Принцесса в башне

Она нашла её на третьей неделе поисков. Книга лежала на самой нижней полке в дальнем углу библиотеки, припорошённая слоем пыли, будто её специально спрятали от чужих глаз. Толстый том в тёмно-синем переплёте, с потёртыми углами и выцветшими буквами на корешке. Лэйн вытащила его с таким трепетом, будто держала в руках не книгу, а часть самой себя. Она открыла первую страницу и замерла текст был зашифрован. Не просто старым языком, а сложной системой символов, которые она узнала. Криптограф внутри неё дрогнул и проснулся. Её пальцы сами потянулись к страницам, глаза побежали по строкам, выхватывая знакомые знаки. Она переводила её по ночам, при свете свечи, когда весь отряд уже спал. Строчка за строчкой, слово за словом, и с каждым переведённым абзацем перед ней открывалась картина, которую она так долго искала. В отряде всё было стабильно. Дмитрий не тревожил её лишний раз, погружённый в свои командирские заботы. Каин, как назло, старался держаться на расстоянии, будто чувствовал, что она стала ближе к разгадке. Анна по-прежнему приносила ей еду, оставляла тёплые обеды в библиотеке и иногда тихо сидела рядом, не задавая вопросов. Эти вечера были единственным временем, когда Лэйн чувствовала себя почти человеком. Она переводила, Анна молчала, и в их молчании было больше понимания, чем во всех разговорах отряда. Но стабильность это всегда затишье перед бурей. И буря пришла, когда Дмитрий вызвал её в штаб и сказал, что она пойдёт на задание. С Каином. — Вы проверите южный сектор, — сказал он, не поднимая головы от карты. — Там были сигналы. Может, скопление. Может, просто помехи. Ты идешь с ним. Он знает местность. Ты по технической части. Лэйн хотела возразить. Сказать, что она ещё не готова, что книга почти переведена, что она не хочет оставаться с Каином наедине. Но Дмитрий не спрашивал. Он приказывал. В этом мире приказы не обсуждались. Она взяла автомат, рюкзак и пошла за Каином, чувствуя на спине холодный взгляд всего отряда. Они вышли на рассвете. Лес встретил её серым, промозглым утром. Каин шёл впереди, не оглядываясь, и Лэйн чувствовала, как между ними растягивается тишина плотная, вязкая, почти осязаемая. Он не говорил с ней, не смотрел, не объяснял маршрут. Просто вёл, шаг за шагом, глубже в чащу, где деревья росли так тесно, что свет едва пробивался сквозь кроны. Задание оказалось простым. Они нашли старый наблюдательный пункт, зафиксировали сигналы, собрали образцы. Всё прошло быстро и почти безмолвно. Лэйн уже начала верить, что этот день закончится без потерь. Но когда она повернулась к Каину, чтобы спросить, как они пойдут обратно, его уже не было. Только ветер качал ветки и сухая листва шуршала под ногами. Она обернулась, вглядываясь в серую мглу. Пустота. Только деревья, только тени. Каин исчез. Как сквозь землю провалился. Ангелы они такие. Исчезают, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Оставляют тебя одну в незнакомом лесу, без карты, без компаса, без надежды на возвращение. Лэйн стояла на поляне, сжимая автомат, и чувствовала, как внутри неё разрастается холодная пустота. Она не знала дороги. Не знала, где север, где юг, где её база. Она крутилась на месте, пытаясь уловить хоть один знакомый ориентир, но лес был глухим, враждебным, и каждый куст казался одинаковым. Она пошла наугад, выбирая направление, которое казалось ей более правильным. Но лес не отпускал. Он затягивал её глубже, путал тропы, шептал голосами ветра. Лэйн шла, пока ноги не начали подкашиваться. Она потеряла счёт времени. Солнце уже клонилось к закату, и холодные сумерки медленно выползали из-за