Possessed

Настя стояла у окна в гостиной и смотрела на ночной город. Москва-река переливалась огнями, теплоходы медленно скользили по темной воде, и где-то вдалеке мигали огни высоток. Город жил своей жизнью, равнодушный к ее боли. Она не спала уже третью ночь. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела его лицо. Слышала его голос. Чувствовала его руки на своем теле. Она просыпалась в холодном поту, и сердце колотилось так сильно, что казалось, грудная клетка разорвется. Глеб спал в спальне. Он был спокоен. Ему снились хорошие сны. Он не знал, что она стоит здесь, на кухне, и пытается придумать, как сбежать. Настя смотрела на свои руки. На запястьях все еще виднелись желтоватые следы — синяки уже начинали проходить, но прикосновения его пальцев все еще жгли кожу. Она провела по ним пальцами и почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Я не могу так больше, — прошептала она в пустоту. — Я не могу. Она подошла к столу и села. Перед ней лежал ноутбук, открытый на странице со сценарием. Она смотрела на текст, но не видела букв. В голове была только одна мысль: «Как выбраться?». Она взяла телефон. Пальцы сами набрали номер Евы. Гудок. Второй. Третий. — Алло? — голос Евы был сонным. — Настя? Ты чего в час ночи? Что-то случилось? Настя открыла рот, но слова застряли в горле. Она хотела рассказать все. Хотела сказать: «Он монстр. Он меня насилует. Он сжимает мое горло и запястья. Я не могу больше». Но она не могла. Если она скажет, Глеб узнает. Он найдет способ наказать ее. Или Еву. — Настя? — голос Евы стал встревоженным. — Ты меня слышишь? Ты что, плачешь? Настя сглотнула. Она не плакала. Она не могла позволить себе плакать. — Все нормально, — сказала она, и голос ее звучал ровно. — Просто не могла уснуть. Подумала, может, ты тоже не спишь. — Настя, ты врешь, — сказала Ева. — Я знаю тебя двадцать лет. Ты никогда не звонишь в час ночи, чтобы просто поболтать. Что случилось? Настя закрыла глаза. Она хотела сказать правду. Так сильно хотела. Но она не могла. — Правда, ничего, — сказала она, и каждый слог давался с трудом. — Просто скучно. Я почти закончила сценарий, но не могу уснуть. Думала, может, встретимся завтра? — Завтра я работаю до вечера, — ответила Ева, и в ее голосе слышалось сомнение. — Но после работы могу заехать. Ты будешь дома? Настя замерла. Если Ева приедет к ней, она увидит. Она увидит синяки. Она увидит страх в ее глазах. Она поймет. — Нет, — быстро сказала Настя. — Давай лучше в кафе. В нашем. Завтра в восемь? — Хорошо, — ответила Ева, хотя в голосе ее слышалось сомнение. — Настя, ты уверена, что все в порядке? — Уверена, — солгала Настя. — Спи. Увидимся завтра. Она отключила звонок и уставилась в темное окно. За стеклом отражалась ее бледное лицо — пустые глаза, растрепанные волосы, осунувшиеся щеки. — Ты не можешь ей рассказать, — прошептала она себе. — Ты не можешь втягивать ее в это. Она понимала, что если расскажет Еве, то поставит подругу под удар. Глеб найдет способ наказать ее. Уволит. Или сделает что-то хуже. Настя не могла рисковать. Она останется одна. Она будет терпеть. Искать выход. Она найдет его. Она обязательно найдет. Настя услышала шаги в коридоре и замерла. Через секунду в кухню вошел Глеб — сонный, с растрепанными волосами, в одних брюках. — Ты чего не спишь? — спросил он, зевая. — Ты что, всю ночь просидела? — Не могла уснуть, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Работала над сценарием. Он подошел к ней и положил руки на плечи. Его пальцы сжали ее плечи, и Настя почувствовала, как внутри все сжалось. — Ты слишком много работаешь, — сказал он, наклоняясь и целуя ее в макушку. — Тебе нужно отдыхать. Идем в постель. — Я скоро приду, — сказала она, не поворачиваясь. — Допишу еще пару страниц. Он помолчал. Настя чувствовала его взгляд на своем затылке. — Ты уверена, что все в порядке? — спросил он, и в его голосе появилась настороженность. — Ты какая-то странная последнее время. — Все хорошо, — ответила она, и улыбнулась. Механически. Как кукла. — Просто работа. Ты же знаешь, я перфекционистка. Он усмехнулся и отпустил ее плечи. — Ладно. Не засиживайся. Я буду ждать. Он ушел. Настя слышала его шаги по коридору, скрип кровати, когда он лег. Она осталась одна в темной кухне, глядя на свое отражение в окне. — Ты справишься, — прошептала она. — Ты справишься. Но внутри нее было пусто. Утром. Настя проснулась от того, что Глеб уже ушел на работу. Рядом с ней было пусто, и она вздохнула с облегчением. Она не любила, когда он был рядом. Она встала, приняла