала этот тон. Она знала, что будет дальше. И ей хотелось провалиться сквозь землю, только бы не чувствовать его рук. — Глеб, — тихо сказала она, — может, не сегодня? У меня голова болит. Я очень устала. Она ожидала, что он разозлится. Что его лицо исказится гневом, что он схватит ее за волосы или сожмет запястья, как делал всегда. Она приготовилась к боли. Но он не разозлился. Он засмеялся. Настя замерла. Его смех был легким, почти веселым, как будто она сказала что-то смешное. Он откинулся на спинку дивана и посмотрел на нее с улыбкой, в которой не было ни капли злости. Только странное, пугающее удовольствие. — Ты такая забавная, — сказал он, качая головой. — Ты же знаешь, как я завожусь, когда ты такая... недоступная. Его рука скользнула выше, поглаживая ее бедро через джинсы. Настя почувствовала, как по телу пробегает дрожь — не от возбуждения, а от страха. — Глеб, я правда себя плохо чувствую... — попыталась она снова, но он перебил ее. — Ты всегда плохо себя чувствуешь, когда я хочу тебя. — Он усмехнулся, но в его голосе появились стальные нотки. — Но это пройдет. Я помогу тебе расслабиться. Он сел ближе, притягивая ее к себе. Его пальцы сжали ее ногу, и Настя поняла — ее отказ не имеет значения. Он не собирался останавливаться. Он просто решил сделать вид, что она шутит. Она закрыла глаза. Внутри нее поднималась тошнота, но она не могла позволить себе заплакать. Не сейчас. Если она заплачет, он разозлится. Или еще хуже — он улыбнется еще шире, потому что ее слезы доставляют ему удовольствие. — Расслабься, — прошептал он, целуя ее в шею. — Я же забочусь о тебе. Она кивнула. Автоматически. Как кукла. Ее тело начало подчиняться, и это было самое страшное. Она не хотела, но ее руки уже обнимали его за плечи, ее губы уже тянулись к его губам. Она делала это не потому, что хотела. Она делала это, чтобы избежать скандала. Чтобы не слышать его криков. Чтобы не чувствовать боли. Она закрыла глаза и представила, что это происходит не с ней. В своей голове она была далеко. Она сидела в кафе «Жар-Пи» с ноутбуком на коленях, пила кофе и писала сценарий. За окном был солнечный день, и набережная Москвы-реки блестела в лучах весеннего солнца. Она была свободна. Она была счастлива. Его руки на ее теле были чужими. Его дыхание было далеким. Она не слышала его голоса, когда он шептал ей что-то. Она видела только солнечный свет и белые облака в голубом небе. Он вошел в нее, и она даже не вздрогнула. Она продолжала смотреть на свое внутреннее небо, ощущая, как ее тело двигается в такт его движениям. Ей было все равно. Она была далеко. — Открой глаза, — услышала она его голос. — Я хочу видеть твои глаза. Она подчинилась. Ее взгляд встретился с его взглядом — темным, жадным, торжествующим. Он улыбался, и в его улыбке было самодовольство победителя. — Ты моя, — прошептал он. — Моя. Понимаешь? Она кивнула. Она не знала, что еще сказать. Слова не имели смысла. Он кончил, и она почувствовала, как его тело тяжелеет на ней. Через минуту он перекатился на бок и притянул ее к себе. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Ты — моя жизнь. Настя смотрела в стену. Внутри нее было пусто. Никаких чувств. Только усталость. Она лежала, и в голове билась одна мысль: «Как долго я смогу так жить?». Ответа не было. Глеб заснул, и Настя осторожно выбралась из его объятий. Она прошла на кухню, села за стол и уставилась в темное окно. За стеклом отражалась ее бледное лицо — растрепанное, с пустыми глазами. Она взяла телефон и открыла переписку с Евой. Пальцы дрожали, когда она набирала сообщение. «Ева, привет. Как ты?» Ответ пришел через минуту: «Нормально. Работа бесит. А ты как? Как жизнь у Глеба? Вы там вообще ладите?))» Настя смотрела на экран. Она хотела написать правду. Хотела сказать: «Он монстр. Он меня использует. Он сжимает мои запястья, сжимает горло, и я не могу сказать «нет», потому что он все равно сделает по-своему. Помоги мне». Но она не могла. Она не могла втягивать Еву в это. Глеб мог ее уволить. Или сделать что-то хуже. Настя стерла набранный текст и написала: «Все отлично. Квартира шикарная. Глеб заботливый. Я уже почти нашла новое жилье». «Отлично! Я рада. Давай скоро встретимся, расскажешь все подробности». «Договорились». Настя отложила телефон и снова посмотрела на свое отражение. — Ты врешь, — прошептала она себе. — Ты врешь ей. Ты врешь всем. И даже себе. Она опустила голову на руки и заплакала. Беззвучно. Чтобы не разбудить его. Она плакала от бессилия. От унижения. От того, что не знала, как выбраться из этой клетки. Но в глубине души она знала одно: она не сдастся. Она будет бороться. Даже если это займет годы. Даже если придется притворяться. Она найдет выход. Она обязательно найдет. Утро 30 марта 2026 года, 9:12 Настя проснулась от того, что Глеб уже встал и готовил завтрак. Она слышала его шаги на кухне, звон посуды, его тихое насвистывание. Он был счастлив. Ему было хорошо. Он даже не подозревал, что внутри нее происходит. Она села на кровати, посмотрела на свои запястья. На них появились новые синяки — там, где он сжимал ее накануне. Она провела по ним пальцами и почувствовала боль. Но она не заплакала. Она научилась не плакать по утрам. Она встала, надела длинную рубашку, чтобы скрыть синяки, и вышла на кухню. Глеб повернулся к ней с улыбкой. — Доброе утро, спящая красавица, — сказал он, подходя и целуя ее в лоб. — Я приготовил твой любимый омлет. — Спасибо, — ответила она, садясь за стол. Он поставил перед ней тарелку, налил кофе. Настя смотрела на еду и не чувствовала голода. — Ты в порядке? — спросил он, нахмурившись. — Ты какая-то бледная. — Я просто устала, — ответила она, и это была правда. — Спи больше, — сказал он, садясь напротив. — Ты слишком много работаешь. Я не хочу, чтобы ты переутомлялась. Настя подняла глаза и посмотрела на него. На его красивое лицо, на его темные глаза, которые были такими заботливыми. — Я не хочу, чтобы ты переутомлялась, — повторил он. — Ты должна отдыхать. Она улыбнулась. Механически. Как машина. — Хорошо, — сказала она. — Я буду отдыхать. Он улыбнулся в ответ и взял ее руку. Его пальцы сжали ее запястье, и она вздрогнула от боли. Он этого не заметил. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я тоже, — ответила она. И в этот момент она поняла: он никогда не узнает правду. Он будет думать, что она сломлена. Что она его. Что она не сопротивляется.