Юная вафлёрша | Слово пацана, Турбо

— Ты слышал, кстати, что кафешку через три улицы отсюда менты средь дня накрыли? Голос был мужской и прокуренный. Владлена услышала его, когда уже взялась за ручку двери аптеки. Она замерла на мгновение, но не обернулась, а просто сделала шаг внутрь, и дверь за ней закрылась с тихим скрипом. Она зашла в аптеку, и её тут же обдало запахом лекарств. Очередь была приличной, человек десять, не меньше. Кто-то держал в руках рецепты, кто-то просто стоял, подперев стену плечом, кто-то переговаривался вполголоса. Девушка встала в конец, засунула руки в карманы куртки, и тут до неё долетел еще один голос, теперь уже ближе, потому что мужики стояли прямо перед ней. — Да ты чё? — ответил второй, помоложе, с удивлением в голосе. — А что за кафешка такая? Че там произошло? — Да как-то она называется... на языке вертится... — первый замялся, почёсывая затылок. — Ну... та, где недавно у Лёхи день рождения отмечали, помнишь? — А-а-а, — протянул второй. — Волна, что ли? Ты про неё? В смысле «накрыли»? А че произошло? — Да кто его знает, — пожал плечами первый. — Народу там столько собралось, я не особо увидел, что там было. Но шуму было-о-о... мама не горюй. По разговорам, вроде как, с наркотой что-то связано. Слово «наркота» он произнёс чуть тише, почти шёпотом, но в тишине аптеки его всё равно было слышно. Владлена почувствовала, как внутри что-то дёрнулось. Не стыд, не вина, а просто — напоминание. О том, что она мусорнулась сегодня днём. Она отвела взгляд, уставилась в витрину с лекарствами. На скудных полках стояли коробочки, пузырьки, какие-то баночки. Всё это было ей незнакомо, но она не смотрела, а просто ждала, когда очередь продвинется, и она сможет спросить про препарат, о котором говорила Мира. Очередь двигалась медленно. Владлена слушала, как шуршат бумажки, как переговариваются люди, как фармацевт за стойкой что-то объясняет бабушке, которая не слышит с первого раза. Она чувствовала, как время тянется, и внутри неё нарастало раздражение. Она не хотела стоять здесь. Она вообще не хотела быть здесь. Но надо. Она подошла к стойке. Фармацевт — женщина лет пятидесяти, в белом халате, подняла на неё взгляд. — Что вам? Владлена назвала препарат. Фармацевт нахмурилась, посмотрела в какой-то список. — Рецепт есть? — Нет. — Только по рецепту. — А если без рецепта? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только по рецепту, девушка. — повторила женщина. — И рецепт должен быть от районного врача. Иначе никак. Бондаренко кивнула, развернулась и вышла. Дверь аптеки снова скрипнула за спиной. На улице было свежо. Владлена остановилась, засунула руки в карманы и уставилась в одну точку на асфальте. Надо что-то делать. Препарат, который нужен Владе, дорогой. Мира говорила, что после покупки одной пачки у неё почти от зарплаты ничего не остаётся. А сейчас Миры нет. И достать его некому. Похоже, придётся обращаться к своим недосвязям, подумала она. Другого выхода нет. Иначе с Владой что-то случится. Не то чтобы ей было до этого дела... Но она не настолько монстр, чтобы пройти мимо. Или она просто пытается оправдать себя? На самом деле она делает это лишь для того, чтобы доказать себе, что она всё ещё та самая сердобольная Владлена, которая, несмотря на все ужасы своей жизни, всё ещё жалеет невиновных, хороших людей. А, то есть Мира у нас уже плохая, да? Вдруг зазвучал в голове голос, тот самый, который появлялся в самые неудобные моменты. То есть по-твоему она заслужила всё, что произошло тридцать минут назад? Верно? Это было точно в точку. Ты просто мелочная, эгоистичная сука, которая не может признать, что ей просто плевать на всех, кроме себя. Ты даже не попыталась остановить их, когда забирали Миру. Ты могла сказать хоть слово, но ты промолчала. И теперь ты хочешь быть героиней? Купить таблетки для её сестры, чтобы успокоить свою совесть? Чтобы потом сказать себе: «Я не такая уж и хуевая»? Владлена сжала зубы. Внутри неё всё переворачивалось от этих мыслей. Она хотела оправдаться, но не могла. Потому что он был прав. Она не чувствовала вины. Она не пыталась помочь Мире. Она просто стояла и смотрела. И теперь она делает это для себя, чтобы доказать себе, что она не монстр. Чтобы заставить себя поверить, что в ней ещё осталось что-то человеческое. Она нащупала в кармане ключи. Ключи от квартиры, где была Влада. Она мимолетно глянула на проходящую мимо бабушку, которая держалась за спину. Идти или нет? Она постояла. Вдохнула, выдохнула. И развернулась, рассматривая улицу. Надо идти туда, где ей могли помочь. Или хотя бы попытать удачу. Боже, как она не любила это слово. Помощь. Оно всегда звучало как что-то, за что потом придётся платить. Но сейчас другого выхода не было. Она пошла. Прямо, прямо, три поворота налево, потом снова прямо, ещё один поворот налево. Идти было прилично, особенно от того места, где она была. Девушка вообще не была уверена, где именно находится, но шла по наитию, по интуиции, не сильно задумываясь, куда повернуть опять. Даже если бы она пришла в какие-нибудь трущобы, она бы не сильно расстроилась. Владлена была бы даже рада, если бы не пришлось сталкиваться с теми, кто мог ей потенциально помочь и достать лекарства без рецепта. Как же она, блять, не хотела к ним идти. А в особенности видеть и слышать этих людей. Ну почему она не могла пойти к Универсаму и рассказать им всё как есть? Всё было так сложно, а она и так ходит по тонкому лезвию ножа перед ними. Наверняка, они уже планируют о том, чтобы прервать с ней контакт. Вова скорее всего устроил для Турбо «воспитательную беседу», и она была не самая позитивная и мирная. Особенно вспоминая то, что она видела. Интересно, насколько всё было бы плохо, если бы вчера не было Наташи рядом? Смог бы Вова при Владлене втащить Турбо так, чтоб у того звёздочки летали перед глазами? По сути, Валера огребает за простое нахождение рядом с ней. Огребает своим здоровьем и подрывает свои пацанские понятия о том, что старшего надо беспрекословно слушать, даже если ты старший супер и один из самых приближенных к этому самому старшему. Владлена дошла. Непонятно, конечно, до чего именно, но перед ней стали вырисовываться гаражи, и белые надписи на некоторых из них, которые она уже читала не в первый раз. На улице было пустынно, будто вся Казань вымерла, и Владлена осталась единственной, кто здесь был. Как было бы проще, если бы это действительно было так, подумала она. Но чем ближе она подходила к открытому гаражу, из которого исходил свет, тем чётче слышала какие-то разговоры и смех. Это были те, кто ей сейчас был необходим. И она надеялась, что там был тот, кто знал её лучше, чем все тут вместе взятые. Знал, кто она такая, и даже не брезговал, хоть это и было сомнительно. Ведь после того, что она сделала совсем недавно с Гвоздём, они не обсуждали, и ей даже стало интересно на секунду, где он и что с ним, и знают ли остальные в Низах, что это была именно она, а не какая-то левая проститутка. Девушка подошла к железной, большой