душ. Смотрела на свое тело в зеркало и почти не узнавала его — бледная кожа, синяки на бедрах, на запястьях. Она была красивой, но больше не чувствовала себя красивой. Она оделась, собрала сумку. Сегодня она встретится с Евой. Сегодня она будет притворяться, что все хорошо. Она вышла из квартиры и почувствовала, как воздух свободы ударил в голову. Она сделала глубокий вдох и почти улыбнулась. На мгновение ей показалось, что она может сбежать. Она пошла по набережной, глядя на реку. Солнце светило ярко, и вода блестела. Птицы пели. Мир был прекрасен, и Настя почти забыла, что ее мир рухнул. Она пришла в кафе «Жар-Пи» за полчаса до встречи. Заказала кофе, села у окна и уставилась в одну точку. Ей нужно было собраться. Нужно было придумать, что сказать Еве. Нужно было убедиться, что подруга не заметит ничего странного. Она смотрела, как люди проходят мимо. Кто-то смеялся, кто-то спешил на работу. Они жили своей жизнью. Они не знали, что она сидит здесь, в кафе, и притворяется, что не сломлена. — Привет! — услышала она голос Евы. Настя подняла голову. Ева стояла перед ней, улыбаясь, с пакетом в руках. Она выглядела свежей и отдохнувшей, и Настя почувствовала зависть. — Привет, — сказала Настя, заставляя себя улыбнуться. Ева села напротив, поставила пакет на стол. — Это тебе. Твои любимые конфеты. — Она улыбнулась. — Я знаю, что ты их любишь. — Спасибо, — сказала Настя, беря пакет. — Ты слишком добра. — Я всегда добра к тебе, — ответила Ева. — Ты же моя лучшая подруга. Они заказали кофе и еду. Ева рассказывала о работе, о своем отце, о том, как ей надоело начальство. Настя слушала и кивала, но мысли ее были далеко. Она смотрела на Еву и думала о том, что не может ей рассказать правду. — Настя, — сказала Ева вдруг, и голос ее стал серьезным. — Что с тобой? Ты какая-то отстраненная. За последние две недели ты стала как тень. Ты почти не выходишь из дома, не отвечаешь на сообщения. Я волнуюсь. Настя сглотнула. Она хотела сказать правду. Но слова застряли в горле. — Все хорошо, — сказала она, и улыбнулась. — Просто работа. Много работы. — Ты врешь, — сказала Ева. — Я знаю тебя слишком хорошо. Когда ты врешь, ты отводишь глаза. Настя опустила взгляд. Она не могла смотреть на подругу. Ева видела насквозь. И от этого становилось еще страшнее. — Ева, — начала Настя, но не успела закончить. В этот момент зазвонил телефон. Ева взглянула на экран и нахмурилась. — Это Глеб, — сказала она. — Странно. Зачем он мне звонит? Ева нажала на кнопку ответа. — Алло? — сказала она. — Глеб Викторович? Что-то случилось? Настя смотрела на Еву, и внутри нее разрастался холодный страх. Она знала, что ничего хорошего этот звонок не предвещает. Голос Глеба был спокоен. Настя не слышала, что он говорит, но видела, как меняется лицо Евы — сначала удивление, потом тревога, потом страх. — Хорошо, — сказала Ева. — Я поняла. Я скажу ей. — Она помолчала. — До свидания. Ева отключила звонок и посмотрела на Настю. В ее глазах было замешательство. — Что он сказал? — спросила Настя, хотя уже знала ответ. — Он сказал, что ты должна вернуться домой, — ответила Ева. — Он сказал, что волнуется за тебя. Что ты не выходишь из дома без его ведома, и он не знает, где ты. Настя почувствовала, как холодный пот выступил на лбу. Он следил за ней. Он знал, где она. И он решил напомнить ей, что она не свободна. — Настя, — сказала Ева. — Что происходит? Почему он так говорит? Ты ему не сказала, куда идешь? — Я... я забыла, — прошептала Настя. — Просто вышла. Ева смотрела на нее с тревогой. — Настя, что происходит? Ты вся дрожишь. Настя смотрела на подругу и понимала, что больше не может врать. Она хотела рассказать все. Она хотела крикнуть: «Он монстр! Он меня насилует! Он меня контролирует!». Но она не могла. Она боялась. — Ева, — сказала она, и голос ее дрогнул. — Мне нужно идти. Он ждет. — Настя, — Ева схватила ее за руку. — Ты мне ничего не рассказываешь. Я вижу, что с тобой что-то не так. Что происходит? Настя смотрела на подругу, и внутри нее разрывалось сердце. Она хотела рассказать. Хотела, чтобы Ева обняла ее и сказала, что все будет хорошо. Хотела, чтобы кто-то знал правду. Но она не могла рисковать. Если Глеб узнает, что она рассказала, он убьет ее. Или Еву. — Ничего не происходит, — сказала она, выдергивая руку. — Я просто устала. Мне нужно идти. Пока. Она встала и вышла из кафе. Она шла по улице и чувствовала, как слезы подступают к глазам. Она не могла больше врать. Но она не могла сказать правду. Она была в ловушке. И выход был только один — сбежать. Но она не знала, как.