деревьев, затягивая мир в свою липкую серость. А потом она услышала его. Рык. Низкий, гортанный, идущий откуда-то из глубины леса. Лэйн замерла. Автомат дрожал в её руках, пальцы онемели от напряжения. Она медленно повернулась на звук и увидела его. Отродье. Огромное, скрюченное, с длинными конечностями и тускло светящимися глазами. Оно стояло в двадцати метрах от неё, скалилось и медленно, крадучись, двигалось в её сторону. Лэйн вскинула оружие, нажала на спусковой крючок. Выстрелы разорвали тишину, но пули ушли в сторону руки тряслись, ноги приросли к земле. Отродье зарычало громче, бросилось вперёд. Лэйн побежала. Она бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и камни, чувствуя, как холодный воздух разрывает лёгкие. Оно было рядом. Она слышала его тяжёлое дыхание, треск веток под его ногами, ощущала запах гнили и смерти, который тянулся за ним. Сердце колотилось где-то в горле, слёзы застилали глаза. Она упала. Колени ударились о землю, автомат вылетел из рук и покатился в траву. Она попыталась подняться, но ноги не слушались. Отродье нависло над ней, и она увидела его пасть с острыми зубами, готовую сомкнуться на её шее. Лэйн зажмурилась. И в тот же миг раздался выстрел. Один. Точный. Глухой, как удар грома среди ясного неба. Отродье дёрнулось, захрипело и завалилось на бок, поднимая облако сухой земли и гнилых листьев. Лэйн открыла глаза. Над ней стоял он. Чёрная маска. Карие глаза, которые она видела в библиотеке и в своих снах. Высокий, сильный, с автоматом, из дула которого всё ещё струился лёгкий дым. Он опустил оружие и протянул ей руку. Лэйн смотрела на его ладонь, открытую, тёплую, и не могла пошевелиться. Он ждал, не торопя. И через секунду она услышала его голос низкий, мягкий, с той же ласковой хрипотцой, которая преследовала её по ночам. — Ты такая мягкая, — сказал он, и в голосе его послышалась улыбка. — С ума сойду. Вставай, Лэй-Лэйн. Я не дам тебе умереть. Она смотрела в его глаза и чувствовала, как страх уходит. Как тепло разливается по груди, согревая всё тело. Как слёзы, которые она сдерживала так долго, наконец прорываются наружу. Она протянула руку и коснулась его ладони. Он сжал её пальцы крепко, уверенно, и поднял на ноги. Она стояла перед ним, дрожащая, грязная, со следами слёз на лице, но впервые за долгое время ей было спокойно. Она чувствовала его дыхание, слышала биение его сердца. Он не отпускал её руку. Он смотрел на неё с такой нежностью, что у неё перехватывало дыхание. — Я знала, что ты придёшь, — прошептала она. Он чуть наклонил голову, и глаза его блеснули в темноте. — Я всегда прихожу, — ответил он. — Я обещал. Я ждал тебя. И я буду ждать, сколько понадобится. Но сейчас — нам нужно уходить. Здесь опасно. Ты готова идти? Лэйн кивнула. Она была готова. Готова идти за ним куда угодно, в любую тьму, если он будет рядом и держать её за руку. Он отпустил её ладонь, но лишь для того, чтобы перехватить автомат и встать впереди, прикрывая её спиной. Она шла следом, смотрела на его широкую спину, на то, как уверенно он двигается в темноте, и чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгие месяцы. Впервые с тех пор, как она потеряла память. Лес вокруг них оживал ветер стих, птицы замолкли, и только шаги их двоих нарушали тишину. Он вёл её уверенно, не сбиваясь с пути, будто знал эти тропы наизусть. Она не спрашивала, куда они идут. Она просто верила ему. Через час они вышли на окраину базы. Он остановился, обернулся к ней. Она видела его глаза сквозь прорези маски усталые, но тёплые. — Дальше сама, — сказал он. — Я не могу идти с тобой. Им нельзя видеть меня рядом. — Почему? — спросила