where you go, I'm going (so jump and I'm jumping)

Кейтлин определённо влипла по уши. На третью ночь она снова возвращается в тот же бар, и на этот раз даже не готовит игривую фразу для начала беседы. Она просто входит, Вай улыбается ей и говорит «привет», и они снова отправляются к ней. Всего они провели вместе три ночи, и Кейтлин вполне уверена, что это меньше, чем количество раз, когда Вай угрожала её убить, — но Кейтлин подсела. Она на крючке. Она не может остановиться. Поэтому когда на третье утро за завтраком Вай говорит: «Кстати, сегодня вечером я занята, так что меня не будет», — Кейтлин чувствует куда большее разочарование, чем следовало бы. — Оу, — говорит она. — Конечно. В смысле… я тоже занята. Так что. Вай улыбается в свою кружку с кофе. — Да? И чем же ты займёшься вечером? — Я… мне нужно поработать, — отвечает Кейтлин, и это не ложь. Она серьёзно отстаёт с отчётами. — А ты чем? Вай пожимает плечами. — Думаю, можно сказать, что я тоже буду работать. Затем она меняет тему, и Кейтлин не настаивает. Они ведь не встречаются; не её дело, где Вай проводит вечера и чем занимается. (Кейтлин, впрочем, очень хочет, чтобы это стало её делом.) Уже уходя, Кейтлин пытается придумать, как бы невзначай спросить Вай, не захочет ли та… ну, снова провести время вместе. Она не может придумать ничего, что не отдавало бы жалким отчаянием, и уже готова сдаться, как вдруг Вай удивляет её. — Эй, — окликает она, когда Кейтлин уже выходит за дверь. Она подходит и прислоняется к дверному проёму, скрестив руки на груди. — Завтра вечером я снова свободна, если у тебя нет планов. Кейтлин едва не смеётся вслух от того, насколько легко это прозвучало. Кажется, она немного накрутила себя. — Я буду рада. Свободный вечер Кейтлин проводит за отчётами, разбираясь с накопившейся работой. Когда наступает следующий день, ей хочется помчаться к Вай вприпрыжку, но мать ещё с детства вбила в неё: Кирамман передвигаются только размеренным шагом, с выверенной грацией. Они не скачут, не приплясывают, не прыгают — в общем, ничего подобного. Так что Кейтлин чинно шествует к квартире Вай. Та сказала приходить сразу к ней, а не в бар, где они обычно встречались. Когда Вай открывает дверь в растянутом свитере и спортивных штанах, тепло, разливающееся в груди Кейтлин и улыбка, расплывающаяся на её лице, — ещё одно доказательство того, что она и правда полностью и бесповоротно влипла. На этот раз они не сразу переходят к сексу; сначала Кейтлин устраивается поудобнее. Вай интересуется, как прошёл её день, они немного болтают… но не проходит и пяти минут с прихода Кейтлин, как Вай уже стягивает с неё блузку через голову. Так же стремительно и волнующе, как и в прошлые разы; разница только в том, что когда Вай толкает Кейтлин на кровать и забирается сверху, оседлав её бедра, она вдруг замирает. — Ой, погоди секунду. Кейтлин приподнимается на локтях, пока Вай слезает с неё, всё ещё полностью одетая, и идёт выключать свет. Она возвращается с той же страстью, что и прежде, забираясь на Кейтлин верхом, но теперь уже Кейтлин берёт паузу. — Всё в порядке? — спрашивает она. То, как целенаправленно Вай пошла выключать свет, кажется ей тревожным звоночком. В прошлые два раза, когда они были вместе, всё происходило при включённом свете, и Вай не выказывала ни малейшего смущения или стеснения. Она всегда казалась абсолютно раскованной, но теперь, когда Кейтлин задумывается об этом, она понимает, что никогда не видела на Вай такой мешковатой одежды, как сегодня. — Ага, — отвечает Вай, чуть отстраняясь и садясь на бёдра Кейтлин. — Ничего страшного. Просто дурацкий синяк, тебе на него смотреть незачем. Вай наклоняется и целует её, теснее прижимаясь бёдрами, и Кейтлин невольно выгибается навстречу. Но она старается сосредоточиться, удержать мысль; это важно. — Где? — спрашивает Кейтлин, слегка отодвинувшись. — Не хочу сделать тебе больно. — Не сделаешь, — уверяет Вай, но Кейтлин не двигается, и, вздохнув, она хлопает себя по боку чуть выше бедра. — Вот тут. Что ж, это объясняет огромный свитер. — Дай посмотреть, — говорит Кейтлин. Она упирается руками в кровать и садится, пока Вай всё ещё сидит верхом на ней. Вай колеблется, но Кейтлин не отступает. Она приподнимает бровь, глядя на Вай; хотя лампы выключены, отблеска неоновых вывесок с улицы хватает, чтобы слабо осветить комнату. — Ладно, — бурчит Вай, — только не устраивай драму. Она стягивает свитер через голову, оставшись в штанах и хлопковом спортивном топе. Кейтлин ахает — она не может сдержаться. — Вай! Это худший синяк, который она видела в своей жизни. Он тянется от верхней части бедра почти до самых рёбер, и даже в тусклом свете видно, что он глубокого чёрного цвета. Вай стонет. — Я же просила без драмы! Рука Кейтлин замирает в воздухе над её бедром, боясь прикоснуться. — Как это случилось?! — Всё нормально. Забей, даже не болит. — Не может быть, чтобы не болело, — возражает Кейтлин, не отрывая взгляда от синяка. Одной рукой она приобнимает Вай за спину, чтобы поддержать, а вторую по-прежнему держит над её бедром. — По-моему, это не просто синяк. Похоже на гематому. Вай морщится. — Это что ещё за хрень? И с каких пор ты у нас доктор? — она откидывается назад. — Или ты просто забыла это упомянуть в своей миленькой истории о себе? Может у тебя корочка врача есть? Кейтлин легонько шлёпает её свободной рукой. — Не будь врединой. Я не доктор и диплома у меня нет. Но мой отец — врач, так что я с детства много времени проводила в больницах. Вай смотрит на неё с подозрением, но всё же сдаётся: — Ладно. Кейтлин осторожно постукивает Вай по рёбрам свободной рукой, стараясь не задеть повреждённую кожу. — Давай, слезай. Нужно приложить лёд. Вай стонет и сползает на бок, театрально падая на кровать. — Вот именно этого я и пыталась избежать. Кейтлин встаёт, направляясь к потрёпанному холодильнику на кухне: — В нём есть морозилка? — Нет, — бурчит Вай. — Дальше по улице есть ларёк, где продают лёд и всякое такое. Обычно беру там. Кейтлин принимается искать свою блузку. — Пойду куплю. Скоро вернусь. — Да ну блин, — ноет Вай. — Всё нормально! Кейтлин находит свою блузку. — Далеко этот ларёк? — Он… ладно, просто пойдём вместе, — ворчит Вай, нащупывая свой свитер. Ларёк недалеко. Помимо обычного льда, там продают мороженое. Кейтлин покупает пакет льда, — несмотря на возражения Вай, что та может заплатить сама, — и в этот момент замечает, что Вай тоже поглядывает на контейнеры с мороженым. — Хочешь? — спрашивает Кейтлин. — Оно дорогое. — Я угощаю. Вай хмурится: — Я не напрашиваюсь на подачки. — Я и не говорю, что ты напрашиваешься, — отвечает Кейтлин. — Это я заставила тебя встать и тащиться сюда за льдом. Можешь считать это свиданием, которое я затеяла, так что платить тоже мне. Эти слова вызывают у Вай едва заметную улыбку. — Свидание, да? Наверняка у вас, пилтошек, есть для этого какое-нибудь выпендрёжное название. Ухаживания? Ты за мной ухаживаешь? Кейтлин морщится. — Просто… просто выбери, какой вкус хочешь. Вай смеётся, и хмурое выражение пропадает с её лица. — Подожди, так я права? Вы называете это ухаживаниями? — Не все так говорят, — отвечает Кейтлин. Она машет продавцу и заказывает небольшой рожок ванильного мороженого. — А ты что будешь? Вай выбирает шоколадное, и Кейтлин расплачивается. — То есть ухаживанием это называют только супербогатые пилтошки? — интересуется Вай, пока они идут обратно к её квартире. — Все верхние богатеи, если сравнивать с нами, но ты из реально богатых? Кейтлин задумывается, не соврать ли, но не хочет быть нечестной. — Да. — Правда? — Да. — То есть насколько богатая? — Очень. — Назови цифры. — У меня нет точных цифр. — Это вообще что значит? — спрашивает Вай, откусывая мороженое. Кейтлин на мгновение отвлекается: — Ты что, кусаешь мороженое? Что с тобой не так? — Много чего, — говорит Вай с набитым ртом. Кейтлин смеётся. Они уже почти у квартиры Вай, и Кейтлин невольно думает о том, насколько это похоже на настоящее свидание. Если бы она не держала пакет со льдом в одной руке и рожок с мороженым — в другой, она, возможно, даже попыталась бы взять Вай за руку. О боже, она уже превращается в какую-то сентиментальную дурочку. Кошмар. Вай, судя по всему, от денежной темы отвлекаться не планирует. — Как можно не знать, сколько у тебя бабла? — спрашивает Вай, пока они поднимаются по лестнице в квартиру. — Денег слишком много, чтобы сосчитать? Кейтлин вздыхает. — Конечно нет. Просто... это ведь не просто куча денег, которая лежит на одном банковском счёте в виде конкретной суммы. Есть инвестиции, поместья, земли, коммерческие предприятия... — Поместья? — переспрашивает Вай. — Во множественном числе? Кейтлин снова вздыхает. — Да. — Ну нихуя себе, — бормочет Вай. — Похоже, ты вполне можешь позволить купить мне мороженое. — И лёд, — напоминает Кейтлин, когда они подходят к двери. Она поднимает пакет. — Мы приложим его к твоей гематоме, как только зайдём. — Ты всё ещё не объяснила, что такое гематома, — говорит Вай, открывая дверь. — Слушай, как думаешь, можно делать какие-нибудь секс-штуки со льдом? — Я не для этого его купила. Но не знаю. Почему бы и нет. — Попробуем? Кейтлин задумывается, следуя внутрь за Вай. — Да. Но только если лёд останется. Кейтлин находит относительно чистое полотенце и заворачивает в него немного льда. Его остаётся ещё прилично, а ещё он всё равно растает... Так что она заставляет Вай лечь и прикладывает компресс к синяку, а потом они экспериментируют, пытаясь придумать, что ещё можно сделать с остатками. Эксперимент проходит не очень удачно. Всё заканчивается тем, что Вай начинает безудержно хохотать, вопя: — Ладно, нет, мне не нравится, забудь, это пиздец как холодно, твою мать– Так что они возвращаются к проверенным методам. Это занимает ещё несколько часов, потом Кейтлин крепко засыпает, а наутро Вай снова отвлекает её — так что лишь ближе к вечеру Кейтлин наконец садится планировать сбор данных на следующую неделю и вдруг осознаёт: Вай так и не сказала, откуда у неё синяк.