двери, выдохнула и подала знак, что она здесь, постучав костяшкой по шершавой поверхности. Разговоры тут же стихли. Все повернулись к ней. Девушка вышла на свет и поймала на себе взгляды всех пяти человек, которые там сидели. Тут же стало некомфортно. Но первого, кого она увидела, был он. Это была удача, что она его застала. Самый старший из всех, сидевший во главе небольшого столика, первым подал голос. Узнав в неожиданном госте Владлену, он чуть приподнял бровь и усмехнулся. — О-о... Какими судьбами? — он похлопал ладонью по столу. — А я уж думал, ты забыла дорогу к нам. Кто-то улыбнулся, кто-то просканировал её сальным взглядом, а бывший физрук из её школы откинулся на спинку стула и уставился на неё со взглядом, который так и говорил, что он знал, что она так скоро придёт к ним опять. Будто он еще заранее понимал, что она придёт просить о помощи, но уже в открытую. — Ну, заходи. Чего встала, как не родная? — сказал кто-то из глубины гаража, и Владлена услышала, как стул скрипнул, будто его пододвинули. Она про себя подумала, что было бы хорошо, если бы она осталась на улице, а не заходила в гараж, где сидели пять взрослых мужиков, двое из которых смотрели на неё как на мясо. Но она знала, что с ней здесь ничего не сделают. По крайней мере, она так хотела думать и уверяла саму себя, заходя во внутрь. Ей тут же пододвинули какой-то стульчик, с ободранной обивкой, но на вид крепкий. Она села, стараясь не смотреть на тех двоих, кто смотрел на нее так, словно она уже на тарелке. В гараже пахло бензином, табаком и ещё чем-то железным. Кто-то протянул ей стопку , в ней была мутная жидкость, явно самогон, пахла спиртом, смешанным с чем-то ещё. — Давай, опрокинь с нами за встречу. — предложил тот, что сидел ближе всех, с широкой улыбкой и одним золотым зубом. — Не каждый день такие гости симпотные заходят. Владлена покачала головой. — Я не за этим пришла. — Ну че ты ломаешься? — не отставал он. — Мы же не звери, всё понимаем. А тут такая встреча неожиданная. Чуть-чуть то можно. Голос у него был такой, будто он уговаривал маленькую девочку попробовать конфету. Владлена сжала зубы и уже открыла рот, чтобы снова отказаться, как самый старший ответил за нее. — Ты чё, с первого раза не услышал? — сказал он, и голос его резанул, как нож. — Не хочет она. Жопу свою прижми и не выебывайся. Тот, что с золотым зубом, тут же затих. Улыбка сползла с его лица и он отодвинул стопку обратно к себе, будто её и не было. Старший повернулся к Владлене, и его тон тут же сменился. Стал мягче, почти участливым. — По какому поводу к нам? — спросил он. — Или просто проведать зашла? Владлена молчала, чувствуя на себе взгляд физрука. Он сидел чуть поодаль, не вмешивался в разговор и ещё ничего не сказал, но его взгляд так и говорил: не юли, говори честно. Она знала, что нужно сказать правду. С Низами нужно быть осторожнее и проще, но не позволять им распускать руки. Они были не теми, кто, как Универсам, могли выносить её характер, хоть и не всегда порой. Здесь совершенно другая атмосфера, и с ними нужно было общаться без лишних хитростей. Кстати, а где Шмель? Подумала она, пробегая взглядом по лицам. И правда, его не было. Странно. Но это облегчало ситуацию хотя бы чуть-чуть. На один сальной взгляд и тупые шутки меньше. Старший заговорил снова: — Тебя что, опять доёбывают непонятливые? Скажи кто — решим. Тебе не нужно в этом быть одной. Голос был неожиданно мягким, почти как у отца, обращающегося к дочери. Владлена опешила на секунду, но взяла себя в руки, взглянула на физрука и тот едва заметно кивнул. — Нет, — ответила она. — Я пришла по другому... Она не договорила. Бывший физрук вдруг поднялся. Он посмотрел на неё, потом на остальных и сказал обычным, будничным тоном: — Что вы девчонку-то смущаете? Пойдем выйдем, на улице поговорим. Старший открыл было рот, чтобы посадить его на место, но, увидев, как Владена тут же встала и пошла за ним, ничего не сказал. Только проводил их взглядом, когда они скрылись за железной дверью. Он даже задумался, почему она выбрала именно этого, а не его — автора, у кого больше власти и возможностей. Но спрашивать не стал. Воздух на улице казался свежим после духоты гаража. Физрук отошёл на пару метров, чтобы их не было слышно, и заговорил первым, понизив голос: — По глазам вижу сказать че то хочешь, да стремаешься. Мне-то хоть скажи. Владена молчала. Она смотрела на него и думала. Почему они все так резко стали хорошо ко мне относиться? Это слишком подозрительно. Я не верю в эту хуйню, что я заслуживаю... вот такого. — Я не кусаюсь. И язык у меня не длинный. Говори. Он, видимо, заметил её сомнения, потому что шагнул ближе и едва коснулся её плеча совсем невесомо, почти по-отечески. — Пойдём, — сказал он. — Пройдёмся. Он повёл её вдоль гаражей, как будто они просто гуляли и никуда не спешили. Она все молчала и он вдруг заговорил сам: — А Гвоздя-то помнишь? Он после того, как ты его... — он усмехнулся, — ну, в общем, после того как ты ему оформила полную инвалидность, он такой шум поднял, мама не горюй. Мы его, честно говоря, сбагрили подальше. Он тут никому нахуй не нужен был. Даже старший, который типа радовался его приезду, на самом деле устал уже. А тут такой случай и все довольны. Он повернулся к ней и усмехнулся уже чуть шире: — Те, кто не в курсе, до сих пор гадают, кто же это так ловко с ним разобрался. Мы, конечно, молчим. Но если честно, ты нам здорово жизнь облегчила. Он снова посмотрел на неё, и его взгляд стал серьёзным. — Так что там у тебя? Давай, не тяни кота за яйца. Девушка выдохнула и наконец сказала: — Мне нужен препарат. Только по рецепту. Но рецепта нет. Физрук посмотрел на неё. Молчал секунд пять. Потом вдруг опять усмехнулся и покачал головой. — А ты, я смотрю, не теряешь хватку, — сказал он. — Гвоздя нам убрала и теперь думаешь, что мы тебе обязаны? — Я не думаю, что вы обязаны, — ответила Владлена. — Я прошу. — Просишь, — повторил он, и в его голосе появилась лёгкая насмешка. — Ну ладно. Помогу. Только не за просто. Владлена напряглась, но не подала виду. — Конкретнее. — Потом скажу, — ответил он и снова усмехнулся. — Не переживай, не убивать же заставлять буду. Так, мелочь. Он помолчал, потом добавил, уже серьёзнее: — Но ты только никому не говори, что я тебе помогаю. А то старший не поймёт. — пауза. — Я помогу, но не за просто. Ты не думай, я не забуду, что ты сделала с Гвоздём. Это мы закроем отдельно. А то, что сейчас — это уже на доверии. Отработаешь. Ну конечно, кто бы сомневался... Подумала Владлена, но вслух ничего не сказала и даже бровью не дернула. Мужик выдохнул и вдруг подтолкнул ее назад, и сам направился обратно в гараж. Владлена вопросительно уставилась на него. Он повернулся к ней, кивнув ей в сторону. — За ключами от машины сгонять надо. — пауза, — Можешь пешочком начинать идти. Он опять усмехнулся, пока девушка лишь закатила глаза, но пошла за ним. Она осталась стоять у порога, вжавшись спиной в холодный металл двери, и уставилась в землю перед