Никогда не говори «Никогда».

— Никогда не говорите «никогда», мистер Поттер. Гарри резко вскинул голову, и мир вокруг словно перестал существовать. Перед ним стоял Северус Снейп. Это было невозможно. Это противоречило всему, что Гарри знал о жизни и смерти. Он своими руками зажимал рану на шее Снейпа, он чувствовал, как уходит пульс, видел, как закрылись эти чёрные глаза — навсегда, как он думал. Это определённо была какая-то жестокая шутка воображения. Галлюцинация от переутомления. Человек не может вернуться из мёртвых, а Гарри был абсолютно уверен, что Снейп не выжил — он просто не мог выжить с такой раной. Но профессор стоял здесь. Живой. Бледный, осунувшийся, опирающийся на плечо Минервы Макгонагалл, которая, видимо, в очередной раз взвалила всё на свои хрупкие, но надёжные женские плечи. Шея Снейпа была замотана свежими бинтами, из-под которых кое-где проступали розоватые пятна крови. Он смотрел на Гарри задумчиво, испытывающе, словно хотел сказать что-то важное, но по какой-то причине не мог подобрать слов. — Сэр, вы… — голос Гарри сорвался. Уголок губ Снейпа дёрнулся в намёке на усмешку — той самой, ехидной, от которой у Гарри всегда чесались руки. Но сейчас при виде этой усмешки внутри что-то болезненно сжалось.  — Надо же, Поттер, вы назвали меня «сэр». — Голос профессора звучал тише обычного, с хрипотцой, выдававшей колоссальное напряжение. — Для того чтобы вы снизошли до этого, мне пришлось умереть. Гарри сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Профессор… шутит? Действительно стоит здесь и шутит, будто не он был на волоске от смерти всего несколько часов назад?  Когда Гарри до сих пор чувствует на своих руках липкую теплоту его крови? Макгонагалл переводила взгляд с одного на другого, и в её глазах читалось то самое материнское сочувствие, от которого Гарри всегда хотелось одновременно и улыбнуться, и разрыдаться. Она понимала, что этот мальчишка перед ней — ещё юноша, которому пришлось пережить слишком много. — Мистер Поттер, — мягко, но с привычной твёрдостью начала она, — будьте добры, отправляйтесь в свою гостиную. Для вас эта битва была особенно тяжёлой. Вам нужен отдых. Как и… — она скользнула взглядом по бледному профилю Снейпа, — профессору Снейпу. Гарри сдавленно кивнул, но взгляд не отрывал от мужчины. Широко распахнутые зелёные глаза всё ещё не верили увиденному. Он уже развернулся, чтобы уйти — ноги слушались плохо, в голове гудело, — как вдруг услышал тихий, надломленный голос. Каждое слово давалось его обладателю с видимым трудом. — Не нужно, Минерва. Поттер, пройдите с нами в кабинет. Макгонагалл удивлённо уставилась на коллегу, её взгляд кричал: «Какого черта, Северус? Ты еле стоишь!». Снейп ответил ей коротким, едва уловимым взглядом, который, казалось, говорил что все в порядке.  Минерва вздохнула — тем своим особенным вздохом, который означал полную капитуляцию перед упрямством коллеги, — и все трое направились в кабинет. Кабинет встретил их привычной полутьмой и тяжёлой, напряжённой атмосферой. Портреты бывших директоров зашевелились, зашушукались, но Макгонагалл шикнула на них, и те притихли, делая вид, что спят. — Северус, тебе необходимо лечь в постель немедленно, — голос Минервы уже потерял мягкость и обрёл привычные командные нотки. Она придерживала Снейпа за локоть, но тот стоял на удивление твёрдо, словно сама гордость не позволяла ему рухнуть. — Я посижу здесь и побеседую с мистером Поттером, — спокойно, но непреклонно ответил Снейп. — Уж если что, убеждён, он не побрезгует помочь мне добраться до постели. Гарри вздрогнул от неожиданности. Помочь? Снейпу? Дойти до постели? Ещё утром он бы рассмеялся этой мысли, а сейчас… — Вы поговорите в твоих покоях! — Минерва не сдавалась. Она упёрла руки в боки, и Гарри вдруг остро осознал, как же сильно он скучал по этой картине — по заботливой, ворчливой, родной Макгонагалл. Снейп одарил женщину долгим осуждающим взглядом, но промолчал. Видимо, понимал, что она права — спорить с очевидным было бесполезно, но соглашаться открыто, теряя лицо, ему отчаянно не хотелось. Гарри неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя себя лишним в этом разговоре. — Профессор… — голос прозвучал хрипло, неуверенно, но он заставил себя продолжить. — Вам действительно стоит лечь. Мы можем поговорить в другой день, если вам… если вы не хотите приглашать постороннего в свои покои. Последние слова дались с трудом. Гарри прекрасно понимал, насколько личным было это пространство. Он сам ненавидел, когда