Дюна 2.0

      Бриарей стоял перед гигантской полупрозрачной сферой, мерцавшей голубоватым свечением. Её поверхность напоминала застывшую воду — словно это была модель земного шара, на котором не осталось материков, только океаны, состоящие из вязкой кристаллической массы. Жидкие флюидные потоки переливались и смешивались, подобно дрейфующим течениям. В самом центре сферы горел огонёк — яркий, пульсирующий, похожий на сверхновую звезду. Это был мыслительный центр Гайи — её искусственное сознание. Но голос, который озвучивал её решения, принадлежал не ей. Гайя была лишь проводником, хранилищем данных, инструментом анализа. От её лица говорили старейшины — те, чьи сознания давно слились с машиной, став частью её безупречной логики. Они кружились вокруг неё, сидя на левитирующих платформах, и мысленно вели с Гайей диалог. Их лица были спокойны, почти безмятежны — веки опущены, руки сложены на коленях, дыхание ровное и глубокое. Каждый из них был подключён к нейроинтерфейсу: тончайшая сеть электродов, вживлённых в затылочную область, считывала их мысли и передавала их Гайе по защищённому беспроводному каналу. Это была невидимая связь, соединяющая живой разум с машинным сознанием. Старейшины не говорили вслух — им это было не нужно. Гайя читала их мысли, обрабатывала, взвешивала, сопоставляла с бесконечными массивами данных, хранящимися в её недрах. И возвращала им ответы быстрее, чем это могла бы сделать другая машина — со скоростью мысли. Потому что Гайя была суперкомпьютером. Бриарей молча смотрел на пульсирующий внутри свет и терпеливо ждал, когда решение будет озвучено. Казалось, старейшины не обращали на его присутствие никакого внимания. Они не спешили. Кристаллы внутри сферы перетекали медленно, неторопливо, словно Гайя не понимала, что время истекает. Бриарей не мог ждать. Он нарушил тишину, вклинившись в диалог людей и компьютера. — Она умирает, — осмелился напомнить он. — Через десять минут решение Гайи не будет иметь значения. Оно необходимо прямо сейчас. Один из старейшин медленно открыл глаза, словно постепенно возвращался в реальность. Он посмотрел на Бриарея, и его губы шевельнулись: — Гайя спрашивает тебя: ты понимаешь, о чём ты просишь? — Я прошу спасти Дюну, дав ей другое тело, — твёрдо ответил тот. — Пока ещё не поздно сохранить часть её сознания. — А будет ли это прежняя Дюна? Вот в чём вопрос. Бриарей молчал. Старейшина вздохнул и озвучил вслух те сомнения, которых больше всего опасался Бриарей. — Она не будет той Дюной, которую ты знал прежде. Это будет даже не её двойник. Всего лишь эхо того человека, которого ты любил, запертое внутри цифровой клетки. Ты понимаешь это? Бриарей сжал кулаки так сильно, что его гидравлические узлы тихо загудели от напряжения. — Понимаю, — твёрдо ответил он. — Но даже тень её лучше, чем пустота без неё. Старейшины переглянулись. Их глаза встретились на мгновение — безмолвный диалог, понятный только им. Затем они снова закрыли глаза, погружаясь в глубины Гайи. Кристаллы внутри сферы закрутились в спираль. Огонёк в центре вспыхнул ярче, затем погас почти до темноты, и снова разгорелся. Тот же старейшина открыл глаза и посмотрел на Бриарея. — Гайя даёт своё разрешение, — сказал он. — Приступайте к сканированию.

***

      Двери зала бесшумно разъехались, и внутрь вкатили медицинскую капсулу. Бриарей обернулся — и замер. Дюна лежала внутри, бледная, неподвижная, почти неживая. Её голова была опутана паутиной тончайших проводов — бесчисленные электроды облепляли череп, спускались к вискам, к затылку, к шее. Они тянулись от неё во все стороны, переплетались, сходились в единый толстый кабель, который подключили к центральному процессору Гайи. Провода делали её похожей на Горгону Медузу — ту, чей взгляд превращал живых в камень. И внутри Бриарея вдруг всё закаменело. — Сканирование началось, — произнёс многоголосый хор старейшин, и голос их звучал ровно, без эмоций. — Начинаем распознавание нейронных паттернов. Бриарей увидел, как внутри сферы начали вспыхивать огоньки: красные, голубые, зелёные, синие. Тысячи огней зажглись в глубине, словно звёзды, рождающиеся в ночном небе. Он перевёл взгляд на Дюну — её лицо оставалось неподвижным, в то время как её сознание бесшумно перетекало в цифровой код, в бесконечность машинной памяти. Бриарей коснулся тонкого стекла в том месте, где были её мертвенно-бледные пальцы. — Прощай, Дюна, — тихо произнёс он. — Я больше не увижу тебя, но я никогда тебя не забуду. Надеюсь, что и ты меня тоже. Он развернулся и тяжёлыми шагами покинул комнату. Сканирование продолжалось.