собой. Внутри снова шли разговоры, перемежаясь смехом и звоном стекла. Владлена не вслушивалась, только ждала, когда физрук выйдет с ключами, чтобы можно было свалить из этого места. Но вдруг внутри повисла пауза. Смех стих. Она подняла голову и увидела, что физрук застыл у стола, сжимая в руке связку ключей. Старший сидел и смотрел не на физрука, а прямо на неё, через открытую дверь. — Куда собрались? — спросил он. — До дома довезу её, — ответил физрук буднично, даже не оборачиваясь. — Темно уже. — До дома, — повторил старший, не отрывая взгляда от Владлены. — А я смотрю, ты прямо заботливый стал. Раньше за тобой такого не водилось. Физрук пожал плечами и уже двинулся к выходу, но один из мужиков вдруг вытянул шею, всматриваясь в Владлену. — Слышь, — сказал он. — А курточка-то знакомая. Если не ошибаюсь, видел я её на ком-то из Универсама. Владлена почувствовала, как у неё внутри всё похолодело. Блять. Блять, блять, блять. Вот же лысый ублюдок. Ну нахуя? Тебе заняться нечем? Сидел бы и пил свой самогон, молчал бы в тряпочку. Нет, обязательно надо было вякнуть. Смотри, какой наблюдательный. А хуй тебе в рот не залетел за наблюдательность? Уголки губ старшего чуть дрогнули. То ли улыбка, то ли предвкушение. — С Универсамовскими ходишь, значит? — спросил он. В голосе не было угрозы, скорее любопытство. Но любопытство опасное. Владлена медленно сглотнула. Горло пересохло, как будто она съела горсть песка. — Это они за мной ходят, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Старший кивнул, медленно, задумчиво, и откинулся на спинку стула. Скрестил руки на груди. — Вот оно как... — протянул он. — И что, достают тебя? Может, объяснить им на их языке, что ходить за девчонкой не надо, а? Владлена сжала зубы. Она чувствовала на себе взгляд каждого из них, и он был разным: кто-то рассматривал её, словно она уже раздевалась, кто-то с любопытством, а старший с каким-то странным интересом. — Не нужно. Сама разберусь. — ответила она сухо. Физрук, почуяв, что дело запахло говном, сделал шаг к ней и схватил за плечо. — Всё, мы поехали, — сказал он громко, разворачивая её к выходу. Она пошла за ним, чувствуя спиной сверлящие взгляды. — Эй, Бондаренко. Это было как кипяток. Её словно ошпарили, каждая клетка тела на мгновение замерла, а потом пошла дрожью, как от озноба. Она остановилась. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Ноги стали ватными. Физрук тоже замер. Он повернулся к ней, наклонился, и она услышала его шёпот: — Я никому не распиздел о тебе. Не думай даже об этом. Она медленно, очень медленно, развернулась. Сердце колотилось где-то в горле. В голове пронеслась паническая мысль: откуда? Откуда он знает? Мы же даже не знакомы, я никогда ему не говорила свою фамилию, никто ведь не знает... Она смотрела на старшего. Тот больше не улыбался. Он сидел, подавшись вперёд, и его глаза странно блестели в тусклом свете лампочки. — Родаков-то своих знаешь? — спросил он. Голос был почти ласковый, но от этого ласкового тона у Владлены по спине побежали мурашки. Она молчала. Воздух закончился, лёгкие сжались, и она не могла вдохнуть. Мысли заметались, как тараканы, когда включают свет. Почему он спросил это? Откуда он знает мою фамилию? Я не говорила. Я вообще никому не говорю. Даже в Универсаме не знают. Блять. Он что-то знает. Он точно что-то знает. Зачем ему это? Че ему нужно? Он просто проверяет? Или знает больше? Откуда? Она моргнула, заставила себя выдохнуть. — Нет, — сказала она, и голос прозвучал хрипло. Физрук не дал ей времени на большее. Он схватил её за локоть и буквально поволок за собой, подальше от этих глаз, которые продолжали смотреть ей в спину. Она шла за ним, не чувствуя ног. Перед глазами всё плыло. В голове шумело, и она никак не могла зацепиться за одну мысль, всё смешалось в кашу: куртка, фамилия, глаза старшего, его вопрос, его тон, будто он знает что-то, что она сама не знает. Они дошли до машины. Физрук открыл дверцу, и Владлена механически села внутрь, откинувшись на сиденье. Хлопнула дверца. Он сел за руль, завёл двигатель. Они выехали из гаражного комплекса, и только когда ворота скрылись за поворотом, Владлена выдохнула. В груди саднило, как будто она долго бежала. Она молчала. Он молчал. Тишина давила, и через пару минут она не выдержала: — Ты действительно отвезешь меня домой? Он крутанул руль, выезжая на главную дорогу, даже не взглянув на неё. — Нет. Поедем за нужным тебе препаратом. Она повернула к нему голову. — Прямо сейчас? — А когда ещё? — он усмехнулся, но усмешка вышла напряжённая, без той лёгкости, которая была раньше. — Ты бы не пришла к нам, если бы это было последнее дело. Значит, срочно. Я не прав? Владлена помолчала, потом выдохнула. — Прав. Он кивнул. Снова замолчали. Она отвернулась к окну и уставилась на своё отражение в стекле. Что значил этот вопрос? Он что, знает моих родителей? Или просто проверял, что я скажу? Но зачем ему это? Я для него никто. Зачем ему моя фамилия, моя семья, которая мне самой не нужна? Она перевела взгляд на физрука. Тот сосредоточенно смотрел на дорогу, но пальцы его на руле были слишком напряжены. Ей захотелось спросить. Прямо сейчас, вывернуть ему мозги, пока он за рулём, и узнать, что он знает. Но она сдержалась. Они ехали в тишине. Машина мерно гудела, колёса шуршали по мокрому асфальту, и за окном проплывали тёмные силуэты домов, редкие фонари, иногда — пустые остановки. Владлена смотрела в стекло, но не видела ничего. Перед глазами стояла та сцена в гараже: блестящие глаза старшего, его голос, вопрос, от которого внутри всё перевернулось. «Родаков-то своих знаешь?» Она сжала зубы и тряхнула головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Не сейчас. Сейчас нельзя раскисать. Мысли сами собой потекли в другое русло. Вот так же она сидела в этой машине, когда он вёз её на грязное дело. Когда переодевалась на заднем сиденье в те дешёвые шмотки, от которых до сих пор мутило, стоило вспомнить. Когда он объяснял ей, что надо сделать с Гвоздём. Когда она узнала, что тот хуй, который за не следит — её бывший одноклассник. Владлена выдохнула, откинула голову на подголовник и прикрыла глаза. Она уже начинала проваливаться в какое-то подобие дрёмы, когда физрук повернул голову и уставился на неё. — Не сразу заметил, — сказал он. — Кто тебя так? Владлена открыла глаза, не сразу поняв. — О чём ты? — Ты в зеркало что ли не смотришься? — он покачал головой. — Че с лицом у тебя? Она отвела взгляд в окно. Садины на щеках еще не прошли, а порез на виске не торопился затягиваться. Всё то, что она старалась не замечать, потому что не хотела вспоминать. Отвечать не хотелось. Даже если бы она захотела, слов не нашлось бы. Что она скажет? Не вписалась в проем? Налетела на бабку? Бред. Она молчала. Он, видимо, не дождавшись ответа, нахмурился и спросил: — Это твои... универсамовские... постарались так? Владлена резко повернула к нему голову. — Нет. Не они. Физрук криво усмехнулся, глянул на неё краем глаза, потом снова на дорогу. — Не они... — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Ну, ладно, раз не они... И замолчал. Владлена почувствовала, как внутри поднимается раздражение. Почему его так волнует, кто её избил? Она ему кто? Дочка родная? С чего такая забота? Через несколько минут тишины она спросила: — Куда конкретно едем? Он хмыкнул, не поворачивая головы. — К проверенному источнику. Она издала нечленораздельный и больше ничего не сказала. Ей не нужно было знать больше. Чем меньше она знает, тем спокойнее спит. Ну, или хотя бы пытается спать. Машина ехала по тёмным улицам, сворачивала в какие-то дворы, объезжала ямы. Владлена уже начала прикумаривать: веки тяжелели, мысли путались, и она почти провалилась в сон, когда машина затормозила. — Приехали, — сказал мужик. Она открыла глаза, проморгалась, выпрямилась на сиденье. Он заглушил двигатель, но из машины выходить не спешил. Вместо этого он уставился в стекло, всматриваясь в темноту перед собой, как будто проверял, чисто ли. — Рядом держись, — сказал он не оборачиваясь. Владлена пожала плечами. — Ладно. Он повернулся к ней, и в полумраке салона его глаза блеснули опасно. — Я имею в виду, рядом, Владлена. Ни на шаг. Она закатила глаза от раздражения, а не от желания спорить. — Я с первого раза поняла. — Сомнительно... — пробубнил он себе под нос и открыл дверь, выходя на улицу. Владлена последовала за ним, вылезла из машины и захлопнула дверцу. Двор, в котором они оказались, выглядел так, будто его забыли и не навещали лет двадцать. Старая двухэтажка с облупившейся штукатуркой. Возле одного подъезда горел фонарь, но он мигал через раз, отбрасывая жёлтые круги на мокрый асфальт. Деревья росли криво, с обломанными ветками, и под ними чернела земля, перемешанная с битым стеклом и окурками. И спиздозными шприцами, конечно же. Как же без них... Типичный район, где лучше не появляться без серьёзной причины. У дома было три подъезда. Но возле одного из них, за небольшой кирпичной перегородкой, виднелась ещё одна дверь. Железная, без ручки снаружи, обитая листами ржавого металла. Это было странно. Не похоже на обычный подвал или техническое помещение. Владлена таких никогда не видела. Во всяком случае, чтобы дверь в жилом доме была спрятана за перегородкой, будто её специально прячут от чужих глаз. Интересное решение. Интересно, это кто такой важный, хуй отважный, что ему отдельно какой то задрипанный подвал сделали? Физрук вытащил сигарету, прикурил, затянулся. Секунду он стоял неподвижно, оглядывая двор, потом выдохнул дым и повернулся к ней. — Говорю я. Ты молчишь и не зубоскалишь. Глаза можешь тоже опустить, а то спровоцируешь. Владлена вытаращилась на него. — Схуяли? Одним взглядом спровоцирую на что? Он шикнул на неё, приложив палец к губам. — Громкость убавь. — Он выдержал паузу, глядя на неё сверху вниз. — Тут тебе не дворовые пацаны, у которых по понятиям девушек не трогают. Тут другой... контингент. Всё. Пошли. Быстрее сделаем, быстрее уедем. И он пошёл, перехватив её за локоть. Владлена едва не дёрнулась, чтобы вырваться из его хватки, но в последний момент сдержалась. Спокойно пошла рядом, стараясь не отставать и подстраиваясь под его темп. Они направились как раз к той странной двери, что пряталась за кирпичной перегородкой. Подходя ближе, Владлена почувствовала запах, который перебил даже сигаретный дым. Смесь химии, сырости и чего-то сладкого, приторного, что сводило нос. Пахло так, будто здесь кто-то варил, но не еду. Что-то другое. Что-то до ужаса знакомое. М-м-м, вот она, вкусняшка из СССР... Иронично думала Владлена, от чего ей только сильнее захотелось блевать. Она покосилась на физрука, но тот не выглядел удивлённым. Он просто подошёл к железной двери и три раза постучал костяшками по металлу. Стук прозвучал глухо, отдался вибрацией по всей двери. Тишина. Потом за дверью что-то щёлкнуло, лязгнул засов, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показалось чьё-то лицо. Владлена увидела его и почувствовала, как затошнило с новой силой. Лицо было бледным, как у человека, который давно не видел солнца и не дышал свежим воздухом. Глаза с красными прожилками, навыкате. Губы тонкие, и он постоянно облизывал их сухим языком, как ящерица. Волосы были редкие, грязные, сальные, они прилипли ко лбу. Ему было лет под сорок, но выглядел он на все шестьдесят пять. На шее было тёмное пятно, похожее на большой синяк или старое родимое пятно. Он улыбнулся, и Владлена увидела жёлтые, почти коричневые зубы. Некоторые из них отсутствовали, другие были сколоты, а один передний был чёрным, гнилым, он торчал в сторону. — А-а-а, — протянул он голосом. — Кинжал... Долго же тебя не было. Я уж думал, больше мои услуги не понадобятся. Физрук — Кинжал, значит — кивнул, не улыбаясь. — Неважно. По делу приехал. — О-о, по делу, — он перевёл взгляд на Владлену, и его глаза заскользили по ней, от лица до ног и обратно. Он ухмыльнулся, обнажая гнилые остатки зубов. — А это что за чудо? Кинжал, а ты никак с гостинцем? Балуешься уже? Я думал, ты строгий мужик, семейный... — Она со мной, — отрезал он. — Клиентка. Мерзотный засмеялся. Звук был хриплый, с присвистом. — Клиентка, значит... Ну-ну. Видал я таких клиенток. Заходите, не стойте на пороге. Он открыл дверь шире, и Владлена увидела узкий проход. Лестница уходила вниз, в подвал. Ступени были бетонные, стёртые, с пятнами неизвестного происхождения. Внизу горела тусклая лампочка, почти не давая света. Спуск в ад, не иначе. Бондаренко хотела сказать что-то едкое, но физрук толкнул её в спину, и она шагнула вперёд. Ходячая мерзость закрыл за ними дверь. Владлена шагнула за физруком и сразу почувствовала запах. Тот самый, который ударил в нос ещё на улице, только теперь он был в сто раз сильнее. Она задержала дыхание и шагнула вниз. — Осторожнее, красавица, — голос зазвучал прямо над ухом. Владлена вздрогнула, ведь не заметила, как этот хуесос подошел сзади. — Тут ступенька одна выпала. Ногу сломаешь, кто тебя тогда поить-кормить будет? Он снова усмехнулся, и в темноте его лицо казалось ещё более отвратительным. Внизу оказалась комната. Маленькая, заваленная вещами. Столы были заставлены пузырьками, шприцами, разбитыми ампулами. На полу валялись пустые упаковки, старые газеты, окурки. В углу стояла железная кровать с матрасом, на котором чернели пятна. Владлена предпочла не думать, что это было. — Ну и как там Гвоздь? — спросил Химик, шаркая тапками по бетону. — Слышал, он вроде как... на вынужденный отдых отправился? Он хихикнул. Звук эхом разнёсся по лестнице. — Отдыхает, — коротко ответил физрук. — Ай-яй-яй, — протянул Химик, качая головой. — А такой перспективный был мужик. Жаль, жаль. Владлена молча осталась стоять у стены, скрестив руки на груди, и смотрела на этого мерзопакостного. Смотрела на грязь под ногтями, на то, как он плавно, но с каким-то нервным тиком, двигается, будто в нём что-то постоянно дёргалось. Он переставлял пузырьки, перекладывал их с места на место, но не для порядка, а просто чтобы занять руки. — Так