where you go, I'm going (so jump and I'm jumping)

Двери за спиной Вай с грохотом распахиваются, Вандер поднимает голову и снова стреляет. Сзади раздаётся глухой стук падающего тела: должно быть, это второй миротворец. В баре полно народу. Люди стоят кучками, кто-то сидит за столиками, и все они смотрят на Вай. На мгновение воцаряется тишина, и затем Вандер кричит: — Все на выход! Вай остаётся на месте, пока посетители проносятся мимо неё. Это занимает всего минуту, затем последний человек выбегает за дверь, и становится тихо. Вандер не опускает дробовик, но обходит барную стойку. Вай наблюдает за ним. Её руки дрожат, и она всё ещё сидит на полу, потому что грёбаные ноги не слушаются. На лестнице раздаются тяжелые шаги, и в бар вбегает мужчина. — Вандер? Что это… Он осекается и тоже смотрит на Вай. Это Клаггор. Вай не может– она не– она бы его не узнала, пройди он мимо. Он уже взрослый мужчина, конечно, взрослый, она знала, что так и будет, но это просто не укладывается в голове. Её руки по-настоящему трясутся. Вандер уже стоит прямо перед ней, всего в нескольких шагах. Когда он успел подойти так близко? Она что, вырубилась на секунду? Вандер наклоняется и тянет к ней руку– Вай перекатывается на спину и отползает назад. Сердце снова бешено колотится. Она ударяется об стол, потом об стулья, но продолжает пятиться, опираясь на локти– — Вай, всё в порядке, — мягко говорит Вандер. — Ты в безопасности. Она знает, что это Вандер. Знает, что он не причинит ей вреда. Знает, но всё равно волочит своё измученное тело по деревянному полу, пока не упирается спиной в стену и не сползает по ней. — Клаггор, дверь, — бросает Вандер через плечо. Клаггор идёт к главному входу и пинком отбрасывает в сторону тело одного из миротворцев, не сводя глаз с Вай. Сидя у стены, Вай наблюдает за тем, как он запирает дверь. Хотя «сидя» — это громко сказано. Большая часть её тела распласталась на полу, и только плечи и верх спины кое-как опираются на стену. Вандер больше не пытается подойти к ней, но садится на корточки — так, чтобы не нависать сверху. — Вай. Нам ждать кого-то ещё? Он имеет в виду миротворцев. Вай пожимает плечами — она правда не знает. Скорее всего, эти двое были последними, кто бежал за ней так далеко, но это не точно. Вандер кивает и оглядывается через плечо. — Клагг… — Я разберусь, — говорит Клаггор и открывает что-то вроде окошка в двери. Он выглядывает, хмурится и затем принимается отпирать замки. Вай напрягается, когда Клаггор открывает дверь и втягивает кого-то внутрь, тут же захлопывая её за его спиной. — Что происходит? — спрашивает новоприбывший. — Я видел… Его взгляд останавливается на Вай. Вай смотрит на него в ответ. Это Майло, и у неё начинает болеть голова, пока она пытается соотнести этого мужчину с мальчиком, которого знала когда-то. — Это что, Вай? — спрашивает Майло, поворачиваясь к Клаггору. Тот кивает. Вандер собирается что-то сказать, но тут Клаггор снова открывает дверь и впускает ещё двух человек. — Вандер! — кричит девушка, пока Клаггор запирает дверь. — Мы слышали… Они останавливаются, едва войдя в бар. Снова воцаряется тишина. Даже сквозь пелену перед глазами, Вай видит, что это Паудер. Конечно, она изменилась — теперь она взрослая девушка, а не та тощая девчонка, какой Вай видела её в последний раз. Но даже если бы они встретились не в «Последней капле», Вай бы всё равно её узнала. — Вай? — спрашивает Паудер, так тихо, что её голос едва слышен. Мужчина, который пришёл вместе с Паудер, подходит к ней сзади и кладёт руку ей на спину. Его узнать сложнее всего. Умом она понимает, что это Экко — но кажется, что он изменился больше всех. Он был таким крошечным ребёнком, и эта его взрослая версия совсем не похожа на Экко из