_________________________

У Кейтлин вырабатывается новый распорядок. Два вечера подряд она проводит в квартире Вай, а следующий — у себя, потому что Вай занята. Потом Кейтлин снова остаётся у Вай на три ночи. И снова по кругу: ночь порознь, затем несколько вместе. Вай начинает ходить вместе с Кейтлин на сбор проб. Она показывает ей такие уголки Нижнего города, куда Кейтлин ни за что бы не дошла сама, и затем просто ждёт поблизости, пока та берёт пробы воды и почвы и замеряет качество воздуха. Похоже, Вай не тяготит долгое ожидание; её вполне устраивает бродить неподалёку. Долгие прогулки до разных мест дают Кейтлин возможность добыть больше данных для социологического исследования — и для того, что она про себя называет «Вай-исследованием». — Вопрос немного специфический, — предупреждает Кейтлин, перелистывая бумаги в своём планшете. Она идёт за Вай по узкой тропе, вырубленной в скале над небольшим ручьём, петляющим по пещере. — Здесь ведь нет официальных школ и детских садов, верно? — Смотря сколько у тебя денег. Не все здесь такие бедные, как мы. Те, кто побогаче, могут нанять кого-нибудь присматривать за детьми, пока они работают. Но большинство — не могут. — А что тогда делают родители с маленькими детьми? Если обоим нужно работать или если родитель один? Вай разворачивается и идёт спиной вперёд. Она тычет пальцем в Кейтлин. — Скажу, но только если ты не станешь строить из себя пилтошную принцессу. У Кейтлин отвисает челюсть. — Строить кого? — Это такое лицо, которые ты делаешь, когда я говорю что-то, оскорбляющее твои нежные пилтоверские чувства. Кейтлин возмущена. — Нет у меня никакого… специального лица для этого! — Есть. Так ты будешь слушать? Кейтлин хмурится. — Валяй. Вай поворачивается обратно как раз вовремя, чтобы перейти по балке, служащей мостом через ручей. — Обычно предки просто оставляют детей дома, когда уходят на работу. Если те слишком мелкие, чтобы самим о себе позаботиться, а старших братьев-сестёр нет, за ними присматривают ребята постарше из соседей. Родители потом подкидывают им пару монет в конце дня. Кейтлин старательно держит лицо. — А если старшие братья или сёстры есть, но они сами ещё слишком малы, чтобы нормально приглядывать за детьми? — Иногда другие родители по соседству присматривают за чужими детьми, если у них дома сидят свои, за небольшую плату, еду или типа того. Но вообще, я сама была ещё мелкой, когда родилась Пау, и я возилась с ней, когда мама вернулась на работу. Кейтлин и раньше догадывалась, что Паудер младше Вай, но она вполне уверена, что разница в возрасте между ними от силы года четыре, лет шесть максимум. — Это… довольно рано, чтобы ухаживать за младенцем. Вай пожимает плечами и спрыгивает с балки. — Смотри под ноги, тут скользко. И да, может быть, но ведь Пау жива, правда? Значит, я неплохо справилась. Кейтлин осторожно переходит по балке, зажав планшет под мышкой. Она движется гораздо медленнее, чем Вай, но прогресс есть. Она не свалилась ни с одной из этих штук за последние несколько дней. — А где работала твоя мама? Она была рядом, на случай, если что-то пойдёт не так? — О, точно нет, — говорит Вай, протягивая руку, чтобы помочь Кейтлин спуститься. Кейтлин не нужна помощь, но она всё равно берёт руку Вай, потому что она сентиментальная дура. — Она работала в шахтах, как и папа. Кейтлин не отпускает руку Вай, пока они идут. Она почти уверена в том, каким будет ответ на следующий вопрос, но всё равно уточняет: — А твои родители… — Мертвы, — подсказывает Вай. Её лицо спокойно, голос ровный, но Кейтлин всё равно сжимает руку крепче. — Уже давно. Тогда нас взял к себе Вандер. То есть меня и Пау, Майло и Клагг появились позже. — А Экко? Вай качает головой. — Он не жил с нами, когда я была мелкой. Его родители умерли, когда он был совсем мелким, но его взял другой наш знакомый. Бензо. Очень хороший мужик. Тропа, по которой они идут, выходит на нормальную улицу, и они погружаются в шумный рыночный гул. — О, смотри, — оживляется Вай. — Может, возьмём попкорн? — Если ты дашь мне заплатить. — Уломала, почему бы и нет, — говорит Вай и позволяет Кейтлин взять им попкорн. Она стала гораздо проще относиться к тому, что Кейтлин тратит на неё деньги, и это приятно. Кейтлин рада, что может баловать её такими мелочами. Они направляются обратно к Вай. Та весело подбрасывает кусочки попкорна в воздух и ловит их языком на лету, когда прямо перед ними по улице проносится ужасно огромная крыса. Кейтлин морщится, но тут же застывает в шоке, когда Вай вскрикивает и отскакивает назад. — Ты что, боишься? — спрашивает Кейтлин. — Я думала, ты к ним привыкла. Тут внизу их просто тьма. Вай кривится, но храбро запускает руку обратно в попкорн. — Я их ненавижу. Я мало что ненавижу сильнее, чем грёбаных крыс. — Кроме миротворцев? Вай указывает на Кейтлин пальцем и кивает, затем подбрасывает ещё один кусочек попкорна в воздух. — Кроме миротворцев. Я когда-нибудь рассказывала тебе свою смешную крысиную историю? Кейтлин убирает планшет в рюкзак и тоже принимается за попкорн: — Нет. Мне стоит её слушать? — Ага, она уморительная. Ну, я так думаю. Честно говоря, над ней смеялся только Майло, все остальные сказали, что это вообще не смешно. Вандер велел мне перестать рассказывать её посетителям в баре — типа, это отбивает им аппетит. Кейтлин вздыхает. — Замечательно, — она вспоминает недавние слова Вай о её «пилтошных чувствах» и решает, что должна доказать свою стойкость. — Давай. Вай ухмыляется. — Ладно. Значит, мой первый год в Стиллуотере, у меня едет крыша, да, и– Кейтлин останавливается. — Твой что? — Мой первый год в Стиллуотере, — повторяет Вай. — Я… — Она тоже замирает и оглядывается на Кейтлин. — Что? — Ты была в Стиллуотере? — Эм, ну да, — говорит Вай. — Подожди, ты не знала об этом? У Кейтлин начинает звенеть в ушах. — Нет. Вай разглядывает её пару секунд и затем разражается хохотом. — Ты правда не знала? Ты что, шутишь? — Нет, — твёрдо говорит Кейтлин. — Откуда бы я могла это знать. Вай всё ещё хохочет. — Я думала, моя семья всё рассказала! — Нет. Они вообще особо не рассказывают о тебе. Кажется, Вай находит это ещё более забавным. — Ты правда не знала! Погоди, а почему тогда, по-твоему, я такая поехавшая? Кейтлин хотела бы, чтобы этот разговор происходил где-то, где она могла бы сесть. — Я не думаю, что ты поехавшая. Я никогда этого не говорила. — Ты милая, — говорит Вай, всё ещё улыбаясь. Она тянется к руке Кейтлин своей, — той, в которой нет попкорна, — и мягко тянет её вперёд, чтобы они снова могли идти. — Сколько ты пробыла в Стиллуотере? — спрашивает Кейтлин. Всё её тело словно онемело. Она не видит в этом никакого юмора, в отлчиие от Вай. Ничего смешного тут нет. Вай жуёт другой кусочек попкорна. — Десять лет. Кейтлин снова останавливается. — Десять? — Угу. Когда Кейтлин не двигается с места, Вай снова тянется к ней. На этот раз Кейтлин словно приросла к земле. — Вай, — говорит она, — средняя продолжительность жизни заключённого в Стиллуотере — чуть больше двух с половиной лет с момента вынесения приговора. Вай пожимает плечами. — Ты и твои факты. Кстати, думаю, это неправда. Явно меньше. Просто есть такие люди, как я, которые портят тебе статистику. Когда Кейтлин по-прежнему не шевелится, Вай приобнимает её за талию и тянет за собой. — Что ты имеешь в виду — такие, как ты? — спрашивает Кейтлин. — Ну знаешь, отклонения или типа того. Большинство людей не переживают первый год, но есть немного таких, как я, кто держится куда больше. — Она ободряюще сжимает талию Кейтлин. — Мы-то и подтягиваем твою среднюю цифру. У меня в блоке был один