что у нас за клиентка? — спросил он, остановившись напротив Владлены и глядя на неё в упор. — Скажи мне, красавица. Что нам нужно? Винты? Или... что-то другое? — он улыбнулся, и его взгляд стал масляным, почти липким. — Может, я могу тебе предложить что-то более интересное, чем таблетки? Один раз и ты не захочешь пить никакую химию... Владлена сжала зубы. Внутри поднялась волна отвращения, и ей потребовалось всё самообладание, чтобы не плюнуть ему в лицо. Блять, ебанный ты гнилой ублюдок. Если ты сейчас ещё раз на меня так посмотришь, я тебе все твои оставшиеся зубы повыбиваю. Она не отвечала, просто сверлила его взглядом. — Молчишь, — он засмеялся. — Ну и правильно. Скромная девочка. Это нравится. Кинжал, ты что, нашёл её на помойке? Или она на улице продавала что-то? Физрук молчал, но его челюсти были сжаты. Он смотрел на него, но пока не вмешивался. — Хорошая, — произнёс мерзопакостный, приближаясь. Он подошёл слишком близко, и Владлена чувствовала его кислое, с запахом гниения, дыхание. — А что, может, мы договоримся? Ты минут пятнадцать погуляй, а мы тут с ней... поищем, что ей надо. Его рука потянулась к её плечу. Владлена сжалась, готовая ударить, вырваться, бежать, но физрук шагнул вперёд и перехватил руку того в воздухе. — Не трогай, — сказал Кинжал. — Она не товар. Она клиент. Ходячая мерзость остановился, убрал руку, но не отступил. Он перевёл взгляд на мужика, и в глазах мелькнула тень. — Ну ты и зануда, — протянул он с разочарованием. — Раньше ты был веселее. А теперь какой-то... правильный стал. Вот не знал, что ты у нас за баб переживаешь. Это было проигнорировано. — Я плачу, — ответил физрук, доставая из внутреннего кармана куртки несколько смятых полтинников. — Это за препарат. И за то, чтобы ты держал руки при себе. Мерзопакостный уставился на деньги, и его глаза забегали быстрее. — Ого... Ну ты и размахнулся. А она того стоит? — Он снова глянул на Владлену, но теперь в его взгляде была не столько похоть, сколько любопытство. Девушка стояла, не шевелясь. Она смотрела на смятые полтинники и не могла поверить своим глазам. Он заплатил. Он реально заплатил из своего кармана. За меня. За Владу. Он знает, что я не смогу отдать ему этот долг никогда. И он знает, что я это знаю. Она почувствовала, как в груди становится тесно. Она была должна ему теперь. Не Низам, не кому либо еще. Ему. Она понимала, что это только начало. Отношения, где она в долгу, всегда заканчиваются плохо. Если он попросит её убить кого-то, она не сможет отказаться. Если он попросит её лечь под кого-то, она тоже не сможет отказаться. Потому что он понимает, что она не умеет отдавать долги. Мерзопакостный повернулся к столу и начал рыться в коробках. Владлена стояла неподвижно, чувствуя, как в груди всё сжимается. Она перевела взгляд на физрука. Тот стоял спиной к девушке, не смотрел на неё. Он смотрел на хозяина, следя за движениями, за тем, как тот шуршит коробками. Он был напряжён, но не оборачивался. Доверял? Или просто думал о своём? Владлена медленно перевела взгляд на стол, который стоял слева от неё, у самой стены. Он был завален всякой дрянью: пустые ампулы, коробки без названий, какие-то шприцы в целлофане, грязная ложка с налётом, зажигалка, ватные диски с бурыми пятнами. Среди этого бардака, под грудой каких-то бумажек, она заметила несколько коробочек и ампул, которые выглядели более-менее цельными. Краем глаза она глянула на них, стараясь, чтобы движение было незаметным. Коробка с зелёной полосой. Название она не разобрала. Ампулы в картонной упаковке, из которой торчал стеклянный кончик. Она чуть сдвинулась в сторону, будто просто переминалась с ноги на ногу, и уголком глаза пробежалась по названиям. «Димедрол». Ничего. «Кордиамин». Тоже мимо. А потом она увидела небольшую коробочку, почти спрятанную под грудой грязной ваты. Она не знала точного названия, но видела такие в аптеке раньше. Это было что-то вроде рецептурного раствора для инъекций. Если у неё будет это, она сможет использовать это в своих целях. Каких? Неважно, применение найдется всему. Владлена покосилась на хозяина этой помойки. Тот копался у стола у другой стены, громко шурша коробками и что-то бормоча себе под нос. Физрук стоял спиной к ней, наблюдая за ним. Если одна штучка пропадёт, он даже не заметит. На вид ему два понедельника осталось, не доживёт он до того, чтобы пересчитать свои запасы. А если и заметит, то подумает, что сам проебал. У таких, как он, мозг уже не служит. Она медленно, осторожно, завела руку за спину. Пальцы от чего-то мелко тряслись, но она сжала их в кулак, заставляя успокоиться. Что такое, Владленушка? Давно не воровала, а? Ну ничего, вспоминай былую молодость. Шаг в сторону, ещё один. Теперь она стояла почти вплотную к столу. Ещё один взгляд на мужиков. Владлена быстро, почти неуловимо, сунула руку под кучку ваты, нащупала коробочку и за пару секунд спрятала её во внутренний карман куртки Турбо, которая стало ей почти родной. Она прижала коробку к груди, чувствуя, как холодит кожу через ткань. Сделала вид, что поправляет куртку, и отошла на шаг назад. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в этой комнате. Но мужики ничего, кажется, не заметили. Кинжал стоял всё так же, скрестив руки на груди. Мерзотный вернулся с маленькой коробочкой, перевязанной резинкой. — Держи, — сказал он, протягивая её. — Три пачки. Хватит на три месяца, если не жрать как не в себя. Кинжал взял коробочки, проверил. Отдал девушке. — Мы идём, — сказал он. — До свидания, Кинжа-а-ал, — протянул довольно мерзотный. — И до свидания, красавица. Надеюсь, еще увидимся. Но только при хороших обстоятельствах. Если не будет у тебя, чем платить... Мы можем договориться иначе. Я всегда открыт для предложений. Он снова улыбнулся, и Владлена сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Ага, увидимся... Как же... Только если в соседних котлах в аду. Физрук пошёл к лестнице, Владлена за ним. Она чувствовала спиной взгляд того урода, липкий и грязный, как всё в этой комнате. Когда они вышли из подвала и дверь за ними захлопнулась, девушка вдохнула свежий воздух, как будто вынырнула из-под воды. Мужик молча пошёл к машине, и она плелась следом. Слов у неё не было. Внутри всё кипело от безысходности. Она чувствовала себя грязной, униженной и жалкой. Она смотрела на коробочки в руках и понимала: теперь она по полной должна ему. За помощь и за те несколько мятых полтинников, которые он отдал за неё. Сука, ну как же так можно проебаться... Они сели в машину в полном молчании. Владлена положила три упаковки препарата на колени, потом, помедлив, сунула их во внутренний карман куртки, туда же, где уже лежала стащенная ампула. Карман набух, и она прижала его локтем, чтобы не болталось. Физрук завёл двигатель, и машина тронулась, медленно выруливая из двора. Владлена смотрела вперёд, на тёмную улицу, на редкие окна с жёлтым светом. Ей хотелось выдохнуть, но внутри всё ещё было сжато. Они проезжали мимо соседнего дома, и она краем глаза заметила фигуру, стоящую у стены. Владлена повернула голову и уставилась на него. Мужик лет тридцати, на вскидку. Хотя по таким лицам сложно сказать, потому что образ жизни их жрёт быстрее времени. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и его тело выгибалось дугой, будто кто-то тянул его за позвоночник. Голова запрокинута назад, рот приоткрыт, глаза закатились так, что видно было одни белки. Руки дрожали мелкой дрожью, пальцы судорожно сжимались и разжимались, как у того, кто пытается схватить воздух. Он весь трясся, и каждые несколько секунд его тело дёргалось в каком-то спазме, сгибаясь почти пополам, а потом снова выпрямляясь, будто его били током. Владлена смотрела на него, не отрываясь. Она знала это состояние. Видела таких в Свердловске, на вокзалах, в подворотнях. Когда организм требует своего, а ты не можешь дать ему эту дозу, и тогда тебя начинает выворачивать наизнанку, потому что тело сходит с ума без того, что ты в него вливал. Ломка. Самая настоящая, до костей, до рвоты, до судорог, когда кажется, что сейчас сердце просто разорвет твою грудь. Ему плохо. Очень плохо. Он один, и его ломает так, что он, наверное, готов сейчас продать душу за, хотя бы, одну дозу. За минуту облегчения. Владлена смотрела на него через стекло. Внутри что-то дрогнуло, но она тут же задавила это чувство. Она сжала зубы. Нет. Нахуй. Ему плохо? А мне че, должно быть его жалко? Он сам выбрал эту дорогу. Сам решил, что лучше уколоться, чем жить. Так же, как я сама выбрала — идти сюда, просить, красть, врать. Он взрослый мужик. Он знал, на что подписывался. Она отвернулась от окна и уставилась вперед. Каждый выбирает сам. Я выбрала выживать, как умею. Он выбрал подыхать медленно и в муках. Я не жалею его. Не буду. Не имею права. Я слишком хорошо знаю, что такое делать выбор, который потом тебя убьет. Она прикусила щеку изнутри, чтобы отвлечься от неприятного чувства в груди. Машина вырулила из двора, и фигура торчка скрылась за поворотом. Они ехали в тишине. Мысли в голове путались. И вдруг одна из них выстрелила ярко и четко. Кинжал. Тот хуесос в подвале назвал его Кинжалом. Она ведь до сих пор не знает, как его зовут. Все время, что они пересекались, она ни разу не назвала его по имени. Интересно, почему именно Кинжал? Она повернула голову и посмотрела на него. Он вел машину сосредоточенно, но лицо его было расслабленным. — Почему Кинжал? — спросила девушка. Он помолчал несколько секунд. Сложилось впечатление, что отвечать он не особо-то и хотел. Но все таки ответил сухо: — От фамилии моей. Владлена хмыкнула про себя. А, еще один. Никакой фантазии у людей. Все от фамилии. Какой-нибудь Кинжалов, что ли? Бредятина. Она снова отвернулась к окну, не став задавать уточняющих вопросов. Прошла минута. Может, две. Он вдруг заговорил снова, и голос его звучал уже ровнее: — Можешь звать меня Виктор. Ты всё равно меня никому не сдашь, я тебя утащу за собой в любом случае. Она услышала в его голосе усмешку, но не обернулась. Только сжала зубы и отвернулась к окну, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Как мило. Утащишь, конечно. Молодец, Витёк. Чуть не прослезилась. Она уставилась в стекло, пытаясь сместить фокус мыслей, и вдруг вспомнила. Вадик. Он же у Сутулого уже какой день. А она сегодня даже соврала Турбо и Адидасу, что идёт забирать его от Ильи. Сказала, что пойдёт к нему, что заберёт пацана, а сама пошла совсем в другую сторону. Она прикрылась им. Использовала его, чтобы выиграть время и сделать то, что ей нужно. Владлена почувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое и неприятное. Вина. Блять, это вина. Она закрыла глаза на секунду, потом открыла и повернулась к Виктору. — Останови машину, пожалуйста, — сказала она. — У соседнего дома. Она ожидала, что он сейчас начнёт допрашивать. Куда, зачем, почему, с кем. Уже приготовилась раздражённо ответить, что это не его дело. Но он просто кивнул. — Без проблем, — сказал он и начал притормаживать. Владлена уставилась на него с подозрением. Здрасте приехали. Это как понимать вообще? А как же вопросы по типу: куда собралась такая молодая девушка в небезопасное время? Что-то тут нечисто. Он должен был спросить. Должен был выведывать. А он просто сказал «без проблем». Но она даже была рада, что он ничего не спросил. Что-то он сегодня вообще был странно спокоен. Не лез в душу, не задавал лишних вопросов. Даже не спросил, для кого и зачем ей этот препарат. Она уже была готова рассказать частичную правду про Владу, просто чуть-чуть скрыть подробности. А он просто взял и отвёз её. Владлена чувствовала, как внутри нарастает тревога. Она понимала: через время ей выйдет вся его доброта боком. Она будет жалеть об этом моменте, когда она пришла и попросила о помощи. Ну, а что ей было делать? Аптеку воровать? Да её вместе с Мирой бы уже там закрыли. Поэтому из двух зол она выбрала наименьшее. Машина остановилась. — Спасибо, — пробормотала она, берясь за ручку двери. — Далеко не убегай, — сказал он вдруг. — Ты старшему скоро понадобишься. Надеюсь, ты не забыла? Владлена замерла. Ну вот. Ещё одна проблема нарисовывается. Заебись. — Не забыла, — сказала она сухо. — Это всё? — Нет. Он помолчал, будто собирался с мыслями. Потом сказал: — Ты с этими... со своими, универсамовскими... поменьше пересекайся. Тебе рядом с ними не место. Внутри всё закипело за секунду. Почему его слова так её задели? Может, потому что он лез не в своё дело. Может, потому что он говорил так, будто знал, что для неё лучше. Или потому что он был прав, а она не хотела этого признавать. — Тебя ебать не должно, с кем мне пересекаться и с кем мне место. Оу, это было немного грубо. Она открыла дверь, вышла и захлопнула её, может быть, немного громче, чем стоило. Машина качнулась от удара, но она уже шла прочь, чувствуя, как внутри всё бурлит. Блять, и нахуя он это сказал? Какое ему вообще дело? Нашёлся тут заботливый. Сам же хуйню творит вместе с Низами и мне че то про Универсам пытается затирать. Огонь по своим, получается. Машина выехала из двора, оставив её одну. Владлена вздохнула, подняв глаза к вечернему небу. Оно было тёмным, почти чёрным, без единой звезды. Она постояла так минуту, чувствуя, как холодный воздух остужает разгорячённое лицо. Потом оглянулась и направилась в сторону дома Сутулого. Надо забирать Вадика. Она дошла до дома Ильи быстро, почти бегом. Влетела в подъезд, перепрыгивая через ступеньку, и в голове билась одна мысль: быстрее, быстрее, пока никто не заметил. Надо забрать Вадика и увести его отсюда. Пятый этаж. Дверь квартиры Сутулого. Владлена остановилась, упёрлась плечом в стену, выдохнула, пытаясь успокоить дыхание. А ручки-то трусятся. Она сжала их в кулаки, разжала. Снова сжала. Ну чё ты трясёшься, дура? Ты просто за ребёнком пришла. Всё. Она постучала. Внутри послышались шаги, лязгнул замок, и дверь распахнулась. Владлена подняла взгляд, открыла рот, чтобы сказать что-то и застыла. Перед ней стоял Турбо. Еб твою мать! Владлену будто окатили ледяной водой. Она