прошлого. Паудер приближается к Вай, перешагивает через тела миротворцев, даже не глядя на них. На ней ярко-розовое платье, узорчатые леггинсы под ним и что-то вроде кофты, сделанной из каких-то мужских ремней. Её волосы собраны в два пучка на макушке, и Вай просто не может поверить, насколько же она высокая. Должно быть, она почти такого же, если не одного роста с Вай. Паудер делает ещё шаг, и Вай вздрагивает. Она не может отползти ещё дальше, поэтому вжимается спиной в стену, пытаясь выпрямиться. Вандер поднимает руку, и Паудер останавливается и смотрит на него. — Дай ей время, — предупреждает он. Паудер хмурится и идёт дальше, но шаг всё же замедляет. За её спиной Вандер поднимается и передаёт дробовик Майло. Вай наблюдает, как они быстро и тихо переговариваются, затем Вандер выталкивает Майло за дверь и снова запирается. Паудер садится на колени в нескольких шагах от Вай. Её глаза широко распахнуты, и она то и дело оглядывается на Экко, словно ищет утешения или поддержки, — но движется она с уверенностью, которой не могла похвастаться в детстве. — Вай, это я, — мягко говорит Паудер. — Паудер. Я– — Я знаю, — говорит Вай, и все вздрагивают. То ли потому, что она впервые подала голос, то ли из-за того, какой он хриплый. — Окей! Извини, — Паудер поднимает руки. — Просто хотела убедиться. Ты смотришь на меня как на привидение или типа того. Вай не может пошевелиться. Она просто лежит, привалившись к стене и прижав руки к бокам. Если подумать об этом, Вай не знает, почему она так сильно держится за рёбра. Она даже не помнит, когда это началось. Может, у неё рёбра болят? Сложно сказать. Паудер делает глубокий, заметный вдох и пробует снова. — Сколько из этой крови — твоя? Вай осматривает себя. — Я… не знаю? Думаю… много? Её и правда много. Вай понимает это только сейчас. Кровь растеклась по полу вокруг неё, кожа и одежда вымазаны в красном. Может, что-то осталось от миротворца, лежавшего на ней? В Стиллуотере тоже было много крови, но с тех пор Вай успела окунуться в воду — хоть что-то должно было смыться. Глаза Паудер слегка расширяются. — Окей. Что ж. В таком случае, э-э, первым делом надо тебя подлатать, — она оглядывается через плечо. — Кто-нибудь пополнил аптечку после прошлых выходных? Все качают головами. Паудер закатывает глаза. — Тогда принесите запасную, — она поворачивается обратно к Вай. — Смена планов. Давай сначала тебя отмоем, а потом уже перевяжем. Звучит… нормально. Вай не остаётся ничего другого, кроме как молча согласиться. Она едва заметно кивает — это всё, на что сейчас есть силы, — и Паудер улыбается и встаёт. Протягивает руку, словно хочет помочь Вай подняться, и та невольно вздрагивает снова. Она знает, что это Паудер и знает, что никто здесь её не тронет, но всё равно вздрагивает. Улыбка сходит с лица Паудер, и она отступает. Вай убирает руки от рёбер и медленно, кошмарно медленно встаёт на ноги. После нескольких минут передышки вся боль, на которую она пыталась не обращать внимания, даёт о себе знать. Пошатываясь, Вай пытается опереться на стену, но не может сдержать рваного вздоха. Такое ощущение, что она сломала каждую грёбаную кость в своём теле. Поднявшись на ноги, она едва не падает снова. Приходится остановиться и выровнять дыхание, чтобы избавиться от мушек перед глазами, но сознание она не теряет. Когда Вай открывает глаза, все смотрят на неё с выражением, похожим на беспокойство. Или тревогу. У неё слишком кружится голова, чтобы сказать наверняка. Паудер делает несколько шагов, и Вай пробует идти за ней. При первом же шаге она переносит весь свой вес на больное бедро и заваливается набок, хватаясь за стол в попытке сохранить равновесие. — Вай, — осторожно говорит Вандер, — мы можем помочь? Кто-нибудь из нас может