мужик, который проторчал там тридцать восемь лет. Если думаешь, что у меня крыша потекла после десяти лет, тебе стоит на него посмотреть. Тот ещё экземпляр. Кейтлин пытается посчитать в уме, но цифры не сходятся. — Но ты… когда ты… — Она готова поклясться, что они с Вай примерно одного возраста, но если Вай пробыла в Стиллуотере десять лет… — Когда я туда попала? — подсказывает Вай. Кейтлин слабо кивает. — Когда мне было пятнадцать. Кейтлин снова останавливается. Вай вздыхает и тащит её за собой. — Стиллуотер — это тюрьма для взрослых, — тупо говорит Кейтлин, сама слыша, как нелепо это звучит. — Ну да. Но когда они оформляли бумаги, то написали, что мне восемнадцать. — Но… — начинает Кейтлин, — как тебе вообще могли осудить, там же столько процедур, чтобы это можно было предотвратить– — Меня не осуждали. — Что. — Мне не выносили приговор. Не было ни официального ареста, ни суда, ни приговора, ни настоящих документов. Кейтлин разворачивается к ней, чуть не запнувшись об собственную ногу, пока Вай продолжает идти. Она хочет что-то сказать и тут же замолкает. Вай снова вздыхает и тащит Кейтлин в сторону, подальше от потока пешеходов. — Ладно, смотри. Я знаю всё, о чём ты собираешься спросить. Сэкономлю тебе время. Нет, я не совершала преступления, за которое меня повязали. Кое-что действительно случилось, но я этого не делала, а вину на меня повесили, потому что я была самой старшей. Миротворец, который меня привёл, видимо, должен был выполнить какой-то план, поэтому он подделал бумаги и забрал меня. Приговор без срока, так что это было пожизненное. Я провела там десять лет и выбралась во время бунта, который был… о, прикинь, почти три года назад. Кейтлин пялится на неё. По выражению лица Вай она понимает, что та, наверное, видит ужас в её глазах. Затем Вай немного меняется в лице. — Ладно, может не стоило говорить, что я сбежала. Меня формально так и не выпустили, так что– ты ведь не скажешь им, что я здесь, да? Это выводит Кейтлин из ступора. — Вай, нет. — Она роняет дурацкий пакет с попкорном, который всё ещё держит в руках, чтобы схватить её за плечи. — Нет, нет, я никогда бы– и даже если бы я хотела, у меня нет таких полномочий, но я никогда бы– Вай отводит взгляд, избегая смотреть Кейтлин в глаза. — Я так и думала. Кейтлин не отпускает её плечи. — Даже если– они ни за что не смогли бы забрать тебя обратно. Если кто-то посмотрит на твоё дело и увидит, что не было ни приговора, ни суда, что документы подделаны, начнётся полномасштабное расследование. Любой повторный арест никогда бы не сработал. — Что ж. Меня и тогда забрали без всего этого, так что. Логично, что это может повториться. Кейтлин хочет возразить, но останавливает себя. В словах Вай есть своя логика. — Десять лет? — Всё, что она может сказать. — Ага, — говорит Вай. — Пойдём? Не хочу больше тут стоять. Кейтлин кивает, отпуская её плечи. — Да. Конечно. Прости. Они возвращаются в квартиру Вай, но Кейтлин никак не может прийти в себя. Вай пытается завести разговор, и Кейтлин изо всех сил старается поддерживать беседу, однако внутри у неё сжимается от ужаса. Легче не становится, когда Вай оживляется, пока они ужинают за кухонным островком: — О, кстати, я ведь так и не рассказала свою крысиную историю. Кейтлин поднимает взгляд от тарелки и морщится. Вай смеётся: — Да не такая она и страшная! И к тому же, она короткая. В общем, это был мой первый год в Стиллуотере, как я уже говорила, и я потихоньку схожу с ума. Крыша совсем поехала. Начала думать, что мыши, крысы и пауки в моей камере типа мои друзья. Я даже дала им имена и всё такое. У Кейтлин пропадает аппетит. — Но как-то ночью я снова нахамила нескольким охранникам, которых терпеть не могла, и они меня хорошенько отмудохали. Первый раз, когда я реально вырубилась. Так вот, потом я просыпаюсь в камере, уже в темноте, когда свет выключили, и эти ёбаные крысы, которым я дала имена, жрут меня. Вай поднимает руку и начинает снимать повязки, обнажая множество мелких шрамов на бледной коже. — Видишь? Эти маленькие твари подумали, что я сдохла, и принялись меня обгладывать. Вай смотрит на Кейтлин так, словно она должна рассмеяться. Кейтлин не смеётся. Она откладывает вилку: — Я… пойду прилягу на минутку. Вай вздыхает, пока Кейтлин идёт к кровати и очень осторожно ложится. — Ну, похоже Майло так и будет единственным, кто смеялся над этой историей. Кейтлин закрывает лицо руками и делает глубокие, размеренные вдохи. Позже той же ночью Вай выключает свет и ложится в постель рядом с Кейтлин. — Эй. Мне жаль. Наверное, не стоило это рассказывать. Я правда думала, что ты уже знаешь. — Нет-нет, не извиняйся, — говорит Кейтлин в темноту. Она приподнимается, прислоняется к стене и притягивает Вай ближе, чтобы та могла прижаться к ней. — Пожалуйста, не извиняйся. Тебе не за что просить прощения. Это я должна — тебе не нужно переживать о том, что я чувствую по этому поводу. Вай утыкается головой в ключицу Кейтлин. — Всё в порядке. — Нет, — говорит Кейтлин и сглатывает, чувствуя, как в горле нарастает ком. Это застаёт её врасплох: она редко плачет. Никогда, вообще-то. — Не в порядке. Ничего из этого– никогда не должно было с тобой случиться, и теперь ты– ты не можешь вернуть это время назад– — Я знаю, — коротко бросает Вай. — Знаю. Я не хочу во всё это уходить, ладно? — Во что? Вай напряжена в её объятиях. — Просто не начинай… я не знаю, раскисать. Жалеть меня. Ходить вокруг меня на цыпочках. Так делают все остальные, кроме Лориса, и я это ненавижу. — Кто такой Лорис? — Мой друг, — нетерпеливо отвечает Вай. — Суть не в этом. Кейтлин собирает всю выдержку, которой её учили в семье Кирамман, чтобы не разреветься. — Хорошо. Я поняла. Не буду. — И не надо этого «ты такая смелая». Кейтлин морщится, потому что именно это, скорее всего, она и собиралась сказать следом. — Это я больше всего ненавижу, — говорит Вай в плечо Кейтлин. Несмотря на горечь в голосе, она всё теснее прижимается к ней, лоб упирается в её шею, руки обвивают талию. — Когда люди твердят, что я такая смелая, или такая сильная, или такая стойкая, потому что выживала там десять лет. Это не– я не была смелой, дело не в этом– если бы они знали, что я сделала, чтобы выжить там, они бы не называли меня смелой– Кейтлин проводит по руке Вай, когда её слова обрываются и она затихает. Кейтлин не знает, что ещё сказать, — что вообще можно сказать такого в ответ, чтобы Вай не пришлось потом утешать её саму. Потому что сердце Кейтлин будто разрывается на части. Сама мысль о том, что Вай оказалась в Стиллуотере в пятнадцать… не укладывается. Мысль о взрослой Вай, — той, которую она знает сейчас, почти тридцатилетней, — в Стиллуотере была бы более чем ужасающей, но чтобы она была там такой юной… Кейтлин никогда не была в Стиллуотере, но в рамках одного из прошлых исследовательских проектов она работала с группой, изучавшей условия в этой тюрьме. Она видела отчёты, фотографии и истории о том, что там творится. Десять лет. — Это, должно быть, было так страшно, — тихо говорит Кейтлин и тут же жалеет о своих словах. Вероятно, это звучит довольно близко к тому, что Вай просила её не говорить. Но Вай замирает в её объятиях. Она дышит ровно, её дыхание щекочет ключицы Кейтлин, но тело словно окаменело. — Наверное, — отвечает Вай после долгой паузы. — Я уже не– не думаю об этом больше, так что– давай поговорим о чём-нибудь другом, пожалуйста. Кейтлин снова проводит пальцами по руке Вай. — Да. Конечно. Она меняет тему, говорит обо всём, что только приходит в голову, и постепенно Вай проваливается в сон. Кейтлин не спит, глядя в тусклый неоновый полумрак.