смотрела на него, он смотрел на неё. В его глазах не было ни капли удивления. Он знал, что она появится. Ждал. Она сделала два шага назад, в голове зашумело: сваливать, сваливать, пока не поздно, этот полудурок сейчас втащит ей за все её дела. Он быстро сообразил, что она собирается сбежать, и в следующую секунду его рука сжала её локоть, дёрнула к себе. — Далеко собралась? — прошипел он, выходя в подъезд и прикрывая за собой дверь Владлена уставилась на него как баран на новые ворота. Она не знала, что сказать. Вариантов не было. Он встряхнул её за плечи, и голова мотнулась из стороны в сторону. — Представляешь, прихожу к Сутулому, а мелкий, как неожиданно, у него дома! Хотя сегодня его сердобольная и заботливая сеструха рвалась, чтобы его забрать. Он сделал паузу, склонился ниже, заглядывая ей в глаза, и продолжил уже спокойнее. — Ну че? Нагулялась? Как на этот раз будешь оправдываться? Он снова встряхнул её, и в голове поплыло, перед глазами замелькали чёрные точки. Владлена сглотнула, понимая, что попала в западню. Она не знала, что сказать. Как оправдаться, если он уже всё знает? Он ждал её здесь, специально пришёл к Сутулому, чтобы поймать. Таймер до пиздюлей пошёл. — Где Вадик? — выдавила она из себя. Голос сорвался на хрип. Турбо недобро усмехнулся, отпуская её локоть, но не отступая. — Ты с темы не съезжай. Думала меня вокруг пальца обвести сможешь, или чё? Владлена про себя хмыкнула. Ну вообще-то я это уже делала, и не раз. А ты почему-то спохватился только сейчас. Но вслух ничего из этого не сказала. — Ты вообще почему здесь? — спросила она, чувствуя, как голос сел. Турбо наклонился к ней снова, заглядывая в глаза, и прошипел так, что она захотела кубарем скатиться по лестнице, лишь бы не присутствовать здесь. — А вопросы здесь задавать я буду, а не ты. Владлена сжала зубы. Внутри закипала злость, смешанная со страхом. Да какого хера он из себя тут строит? — Не сотрясай зря воздух, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ответы ты всё равно не получишь. Она резко развернулась к двери, чтобы открыть её и зайти, но он не позволил. Валера схватил её за плечо, резко разворачивая к себе, и прислонил спиной к двери, опасно нависая над ней. Владлена почувствовала, как дверная ручка впилась ей в поясницу. Вот теперь она явно призадумалась о том, что в следующий раз стоит более аккуратно врать, а не плести бездумную хуйню. Потому что сейчас она была буквально зажата между дверью и парнем, который был на целую голову выше и в три раза сильнее. И он явно был не в восторге. — Я тебя разве сейчас куда-то отпускал? — спросил он, прижимая её плечо к двери. — Пока на вопросы мои не ответишь, хуй вывернешься отсюда. Всё, хватит, заебало меня то, как ты всё время ссышь в уши и убегаешь. Владлена сглотнула комок, который вдруг возник в горле. — Что, решил отношения прям тут повыяснять? — сказала она и нервно усмехнулась. — Не знала, что ты подъездный романтик. Она сама понимала, что перегибает палку. Но остановиться не могла, ведь страх выходил через рот, превращаясь в дерзость. Ему это не понравилось. Он почти ударил рукой о дверь рядом с её лицом, но сдержался в последний момент, сжав кулак так, что побелели костяшки. — Въебал бы тебе за длинный язык, если бы бабой не была. Владлена подняла брови. Ого, даже так говорить умеешь, подумала она. — Так че не въебешь? Кишка тонка? — сказала она вслух. Ууу, а вот это было чуть-чуть зря, Владлена. Сейчас ведь ебало снесёт и не посмотрит, что целовал совсем недавно. Но, к её большому удивлению, ей не прилетело. Турбо даже не взорвался. Он лишь терпеливо выдохнул через нос, отворачивая голову на пару секунд. Но насчёт ее слов ничего не сказал. Ахуеть, конечно. — Где ты шлялась весь день? — спросил он спокойно, но по сжатой челюсти было видно, как тяжело ему давалось это спокойствие. Как же ей было дико неловко стоять в таком положении, да ещё и в подъезде. Они выглядят как какие-то подростки, у которых гормоны бушуют и они зажимаются в каждом углу. Жаль, что он не собирался меня просто поцеловать. Мне бы сейчас это больше понравилось, чем ждать момента, пока меня спустят вниз головой с этой лестницы. Почему я не могу завалить своё ебало даже в собственных мыслях? Владлена вздохнула, откинув голову назад, и выдавила: — На работе была. Доволен? Вот тут он и не сдержался. Совсем рядом с её лицом он ударил ладонью по двери так, что девушка вся дернулась и отвернула голову в противоположную сторону. — Сука, да сколько можно уже пиздеть?! — прошипел он, и голос его эхом разнёсся по подъезду. — Я знаю, что сегодня твою ебучую кафешку мусора накрыли! И тебя там не было! Владлена, я не тупой! Я вижу, что ты мне пиздишь в глаза уже который раз! Ты думаешь, я не проверял? Думаешь, я просто так пришёл к Сутулому? Я знал, что ты наебёшь меня! Знал, что ты пойдёшь куда-то, чтобы сотворить очередную хуйню! Он говорил громко, тяжело, и каждое слово било по ней, как удар. Она прикрыла глаза, чувствуя, как его голос окутывает её, бьет по ушам, по затылку. — Ты че думаешь, мне похуй на то, где ты и с кем ты шатаешься?! — вырвалось у него, и он даже не заметил, как произнёс это. — Да нехера подобного! Ты влезла в это говно, ты с нами связалась, и теперь ты — наша! И если ты думаешь, что можешь просто взять и свалить, когда тебе че-то надо, или наебать меня, то хуй там плавал! Я не позволю тебе подставлять всех нас! Поняла? Он психанул, отпустил её и отошёл на пару шагов, опершись на подъездные перила. Его спина тяжело вздымалась, руки сжимали перила так, что побелели костяшки. Он стоял спиной к ней, и его колотило от злости. Владлена видела, как дрожат его плечи. Почему ему не похуй? Почему он стоит здесь, злится, психует, с ума сходит? Он же должен был просто сдать её Адидасу и забыть. А он стоит тут и колотится от злости, как будто ему не всё равно. Наверное, я уже и правда завралась. Надо сказать что-то безопасное. Что-то, что не раздраконит его ещё сильнее. — Это я поспособствовала тому, что менты прикрыли кафе, — произнесла она слишком громко в подъездной тишине. Голос разнёсся эхом по лестничной клетке. Турбо замер. Медленно обернулся. Лицо его было ахуевшим. — Че? Она продолжила, чувствуя, как слова вылетают сами собой: — Я нашла доказательства о спекуляции товара и о наркосбыте у поварихи. Поэтому я мусорнулась. Дальше я пошла помогать сестре Миры. Всё, я сказала правду. Не дожидаясь ответа, она повернулась, открыла дверь и зашла в квартиру. Валера не пошёл за ней. Но она знала, что разговор еще не закончен. Владлена переступила порог квартиры и уже потянулась чтобы стянуть куртку, как из кухни вывернула темноволосая женщина. В руках она держала полотенце, а на лице была приветливая улыбка — Добрый вечер, — сказала она. — Вы, должно быть, Владлена, сестра Вадима? Девушка зависла, не сразу сообразив, что происходит. Походу, это его мама. Мама Сутулого. Блять, а она выглядит слишком приятно для женщины, чей сын находится в группировке. — Здравствуйте, да... А где... Она