отнести тебя… Вай мотает головой и делает ещё шаг. Затем ещё один. Она уже зашла так далеко, пройдёт и ещё немного. Она идёт за Паудер к лестнице. Та останавливается, явно ожидая, что Вай пойдёт первой, — но это означало бы, что на лестнице Паудер будет у неё за спиной. Вай никому не позволяла идти за собой так близко с тех пор, как на четвёртый год в Стиллуотере ей вонзили заточку в спину. Она знает, что Паудер не причинит ей вреда, но… нет, Вай просто не может этого сделать. Она снова мотает головой и машет дрожащей рукой в сторону лестницы. Паудер смотрит на неё с сомнением, но поворачивается и идёт первой. Должно быть, Вай ненадолго отключается на пути в ванную. Она поднимает ногу, чтобы ступить на первую ступеньку — и на следующем шагу чуть не спотыкается о Паудер, уже входя в ванную и совершенно не помня, как тут оказалась. — Воу, — говорит Паудер, когда Вай пошатывается. — Давай-ка, садись... Вай плюхается на край ванны. Даже так ей тяжело удержаться на ногах, поэтому она просто оседает на прохладный кафельный пол. — Ай, не надо... хотя нет, всё в порядке. Всё в порядке, — быстро говорит Паудер. — Посиди-ка тут минутку. Вай никуда и не собирается. Может, она больше вообще никогда не пошевелится. Паудер открывает шкафчик в углу и достаёт оттуда полотенце и нечто, напоминающее кусок мыла. Вай прислоняется спиной к ванне и хмуро смотрит на душевую кабину в другом углу просторной ванной комнаты. — Она всегда тут была? — спрашивает Вай. Её голос почти пропал, и теперь он звучит как тихий скрежет. — Что? — переспрашивает Паудер, проследив за её взглядом. — А, нет! Хорошая память, душа раньше не было. Она кладёт полотенце и мыло на край раковины и идёт к душевой. Затем поворачивает кран и подставляет руку под струю воды. — Мы поставили его пару лет назад. До этого была только ванна, и это бесило, потому что все мылись по полчаса, и однажды я решила, что поменять сантехнику не так уж и сложно. Так что мы с Экко придумали пару схем, взялись за работу — и вуаля! Новый душ. Отлично работает, между прочим. Вай молча смотрит на неё. Паудер продолжает говорить: — Честно говоря, был один малюсенький инцидент — возможно, труба совсееем немного взорвалась, когда мы первый раз включили воду. Но это метод проб и ошибок, понимаешь? Зато результат вышел ещё лучше. — Она морщится. — Прости. Я болтаю без остановки. Я нервничаю. Вай не отвечает, и Паудер снова поворачивается к душу, проверяя воду рукой: — Вода уже тёплая, в самый раз. Сама идея душа с горячей водой кажется абсурдной. Вай даже не уверена, что может представить, каково это — мыться в горячей воде. Паудер берёт с раковины полотенце и мыло, и затем кладёт их обратно, на то же самое место. — Я просто… оставлю это здесь. В душе есть шампунь и кондиционер, можешь пользоваться. Вай смотрит на душевую. Она даже не уверена, что сможет простоять на ногах так долго, чтобы помыться. Судя по всему, Паудер читает её мысли: — Да-да, в ванне было бы проще, но в душе хотя бы получится промыть эти раны. Знаешь, об этом мало кто говорит, но если тебе надо принять душ сидя — просто сядь! Не то чтобы есть какие-то правила. Ванная комната наполняется паром. Вай было холодно, она промёрзла до костей — но сейчас здесь почти что слишком жарко. Последние десять лет своей жизни она провела в холоде и сырости, и это тепло кажется удушающим. — Ты… — продолжает Паудер, — хочешь, чтобы я помогла? Вай мотает головой. — Окей. Тогда я тебя пока оставлю, но если что, просто кричи. Или, э-э, покашляй или типа того. По-моему, ты сорвала голос. Я схожу, принесу тебе что-нибудь из одежды и оставлю на раковине, если ты не против. Вай пожимает плечами. Даже от этого всё болит. — Я могу принести что-то из твоих старых вещей, но