Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

Оскар приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но в итоге лишь ниже опустил голову. Ыну молча наблюдал, как кончики ушей мальчика заливаются пунцовой краской. Оскар поглубже зарылся в его объятия, отчаянно пытаясь спрятать своё смущение. — Любовь… — этот едва различимый шёпот, донёсшийся из его груди, звучал невероятно трогательно. Ыну ласково погладил Оскара по спине. В те времена, когда он жил под именем Ли Ыну, ему тоже до безумия хотелось верить в то, что его любят. Но вплоть до самой смерти Ыну так и не суждено было испытать это чувство — и он сомневался, что когда-нибудь сможет ощутить его сам. Именно поэтому он хотел подарить это тепло Оскару. Он понимал: если окружить Оскара, несущего в себе точно такие же душевные раны, искренней заботой, мальчик сможет стать счастливее кого бы то ни было на свете. «Пожалуйста, проживи счастливую жизнь». Если Оскар обретёт своё счастье, то, возможно, и сам Ыну однажды поверит, что в этом мире есть место для радости и для него самого. Когда он крепче прижал к себе ребёнка с этим сокровенным желанием в сердце, Оскар тоже робко обхватил руками его талию. — Ну что, выплакался? — улыбнулся Ыну, когда всхлипы наконец утихли. Оскар смущённо кивнул, застенчиво улыбаясь в ответ. Эта улыбка была настолько очаровательной, что Ыну легонько похлопал его по лопаткам, из-за чего Оскар вдруг коротко вскрикнул: — Ах! — ……? И дело было вовсе не в том, что хлопок оказался слишком сильным или болезненным. Лицо Ыну тут же посуровело. В голову закралась тревожная мысль: неужели он случайно задел какую-то старую рану? — Ты ранен? Оскар резко вскинул голову. Он открыл рот, словно не находя слов, и принялся испуганно озираться по сторонам. — Я не собираюсь тебя ругать. Пожалуйста, скажи мне как есть. В ответ на настойчивый вопрос Ыну Оскар поспешно вытер слёзы и шмыгнул носом: — Место, куда меня ударили в прошлый раз, всё ещё… П-простите. Ыну решительно протянул руку и взял Оскара за ладонь. Но стоило ему сосредоточиться на магии, чтобы вылечить мальчика, как глаза ребёнка испуганно округлились. — Ах, нет, мастер, не надо! — Что значит «не надо»? — Ваше тело… вы ведь всё ещё плохо себя чувствуете. Если вы снова примените магию ради меня… как в прошлый раз, то опять будете кашлять кровью… Оскар до боли закусил губу. На его лице читался такой искренний, неподдельный страх за здоровье Сиело, что у Ыну мгновенно защемило в груди. С одной стороны, его до глубины души тронуло, что ребёнок, который ещё вчера дрожал перед ним от ужаса, теперь так отчаянно за него переживает. С другой — Ли Ыну впервые в обеих своих жизнях ощутил, что кто-то проявляет к нему столь чистую и бескорыстную заботу. Проигнорировать эти слова и продолжить исцеление силой сейчас означало бы ранить преданное сердце мальчика. — …Тебя вообще кто-нибудь лечил до этого? — глухо спросил Ыну. — Н-нет… М-мастер, вы ведь сами когда-то сказали, что самоисцеление тела тоже считается лечением, так что я просто… — Что за дикая чушь?! Ыну не сдержался и в гневе повысил голос. Его до глубины души потрясли и взбесили эти возмутительные, жестокие слова, которые когда-то вложил в голову ребёнка прежний мерзкий владелец этого тела. — П-простите меня! Мне так жаль… — Оскар тут же испуганно сжался. — Нет-нет, Оскар, я злюсь не на тебя. Это я вспылил не подумав… Прости меня, пожалуйста. Правда. Ыну бережно прикусил губу и осторожно потянулся к Оскару, чтобы закатать рукава его рубашки. От увиденного у него перехватило дыхание. Следы жестокого насилия покрывали буквально каждый сантиметр тела мальчика, скрытый под одеждой. Там были глубокие синяки, оставшиеся от ударов чем-то острым, вроде тяжёлой чернильной ручки. А рядом с ними виднелись багровые, запекшиеся рубцы, до ужаса похожие на следы от ударов кнутом. Были там и царапины, выглядевшие так, будто их оставили чьи-то ногти. Ыну бережно опустил рукав рубашки Оскара и аккуратно взял мальчика на руки. — М-мастер…! — испуганно пискнул тот. — Не дергайся. Поскольку новое тело Ыну не отличалось особой физической силой, удержать даже такого лёгкого ребёнка стоило ему немалых усилий. Но он ни за что на свете не согласился бы заставить побитого мальчика идти пешком. Ыну упрямо нёс его на руках до самого лазарета. — Ты сейчас свободен? — спросил он, едва переступив порог клиники. Из дальнего конца помещения к нему тут же быстрыми шагами направился рыжеволосый мужчина. Огненные волосы и чуть более тёмные, малиновые глаза — это был Райан Доберман, которого Сиело спас на днях. — Я пришёл, чтобы этого мальчика осмотрели, — твёрдо произнёс Ыну. — Надеюсь, ты сможешь его вылечить. — М-мастер, не нужно! — поспешно заговорил Оскар. — Со мной всё в полном порядке. Мне правда не требуется лечение! Ыну недовольно прищурился. Перехватив Оскара поудобнее, он с тихим вздохом приподнял бровь и сухо спросил: — В таком случае… может, мне лично тебя исцелить? — Что?! Н-нет! Мастер, вы ведь всё ещё больны… — Ты наотрез отказываешься от моей магии, но при этом не желаешь, чтобы тебя лечили в лазарете. Если ты отвергнешь оба варианта, это поставит меня в крайнее затруднительное положение. Максимум, на что я готов пойти ради твоего же блага — доверить твоё восстановление местным лекарям. Так что, пожалуйста… позволь им помочь тебе. Я очень тебя прошу. Услышав это, Оскар растерянно поджал губы, а затем послушно и медленно кивнул.