она. Он молчал. Потом тихо ответил: — Потому что они убьют меня. И тебя заодно. Я не хочу этого. Лэйн смотрела на него, чувствуя, как в груди разрастается боль. Она не хотела отпускать его. Она хотела крикнуть, чтобы он остался. Но она знала он прав. — Я найду тебя снова, — сказала она. Он улыбнулся она не видела губ, но увидела в глазах. — Я знаю. Я буду ждать. А теперь иди. Иди и не оглядывайся. Я всегда буду рядом. Она шагнула к нему, обняла его так сильно, как могла. Чувствуя, как его руки сомкнулись на её спине, как он прижал её к себе, как его дыхание коснулось её волос. — Ты такая тёплая, — прошептал он. — С ума сойду. Она отстранилась, глядя в его глаза, и почувствовала что-то изменилось. Между ними. Что-то новое, хрупкое и настоящее. — До встречи, Ян, — сказала она. Он кивнул и растворился в темноте. Бесшумно. Как призрак. Лэйн стояла, глядя туда, где он скрылся, и чувствовала, как его тепло ещё живёт на её губах. Она развернулась и пошла к базе. С сердцем, которое теперь билось в его ритме. И с ощущением, что она наконец-то нашла то, что искала. Себя. В нём. Весь день она ликовала. Это было странное, почти забытое чувство лёгкость в груди, тепло на губах, отголоски его голоса, которые всё ещё звучали в ушах. Лэйн ходила по базе с какой-то рассеянной улыбкой, натыкалась на углы, забывала, что хотела сказать, и снова и снова прокручивала в голове вчерашнюю ночь. Его рука, протянутая в темноте. Его голос, низкий, хрипловатый, с той мягкой усмешкой, от которой внутри всё переворачивалось. «Ты такая мягкая, с ума сойду». Она сжимала пальцы, вспоминая, как он держал её ладонь, как прижимал к себе, как его дыхание касалось её волос. И каждый раз сердце пропускало удар, и она улыбалась глупо, растерянно, впервые за долгие месяцы по-настоящему счастливо. Анна заметила это сразу. Она сидела с Лэйн за обеденным столом, пила тёплый чай и смотрела на неё с лёгкой тревогой. Лэйн ковырялась в тарелке, улыбаясь своим мыслям, и даже не замечала, как её пальцы рисуют на столе невидимые узоры. — Ты сегодня какая-то потерянная, — сказала Анна тихо, наклоняясь ближе. — Словно витаешь где-то далеко. С тобой всё в порядке? Лэйн вздрогнула, выныривая из своих грёз. Посмотрела на Анну растерянно, а потом улыбнулась той самой улыбкой, которую Анна никогда раньше не видела. Мягкой, тёплой, почти девичьей. — Всё хорошо, — ответила она. — Просто… я вспомнила кое-что. Кое-кого. И мне стало легче. Анна хотела спросить больше, но Лэйн уже снова уплыла в свои мысли, и подруга лишь вздохнула, оставляя её наедине с этим новым, почти чужим счастьем. Но долго радоваться не пришлось. Уже к вечеру Дмитрий собрал весь отряд в штабе. Лэйн вошла последней, чувствуя, как по спине пробегает холодок тревоги генерал редко собирал всех вместе без серьёзного повода. Дмитрий стоял у карты, нависшей над столом, и смотрел на них тяжёлым взглядом. — Срочное задание, — сказал он без предисловий. — Мы летим на другой конец земли. Там наш старый аванпост подаёт сигналы. Нужно проверить, что там осталось. Может быть, оборудование. Может быть, люди. А может ничего. Но мы должны быть там в ближайшие сутки. Время не ждёт. Отряд загудел, послышались вопросы, но Дмитрий оборвал их одним жестом. Сбор через час. Все на лётную площадку. Лэйн смотрела на карту, на точку, отмеченную красным, и чувствовала странное спокойствие. Ей было всё равно, куда лететь. Она даже рада была сменить обстановку подальше от этой базы, от этих стен, от воспоминаний, которые душили её каждый день. Может быть, там, в другом месте, она сможет думать о нём свободно. Без страха, что кто-то