большая часть тебе уже не подойдёт, — говорит Паудер. Она всё ещё неловко стоит у двери. Вай пытается сосредоточиться: — Моя старая одежда? — Ну да, — морщится Паудер. — Мы, э-э, сохранили всё. Все твои вещи. Майло как-то раз пытался их выкинуть, но он тогда был пьян и в плохом настроении, и мы остановили его– ну в общем. Да. Мы всё оставили. Но теперь это, ну, странно. Так что я пойду просто… найду тебе что-то другое. Это и правда странно. Сама мысль о том, чтобы надеть одежду, которую она носила в пятнадцать — это слишком. У Вай нет сил думать, почему это кажется таким неправильным, но может, потому, что она годами буквально дралась насмерть за свитер. Или за пару носков. И всё это время её старые вещи спокойно лежали в комоде. Здесь. Паудер выходит из комнаты и закрывает за собой дверь. Вай совершенно точно не в состоянии стоять под душем. Ей приходится ползти на другую сторону ванной комнаты, и даже это выматывает до изнеможения. Снять с себя грязную одежду — уже достижение. Как только получается это сделать, Вай тянется к раковине и берётся за край полотенца, оставленного Паудер. Она подтягивает полотенце вместе с куском мыла поближе, после чего неуклюже отдёргивает шторку душа в сторону. Вай забирается в душ. Какое-то время она просто сидит там, привалившись спиной к стене кабинки. Когда, наконец, у неё появляются силы пошевелиться, она даже не пытается достать шампунь с маленькой полочки. Вай просто намыливает тело и волосы, потому что у неё уже много лет не было вообще никакого мыла, не говоря уже о целом собственном куске. Она даже не может по-настоящему насладиться тёплой водой — всё вокруг обжигает. Душ слишком горячий, хотя Паудер выставила воду приятно тёплой. Пар, наполняющий комнату, тоже слишком горячий. Вай даже гордится тем, как много грязи, крови и сажи удаётся смыть, пока она не проводит куском мыла по руке и он за что-то цепляется. Что-то дёргает глубоко в руке, почти не больно, но ощущение ужасное. Она вздрагивает и перестаёт тереть руки, позволяя воде стекать по открытым ранам. Затем Вай просто сидит под душем, пока вода льётся на неё сверху. Слишком жарко. Она так устала. В дверь стучат. — Вай? Я просто занесу тебе одежду, ладно? Вообще-то Вай не хочет отключаться здесь. Ей очень жарко. Такое чувство, что сейчас она зажарится до смерти. Но глаза слипаются, и она слишком устала. Она едва слышит, как открывается дверь. — Вай? Это я. Ты в порядке? Вай издаёт какой-то утвердительный звук. — Тебе что-то нужно? Ей нужно выключить эту чёртову воду. — Вай? Если бы у неё были силы поднять руки, она бы сделала это сама. Но сил нет. — Я сейчас отодвину шторку, окей? Вай всё равно. Она слышит, как шторка сдвигается, и затем горячая вода наконец-то, к её огромному счастью, отключается. Впрочем, это не помогает сделать комнату менее жаркой. Вай думает, не слишком ли поздно ещё вернуться на поверхность и нырнуть в океан. В нём дерьмово, но зато он холодный. Паудер долго молчит. Вай лениво гадает над тем, что она разглядывает: шрамы или свежие раны. Наверное, шрамы. Особенно тот мерзкий, на бедре, где охранник тогда вырезал– Ну, неважно. Наверное, именно на него Паудер и смотрит. Её оборачивают полотенцем. Вот это уже приятно. Это ей нравится. В Стиллуотере нет полотенец. После душа все заключённые просто натягивают свою грязную одежду обратно. — Я только волосы высушу, — тихо говорит Паудер. Вай так и сидит, прижавшись к стенке душа, и позволяет Паудер вытереть её. Может быть, она разрешит Вай отдохнуть прямо здесь, в душе. Теперь, когда вода выключилась, здесь не так уж и плохо. Её окружают три стенки, поэтому никто не сможет подкрасться сбоку или сзади, и вместо дверцы тут шторка — легко выйти, если захочется. Да, неплохо. Можно