кто-то вторгался в его личную территорию без спроса. А уж Снейп с его вечной скрытностью… Снейп раздражённо махнул рукой — жест получился слабым, почти беспомощным, но направление указал чётко: в сторону двери, ведущей в его личные комнаты. Макгонагалл удовлетворённо хмыкнула и, подхватив коллегу под руку, повела его в покои, маня за собой Гарри. Тот последовал, чувствуя себя так, словно ступает на территорию врага — только враг почему-то перестал быть врагом. Комната Снейпа оказалась… неожиданной. Гарри всегда представлял себе что-то мрачное, почти пещерное, с заспиртованными органами в банках и тяжёлыми чёрными портьерами. Вместо этого он увидел небольшую, но уютную спальню. Много книг — стопками на полу, на тумбочке, на подоконнике. Тёмная, но мягкая на вид кровать. Единственное окно, выходящее на тёмное озеро. Минерва помогла Снейпу лечь, и Гарри с удивлением наблюдал, как ловко и привычно она сменила повязку на его шее. Он думал, этим должна заниматься мадам Помфри, но, видимо, Макгонагалл была совершенно не против ухаживать за коллегой лично.  Может, они были ближе, чем казалось? Или война просто стёрла все эти формальные границы? — Готово, — тихо сказала Минерва, отступая от кровати. Она посмотрела на Гарри долгим, внимательным взглядом. — Не переутомляйте его, мистер Поттер. Ему нужен покой. Гарри кивнул, чувствуя, как под этим взглядом хочется вытянуться по струнке. Макгонагалл вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь, и они остались вдвоём. Тишина повисла в комнате тяжёлым одеялом. Гарри стоял посреди спальни, не зная, куда деть руки, и отчаянно боялся поднять взгляд на кровать. Сердце колотилось где-то в горле, мысли путались. Как начать этот разговор? С чего вообще можно начать разговор с человеком, смерть которого ты только что оплакивал? *** Гарри сидел в кресле, недалеко от кровати Северуса Снейпа. Выглядел он, наверное, паршиво: весь в слезах, растрёпанные чёрные волосы торчали в разные стороны, на руках и мантии уже застыла бурая корка крови. Он так и не привёл себя в порядок после битвы. Просто… не мог. Сначала было некогда, потом не было сил, а затем он просто перестал замечать. Профессор смотрел на него с нескрываемым интересом. Он лежал на постели, укутанный в тёмное одеяло, и выглядел, признаться, ничем не лучше Гарри. Свежая повязка закрывала рану на шее, но сквозь марлю уже проступали розовые пятна. Бледный, почти прозрачный от потери крови лик, уставшее, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами. Однако взгляд чёрных глаз оставался острым, пронизывающим, изучающим. Тишина затягивалась. Гарри смотрел в пол, боясь поднять глаза. Снейп молчал, и это молчание было тяжелее любых слов. — Почему ты плакал? — вдруг тихо спросил Северус. Внезапный переход на «ты» заставил Гарри вздрогнуть и удивлённо поднять взгляд. Снейп никогда не обращался к нему иначе, кроме как «Поттер» или «мистер Поттер». Это «ты» прозвучало так неожиданно, что у Гарри перехватило дыхание. Но он не стал возражать — сейчас это казалось правильным. — Я думал, что вы умерли, — глухо ответил Гарри, снова уставившись в пол. — Это я понял. — В голосе Снейпа не было привычного сарказма. Только усталость и странная, непривычная мягкость. — Так почему ты плакал? Поттер опустил взгляд ещё ниже, разглядывая носки своих грязных ботинок. Руки, лежащие на коленях, едва заметно затряслись. Он сжал их в кулаки, пытаясь унять дрожь. — Я бы не хотел этого, — прошептал он едва слышно. — Чего? — Вашей смерти. Наступило долгое, тягучее молчание. Гарри слышал только стук собственного сердца и тихое, прерывистое дыхание Снейпа. Казалось, сам воздух в комнате сгустился, ожидая продолжения. — Отчего же? — голос профессора прозвучал удивлённо, но без обычной колкости. — Я думал, мистер Поттер, вы меня ненавидите. Гарри наконец поднял голову и встретился с этим чёрным, непроницаемым взглядом. И впервые за вечер не отвёл глаз. — Что ж, профессор. — Его голос дрогнул, но прозвучал твёрдо. — Значит, вы ошибались. Снейп замер. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — удивление, недоверие, надежда? Он слегка приподнялся на подушках, поморщившись от боли в шее, чтобы лучше видеть Гарри. Каждое движение давалось ему с трудом, но, казалось, разговор был важнее любой боли. — Я тоже не хотел, — тихо произнёс он. — Чего? Северус опустил взгляд на свои руки, лежащие поверх одеяла. Бледные, длинные пальцы слегка подрагивали. — Всего, что случилось по моей вине. Уточнять было не нужно. Гарри понял: смерть его родителей, года молчания, роль шпиона. Всё, что этот человек нёс на своих плечах в одиночку. — Я знаю, — выдохнул Гарри. Снейп резко вскинул голову, в его глазах читалось искреннее, неподдельное удивление. Он открыл рот, словно хотел что-то спросить, но не нашёл слов. — Простите меня, — робко, почти неслышно произнёс Гарри. Это прозвучало так неуверенно, так по-детски беззащитно, что у Снейпа дрогнуло сердце. — Простить? — переспросил он хрипло. — За что же? — За моё поведение все эти годы. — Гарри снова сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в голосе. — Я… не знал. Я думал, вы враг. — Все так думали, — мягко ответил Северус. — Так было задумано. — Но я мог догадаться! — Гарри резко вскочил с кресла, и Снейп вздрогнул от неожиданности. — Мог! — отчаянно, почти криком вырвалось у Поттера. Голос сорвался, в глазах защипало. — Но вместо этого я вслепую играл в эту ненависть! Рука Гарри в ярости наткнулась на что-то хрупкое — небольшую вазу, стоявшую на тумбочке. Не думая, он схватил её и со всей силы швырнул в стену. Ваза разлетелась на сотни осколков, со звоном осыпавшихся на пол. Снейп даже не вздрогнул. Он продолжал наблюдать за парнем своими чёрными глазами, и взгляд его был абсолютно нечитаемым: ни осуждения, ни злости, ни удивления. Только спокойное, внимательное наблюдение. Гарри стоял, тяжело дыша, глядя на осколки у своих ног. Плечи его тряслись. Ярость схлынула так же внезапно, как и нахлынула, оставив после себя лишь опустошение. — Я… Я думал, вы умерли, — прошептал он, не оборачиваясь. Голос звучал глухо, надломленно. — И я хотел умереть вслед за вами. — Он судорожно вздохнул. — Когда я увидел вас в хижине, на грани смерти… Я наконец всё понял. — Понял что? — тихо спросил Снейп. Гарри медленно повернулся. По его щекам снова текли слёзы, но он даже не пытался их вытереть. — Понял, что моя ненависть — глупая игра. Что я врал сам себе все эти годы. — Он сделал шаг к кровати. — Понял, что… теряю что-то невероятно важное. Северус смотрел на него с непривычным выражением лица. Удивление смешивалось с чем-то более глубоким, тёплым, что Гарри никогда раньше не видел в этих глазах. Казалось, слова мальчика задели в его душе струну, которую он считал давно порванной. Снейп медленно, осторожно протянул руку и поманил Поттера пальцем, указывая на край кровати. — Сядь. Гарри опешил. Он перевёл взгляд с лица профессора на его руку и обратно. Предложение казалось настолько невероятным, что мозг отказывался его обрабатывать. Северус Снейп, всегда державший всех на расстоянии вытянутой палочки, приглашает его сесть на свою кровать? Но Гарри не отказал. Он медленно подошёл и осторожно опустился на самый краешек, боясь сделать лишнее движение. Расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов. Он чувствовал слабый запах зелий и крови, исходящий от Снейпа, слышал его неровное дыхание. — Я жив, — тихо, но твёрдо произнёс Северус. — Не умер. И более не заставлю тебя переживать этот… ужас. Он осторожно, словно боясь спугнуть дикое животное, взял Гарри за руку. Пальцы у него были холодные, но прикосновение оказалось на удивление бережным. — Мне жаль, — выдохнул Снейп. Всего два слова, но в них вместилось столько, что Гарри показалось — он слышит в них извинения за все годы, за всю боль, за всё, что было и чего не было. Гарри наплевал на всё. Не думая, не анализируя, не боясь последствий, он просто лёг рядом. Уткнулся лицом в плечо Снейпа, чувствуя тепло его тела, слабый пульс под тканью ночной рубашки. Он удивил этим жестом их обоих. Северус напрягся на секунду, а затем медленно, неуверенно поднял руку и положил её на взлохмаченную голову Гарри. — Не бросайте меня, — глухо, в ткань рубашки, прошептал Поттер. В его голосе не было ни капли притворства. Только детская, отчаянная мольба. Снейп закрыл глаза. Его пальцы чуть сжались, зарываясь в спутанные чёрные волосы. Он молчал долго, очень долго. А когда заговорил, голос его звучал хрипло, но твёрдо, как клятва: — Не брошу. Гарри всхлипнул, прижимаясь ближе. Слёзы снова текли по щекам, но теперь это были другие слёзы: не отчаяния и потери, а облегчения.. Северус смотрел в потолок невидящим взглядом, чувствуя, как понемногу оттаивает что-то в груди, что он считал навсегда замороженным. Рядом сопел Поттер — живой, тёплый, настоящий. Тот самый мальчик, который когда-то смотрел на него с ненавистью, а теперь лежал рядом и тихо плакал от счастья, что он жив. Война закончилась. А это было только начало.