заметит её улыбку и заподозрит неладное. Она вернулась в свою комнату и начала собирать вещи. Руки двигались быстро и ловко, но мысли снова и снова возвращались к нему. К его рукам. К его голосу. К тому, как он смотрел на неё в темноте, как держал её, будто она была самым ценным сокровищем в этом разбитом мире. Она положила в рюкзак тёплые вещи — свитера, шерстяные носки, куртку на меху. Плед, которым он когда-то укрыл её во сне. И белую розу, высушенную, хрупкую, которую она хранила между страницами книги. Всё это уместилось в багажник, и она застегнула его с чувством выполненного долга. Самолёт оказался старым, громоздким, с облупившейся краской и запахом керосина внутри. Лэйн поднялась по трапу и прошла внутрь, оглядываясь по сторонам. Ей выделили отдельную комнату маленький отсек с узкой койкой, прибитым к стене столиком и иллюминатором, за которым уже клубились вечерние облака. Она села на койку, обхватив колени руками, и уставилась в окно. За бортом темнело, где-то вдалеке сверкали молнии, и ей стало немного грустно. Одна. Снова одна. В этом металлическом ящике, который нёс её в неизвестность. Она почти заскучала. Тишина давила на уши, только двигатели гудели ровно и монотонно, убаюкивая. Лэйн легла на койку, закрыла глаза и попыталась заснуть, но сон не шёл. Перед глазами стоял он. Его лицо, скрытое маской. Его голос, который она помнила до дрожи. Его глаза, которые смотрели на неё так, будто она была единственным человеком на свете. Она вздохнула и перевернулась на бок, глядя в тёмный иллюминатор. И в этот момент услышала звук. Тихий, почти неслышный. Стекло за её спиной чуть скрипнуло. Лэйн резко обернулась, сердце ухнуло в пятки. И замерла. На подоконнике иллюминатора, мокрый с ног до головы, с каплями воды, стекающими с маски на шею, сидел Ян. Он держался за край рамы, тяжело дыша, и смотрел на неё с той же тёплой, чуть виноватой улыбкой в глазах. — Ты что… — прошептала она, подскакивая с койки. — Ты как здесь оказался?! Он спрыгнул на пол, оставляя на нём мокрые следы. Куртка его промокла насквозь, волосы прилипли к маске, а дыхание было неровным, будто он бежал долго и без остановки. — Попал под дождь, — сказал он, и в голосе его слышалась лёгкая, почти смущённая усмешка. — Я не мог позволить тебе улететь. Не сказав тебе кое-что. Лэйн смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Он стоял перед ней, мокрый, нелепый, но такой живой и настоящий, что у неё перехватывало дыхание. Она сделала шаг к нему, протянула руку и коснулась его плеча ткань была ледяной и мокрой. — Ты замерзнешь, — сказала она, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Мне не холодно, — ответил он, и в его глазах мелькнула та самая нежность. — Я согреваюсь тем, что ты рядом. Лэйн не выдержала. Она шагнула вперёд и обняла его. Крепко, отчаянно, чувствуя, как его руки тут же сомкнулись вокруг неё, прижимая так близко, что она почти утонула в его тепле несмотря на мокрую одежду, несмотря на холод. Он пах дождём, ветром и чем-то родным, от чего внутри всё таяло. — Ты сошёл с ума, — прошептала она в его плечо. — Схожу с ума по тебе, — тихо ответил он. — С каждым днём всё сильнее. Я не мог отпустить тебя. Не сейчас. Не зная, вернёшься ли. Она отстранилась, заглядывая в его глаза. Капли дождя всё ещё стекали по маске, но он даже не пытался их стереть. Он смотрел на неё с такой теплотой, что у неё в груди разрасталось что-то огромное, почти неподъёмное. — Зачем ты пришёл? — спросила она шёпотом. Он поднял руку и коснулся её щеки — мокрыми пальцами, ледяными, но такими нежными. — Чтобы сказать тебе, что я буду ждать. Где бы ты