здесь и остаться. К лёгкому раздражению Вай, Паудер начинает вытаскивать её из душевой. Через мгновение Вай сдаётся и позволяет перетащить себя на коврик. Паудер опускается на колени на кафельную плитку и начинает разбирать небольшую стопку одежды. — Скоро мы сможем купить тебе что-то получше. Это просто на первое время. У нас нет ничего, что подошло бы прям идеально… Вай наплевать. У неё уже десять лет не было одежды, подходящей по размеру. Она тянется к чему-то похожему на кофту, лежащую сверху стопки, но её рука просто… падает. Безвольно опускается на бок. Она пытается дотянуться другой рукой. Та тоже не слушается. Вай хмуро осматривает своё бесполезное тело, и внезапно просто заваливается назад. Видимо, даже те мышцы, которые она задействовала, чтобы сидеть, тоже сдались. Паудер ахает и хватается за укутанные полотенцем плечи Вай. Она помогает ей не упасть, но голова Вай всё равно опускается на грудь. — Блять, блять, блять, — бормочет Паудер. Вай собирается сказать, что ей нельзя ругается, но затем вспоминает, что Паудер уже взрослая. Она может ругаться, если захочет. Вай не отключается полностью, но впадает в какое-то приятное оцепенение. Её тело больше не болит. Впрочем, ей всё ещё слишком жарко. Вай позволяет Паудер запихнуть себя в тёплые пижамные штаны и мягкую кофту с коротким рукавом. — Я ещё свитер принесла, — говорит Паудер, поправляя рукава на плечах Вай. — На случай, если станет холодно. Но сначала надо перебинтовать руки. Точно. Порезы на руках Вай всё ещё кровоточат. Теперь она замечает, что кровь снова капает на плитку. — Я всё пачкаю, — бормочет Вай. Её лицо онемело, и такое ощущение, будто язык стал слишком большим для рта. — Ой, да и ладно, — говорит Паудер. — На этой неделе очередь Майло убираться, так что это его проблемы. Она снова берёт Вай за плечи и усаживает её поудобнее, прислонив к стене рядом с душем. — Так, давай ногу. Вай не может пошевелиться, но Паудер аккуратно приподнимает её ступню и принимается натягивать на неё толстый пушистый носок. Тело Вай уже настолько онемело, что даже не чувствует прикосновений, — но когда она видит, как Паудер осторожно опускает её ногу на пол и тянется к другой… Вот дерьмо. Теперь она плачет. Паудер вскидывает голову. — Вай? Вай не может оторвать взгляда от дурацких носков, которые Паудер натянула ей на ноги. У Вай не было носков десять лет. Это была одна из тех мелочей, на которых она зациклилась во время своего пребывания в Стиллуотере. Каждый раз, когда ей удавалось достать себе пару обуви, она думала о том, как хорошо бы было найти к ней носки. Чтобы избавиться от мозолей и холода, и просто потому что… ей так не хватало хоть какого-то комфорта. — Вай? — снова спрашивает Паудер, так тихо и с такой тревогой, что её голос звучит совсем как в детстве. Вай начинает плакать ещё сильнее, но это ничего. Какая разница. Тут нет охранников, которые посмеялись бы над ней. Паудер что-то говорит, но её слова заглушаются звоном в ушах Вай. Её зрение снова затуманивается, будто выключили свет. Всё гаснет — сначала зрение, затем слух, и она чувствует, как её почти полностью онемевшее тело заваливается набок. Должно быть, Паудер успевает подхватить её, потому что удара головой об кафель Вай не чувствует. К несчастью, она отключается всего на пару секунд. Это очень плохо, потому что Вай нравится быть без сознания. Иногда её так сильно избивали в Стиллуотере, что когда, наконец, она вырубалась, тьма и тишина казались такими приятными. Никто здесь, впрочем, её не вырубает, и поэтому Вай то приходит в себя, то отключается. Голос Паудер, теперь громче. Она кого-то зовёт? Зовёт на помощь? Потом — тишина. Мужские руки подхватывают её. Вай напрягается, потому что это никогда не приводит к чему-то