Evan Rosier and the Unbearable Weight of his Own Decisions / Эван Розье и Невыносимая тяжесть его собственных решений

      Занятия начались на следующий день, независимо от готовности Эвана к школьной рутине. По крайней мере, это было хорошее начало – первым уроком стали Древние Руны, которые открывала очень вдохновляющая, но очень бесполезная речь профессора Дромгула о важности ЖАБ.       Помимо Ионы, Эван был единственным семикурсником на занятии. Снейп состоял в моногамных отношениях с Зельеварением (потому что больше никто не хотел прикасаться к его волосам метлой), а Мальсибер был слишком толстым для чего-либо, кроме избивания бладжеров.       Эвану нравились руны. Древняя магия может и была более примитивной, чем современные заклинания, но в некоторых ситуациях она была намного мощнее, например, при удерживании человека в ловушке.       За Древними Рунами шла сдвоенная Трансфигурация вместе с очередным строгим предупреждением об их печальной дальнейшей судьбе при провале на экзаменах (не то чтобы это как-то относилось Эвану с материальной точки зрения, но его самооценка вряд ли пережила бы егеря в качестве единственного выбора профессии).       У Трансфигурации была уникальная способность – у него портилось настроение даже с учетом обычной апатии. Он был исключительным студентом, когда сам выбирал заклинания для применения. На заметку, он вообще-то превратил тело в пыль. Но уроки Макгонагалл были скучными и простыми – например, трансфигурация чайника в свечу, которая была абсолютно бесполезна, потому что он мог просто купить ещё одну свечу вместо того, чтобы жертвовать чайником.       Трансфигурация требовала глубокого знания физики и анатомии. Для использования заклинания на неодушевленных предметах достаточно было понимания, как соединяются атомы в частицах одного металла и в каком порядке их нужно перемещать и составить для того, чтобы металл принял другую форму, как при трансфигурации олова в серебро. С живыми объектами было проще, так как Эван разбирался в анатомии – он знал, как скрутить и согнуть ДНК, чтобы уничтожить её. Если бы Макгонагалл задавала им такие задания, у него были бы лучшие оценки на курсе.       Во время обеда они с Мальсибером присоединились к слизеринской команде по квиддичу, одна часть которой спорила о тактике борьбы, а вторая – обсуждала свои новые учебные графики. Их прервало появление Горация Слизнорта.       – Ну и что он хочет теперь? – сказал Снейп себе под нос.       – Наверное, попытается заманить Нотта в свой Клуб Слизней, – дразнился Барти.       – О, он пытался. Я отказался, когда услышал, что зубрила с Гриффиндора – одна из участников, – сказал Аттикус, разгрызая свой пирог.       – Если он и хочет нового члена, то им должен быть я, – сказал Барти. - У меня двенадцать «Превосходно» за СОВы.       Аттикус фыркнул.       – У тебя не может быть столько СОВ. Я даже никогда не видел тебя с книгой!       В некоторой степени это было правдой. У Барти была раздражающая способность мгновенно запоминать информацию и фокусироваться сразу на нескольких вещах одновременно, поэтому, хоть люди и знали его как вечного проказника, он был таким же прилежным учеником. В перерывах между его выходками Эван постоянно видел Барти, уткнувшимся носом в книги.        – Мистер Розье, – сказал Слизнорт.        – Профессор. Чем могу вам помочь?       – Пришел узнать, будете ли вы заниматься дуэльным клубом в этом году. Я переживаю, что из-за ЖАБ нагрузка на вас может быть слишком большой.        – Безусловно, я продолжу руководить клубом, профессор. Я думаю, мы могли бы сохранить то же количество часов, что и в прошлом году? И, может, занять кабинет на втором этаже?       Эван был капитаном Дуэльного Клуба Хогвартса с пятого курса и не собирался бросать свое единственное хобби из-за ЖАБ. Не то чтобы он прогуливал – ему нужны были хорошие оценки, чтобы достичь своих целей, но ещё он знал, что высокие отметки были хуже, чем оценки пониже и внеклассная деятельность.       – Считайте, что всё сделано, – сказал Слизнорт. – Ах, и где юный мистер Блэк? Я хотел бы, чтобы он передал мои наилучшие пожелания Ориону. А ещё… О, мистер Крауч младший! Я слышал хорошие новости. Отличные оценки! Уверен, ваш отец очень гордится. Когда будете разговаривать с ним, передайте, что я очень жду его на охоте на лунных телят этой осенью.       Барти выглядел, как олицетворение фразы «Я же вам говорил».       – Ну, наслаждайтесь своим первым учебным днем, мальчики, – сказал Слизнорт, попрощавшись с ними и удалился к профессорскому столу.       – Эван, дорогой, будь куколкой, напомни мне передать своему отцу приглашение на охоту за лунными телятами, когда я поговорю с ним… Через год? – сказал Барти, передразнивая Слизнорта.       – Мистер Крауч, дорогой, я обязательно отмечу это в вашем календаре, – ответил Эван в той же манере.       Когда смех утих, Барти продолжал смотреть в спину Слизнорта.       – Я бы смог проклясть его, – сказал он, имитируя колдовство сглаза.       – Как бы я ни был за то, чтобы ты проклял Слизнорта, но нет, ты не сможешь, – сказал Эван, отпивая свой чай.       – О, побалуй меня, Розье. Почему это? – Барти скрестил руки.       Эван опустил чайный пакетик и поднял бровь.       – Потому что Слизнорт хороший дуэлянт, а ты… Ну, я никогда не видел тебя в бою.       Барти пошевелил бровями.       – Но я уверен, что у меня есть к этому талант, разве нет?       – Приходи в клуб и узнаем, – подмигнул Эван.       – Извините, но мы можем вернуться к тому, чтобы обсудить, как ебанный Барти сдал двенадцать СОВ? – влез Снейп.       – Да, какого черта, Крауч! – добавил Аттикус.       Хоть Барти и продолжал сопротивляться, они всё же обсудили и СОВ, и ЖАБ, и результаты экзаменов. Аттикусу Нотту тоже поставили впечатляющие оценки, как и ожидалось от префекта с именной наградой За Заслуги Перед Школой, но Барти обогнал его в нескольких дисциплинах, что весьма уязвило гордость Аттикуса. Он пытался выведать у Барти его секрет, но тот лишь показал язык.       – Всё, мне наскучили все эти разговоры об учебе, – перебил его Барти, когда вопрос прозвучал в четвертый раз. – Давайте вернемся к нашему плану по проклинанию Слизнорта.       – Нашему плану? – спросил Аттикус. – Я не собираюсь проклинать учителя.       Барти повернулся к Эвану и задержал на нем взгляд. У него была уникальная способность заставлять людей делать то, что он хочет, просто пристально глядя на них.       – Когда ты там играешь в свои игрушки? – спросил он.       – В пять. Мы начинаем сегодня, – ответил Эван.       – Ты научишь меня.       В этом был весь Барти. Никаких вопросов. Только приказы.