ни была. Как бы далеко ни улетела. Я найду тебя. Я всегда нахожу тебя. Помнишь? Лэйн кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Помню, — прошептала она. Он наклонился, коснулся лбом её лба, и в этом прикосновении было больше тепла, чем во всех словах. — Ты такая мягкая, — сказал он почти беззвучно. — С ума сойду. Она хотела что-то ответить, но в этот момент самолёт тряхнуло, и за дверью послышались шаги. Ян мгновенно отстранился, в глазах мелькнула тревога. — Мне пора, — сказал он. — Нет, — вырвалось у неё. — Не уходи. Останься. Он покачал головой, мягко улыбнувшись одними глазами. — Не могу. Они увидят. Но я буду рядом. Всегда. Обещаю. Он шагнул к подоконнику, приоткрыл его и, обернувшись в последний раз, тихо добавил: — Береги себя, Лэй-Лэйн. Я вернусь. Шаги за дверью стихали, но Лэйн не слышала их. Она слышала только биение собственного сердца, которое колотилось где-то в горле, и чувствовала его Яна, стоящего у иллюминатора, готового исчезнуть в ночи, как он делал это всегда. Как тень, как призрак, как сон, который ускользает с первыми лучами рассвета. Но сейчас она не хотела просыпаться. Она не хотела, чтобы он снова стал сном. Ян уже почти перекинул ногу через подоконник, уже коснулся рукой мокрой рамы, готовясь раствориться в дожде и темноте. И в этот момент Лэйн шагнула вперёд. Быстро. Резко. Так, что он даже не успел понять, что происходит. Она схватила его за мокрую куртку, рванула к себе, и прежде чем он успел выдохнуть или спросить, её пальцы скользнули к краю его маски. Она сдвинула её вверх одним движением, без страха, без сомнений. Ткань скользнула по его лицу, открывая подбородок, губы, скулы. И она увидела его. Настоящего. Без маски. Впервые при свете тусклой лампы, которая горела в углу. Впервые так близко, что могла разглядеть каждую чёрточку, каждую родинку, каждую линию на его лице. Ян замер. Глаза его расширились, в них мелькнула растерянность, которую она никогда раньше не видела. Он смотрел на неё, и в этом взгляде был вопрос, смешанный с удивлением и чем-то более глубоким, почти ранимым. Он не двигался. Даже не дышал. Просто стоял и смотрел на неё, будто она держала в руках не маску, а всю его жизнь. — Лэйн, — выдохнул он, и голос его сорвался. — Что ты… Она не дала ему договорить. Она шагнула ещё ближе так близко, что чувствовала его дыхание на своих губах. Запах дождя, ветра и того родного тепла, которое она искала все эти ночи. Она поднялась на цыпочки, обвила руками его шею и притянула к себе. И поцеловала его. Впервые по-настоящему. Без масок. Без игры. Без темноты. Её губы коснулись его губ, и мир вокруг взорвался тишиной. Время остановилось, самолёт замер в воздухе, дождь перестал стучать по стеклу, и остались только они двое в тесной комнате с одной единственной лампой и бесконечной нежностью, которая наконец-то прорвалась наружу. Ян не сопротивлялся. Его руки скользнули по её спине, притягивая её к себе так крепко, как будто она могла исчезнуть. Как будто он боялся, что это сон. Как будто он сам ждал этого момента всю свою жизнь. Он целовал её в ответ жадно, глубоко, с той же тоской, которая жила в ней все эти месяцы. Его пальцы запутались в её волосах, придерживая её голову, будто она была самым хрупким и драгоценным, что у него было. Лэйн чувствовала, как его губы дрожат от холода, от волнения, от того, что он не верил в происходящее. Она провела рукой по его щеке, чувствуя под пальцами его кожу. Тёплую, влажную от дождя. Настоящую. Живую. Её. Она отстранилась на мгновение, чтобы заглянуть ему в глаза. Он смотрел на неё с такой оголённой нежностью, что у неё перехватило