_________________________

Кейтлин больше не затрагивает эту тему, и Вай, похоже, испытывает облегчение от того, что она не будет постоянно всплывать в разговорах. Но Кейтлин рада, что теперь всё знает, потому что с этой информацией всё встаёт на свои места. Это объясняет некоторые вещи в жизни Вай, которые раньше были загадкой. Например, её импульсивность. Вай, наверное, самый импульсивный человек из всех, кого Кейтлин когда-либо встречала. Что бы она не решила сделать, делает немедленно, даже не задумываясь о последствиях. В большинстве случаев, насколько Кейтлин успела заметить, эти последствия незначительны. Если Вай вдруг хочется какой-то конкретной еды, она тут же идёт её искать, даже если для этого нужно подняться среди ночи и выйти из квартиры прямо в той одежде, в какой она легла спать. Если она занята чем-то, например, ужинает, и внезапно придумывает занятие поинтереснее, то просто встаёт и идёт делать то, что ей больше по душе. — Я не умею надолго задерживаться ни на одной работе, — призналась Вай вскоре после того, как они с Кейтлин начали спать вместе. — Вообще не умею. Я легко могу найти работу. Но не удержаться на ней. Кейтлин считает, что эта проблема напрямую связана с импульсивностью. Вай вполне способна устроиться на работу, выйти на смену и упорно трудиться, — но если она заметит что-то более интересное или весёлое, то просто уйдёт. Если перед сменой её внимание захватит что-то другое, она просто не появится на работе. Кейтлин понимает. Так долго сидеть в камере взаперти, не имея возможности ничего сделать — она понимает, почему Вай теперь не в силах контролировать свои порывы. Ей просто хотелось бы, совсем капельку, чтобы это не проявлялась ещё и в том, что Вай выпивает столько шотов в день, сколько захочет — но это уже не её дело. Некоторые мелочи обретают смысл теперь, когда Кейтлин знает о том, что Вай была в Стиллуотере. Кейтлин сидит на кровати Вай, прислонившись спиной к стене; между её поясницей и холодной стеной всунута единственная подушка, которая есть у Вай. Она занята анализом данных — блокнот лежит на коленях, бумаги аккуратной стопкой сложены рядом. Вай лежит с другой стороны, свернувшись калачиком под одеялом, уткнувшись головой в бедро Кейтлин. Вай крепко спит, — как, впрочем, и должна спать Кейтлин, — но она твёрдо намерена разобраться со всей работой на сегодня. Так что Кейтлин упорно трудится, попутно слушая, как шумят соседи: в квартире напротив переезд. Они уже час таскают мебель мимо двери Вай, когда Кейтлин слышит звуки спора: не могут решить, как лучше держать стол, который они несут. Мгновение спустя слышно, как один из мужчин ругается, а затем, видимо, ножка стола с глухим стуком впечатывается в дверь квартиры Вай. Вай садится так быстро, что Кейтлин чуть не подскакивает на месте. Одним движением Вай отскакивает назад, прижимается к стене, подтягивает к себе ноги и замирает в полуприседе. Её глаза широко раскрыты и неотрывно следят за дверью. — Тише, — говорит Кейтлин как можно спокойнее. — Всё в порядке. Просто соседи съезжают. Вай не издаёт ни звука и не смотрит на неё. — Вай? — пробует Кейтлин. Когда та не отвечает, Кейтлин осторожно тянется к её плечу. Вай дёргается и резко отстраняется от протянутой руки Кейтлин, не отводя взгляда от двери. Кейтлин отдёргивает руку, словно обжёгшись. — Прости. Вай не отвечает. Кажется, её не беспокоит присутствие Кейтлин как таковое, но она явно не хочет, чтобы её сейчас трогали. Кейтлин редко оказывается в полной растерянности, но она просто не знает, что делать в такой ситуации. Вай по своей природе очень тактильный человек; когда Кейтлин у неё в квартире, редко проходит хоть минута, чтобы Вай её хоть как-нибудь не коснулась. К тому же прикосновения — главная стратегия Кейтлин, когда Вай нужно утешить. Кейтлин пытается успокоить её словами, но та не обращает никакого внимания. — Могу я что-нибудь тебе принести? — наконец спрашивает Кейтлин. Вай по-прежнему не отрывает взгляда от двери. — Нет. Что ж, это хоть какой-то ответ. — Я могу что-то сделать? Вай игнорирует вопрос, так что Кейтлин тоже принимает это за «нет». Кейтлин отнюдь не эксперт в вопросах психического здоровья или травм, если не считать её собственных. Но в юности, во время недолгого пребывания в лучшей психиатрической клинике Пилтовера, она со скуки перечитала множество учебников и научных статей. Так что её представления о реакциях на травму, кажется, должны быть выше среднего, — но она всё ещё не может определить, что именно тут происходит. — Ты понимаешь, где ты? — спрашивает Кейтлин спустя несколько минут, когда Вай всё ещё не шевелится. — Да, — отвечает Вай с лёгким раздражением. Она бросает взгляд на Кейтлин, всего на секунду, и затем переводит его обратно на дверь. В конце концов Кейтлин возвращается обратно к работе, краем глаза наблюдая за Вай. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем Вай расслабляется. Это происходит постепенно: она медленно опускается обратно на кровать и просто… ложится. Сворачивается калачиком так же, как раньше, и засыпает, словно ничего не случилось. Кейтлин пытается расспросить её об этом на следующий день, но в ответ Вай лишь пожимает плечами и меняет тему.