***

      Эван ушел из Большого зала, когда три девушки подошли к нему. Сначала он удивился целенаправленным шагам в свою сторону, но потом он узнал их, и резкий приступ тошноты прострелил его желудок. Подруги Элоизы. Они смотрели друг на друга и толкались, пока одна из них наконец не заговорила.       – Извини, что отвлекаем тебя… Вас? Но… У тебя не найдется минутки? Пожалуйста? – спросила девочка с самыми короткими волосами.       Он не помнил её имени, но помнил фамилию – Пруэтт.       – Конечно, – сказал Эван.       Они вместе переместились в более уединенную часть коридора. Девочки, похоже, нервничали. Во время своей короткой прогулки они продолжали перешептываться, а потом снова вытолкнули короткостриженную девушку вперед, которая сразу одарила его суровым взглядом. Эвану она уже нравилась.       – Ты такой… Ты… Ты придурок, знаешь? Нас даже не позвали!       Остальные две девушки уставились в пол. Они были с Рейвенкло – Эбботт и Нолтон? Эван обычно не позволял маленьким девочкам называть его придурком, но почему-то сейчас это казалось правильным. Правильным, потому что он знал, что это правда – он был придурком. Придурком, который оказался ещё и плохим братом.       – Нам сообщила её гувернантка, Мерлин правый! – Пруэтт почти кричала.       Эван быстро поменял бы своё мнение о ней, если бы она продолжила закатывать сцену. Он подошел ближе, и девочки, казалось, сжались, как кора в жару.       – Тише.       Девушка сглотнула.       Эван вздохнул перед тем, как продолжить.       – Не я составлял список гостей. И вообще, вы должны быть благодарны за то, что вас там не было. Это было не то мероприятие, где маленькие девочки плачут и прощаются. Я ясно выразился?       На самом деле, он бы хотел, чтобы они там были. Хотел бы, чтобы хоть кто-то, кто действительно знал Элоизу, пришел попрощаться. Кто-то, кому было дело до нее, а не до того, что она могла бы им дать. Эван сделал мысленную пометку подарить гувернантке роскошный рождественский подарок. Она была в магазине, когда вспыхнул пожар, и его отец заплатил ей за молчание. Он взял с нее обещание не рассказывать об этом. Вообще никому. Похоже, она нарушила приказ.       Пруэтт сунула руку в карман и достала оттуда безвкусный браслет.       – Этот был Элоизы. Один из наших браслетов дружбы. А эти, – она потянулась в другой карман, – наши. Ты отдашь их ей? Или, я не знаю, положи их на её могилу, или ещё что-нибудь? Пожалуйста?       Эван взял браслеты. Они были серебряными, с бусинами, на которых были написаны буквы, выстраивающиеся в слово друг. Эвана затошнило. Он кивнул в знак обещания третьекурсницам и сбежал в ближайший туалет, где его вывернуло недавним обедом.        Он проклинал себя за то, что не выучил чары красоты, пока шел в класс, все еще чувствуя на языке вкус рвоты. Он не знал ни одного заклинания, чистящего зубы.        Когда учебный день Эвана официально закончился, он с облегчением спустился в знакомый класс на втором этаже. Он почти чувствовал запах магии, оставшийся от долгих лет дуэлей, слабый аромат, напоминающий ему фейерверки. Ему нужно было подготовить помещение к первой встрече. Когда он наколдовал три возвышения не выше двадцати сантиметров каждый, ностальгический момент был внезапно прерван ударом в затылок.        Он потёр голову и развернулся.        – Идиот!       Сзади него стоял Барти, хихикающий над бумажным самолетиком, которым он запустил в Эвана.        – Ты выглядел таким серьезным, что я решил встряхнуть тебя.        – Я всегда серьезен.        – Ага, – ответил Барти и осмотрел комнату. – Значит, именно здесь ты дрочил последние шесть лет?        – Если бы ты знал, как приятно выигрывать на дуэли, то тоже ошивался бы здесь каждый день.        – Думаю, вы должны научить меня этому великому удовольствию, дорогой сэр, – сказал он, передразнивая Слизнорта.        