дыхание. Его губы были приоткрыты, он дышал тяжело, будто только что пробежал тысячи миль. В его взгляде читалось что-то новое благодарность, облегчение и та самая мягкость, которую он так долго прятал за маской. — Ты не уйдёшь, — сказала она, и голос её звучал твёрже, чем она ожидала. — Не сейчас. Я не отпущу тебя. Ян смотрел на неё, и в его глазах блеснула влага. Он коснулся её щеки, провёл большим пальцем по её губам, будто проверяя, не приснилась ли она ему. — Я и не собирался уходить, — ответил он хрипло. — Я просто хотел, чтобы ты знала… я всегда буду возвращаться. Даже если ты прогонишь меня. Даже если мир рухнет. Я вернусь. Потому что ты это всё, что у меня есть. Она улыбнулась сквозь слёзы, которые наконец-то прорвались наружу, и прижалась щекой к его груди, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её. Он обнял её обеими руками, прижимая к себе, укрывая от всего мира. Она больше не хотела отпускать его. И он не хотел уходить. Они стояли так долго в маленькой каюте летящего самолёта, под шум дождя и рёв моторов. Мир вокруг них существовал, но для них он перестал иметь значение. Были только они. Только его руки на её спине, только её дыхание у его шеи, только тихое, но такое уверенное обещание, которое они дали друг другу без слов. Лэйн подняла голову и снова посмотрела на него. Его лицо было открытым, без маски, и она видела его таким, каким он был на самом деле уставшим, красивым, родным. Она провела пальцами по его скуле, по линии челюсти, коснулась родинки у уголка губ, которую запомнила ещё в кинотеатре. Он прикрыл глаза от её прикосновения, и она поняла он тоже искал это всё это время. Он тоже ждал. — Я люблю тебя, Лэйн, — сказал он тихо, почти шёпотом, и в этом шёпоте было столько тепла, что она почувствовала, как её сердце переполняется. — Я люблю тебя с той самой ночи в библиотеке. С того момента, как ты посмотрела на меня своими глазами. Я люблю тебя, и я устал прятаться. Она коснулась его губ своими, нежно, почти невесомо. — Я тоже люблю тебя, Ян, — ответила она. — Даже когда не помнила себя, я чувствовала тебя. В каждой белой розе. В каждом сне. В каждой тени за спиной. Это всегда был ты. Он сжал её в объятиях так крепко, что она почувствовала, как он дрожит. Дрожит от облегчения, от счастья, от того, что больше не нужно прятаться. Они стояли так, пока за окном не начал заниматься рассвет. И когда первые лучи солнца коснулись их лиц, она поняла теперь она точно знает, кто она. Она та, кого он выбрал. И он тот, за кого она готова идти до конца. Даже если весь мир будет против. Даже если завтра их разлучат. Сегодня у них есть это. И этого достаточно. Они стояли в тишине маленькой каюты, прижавшись друг к другу так плотно, будто боялись, что если отстранятся хотя бы на мгновение всё исчезнет. Его дыхание касалось её шеи, тёплое и частое, а её пальцы всё ещё сжимали край его мокрой куртки, не решаясь отпустить. Ян смотрел на неё с той же жадной нежностью, что и в библиотеке, но теперь в его взгляде было что-то новое. Что-то тёмное, горячее, что заставляло её кожу покрываться мурашками, а сердце биться быстрее и быстрее. Его руки, до этого лежавшие на её спине, начали медленно скользить вдоль её талии вниз, к бёдрам, очерчивая изгибы её тела через тонкую ткань рубашки. Он не торопился. Он словно изучал её, запоминал каждую линию, каждую выпуклость, каждый вздох, который она издавала при его прикосновении. Лэйн чувствовала, как его пальцы сжимаются на её бёдрах, притягивая её к себе, и внутри неё разливается жар, который она не могла объяснить. Она хотела его. Она хотела, чтобы он был рядом, чтобы он