_________________________

Когда Кейтлин стягивает футболку Вай через голову и обнаруживает очередной ужасный синяк, расползающийся по её пояснице, она твёрдо решает разобраться с этим. — Откуда они у тебя берутся? — резко бросает Кейтлин, швыряя футболку Вай на постель. Вай вздыхает и садится на край кровати в одних спортивных штанах. — Если я скажу, ты опять расстроишься. — Нет. — Ещё как. — Проверь. Вай закатывает глаза и откидывается на кровать, оперевшись на локти. — Ладно. Только не надо делать из этого трагедию. Ты когда-нибудь слышала о подпольных боях? Кейтлин таращится на неё. Вай отвечает тем же, явно развлекаясь. На мгновение Кейтлин закрывает лицо руками, откидываясь на кухонный стол, а затем изо всех сил старается придать лицу нейтральное выражение. Судя по всему, это не срабатывает, потому что Вай хохочет. — Продолжай, — глухо говорит Кейтлин. — Ну, это в общем-то и всё. Этим я и занимаюсь два раза в неделю, когда меня нет. — Зачем ты вообще это делаешь? Добровольно. — Я зарабатываю на этом кучу денег. — Конечно, — говорит Кейтлин, — но есть и другие работы, где можно получать столько же. — Не сказала бы. Не столько же, если только не пахать на химбарона. И мне нужно всего-то драться два раза в неделю. — Но ты получаешь травмы. — Подумаешь, — отмахивается Вай. — Я привыкла. — Вай. Это не значит, что всё нормально. — Мне нужно платить за жильё, — отрезает Вай. Она хватает с кровати свою футболку и натягивает обратно. — Я в курсе, что ты не поймёшь, но я лучше буду драться пару раз в неделю и иметь крышу над головой и еду, чем голодать на улице. Кейтлин слегка ошеломлена тем, как внезапно Вай разозлилась. — Конечно, я понимаю. — Правда? — Вай начинает метаться по комнате, пиная раскиданную по полу одежду. — Готова поспорить, ты в жизни не платила аренду. — Плачу прямо сейчас. Вай находит кожаную куртку, в поисках которой, видимо, и носилась, и натягивает её на себя. — Это не то же самое, и ты это знаешь. Если у тебя кончатся деньги, ты можешь просто подняться наверх и вернуться в свой особняк или типа того. — Ну, да, — нетерпеливо говорит Кейтлин. — Но дело не в этом, Вай. Я понимаю, что тебе нужны деньги, но наверняка есть другие способы их заработать, кроме подпольных боёв. Вай хватает ботинки. — Я уже говорила, что не могу удержаться на другой работе. Я пыталась. Можешь избавить меня от грёбаной лекции, я уже всё это слышала. Она принимается натягивать ботинки, развернувшись к Кейтлин спиной. — Вай, — пытается Кейтлин. Та игнорирует её, шнуруя ботинки. Кейтлин подходит и встаёт прямо перед ней, так что когда Вай выпрямляется, они оказываются лицом к лицу. — Можешь подождать минутку, пожалуйста? Вместо того, чтобы сбежать и пойти крушить что-нибудь? Мгновение Вай мрачно сверлит её взглядом, но затем скрещивает руки на груди и ждёт. — Спасибо, — говорит Кейтлин. — Я не собиралась читать лекцию. — Что ж, у тебя не очень хорошо получилось. — Просто мне не нравится видеть, что тебе больно, — говорит Кейтлин. — Я волнуюсь за тебя. Взгляд Вай смягчается. — Всё не так плохо. Обычно это просто синяки. — Но может быть и хуже. Люди погибают в таких боях. — Только не я, — говорит Вай. — Я всё ещё жива, верно? И я уже давно этим занимаюсь. У меня стопроцентная выживаемость. Кейтлин не улыбается, даже несмотря на то, что Вай перестала мрачно коситься на неё. — Я бы хотела, чтобы так оставалось и дальше. — Так и будет. К тому же, скорее всего, алкоголь убьёт меня раньше. Кейтлин не находит это смешным. Вай вздыхает и принимается расшнуровывать ботинки. Она сбрасывает их и берёт Кейтлин за плечи, мягко толкая её назад, пока та не упирается коленями в край кровати и не садится. — Прости, что сорвалась, — говорит она. — Дерьмовый характер. Кейтлин окидывает её взглядом, думая о синяках, которые прячутся под одеждой Вай. — Почему ты не хочешь, чтобы я была здесь в те ночи, когда ты дерёшься? Ты приходишь в таком плохом состоянии? Вай морщится. — Ну… иногда. Но обычно просто потому, что в такие дни я поздно прихожу. Мы обычно идём куда-нибудь после. Если я выигрываю, то отмечаем, а если нет — я хотя бы могу забыться. Кейтлин щурится. — Кто это «мы»? Вай ухмыляется. — Я и мои фанатки. У меня их куча. Кейтлин по своей природе ужасно ревнива, несмотря на все свои попытки измениться, и она невольно щурится ещё сильнее. — Почти все они очень красивые женщины, — продолжает Вай с напускной важностью. — Обычно их так много, что это просто ошеломляет… — Вай. Вай заливается смехом, и вся её недавняя злость улетучивается. — Успокойся, я шучу. Ты правда так ревнуешь, да? — Ты не ответила, кто это «мы», — напоминает Кейтлин, игнорируя последнюю фразу. — А, просто я, Лорис и компания, с которой мы обычно зависаем. В основном другие бойцы, их друзья, партнёры и менеджеры. — Ты уже упоминала Лориса. Он твой друг? Вай сбрасывает куртку и швыряет её в сторону. — Ага. И ещё он вроде как мой менеджер. Кейтлин снова щурится, но теперь по другой причине. — В каком смысле? — Он занимается организацией моих боёв и всего такого. Я не очень хорошо умею всё это устраивать и отслеживать, так что он делает это за меня. И следит, чтобы мне платили. — Он забирает какую-то часть твоих денег? — Процент, да. Но ещё он следит, чтобы я нормально ела перед боями, вовремя приходила и всё такое. И если меня вырубают или я напиваюсь до беспамятства, он обычно тащит меня домой, чтобы я не валялась на улице, — Вай смотрит на Кейтлин и морщится. — Ладно, судя по твоему лицу, о последнем мне говорить не стоило. Забудь. — Вай. Вай резко поднимается с кровати — так быстро, что Кейтлин вздрагивает. — Всё, хватит об этом. Пойдём займёмся чем-нибудь. — Вай, — снова пытается Кейтлин, но та уже снова натягивает куртку и ботинки. Вай тащит Кейтлин ужинать в ресторан и отказывается снова поднимать тему своей… работы. Так что Кейтлин отпускает ситуацию, потому что прекрасно понимает: она не сможет её переубедить. Но ей это совершенно не нравится.

_________________________

Кейтлин устала от прозвищ. Вай постоянно придумывает для неё клички. Чаще всего это «кексик», но время от времени, когда настроение позволяет, она переключается на другие. И Кейтлин устала от них, особенно во время секса. — Называй меня по имени, — говорит она Вай, опускаясь на колени на жёсткий пол рядом с её кроватью, и обхватывает руками заднюю часть её бёдер, чтобы притянуть ближе. — Никаких больше прозвищ. Вай, которая ещё мгновение назад тяжело дышала, замирает. — Э-э. Кейтлин хмурится и поднимает глаза, удивлённая этой непривычной нерешительностью. — Всё в порядке? Вай морщится. — Да, просто… Тут до Кейтлин вдруг доходит: она ведь никогда раньше не слышала, чтобы Вай произносила её имя. Погодите-ка. Кейтлин отпускает ноги Вай. — Вай. — Угу. — Ты… ты что… ты не знаешь, как меня зовут? Вай стонет и закрывает лицо руками, всё ещё лёжа на спине. Кейтлин не склонна к безудержному смеху. Или хихиканью. Но эта ситуация её добивает. Она смеётся так сильно, что катается по полу. — Вай! — Ты никогда его мне не говорила! — кричит Вай, и Кейтлин смеётся ещё сильнее. — А потом было уже поздно спрашивать! У Кейтлин выступают слёзы на глазах. — Ты ведь не знаешь моего настоящего имени, — пытается Вай. — Вай — это кличка. — Полагаю, это Вайолет! Вай вздыхает, побеждённая, и это снова вызывает у Кейтлин приступ смеха. — Ладно, ладно, — говорит Вай, — хватит, перестань кататься по полу, тут же грязно. Кейтлин позволяет Вай затащить себя на кровать, всё ещё смеясь. Вай откидывается назад, и Кейтлин падает на неё. Кейтлин опирается на локти по обе стороны от лица Вай и смотрит на неё сверху вниз, улыбаясь. — И когда ты собиралась спросить? — Не знаю, — скорбно говорит Вай, но тоже улыбается. — На днях, пока ты была в душе, я пыталась поискать его в твоём дурацком блокноте — вдруг ты написала имя на обложке или типа того. Кейтлин снова заходится смехом. — Как будто я в школе? Подписываю каждую страницу? — Ну, не знаю. У меня кончились идеи, — Вай тоже начинает смеяться, видя, как Кейтлин не может остановиться. — Так ты мне скажешь? Кейтлин делает вид, что задумалась. — Может быть. Может, заставлю тебя это заслужить. Вай бросает на неё раздражённый взгляд, и Кейтлин сдаётся. — Ладно, так и быть. Меня зовут Кейтлин. — Кейтлин, — благовейно произносит Вай. — Знаешь что? Я рада, что мы с этим разобрались. Это меня реально напрягало. Кейтлин снова хохочет.