хорошему, но тут её поднимают, и голова падает на тёплое плечо — это Вандер. Вандер не причинит ей вреда. Сейчас она намного больше и тяжелее, чем в детстве, но Вандер держит её на руках так же легко, как и раньше. Так что она не сопротивляется, и затем — снова тишина. Она на кровати. Очень мягкой. Слишком мягкой. Слишком тёплой. Теперь она укрыта одеялом, тоже слишком тёплым. И если ей нужно будет двигаться, если нужно будет встать, уйти, убежать — оно замедлит её. Вай пытается отбросить одеяло в сторону, и ей это удаётся, пока кто-то не натягивает его обратно. Она хочет сбросить его, но не может открыть рот, чтобы сказать– Что-то тянет, дёргает в руке. Глубоко в руке. Это отвратительно. Это настолько отвратительно, что ей удаётся открыть глаза, и комната плывёт перед ней. Вай не узнаёт эту спальню. Небольшая, без окон, но стены выкрашены в весёлый жёлтый цвет. Вай лежит на кровати, задвинутой в угол комнаты, и кроме неё из мебели здесь только маленький комод и лампа. Откуда взялась эта комната? Она всегда была здесь, просто Вай забыла? Или они построили комнату, пока её не было? Паудер сидит на кровати рядом с Вай. Она склонилась над её левой рукой и что-то держит — пинцет? ножницы? В руке снова противно дёргает, и Вай рефлекторно пытается вырвать её из пальцев Паудер. Паудер поднимает взгляд и вздрагивает, увидел, что Вай смотрит на неё. — Прости! — говорит она. — Прости-прости. Знаю, что больно. Я почти закончила. С другой рукой было легче, а эта ведёт себя как последняя сука. Вай смотрит на свою правую руку — она плотно замотана бинтами до самых пальцев. — Я даже не знаю, что это, — бормочет Паудер себе под нос. — Какие-то металлические осколки? Но они гнутся… А. Вот что она вытаскивает. Видимо, тот потрёпанный трос, который врезался в руки Вай, когда она забиралась по нему в шахте лифта, оставил занозы на коже. Или под кожей, судя по тому, как глубоко Паудер копается у неё в руке. — Это трос, — говорит Вай. Её голос такой же хриплый, как и раньше. Паудер хмурится. — Это… трос. Окей. Она явно понятия не имеет, о чём говорит Вай. Ну конечно. Паудер не знает, как она сюда добралась. Что ей пришлось сделать, чтобы здесь оказаться. Паудер переводит взгляд на руку Вай — та всё ещё кровоточит. Но теперь под ней лежит сложенное полотенце, так что она хотя бы не пачкает кровью это симпатичное, чистое фланелевое одеяло. Паудер на мгновение задумывается, а затем её лицо озаряется. — Подожди-ка, у меня кое-что есть. Оно не для этого сделано, но… я могу переделать, — говорит она, а затем оборачивается и кричит через плечо. — Экко! — Что? — голос Экко доносится прямо из-за приоткрытой двери. — Я и так тут. — Можешь принести– Вай снова отключается. Снова тянет в руке. На этот раз больнее, и Вай снова разлепляет тяжёлые веки, чтобы посмотреть, что происходит. Ей не нравится, что с её телом что-то делают, пока она без сознания, даже при том, что она знает — Паудер просто пытается остановить кровь, чтобы Вай не загадила всю эту милую комнату. Когда пелена с глаз немного спадает, Вай видит, что теперь Паудер держит какое-то устройство, которым она медленно водит по руке Вай, держа его прямо над кожей. Экко смотрит через её плечо, скрестив руки на груди. Он стоит очень близко к Паудер. Слишком близко. Если бы Вай сейчас могла контролировать своё выражение лица, она бы прищурилась, глядя на него. Острая боль — Вай дёргается, но тут Паудер с торжествующим видом отрывает устройство от руки и переворачивает его, показывая Экко. — Сработало! Кажется, оно достало даже мелкие кусочки, которые я не смогла подцепить пинцетом. Экко кивает: — Я думаю, тебе стоит пройтись этим и по второй руке. Она выглядела не так плохо, но если там тоже были эти мелкие штуки… — Тогда