касался её, чтобы он принадлежал ей так же, как она уже принадлежала ему. Они переместились на кровать медленно, почти неосознанно, будто их тела сами знали путь. Он усадил её на край узкой койки, сам встал перед ней на колени, не разрывая зрительного контакта. Его руки всё ещё лежали на её бёдрах, большие пальцы вычерчивали ленивые круги на внутренней стороне бедра, и она чувствовала, как от его прикосновений у неё перехватывает дыхание. Он смотрел на неё с азартом охотника тёмным, голодным, но не пугающим. Он хотел её. И он не скрывал этого. — Ты такая красивая, — сказал он хрипло, и голос его сорвался на шёпот. — Ты даже не представляешь, как долго я мечтал об этом. Как долго я хотел коснуться тебя. По-настоящему. Лэйн провела рукой по его мокрой груди, чувствуя, как ткань прилипает к коже, как холодная вода стекает по его телу. Она встретила его взгляд и улыбнулась мягко, с вызовом, от которого он на секунду замер. — Ты весь мокрый, — сказала она, и голос её дрогнул от волнения. — Сними одежду. Я хочу чувствовать тебя. Настоящего. Он не заставил себя ждать. Куртка упала на пол с глухим звуком, следом мокрая футболка, открывая его тело. Плечи, грудь, живот с чёткими линиями мышц, которые она видела в полумраке, но теперь могла разглядеть при свете лампы. На его коже блестели капли воды, и она хотела коснуться их губами. Он наклонился к ней, и его руки скользнули под её рубашку, нащупывая застёжку. Она помогла ему, приподнимаясь, и когда ткань упала на пол, он замер на мгновение, глядя на неё. В его взгляде было столько восхищения, что у неё внутри всё сжалось от нежности. — Лэйн, — прошептал он, касаясь её ключицы губами. — Ты такая красивая… с ума сойду. Его руки скользнули по её телу от плеч к груди, от груди к животу, опускаясь ниже, к бёдрам, к тому месту, где она больше всего хотела чувствовать его. Он был осторожен и одновременно настойчив, изучая её так, будто она была картой, которую он должен был запомнить наизусть. Его пальцы коснулись её через ткань, и она выдохнула, запрокинув голову, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Он был мокрым. Она была мокрой. И в этом было что-то первобытное, горячее, что связывало их сильнее любых слов. Его рука скользнула под край её нижнего белья, и он замер, почувствовав её влажность. Лэйн видела, как его глаза потемнели, как он сглотнул, как его дыхание стало прерывистым. Она прикусила губу, глядя на него с вызовом и желанием. — Ты тоже мокрая, — сказал он, и в голосе его слышалась такая хриплая, почти благоговейная усмешка, что у неё внутри всё перевернулось. — Ты хотела этого, Лэйн? Ты хотела меня? Она притянула его к себе, коснулась губами его губ и прошептала: — Я хотела тебя с того самого момента, как увидела твои глаза в библиотеке. Ты был прав. Я всегда тебя ждала. Он поцеловал её в ответ жарко, глубоко, и его рука наконец скользнула туда, где она хотела его чувствовать больше всего. Она выгнулась ему навстречу, теряясь в его прикосновениях, в его дыхании, в его тёплых руках, которые исследовали её с азартом охотника, находящего свою добычу. И она сдавалась ему. Полностью. Без остатка. Каждую клетку своего тела, каждую мысль, каждое желание. Это был их момент. Их первый раз. Их настоящая близость, которой они оба ждали так долго. И она знала он не отпустит её. И она не отпустит его. Даже если за окном летит самолёт, а мир рушится, у них есть это их тепло, их дыхание, их тела, которые наконец-то нашли друг друга. Его руки сжали её бёдра так крепко, что на коже остались следы от пальцев следы, которые она хотела носить на себе как напоминание об этой