_________________________

Кейтлин сидит за стойкой в «Последней капле», когда рядом появляется Паудер. — Кейтлин, — говорит она, — чем ты занята вечером? У Вай сегодня бой, так что у Кейтлин нет никаких планов, кроме работы. — Я собиралась закончить анализ данных за эту неделю. — Неправильно. Ты идёшь со мной. Мне нужна твоя помощь. — Куда мы идём? — За покупками, — говорит Паудер и тут же вскидывает руку, как только Кейтлин пытается возразить. — Не за одеждой, не паникуй. Хотя тебе бы не помешала парочка новых нарядов. — А за чем тогда? — Я покажу. — Паудер уже теряет терпение, хотя Кейтлин считает свои вопросы вполне резонными. — Давай, пошли, у меня не так много времени. Кейтлин вздыхает и допивает остатки чая, прежде чем встать. — Ты могла бы хоть предупредить– Паудер уже направляется к выходу. — Почему я? — спрашивает Кейтлин, следуя за ней по оживлённой улице. — Потому что ты была рядом, — отвечает Паудер. — И Вандер с Майло сегодня работают в баре, а Клаггор пошёл на свидание с Сереной. — А где Экко? — Не здесь. — Что насчёт других твоих друзей? — Они заняты, очевидно, — говорит Паудер. — У них есть работа, друзья и всякие свои дела. — А у меня нет? Паудер бросает на неё многозначительный взгляд. Кейтлин вздыхает. Они идут в шумный район неподалёку от «Последней капли». Вдоль главной улицы тянутся магазины, бары, клубы — все типичные для нижнего города заведения. По пути они сталкиваются с Клаггором и его девушкой, Сереной, которые идут ужинать в ресторанчик дальше по улице. Они болтают пару минут, а потом Паудер тащит Кейтлин дальше, по магазинам. — Ладно, — говорит Паудер, когда они заходят в первую лавку. — Мы ищем вот это. — Она достаёт блокнот из сумки, перекинутой через плечо, листает до нужной странице и показывает Кейтлин. Это тщательно проработанный эскиз: похоже, какой-то механизм или деталь от него. — Это в масштабе? — спрашивает Кейтлин. Паудер выглядит оскрблённой. — Да. Конечно. — Ну, не знаю, — бормочет Кейтлин. Она оглядывает лавку, на мгновение теряясь. Всё вокруг завалено большими ящиками с чем-то похожим на сломанные детали. Кейтлин даже замечает там какие-то старые прототипы хекстековых механизмов. — Есть тут что-то, с чего лучше начать, или… — Неа, — говорит Паудер и идёт к первому контейнеру. — Поэтому мне и нужна пара лишних глаз. Я беру эту сторону, ты — ту. Кейтлин принимается за работу. Это даже приятно, рыться в коробках и смотреть, что удастся найти. На улице снаружи шумно, из ближайшего бара доносятся звуки живой музыки. Сама лавка по большей части выходит на улицу, и копание в металлических обломках оказывается на удивление успокаивающим. Время от времени Кейтлин откапывает что-то похожее на деталь с чертежа Паудер. Каждый раз Паудер бросает на неё разочарованный взгляд и возвращается к своим поискам. Кейтлин уже перебрала большую часть ящиков на своей стороне, когда она замечает, что Паудер замерла. Она поднимает взгляд и видит, что Паудер стоит, опустив руку в один из ящиков, но её глаза прикованы к улице. Она стоит неподвижно, будто прислушивается к чему-то. Всё тело Кейтлин охватывает тревога, когда она переводит взгляд на владельца лавки, который всё это время сидел на стуле в углу и читал книгу. Теперь он смотрит на улицу, как Паудер. Сначала Кейтлин не понимает, что именно они заметили. Улица всё ещё выглядит вполне оживлённой. Звуки музыки стихли, да, но это ещё ничего не значит. Через минуту до неё начинает доходить, что весёлая дружелюбная атмосфера толпы исчезла. Ни смеха, ни радостных криков, ни гомона — только тихие перешёптывания и люди, спешащие куда-то. — Думаю, я закрываюсь на сегодня, — торопливо говорит хозяин лавки. — Вы, девочки, идите домой поскорее. Паудер кивает ему и жестом зовёт Кейтлин за собой, к выходу. Как только они выходят на улицу, владелец опускает металлические рольставни, полностью закрывая витрину. — Всё в порядке? — тихо спрашивает Кейтлин у Паудер на ходу. Паудер идёт быстро, направляясь обратно по той же улице, откуда они пришли. — Как быстро ты можешь бежать? — отвечает Паудер вопросом на вопрос. Что ж, это не к добру. — Довольно быстро. — Слушай, — голос Паудер звучит приглушённо. — Если мы разделимся, беги прямо в бар. Так быстро, как можешь, без остановки. Если там никого, открой дверь своим ключом и запрись изнутри. Свет не включай. Улица пустеет. Люди спешат укрыться в переулках, магазинчиках, везде, где только можно. Все опускают головы и говорят тихо. — Что происходит? — снова спрашивает Кейтлин. — Просто иди– С обеих сторон улицы раздаются выстрелы, и начинается хаос. Люди вываливаются на улицу, и начинается всеобщее насилие. Они дерутся друг с другом голыми кулаками. Они пускают в ход подручные средства: дубинки, палки, ножи. Кейтлин замечает какого-то пацана с мечом. К тому же у некоторых есть огнестрел, и они охотно его используют. Паудер хватает запястье Кейтлин и тащит её вперёд, сквозь толпу. Теперь у неё в руке пистолет, который до этого, видимо, лежал в сумке. Кейтлин впервые видит столь ярко разрисованное оружие и может только предполагать, что Паудер сама его придумала и собрала. Кейтлин даже не понимает, что происходит. Что это, что вообще творится– Но времени думать об этом нет. Кейтлин позволяет взять верх адреналину, хлынувшему в кровь, и старается не отставать от Паудер — хотя та на несколько дюймов ниже, она поразительно быстра. Паудер заталкивает Кейтлин в переулок и резко останавливается. Кейтлин едва успевает затормозить, чтобы не споткнуться об неё, и затем видит то, на что смотрит Паудер. В переулке творится такой же хаос, как на улице. Кто-то дерётся голыми руками, кто-то на ножах, и проход слишком узкий, чтобы пробраться мимо них дальше. — Назад, уходим назад, — командует Паудер, и Кейтлин выбегает обратно на улицу, Паудер следует за ней. Они пробуют свернуть в другой переулок, потом на другую улицу, и везде то же самое. Это не похоже на столпотворение или бунт, это скорее… сражение. И Кейтлин начинает понимать, что так оно и есть. Судя по тому, как одеты две банды, она догадывается: парочка химбаронов со своими людьми решили сцепиться в схватке, а все оказавшиеся в этом районе попали под перекрёстный огонь. — На другую сторону, — кричит Паудер и снова тащит Кейтлин за запястье прямо сквозь хаос и толпу. Они вместе пробиваются на противоположную сторону, где Паудер пытается найти другой выход. Но там такой же беспорядок, и они вываливаются обратно на улицу. Кейтлин даёт Паудер крепко держать её за запястье, потому что не хочет потерять её в этой толпе — но теперь сама решает, куда двигаться дальше. Паудер знает этот район как свои пять пальцев, но все пути отсюда заблокированы, случайно или намеренно. Им нужно собраться и– Пуля врезается в кирпичную стену рядом с лицом Кейтлин, промахнувшись всего на несколько сантиметров. К чёрту сборы. Им нужно просто убраться отсюда. Кейтлин держится ближе к зданиям и пробирается дальше по улице, Паудер следует прямо за ней. Впереди, возможно– Чья-то рука дёргает Кейтлин, она вскрикивает и её буквально втаскивают в открытую дверь. Паудер вваливается следом, и глаза Кейтлин быстро привыкают к тусклому свету внутри лавки, куда они попали. Лавка маленькая, стеклянная витрина на фасаде уже разбита. Внутри нет никого, кроме Вай — эта она затащила их внутрь. Она в джинсах и кожаной куртке, волосы, как обычно, торчат во все стороны, но теперь бинты на её руках и предплечьях прилично заляпаны кровью. Сердце Кейтлин на мгновение замирает, прежде чем она понимает, что кровь, скорее всего, принадлежит кому-то другому. Или другим. Как Вай вообще здесь оказалась? Разве у неё сегодня не должен быть бой? Вай захлопывает за ними дверь и все пригибаются, когда по каменной стене снова бьёт очередь выстрелов. Когда Кейтлин поднимает взгляд, Вай