Эван засмеялся. Когда наступила тишина, Барти кинул на него странный взгляд. После этого они заговорили одновременно.        – Слушай…       – Дружище…       И снова.        – Ты начинай.       – Извини, продолж…       – Черт, просто заткнись! – отрезал Барти. – Ебаный в рот. Нет, правда, как у тебя дела?       Эван фыркнул.        – Как у меня дела? С каких пор ты стал моим мозгоправом?       – С тех самых, когда ты зашел в поезд, выглядя так, будто освободил монстра из Тайной Комнаты двадцать четыре часа назад.        Эван уставился на Барти. В этот момент он пожалел о том, что не владеет легилименцией, чтобы узнать, какие теории крутятся у Крауча в голове. Но легилименция требовала определенного уровня ясности ума и стабильности, которого у Эвана недоставало, поэтому ему было не суждено научиться ей. Возможно, он мог бы кинуть Империо в Снейпа и заставить того попробовать проникнуть в разум Барти.        – Что ты имеешь в виду? – спросил Эван самым незаинтересованным тоном.        – Избавь меня от своего кружка театрального мастерства, Розье. Поговори со мной.        Очередной приказ.        Эван почти подчинился. Но он не смог бы говорить об этом и не взорваться. Он не мог вскрыть кровоточащую рану внутри, не потопив Барти в этой крови. И он не знал, как рассказать своему приятелю о том, что он сделал после того, как похоронил Элоизу. К счастью, он был спасен шорохом приближающихся шагов дюжины человек снаружи кабинета.        – Позже, Крауч, – сказал он и развернулся, чтобы поприветствовать клуб.       Перед ним сформировался полукруг из студентов, к которым присоединился Барти. Эван разглядел несколько знакомых лиц, которые почти не поменялись за лето: Снейп, Доркас Медоуз, Далия Селвин и Генри Уилкс, у последнего был свежий загар. Некоторые лица он видел здесь впервые, среди которых была Нолтон, стеснительная девочка из группы подруг Элоизы.       Он сложил руки за спиной.       – Для большинства из вас – добро пожаловать обратно. Для остальных – добро пожаловать в Дуэльный Клуб Хогвартса.       Барти поднял руку, но Эван его проигнорировал, продолжив ходить туда-сюда во время своей речи.       – Поскольку у некоторых наших постоянных участников проблемы с памятью, напоминаю, у нас здесь только два правила. Первое – никаких летальных проклятий и заклинаний, которые нанесут объекту какие-либо неизлечимые увечья.       Он остановился. Несколько молодых людей обменялись нервными взглядами.       – Это правило установила школа. Не я, – подмигнул он.       Он продолжал игнорировать Барти, пока тот всё ещё тянул руку вверх.       – Все, кроме них, разрешены. Второе – мое правило. Правило номер два: вы выучите и будете использовать формальные дуэльные позиции. Это не настоящая драка. Дуэль – это благородное искусство, и вы… Барти, блять, пожалуйста!       Барти превратил старый мел в пушистые шары размером со снитч, которыми теперь кидался в Эвана.       – Что? Ты сказал, можно использовать все, что угодно.       Эван вздохнул.       – Если хочешь дурачиться с шарами, думаю, тебе нужно либо записаться в команду по квиддичу, либо сходить подрочить.       Одна из девочек захихикала.       – Тебе бы это понравилось, не так ли, Розье? – подмигнул ему Барти.       – Заткнись, Крауч, – гаркнул Снейп.       Селвин и Медоуз одновременно закатили глаза. Эван ждал, пока радостный смех Барти не сменился на веселую улыбку.       – Ты закончил?       – Да.       – Хорошо. Теперь, Медоуз и Селвин, сегодня вы вместе. Уилкс с Эбботт. Снейп, ты с Эвери, пока я учу новичков. Начните с разогрева.       Группа разделилась пополам, и Эван отвел новеньких подальше от постоянных участников клуба. Остальные пары приняли стойки, и вскоре заклинания залетали туда-сюда, пока студенты разогревались, колдуя и защищаясь. Эван создал звуковой барьер, об который разбивался посторонний шум, и повернулся к новичкам.       – Кто-нибудь что-нибудь знает об обычной дуэли? – спросил он.       Четверокурсник с Хаффлпаффа поднял руку.       – Я думаю, ты, э, начинаешь с боевой позиции.       – Верно. Вы можете сначала поклониться своему сопернику, здесь мы так и делаем.       Барти тоже поднял руку.       – Да?       – Нужно использовать заостренный конец палочки.       Эван не мог сдержать улыбку.       – В целом, это правда. Кто-нибудь ещё? Хорошо. Я научу вас нескольким базовым боевым позициям, после этого я хочу, чтобы вы натренировали их перед тем, как перейти к заклинаниям. Да, Крауч, включая тебя, – сказал он Барти, выглядящему так, словно позиции – необязательная формальность.       Эван показал им часто используемую и признанную Позицию Джентельмена, при которой волшебник держал свою палочку над головой, как рыцарь – меч. Потом он продемонстрировал им, почему эта позиция – отстой, подвергающий дуэлянта ряду атак в торс.       – Да, вы будете выглядеть круто, делая такие штуки, но вы не победите в настоящей дуэли с реальными ставками. Вместо этого, повернитесь к сопернику вполоборота - так у него будет меньше мест, куда можно прицелиться. Одна нога стоит за другой, не прижимайте руки слишком сильно. Вам нужно, чтобы рука была подвижной, тогда вы сможете быстро работать палочкой. Вот так, – сказал он, продемонстрировав стойку. – Когда вы запомните основы, мы будем работать и над вашей защитой, но сейчас вы будете практиковать позиции. Потренируйтесь делать шаг вперед одной ногой, а вторая пусть следует за ней. Вы подумаете, что это нереально. Но вам нужно повторять движение, пока мышцы не запомнят позицию.       Группа начала повторять за ним, иногда балуясь и шутя. Типичные новички – переживают о том, как выглядят, вместо того, чтобы найти свою технику. Он посмотрел, как упражняется Барти, и подошел к более продвинутой группе.       – Не маши рукой так сильно, Медоуз. Если будешь продолжать в том же духе, это затянется надолго.       Он продвинулся дальше к Снейпу и Эвери, парню с пятого курса с талантом к сглазам.       – Хорошая форма, Северус. Постарайся поглотить его сглазы, вместо блокировки. Обуздай эту силу.       Эван не мог не улыбаться. Он любил дуэли. Элоиза тоже. Но она не смогла присоединиться к клубу из-за своего состояния здоровья. Эвану всегда было обидно за нее, когда она наблюдала за ним со стороны последние два года. Он пытался возместить это с помощью бесконечных рассказов о спорте, и она всегда слушала его часами, пока он размышлял о тактике, маневрах и разных формах атак.       Раньше они тренировались вместе, когда были помладше, а у Элоизы ещё не начали проявляться симптомы проклятия. После этого они продолжили упражнения, проговаривая вслух свои действия, счет и детали выбранных атак. Эван начинал, описывая ей свою боевую позицию. Элоиза выбирала свою. Затем он говорил о недостатках, которые обнаружил в её стойке, основываясь на рассказе. Так они и разговаривали, пока один из них не побеждал.       Он посмотрел на Нолтон, которая напряжено хмурилась, повторяя позицию снова и снова.       Ты тоже должна быть здесь.       Барти прервал его жалкий праздник, крикнув с другого конца комнаты.       – Эй, Эван! Я закончил тренировать стойку. Когда мы уже будем биться?       Эван усмехнулся.       – Биться? Он повторил основу основ всего пару минут и думает, что уже готов к дуэли?       – Ты говоришь «пару минут» человеку, который сдал двенадцать СОВ? Ты же знаешь, что одним из экзаменов была Защита От Темных Сил?       – Я ничего не говорю о твоих возможностях постоять за себя. Одного твоего характера достаточно, чтобы отвадить от себя любого. Но это спорт, которым ты, как таковым, не занимался. ЗОТИ – это драка, а это – скорее танец, чем игра в шахматы.       – Оу. Ты просто боишься, что в моем рукаве припрятаны новые проклятия.       Эван закатил глаза.       – Покажи мне, чему научился.       Барти показал. На самом деле, это было неплохо. Он стоял уверенно, ноги слегка раздвинуты, как он и учил, но плечи были слишком широко, и ему нужно было приспособиться к этому, согнув торс чуть ниже. Эван так ему и сказал.       – Вот так? – сказал Барти, сгибая талию.       – Да, и используй бедра. Это даст тебе лучший угол. Выглядит хорошо.       – Уу, Розье, я не знал, что у тебя такой грязный рот, – дразнился Барти.       – Захлопнись, – Эван взял его за плечи, ещё сильнее скручивая позицию. – Теперь хорошо.       – Ты прав, я действительно чувствую, как моя любимая игрушка уязвима для всяких гадких заклинаний под этим углом, – Барти попытался продемонстрировать то, о чем он говорил, на что Эван схватил его за руку.       – Не валяй, блять, дурака, в моем клубе, Крауч. Ты хочешь научиться искусству дуэли? Тогда угомонись и не веди себя, как идиот.       – Но это главная черта моей личности.       – Напомни мне, почему я вообще с тобой общаюсь?       – Потому что я тебе слишком нравлюсь. Мне стоит раскрасить твою жизнь, пригласив на свою охоту на лунных телят.       Классическая клоунада Крауча. Обычно хватает закатить глаза и проигнорировать. Но сейчас она уничтожила его серьезное выражение лица, вызвав слабую улыбку. Эван отпустил руку Барти.       – Хорошо. Ты хочешь дуэль? Она станет твоими похоронами. Сев! Свали оттуда.       Снейп поглотил один из сглазов Эвери, и громкий хлопок отскочил от стен, когда заклинание разбилось. Это привлекло всеобщее внимание. Весь клуб смотрел, как Снейп подошел ближе.       – Что?       Эван скрестил руки и одарил Барти хитрой улыбкой.       – Тут Крауч хочет выйти на дуэль. Я думаю, он готов. А ты?       Снейп усмехнулся, глядя на Барти.       – Выглядит готовым ко мне. Где ты хочешь? На главном подиуме?       – Да, давай.       – Принеси его, – сказал Барти.       Остальные заинтересованно столпились вокруг них: новички – чтобы, вероятно, поближе посмотреть на дуэль один на один; продвинутая группа – чтобы увидеть, как Барти надерут задницу.       – Займите позиции, – инструктировал Эван. – И на счет три – один, два, три!       Снейп выстрелил в Барти сглазом, когда тот и моргнуть не успел.       Колени Барти сломались, выгнувшись передней стороной назад. Когда он на секунду, оступившись, закричал, Снейп отменил заклинание.       – Ну как, повеселился? – усмехнулся Снейп.       – Ты ублюдок! – крикнул Барти, поднимаясь на ноги.       Доркас Медоуз засмеялась, её зубы ярко светились на фоне обсидиановой кожи.       – Попробуй Чары Помех, возможно тогда тебе повезет больше! – крикнула она из толпы.       – Просто сфокусируйся на защите, Крауч, – посоветовал Эван со стороны, когда Снейп создал ещё один сглаз. Барти удалось заблокировать все его заклинания, но Эван знал, что это лишь потому, что Снейп замедлился, сдерживая себя.       В конце концов, Снейпу надоело изображать доброго и ошеломлять Барти.       – По крайней мере, в нем есть дух, – сказала Медоуз, глядя на избитое тело Барти. – Мне его разбудить?       – Не, – ответил Эван. – Пусть валяется, пока время не закончится. Я сам его подниму, когда буду уходить.       Они продолжили тренировку в тишине и спокойствии, без выходок Барти. Эван закончил урок, сойдясь в дуэли с Медоуз, одной из немногих, кто смог приблизиться к его уровню. После того, как все ушли, он убрал беспорядок и оживил Барти с помощью Ренервейта.       – Ох, чувак… Где…? Что случилось? – поднял Барти свою голову.       – Снейп тебя сделал. Давай, урок окончен.       Барти схватил его за предплечье.       – Подожди!       – Что?       – Ты должен научить меня. Правильно.       – Раз уж ты так просишь.       – Я серьезно, – настаивал Барти.       – Зачем? Откуда такой внезапный интерес к дуэли? – спросил Эван.       – Мой дорогой, ты разве не слышал? Мы движемся к войне!