я могла их не заметить, — заканчивает за него Паудер. — Но сначала мне надо обработать эту руку и наложить швы. Теперь Вай теряет сознание с радостью. Если есть шанс проспать обработку ран, стоит им воспользоваться. На этот раз она отключается надолго. Когда Вай приходит в себя, кто-то уже поднимает её, обхватив за спину– Она инстинктивно пытается вырваться. — Это всего лишь я, — спокойно говорит Экко у неё за спиной, но она не может расслабиться. Вай силой открывает глаза и пытается наклониться вперёд, отодвинуться подальше от него, но затем Паудер помогает ей сесть. — Всё в порядке, — быстро говорит Паудер. — Мы просто хотим, чтобы ты попила… Вай тут же оставляет все попытки вырваться из рук Экко, когда замечает: Вандер у её кровати с подносом в руках, и на этом подносе стоит стакан самой чистой воды, которую Вай видела за все десять лет. Ещё там еда, но сначала она тянется за водой. Она может обходиться без еды намного дольше, чем без воды: это уже случалось, часто, так что в этом Вай уверена. — Ай, осторожнее, — говорит Паудер, когда Вай хватает стакан забинтованной рукой. Бинты слишком плотно обтягивают её ладонь: как только появится возможность, нужно показать Паудер, как правильно делать перевязку. Вай выпивает воду залпом. Её мышцы, видимо, всё ещё напряжены, потому что при этом она падает обратно на Экко, но ей плевать. В этом мире её не волнует ничего, кроме этого стакана воды. Она никогда не пробовала ничего вкуснее. Она встряхивает стакан, чтобы собрать последние капли, и чуть не роняет его себе на лицо: забинтованная рука не может его удержать. Паудер осторожно забирает стакан. Воды больше нет, и внимание Вай переключается на еду. Это просто два тоста с… маслом? Или каким-то джемом? Кто знает. Ей без разницы. Она косится на Вандера, потому что всегда важно оценить выражение лица человека, прежде чем брать у него еду. Но он просто аккуратно ставит поднос на кровать рядом с ней и бережно передаёт тарелку. Вай борется с искушением вырвать тарелку из его рук и наброситься на еду, как голодное животное. Единственное, что её сдерживает — Паудер и Экко здесь, и ей не хочется, чтобы они видели её такой. Так что Вай просто берёт тарелку и ставит на колени. Впрочем, она не может удержаться от того, чтобы прикрыть второй кусок тоста рукой, пока ест первый. Просто на случай, если они решат его забрать. — Медленнее, — предупреждает Вандер. Вай складывает кусок пополам и целиком засовывает тост в рот. Пока она жуёт, в комнате тихо. Может, потом ей будет стыдно. Сейчас ей всё равно. Она делает то же самое со вторым тостом, но затем Вандер забирает тарелку прежде, чем она успевает собрать крошки. Вай хмурится, глядя на него. — Потом дадим ещё, — говорит Вандер. — Сначало надо, чтобы это улеглось. — Можно дать ей воды, — говорит Паудер. — Это не повредит, она потеряла много крови. Вай полностью согласна. Вообще-то, им стоит дать ей столько воды, сколько есть. Она готова на что угодно ради этой воды. Она бы– Она снова отключается. На этот раз Вай раздражена. Ей нужно оставаться в сознании, чтобы выпить ещё воды... В комнате темно и тихо. Дверь в коридор по-прежнему приоткрыта, и через щель льётся мягкий свет, но лампы в комнате погасли. Должно быть, уже глубокая ночь. Вай снова укутана в одеяло, поэтому ей всё ещё слишком жарко. В полумраке она видит Паудер и Экко, сидящих на полу спиной к кровати. Экко обнимает Паудер одной рукой. Паудер… плачет? Она не издаёт ни звука, но Вай может догадаться по тому, как дрожат её плечи. Вай медленно ведёт забинтованной рукой по постели, пока не касается плеча Паудер. Паудер оборачивается, и всё, что Вай может сделать — похлопать её по плечу, чтобы хоть как-то утешить. Затем она снова теряет сознание.