уже одной рукой тащит Паудер вглубь лавки, а другой тянется за Кейтлин. — Черный ход, — кричит Вай. — Идите направо, потом первый поворот налево, затем наверх и через– Паудер пытается вырваться из хватки Вай. — Клагг и Селена у старой текстильной лавки, которую держала та мерзкая старуха… — Та, что без волос? — спрашивает Вай. Она снова тянется за Кейтлин, и та косится на неё. Она уже идёт за ними, нога в ногу. Этим сёстрам пока перестать таскать её туда-сюда, они ей так руки вывихнут. Паудер делает ещё одну попытку вырваться. — Нет, другая, которая огрела тебя метлой. — А, точно, — говорит Вай. — Ладно, я его найду. А теперь идите, живо– Кейтлин не может сказать, что именно её насторожило. Может, движение, замеченное краем глаза, или шестое чувство, развившееся во время её службы миротворцем. Она не тратит время на раздумья, и вместо этого тянется к пушке, которую Паудер всё ещё держит в свободной руке. Кейтлин выхватывает у неё оружие, прицеливается и тут же стреляет. Она не так хорошо обращается с пистолетом, как с винтовкой, но попасть не так уж сложно. Мужчина стоит на другой стороне улицы, посреди мечущейся толпы, и его взгляд и ствол по какой-то причине направлены прямо на них троих. Кейтлин видит, как его палец напрягается на спусковом крючке и успевает нажать на курок первой — достаточно быстро, чтобы он упал замертво, не успев выстрелить. Кейтлин оборачивается и едва не смеётся вслух, несмотря на всю серьёзность ситуации: и Вай, и Паудер уставились на неё с одинаково изумлёнными лицами. Это даже грубо. Они до сих пор совсем в неё не верят. Вай трясёт головой, приходя в себя. Она снова подталкивает Паудер к черному ходу, Кейтлин бежит за ними. — Отправь её, — говорит Паудер Вай, тыча в Кейтлин, — а я пойду с тобой… Вай пинком открывает заднюю дверь и выталкивает Паудер в переулок. — Иди, Пау, я справлюсь. — Вай… — пытается возразить Паудер, но Вай уже выпихивает Кейлин следом и тем же движением захлопывает за ними дверь. Кейтлин успевает бросить на Вай быстрый взгляд через плечо, прежде чем дверь закрывается: она может поклясться, что Вай слегка усмехается. — Блять! — кричит Паудер и бросается бежать дальше по узкому переулку. Кейтлин и Паудер следуют всем указаниям Вай. Им удаётся выбраться из хаоса, и они бегут обратно к бару. Обычно шумные улицы сейчас пусты. Лавки заперты, ставни опущены, в окнах квартир задёрнуты шторы. Хотя большая часть столкновений была ограничена другим районом, похоже, все остальные тоже закрылись на всякий случай. «Последняя капля» тоже пустует: бар заперт, внутри только Майло. Когда они приходят, он мерит шагами комнату, и продолжает нервно ходить туда-сюда, пока Паудер рассказывает, что случилось. Кейтлин наливает каждому по большому стакану ледяной воды, и затем они садятся и ждут. И ждут. И ждут. Клаггор и Серена, его девушка, не возвращаются. Вай не появляется. Вандера тоже нет, но Майло говорит, что он пошёл следить, чтобы конфликт не перекинулся на их территорию. Экко, видимо, тоже в другом районе и с другой компанией. Когда ожидание затягивается, Паудер и Майло начинают перешёптываться о том, чтобы пойти поискать Клаггора и Серену. Вай, судя по всему, как кот в мешке: шансы, что она объявится после всех событий, где-то пятьдесят на пятьдесят. Майло поднимается со стула. — Оставим Кейтлин присмотреть за баром. — Ну уж нет, — возмущённо заявляет Кейтлин. Майло уже у двери: — Кто-то должен остаться. После такого обычно появляются мародёры. Нельзя оставить бар пустым. Кейтлин встаёт и упирает руки в бока. Она не собирается сидеть здесь, пока Вай, возможно, истекает где-то кровью. — А если кому-то понадобится первая помощь? Как твои навыки в медицине? Потому что мои — превосходны. Майло хмурится. Кейтлин выигрывает спор. Паудер и Кейтлин снова отправляются в путь. Пока они идут обратной той же дорогой, лавки снова открываются, и люди выходят из домов. Судя по всему, основные беспорядки кончились, и настало время разгребать последствия. Они натыкаются на Вандера, — который, видимо, как раз шёл обратно проверить, как у них дела, — и он присоединяется к ним. Они продвигаются быстро, хотя на улицах темно и мрачно. Неоновые вывески и уличные фонари, которые освещают эту часть нижнего города, сломаны и разбиты после беспорядков, вероятно, из-за случайных пуль, и это погружает и без того тёмный район в кромешный мрак. Сцена, которая ожидает их по возвращении на ту самую улицу — примерно то, что Кейтлин и ожидала. Банды химбаронов ушли, оставив после себя трупы, осколки стекла, гильзы и обломки. Кейтлин не привыкать к насилию, но количество невинных людей, попавших под раздачу в этой, по сути, бандитской войне, потрясает её. Повсюду на улице люди поднимают своих близких, перевязывают раны и уже принимаются латать фасады пострадавших лавок. Кейтлин первой замечает Серену в полутьме. Она стоит в дальнем конце улицы и машет им рукой. — Зоркий глаз, — тихо говорит Вандер, когда Кейтлин показывает на неё. Когда они подходят к Серене, та явно рыдает. Сердце Кейтлин уходит в пятки, но затем она слышит рядом голос Вай. — Он в порядке, — кричит Вай, когда они приближаются. — Мы здесь. Серена, всё ещё плача, ведёт их в тёмный переулок сбоку от главной улицы. Там тесно и тихо, и на земле, прислонившись спиной к стене, сидит Клаггор. Вай стоит рядом с ним: одной рукой она придерживает его лоб, чтобы не шевелился, а другой делает что-то у него в волосах. Он в сознании и явно понимает, что происходит, но Кейтлин щурится при виде крови, стекающей по его лицу. — Иу, — говорит Паудер, и Клаггор слабо смеётся. — Он в порядке, — говорит Вай, не отрывая взгляда от того, чем заняты её руки. — Лёгкий сотряс и пара порезов, но жить будет. Вандер наклоняется через плечо Вай, пытаясь рассмотреть рану в волосах Клаггора. — Нужно зашить. — Да, я просто– секунду, — бормочет Вай. — Паудер, есть свет? Паудер достаёт фонарик из сумки, которая, судя по всему, набита невероятным количеством полезных штук. Она включает его и направляет свет чуть выше рук Вай. — Отлично, держи ровно, — говорит Вай. — Я почти– хватит двигаться, Клагг. Клаггор опирается на ногу Вай, морщась. — Тогда хватит это делать. Серена, всё ещё всхлипывая, придвигается к Кейтлин. Кейтлин, мягко говоря, не славится теплотой или умением утешать, но обнять девушку за плечи ей не сложно. — Вот оно, — победоносно говорит Вай. Она поднимает осколок, похоже, часть стеклянной бутылки. Свежая кровь струится по лицу Клаггора, но теперь он выглядит куда более расслабленным. — Теперь мы можем что-нибудь наложить, не сделав хуже. — Она оборачивается, взгляд падает на Серену, прежде чем повернуться обратно к Клаггору. — Клагг. Как зовут твою девушку? — Серена, — бормочет Клаггор. Вай снова бросает взгляд на Кейтлин и Серену. — Серена, можно твой свитер? Кейтлин помогает Серене выбраться из её синего кардигана и отдаёт его Вай. На секунду их руки соприкасаются, и Кейтлин может поклясться, что Вай подмигивает ей, прежде чем отвернуться. Вай прижимает свитер, чтобы остановить кровотечение, — и это работает, почти сразу же. — Давайте отведём его обратно в бар, — предлагает Вандер. — Там мы его заштопаем. Клаггор, ты сможешь идти? — Да, — говорит Клаггор, но шатается, когда встаёт на ноги. Вандер и Вай подхватывают его под руки, перекидывая их себе на плечи — так привычно, словно они делали это уже не раз. Они все отправляются обратно в «Последнюю каплю». Это медленное шествие. — Я в порядке, — настаивает Клаггор. — Могу идти сам. — Как пожелаешь, — говорит Вай и выскальзывает из-под его руки. Клаггор тут же заваливается набок. — Вайолет, — предостерегает Вандер. Вай качает головой и снова подхватывает Клаггора. Так странно видеть Вай в кругу семьи. Кейтлин ожидала, что будет больше… неприязни, или откровенной злости, учитывая, как