Становление неизлечимо больного злодея, мучающего своих учеников

Обжигающий жар, поднявшийся из самой глубины тела, словно расплавил сознание. Задыхаясь от невыносимого томления, Сиело слепо протянул руку и намертво вцепился пальцами в измятую простыню. — А-ах… уф… Нет… Ты не должен, Оскар… Его голос, ослабленный до предела, срывался на невнятный, хриплый стон, в котором едва угадывались слова. Тяжело дыша, он всем телом ощутил, как горячая, твердая плоть мужчины упёрлась в его туго сжатое, изнывающее отверстие. Сиело в панике извернулся и отчаянно попытался отползти вперёд, но альфа над ним лишь шумно, обжигающе выдохнул в его шею. — Почему, Мастер? — …… — Вы ведь даже свою течку провели с этим ублюдком, верно? Так почему же со мной нельзя? Черноволосый мужчина мёртвой хваткой перехватил лодыжку Сиело, пресекая любую попытку к бегству. В этот мимолётный миг фиолетовые глаза альфы были затоплены лишь первобытным желанием к своему омеге и тёмной, непреодолимой похотью. — Хозяин… — глухо пробормотал Оскар и одним резким движением притянул Сиело обратно под себя. В то же мгновение, когда податливое тело беспомощно скользнуло назад по постели, Оскар одним мощным толчком вошёл в его сочащееся густой влагой анус. — А-мнг!.. — Хозяин… Хозяин, я люблю тебя. Я люблю тебя, Хозяин… — Оскар тяжело, прерывисто дышал, а его бёдра неустанно двигались в едином бешеном ритме. В полумраке комнаты шлепки плоти о плоть разносились гулким эхом, пока альфа, точно мантру, раз за разом повторял одни и те же слова. Перед глазами Сиело вспыхнул ослепительный белый свет. Из уголков его полуоткрытых губ стекала слюна, которую он был не в силах сглотнуть. Омега задыхался, грудь сдавило от нехватки воздуха, а зрение окончательно помутилось, погружая его в спасительное беспамятство. «Да как же… всё к этому пришло?» * * * Воспоминания (Точка зрения Ли Ыну) Ыну медленно моргнул, отрешённо глядя в незнакомый потолок. Последнее, что запечатлелось в его памяти перед тем, как мир погас, — это огромный грузовик, на бешеной скорости мчавшийся прямо на него. Сила удара, должно быть, подбросила его высоко в воздух. «Я что… выжил?» В груди шевельнулось робкое облегчение. Но стоило ему сделать попытку подняться, как дикая, пронзительная боль заставила его стиснуть зубы. — Кхм… Проклятье, как же больно! Подавив рвавшийся наружу крик, Ыну беспомощно повалился обратно на матрас. Всё тело ломило так нещадно, что он невольно застонал. В ту же секунду где-то совсем рядом раздался тихий шорох. Впрочем, до странных звуков ему сейчас не было никакого дела. Судя по тяжести травм, на сегодняшнюю подработку он уже точно никак не попадал. «Меня теперь уволят? Нужно срочно предупредить начальника, вот только жив ли мой телефон после такой аварии…» — Хозяин… Пока парень лихорадочно прокручивал в голове невесёлые мысли, из темноты снова донёсся тихий, прерывистый голосок. На этот раз слова прозвучали куда отчётливее. Напрягшись, Ыну с трудом повернул голову набок и обомлел: прямо у его постели сидел черноволосый ребёнок, по щекам которого градом катились слёзы. — Хозяин, я… кхм… простите меня. Моих сил не хватило, чтобы исцелить вас как следует… «Каких ещё сил? И кого вылечить?» — …Что? — мысленно вырвалось у него. Задать вопрос вслух не получилось. В пересохшем рту стоял вязкий, приторно-сладкий привкус, а губы лишь беззвучно шевельнулись, наотрез отказавшись издавать хоть какой-то внятный звук. Плачущее лицо ребёнка выглядело настолько отчаянным и беззащитным, что у Ыну болезненно сжалось сердце. Он попытался беззвучно шевельнуть губами, чтобы хоть как-то успокоить малыша, но в этот миг за спиной мальчика плавно проплыла женщина в пышном, невероятно объёмном платье средневекового фасона. «Что за…?» Ыну на секунду показалось, будто от дикой боли у него начались галлюцинации. Его взгляд, точно объектив камеры в историческом кино, проследил за шёлковым подолом незнакомки, и парень впервые по-настоящему осмотрелся по сторонам. Комната, которую он до этого момента принимал за обычную больничную палату после ДТП, не имела с ней ничего общего. Тусклое помещение освещалось массивной хрустальной люстрой, вдоль каменных стен выстроились тяжёлые кованые подсвечники, а тёмный деревянный пол жалобно скрипел под ногами прохожих. Но сильнее всего шокировал внешний вид людей, снующих туда-сюда. На одних красовались роскошные мантии со сложной вышивкой, волочившиеся по полу, у других на кожаных поясах открыто висели настоящие мечи. Ни в одной современной больнице мира такой маскарад был попросту невозможен. — Что это за место…? — наконец сорвался хриплый, едва различимый звук с его пересохших губ. Услышав голос господина, шмыгающий носом ребёнок судорожно вцепился пальцами в его воротник: — М-мастер! П-пожалуйста, скажите что-нибудь… хоть что-нибудь ещё!.. Ыну, пребывая в полном замешательстве, опустил голову и вновь взглянул на плачущего мальчика. На вид тому было не больше десяти лет. У него были поразительные, иссиня-чёрные волосы с мягким отливом и неестественно яркие, глубокие фиолетовые глаза. Несмотря на юный возраст, правильный, точёный контур его носа и аккуратные губы выглядели настолько безупречно, что этот ребёнок вызывал не просто умиление, а какое-то благоговейное восхищение своей красотой.