ночи. Он приподнял её, усаживая к себе на колени, и она почувствовала, как его член упирается в её влажное лоно, как он скользит по её скользким складкам, дразня, не торопясь проникнуть внутрь. Ян смотрел на неё снизу вверх, и в его глазах горел тот самый тёмный, голодный огонь, от которого у неё перехватывало дыхание. Она подалась вперёд, прикусывая губу, умоляя его без слов. Он вошёл в неё медленно так медленно, что каждый миллиметр его длины она чувствовала, как он растягивает её, заполняет, проникает в самые глубины. Лэйн выдохнула, запрокидывая голову, чувствуя, как внутри неё разливается жар. Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть, а потом начал двигаться глубокими, размеренными толчками, от которых у неё темнело в глазах. Каждое его движение было точным, уверенным, будто он знал её тело лучше, чем она сама. Он входил в неё снова и снова, проникая так глубоко, что она чувствовала его каждой клеткой, каждым нервом, каждой частичкой себя. Она постанывала от каждого толчка, и звуки эти вырывались из её горла тихими, сорванными всхлипами потому что его ладонь лежала на её губах, плотно, почти требовательно, не давая ей кричать. Его пальцы сжимали её челюсть, заставляя смотреть ему в глаза, и в этом взгляде было всё и власть, и нежность, и обещание, что он не остановится, пока она не растворится в нём полностью. Он чувствовал, как она дрожит вокруг него, как её стенки сжимаются при каждом его толчке, как она извивается в его руках, теряя контроль над собой. — Тихо, — прошептал он, склоняясь к её уху. — Тихо, Лэй-Лэйн. Я здесь. Ты моя. Его рука скользнула вниз, между их телами, и его пальцы нашли её клитор, начиная дразнить его быстрыми, круговыми движениями. Она почувствовала, как внутри неё всё сжимается, как волна приближается к пику, и она вцепилась в его плечи, оставляя на его коже красные следы от ногтей. Он ускорился, входя в неё резче и глубже, и она поняла, что больше не может сдерживаться. Она кончила с громким, сорванным стоном, который он заглушил своей ладонью, и её тело выгнулось ему навстречу, содрогаясь от судорог наслаждения. Он не остановился. Он продолжал двигаться, выбивая из неё новые всхлипы, новые стоны, пока она не почувствовала, как он напрягся внутри неё, как его дыхание стало прерывистым, как он прижался к ней ещё крепче и кончил глубоко, горячо, заполняя её собой. Он замер, прижимаясь лбом к её лбу, и они дышали в унисон, чувствуя, как их сердца бьются так громко, что заглушают шум двигателей самолёта. Они лежали так долго, сплетённые в одно целое, и она чувствовала, как его руки гладят её спину, как он целует её в висок, как шепчет её имя снова и снова. Она уснула в его объятиях крепко, впервые за долгое время без кошмаров, без страха, без одиночества. А когда открыла глаза, утренний свет уже пробивался сквозь иллюминатор, освещая маленькую каюту тёплыми лучами. Она потянулась, чувствуя лёгкую боль в теле приятное напоминание о прошедшей ночи. И повернула голову. На тумбочке стоял букет белых роз. Свежих, с каплями воды на лепестках, будто их только что сорвали. Они пахли так же, как те, что он оставлял ей в библиотеке. Рядом лежала записка на том же клочке бумаги, который она нашла когда-то на подоконнике. Она взяла её, развернула дрожащими пальцами, чувствуя, как сердце замирает от предвкушения. «Я не могу остаться, Лэйн. Но я всегда буду рядом. Ты моя. Навсегда. Жди меня». Она прижала записку к груди и закрыла глаза, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Он ушёл. Но он оставил ей розы. Он оставил ей своё обещание. И она знала он вернётся. Он всегда возвращается.