настойчиво Вай твердит, что семья с ней почти не общается. С другой стороны, она видела, как отчаянно семья Вай хочет, чтобы она была рядом, в их жизни. Так что Кейтлин ожидала споров или упрямого молчания, но Вай болтает с Клаггором всю дорогу обратно, не давая ему отключиться. Клаггор сияет, глядя на Вай, явно вне себя от счастья, что она рядом. Даже Вандер разговаривает с ними — низкий гул его голоса разносится по притихшим улицам. Паудер ведёт себя тише обычно: бредёт позади них, сложив руки на груди, и её глаза прикованы к Вай. Они добираются до бара, и Вандер с Вай усаживают Клаггора за столик рядом со стойкой. Паудер идёт за аптечкой, а Кейтлин наливает кувшин воды и собирает тряпки. — О, дерьмо, — комментирует Майло, глядя на измазанное кровью лицо Клаггора. — Что случилось? Кто-то приложил тебя бутылкой? — Ага, — бурчит Клаггор. Серена снова шмыгает носом. Рядом с Клаггором Вай поводит плечами: — Уф, Клагг, ты теперь реально тяжёлый. Раньше я могла притащить тебя сюда в одиночку. — Это не вина Клагга, Вай, — весело замечает Майло. — Просто ты стареешь. Выдохлась. Негодование на лице Вай почти заставляет Кейтлин рассмеяться, пока она несёт воду к столику, где сидит Клаггор. — Старею? — переспрашивает Вай. — Выдохлась? Хочешь подтвердить слова делом, Майло? Майло ухмыляется, очевидно, добившись нужной реакции. — Ага. — Он подходит к пустому столу, наклоняется и опирается на него локтями. Подпирает голову рукой и маняще призывает Вай пальцем к себе. Вай прищуривается и принимает вызов: подходит к столу с другой стороны и повторяет его позу. — Вай, не сломай ему руку, — говорит Вандер, пока Кейтлин протягивает ему влажное полотенце. Он принимается смывать кровь с глубокой раны в волосах Клаггора. — Мы сегодня и так одного подлатаем. У Майло отвисает челюсть. — Вы вообще в меня не верите? — Делаем ставки? — спрашивает Клаггор, пытаясь повернуться в кресле, чтобы посмотреть на происходящее. — Если что, я ставлю на Вай. — Спасибо, Клагг, — говорит Вай. Она сцепляет ладонь с ладонью Майло как раз в тот момент, когда Паудер возвращается с аптечкой. — Не сломай ему руку, — бросает Паудер. — Ой, да ладно, — говорит Майло, но Клаггор уже улыбается и Серена перестала всхлипывать. Вандер лишь качает головой, но на его лице тоже мелькает тень улыбки. — Готов? — спрашивает Вай. — Три, два, один– Армрестлинг заканчивается так быстро, что Кейтлин даже не успевает рассмотреть, что произошло. Сразу после того, как Вай заканчивает считать, Майло уже извивается на столе и визжит. Вай припечатала его руку к поверхности. — Слишком просто, — разочарованно говорит Вай. Она встаёт, пока Майло драматично скатывается со стола на пол. Вай бросает взгляд на Кейтлин, которая помогает Вандеру привести Клаггора в порядок, и Кейтлин приходится отвести глаза, когда их взгляды встречаются. Если Вай хочет, чтобы всё хранилось в секрете, ей стоит перестать так на неё смотреть. — Пау, ты его зашьёшь? — спрашивает Вай. — Кейтлин с этим справится, — хмуро говорит Паудер, глядя на кровь, спёкшуюся в волосах Клаггора. — У неё выйдет лучше. Кейтлин не может сдержать улыбку. Она показывала свои медицинские навыки всего пару раз, на мелких травмах, с которыми как-то раз вернулись Майло и Экко, — но Паудер никогда раньше не делала ей такого прямого комплимента. — Иди сначала в душ, — велит Вандер Клаггору. — Так мы не сможем нормально очистить рану. Стоять сможешь? — Да, — говорит Клаггор, но его всё ещё заметно качает. Серена берёт его за руку и помогает идти к лестнице. — Майло, иди с ними, вдруг понадобится помощь, — говорит Вандер. Майло вздыхает, но поднимается с пола, где до сих пор драматично держал руку, которой пытался бороться с Вай. — Ладно. Но, Вай, это ещё не конец. Просто сегодня не мой день. В следующий раз у тебя не будет ни единого шанса. — Угу, — бесстрастно отвечает Вай, но улыбается Майло, когда тот направляется к лестнице. — Покажешь, что у вас есть? — спрашивает Кейтлин у Паудер, кивая на аптечку. Паудер пополнила её после прошлого раза. Она открывает её и начинает выкладывать содержимое, чтобы Кейтлин могла посмотреть. Вай опирается на столик рядом с ними, наблюдая за работой, когда раздаётся голос Вандер: — Вай, — говорит он осторожным тоном, которого Кейтлин ещё не слышала. — Разве тебе не пора? Вай хмурится. — Нет. — Уверена? — говорит Вандер. — Ты не опоздаешь? Хмурое выражение на лице Вай сменяется откровенно враждебной гримасой. Она скрещивает руки на груди. — Нет. Я хочу убедиться, что с Клаггом всё в порядке, прежде чем уйду. Паудер не поднимает взгляда от аптечки, которую она разбирает. — Это займёт не меньше часа, а то и больше. Вай пожимает плечами, не расцепляя рук: — Я подожду. Паудер и Вандер обмениваются многозначительными взглядами. Настолько очевидными, что замечает даже Кейтлин, хотя не до конца понимает, что происходит. И Вай, судя по всему, замечает тоже, потому что её взгляд становится жёстче. — Я просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности, — говорит Вандер. Его голос мягкий и тихий, и он явно старается не нагнетать обстановку. Это не срабатывает. — Неприятности? — едко бросает Вай. — Я что, ребёнок? У меня не будет неприятностей. — Мы слышали другое, — бормочет Паудер. Взгляд Вай резко обращается к ней: — Паудер, не лезь. Кейтлин задумывается, не выйдет ли у неё тихонько, спиной назад выйти из бара, подальше от этой… ссоры, чем бы она ни была. — Дорога туда займёт время, — пытается Вандер. — Знаю, — отрезает Вай. — Я знаю, что делаю. Паудер с грохотом ставит бутылку антисептика на стол. — Точно не знаешь. Вай мрачно смотрит на неё. — Следи за словами, Пау. Кейтлин размышляет, не следует ли ей пролезть под столом и продолжать ползти, пока она не выберется из бара. Огромное желание вмешаться и прекратить спор борется в ней с пониманием, что это не её дело. Это не её семья, не её дом, и честно говоря, она явно упускает из виду важный контекст. — Вай, — предостерегающе говорит Вандер. Она фыркает. — Если хотите, чтобы я ушла, так и скажите. — Мы не хотим этого, — отвечает Вандер. — Не перевирай мои слова. Вай бросает на него мрачный взгляд, отталкивается от стола и направляется к двери. Они втроём смотрят ей вслед — Вай уходит, и тяжёлая дверь захлопывается за ней. Вандер вздыхает, на мгновение отвернувшись. Паудер уже разложила все принадлежности, но продолжает перебирать их, опустив голову. — Я могу этим заняться, — осторожно предлагает Кейтлин, — если вы хотите присесть на минутку. Паудер замирает, всё ещё не поднимая глаз, и затем уходит, не сказав не слова — она направляется к лестнице, так и не повернувшись к Кейтлин лицом. После её ухода в баре воцаряется тишина. Кейтлин осторожно распаковывает принадлежности, готовясь к возвращению Клаггора. Спустя мгновение Вандер говорит: — Прости за это. Кейтлин поднимает на него взгляд. — Ох. Не нужно извиняться. Вандер опирается на один из столиков, глядя в никуда. Он выглядит настолько разбитым, что Кейтлин не может на него смотреть. — Она попадёт в неприятности, — тихо говорит Вандер. — Опоздает на бой сегодня вечером. Если она задержится, ей не заплатят. Если сильно задержится — её изобьют ещё до того, как выпустят на ринг. Кейтлин замирает, и затем заставляет себя тихо продолжить работу. — Я не могу её остановить, — продолжает Вандер. — Если бы мог, я бы давно это сделал. Но теперь хотя бы… — Я понимаю, — говорит Кейтлин. От необходимости сказать что-то ещё её избавляет шум на лестнице — Клаггор, Серена и Майло возвращаются. Клаггор выглядит куда лучше теперь, когда его отмыли от крови. Паудер не приходит. Кейтлин зашивает рану Клаггора и возвращается к себе. После такой ночи она должна бы валиться с ног, но мысли крутятся и крутятся в голове, и уже светает, когда она наконец проваливается в сон.