не успела договорить. Из зала вылетел Вадик и налетел на неё, врезавшись в ноги и обхватив руками. — Лена пришла-а-а! — заорал он так, что в ушах зазвенело. Владлена чуть не припала к стенке, но вовремя поймала равновесие, придерживаясь за дверной косяк. Вадик почти висел на ней, и, казалось, не собирался отпускать. Женщина тепло, по-доброму рассмеялась. — Он очень скучал по вам. Постоянно что-то о вас рассказывал. Владлена нервно улыбнулась в ответ, а внутри всё немного напряглось. Надеюсь, не что-то плохое. Иначе можно попрощаться с Казанью. — Вадик, отцепись, — сказала она вслух. — Я сдвинуться не могу. В этот момент в квартиру зашёл Валера. Мрачный, молчаливый, он остановился в прихожей и глянул на Вадика. Тот усердно помотал головой, продолжая сжимать Владлену. — Не отпущу, пока не посмотришь все мои рисунки! — заявил он. Владлена неловко похлопала его по спине. — Я всё посмотрю. А теперь отцепись. Но тут неожиданно в разговор вступил Валера. Он подошёл к Вадику и присел перед ним на корточки, оказавшись с ним почти на одном уровне. — Вадик, а ну-ка покажи, что ты там нарисовал, — сказал он, и голос его звучал мягко, почти по-дружески. — А то твоя сеструха, может, и не разглядит, а я посмотрю. У меня глаз намётанный. Вадик отлип от Владлены и уставился на Турбо. Он вообще настороженно относился к незнакомым мужикам, но тут его лицо вдруг озарилось. — Правда? А ты знаешь, я нарисовал танк! — сказал он и схватил Турбо за руку, потащив в зал. — Пойдём, я покажу! Валера пошёл за ним, бросив на Владлену короткий взгляд. В нём не было прежней злости. Только какая-то странная усталость. Владлена стояла и смотрела на эту картину. У неё челюсть отвисла. То есть этот придурок орал и отчитывал меня в подъезде пять минут назад, а сейчас он с моим братом на «ты»? И Вадик, который обычно шарахается от любых незнакомых мужиков, с ним пошёл? Это че за хуйня? Женщина улыбнулась: — Вы проходите, не стойте. Владлена сняла куртку, повесила на крючок, разулась. Женщина позвала: — На кухню, пожалуйста! Владлена прошла. Женщина стояла у плиты и что-то готовила. Пахло супом, домашним, наваристым. Владлена принюхалась непроизвольно. Она не ела нормально уже дня два. Женщина обернулась и вновь улыбнулась. — Какая приятная женщина, — подумала Владлена. — Вот в кого Илья, походу, такой улыбчивый дурак. — Мы не познакомились, — сказала женщина. — Меня зовут Анастасия, я мама Ильи. Очень приятно с вами наконец познакомиться, Владлена! А имя-то у вас какое! В честь Владимира Ильича же, да? Владлена пару раз моргнула и выдавила: — Мне тоже приятно... В голове опустело от стольких вопросов. О нет. Кажется, это копия Миры. Боже, никто не щадит меня. Все пытаются разговорить. Что ж все поголовны такие болтливые?

У Турбо

Валера сидел на полу в гостиной, скрестив ноги, и смотрел на рисунки, которые Вадик с гордостью вытаскивал из стопки. Мелкий показывал каждый листок, рассказывал, что тут нарисовано, кто это, почему он выбрал именно эти цвета. Турбо кивал, иногда вставлял короткие «ага» или «молодец», но мысли его были где-то далеко. Он краем уха слушал, что происходит на кухне, пытался уловить голос Владлены, но она говорила тихо, и Анастасия тоже не повышала голос. — А это я нарисовал, когда мы ещё в Перми жили, — сказал Вадик, показывая рисунок с каким-то домом и деревьями. — Там было холодно. Лена говорила, что мы скоро уедем. Валера перевёл взгляд на рисунок. Дом был нарисован криво, с заваливающейся крышей, но Валера разглядел в углу маленькую фигурку с длинными волосами. — Это ты её нарисовал? — Ага, — Вадик улыбнулся. — Она всегда такая хмурая, но я её люблю. — А она тебя? — спросил Валера, и вопрос вырвался сам собой. Че это с тобой, а? Ну-ка, заканчивай эту возню. Вадик задумался, почесал карандашом висок. — Наверное, — сказал он. — Просто она не умеет говорить об этом. Она говорит, что слова — это не главное. Главное, что ты делаешь. Валера хмыкнул про себя. Слова не главное, а сама пиздит как дышит. Вадик перебирал рисунки, и вдруг его рука замерла. Он посмотрел на один из листков и замолчал. Турбо заметил это. — Че там? — спросил он. Вадик поднял на него глаза, и в них мелькнула тень страха. Такого выражения на лице у мелкого Валера раньше не видел, обычно он был весёлый, болтливый, а тут вдруг сжался, будто вспомнил что-то плохое. — Ничего, — сказал он тихо. — Врёшь, — сказал Турбо. — Ну, давай, рассказывай. Мы же тут с тобой, я никому не скажу. Че нарисовано? Вадик помялся, потом всё же протянул ему рисунок. На нём была дверь. Обычная дверь, нарисованная коричневым карандашом, но рядом стояла тёмная фигура с красными глазами. — Это было совсем недавно, — тихо начал Вадик. — Лена ушла куда-то, а я остался один. А потом кто-то начал ломать дверь. Я слышал, как он возился с замком. Я испугался. Валера смотрел на рисунок и чувствовал, как внутри всё холодеет. Он перевёл взгляд на Вадика. — Че дальше было? — Я спрятался в шкаф, — сказал Вадик. — Лена меня учила. Она говорила: «Если кто-то лезет в дом, ты прячься, забивайся в самый угол и не плач, пока я не приду». Я так и сделал. Залез в шкаф, закрыл дверцы и замер. Было темно, я ничего не видел. Слышал только, как дверь открылась, потом шаги. Кто-то ходил по комнате. Я слышал, как он переставлял вещи, что-то искал. — А че потом? — спросил Валера, и голос его был тихим, но внутри всё закипело вновь. — Потом он ушёл, — сказал Вадик. — Я сидел в шкафу, наверное, целую вечность. Потом пришла Лена. Она открыла дверцу, обняла меня и сказала, что всё хорошо. Что я молодец, что не вылез. Валера смотрел на него и с трудом сдерживался, чтобы не выругаться вслух. Ему хотелось встать, пойти на кухню, схватить Владлену за шкирку и спросить: Ты чё, ебаный в рот, совсем охренела?! Ты оставила ребёнка одного в квартире, куда какой-то хер ломился? Ты чем думала вообще?! Он мог бы его убить, мог бы забрать, мог бы... Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. В голове был звон, а в груди дикая злоба, смешанная с каким-то непонятным страхом. Валера выдохнул. Медленно, глубоко, стараясь успокоиться. Какого хера она не сказала мне про это? Пронеслась мысль. Я же должен знать, кто её прессует, кто лезет к ней, кто не дает ей жить. Она чё думает, если будет молчать, то всё само собой рассосётся? Сука такая. Вечно она пиздит, строит из себя крутую, а у самой вон что за спиной творится. Он хотел сказать что-то злое, сорваться, послать всё к херам, но посмотрел на этого мелкого, который в свои шесть лет уже пережил такое, чего и взрослые не переживут, и сказал: — Всё, мелкий. Больше никто к тебе не полезет. Я тебе обещаю. Вадик улыбнулся, но улыбка была какой-то не совсем детской. — Ты тоже будешь нас защищать? Турбо замялся на секунду, потом кивнул. — Буду. Вадик снова уткнулся в рисунки, и Валера посмотрел на него, чувствуя, как внутри становится мерзко тяжело. Он думал о том, что Владлена ни слова ему не сказала об этом. Ни про квартиру, ни про неизвестного типа, ни про то, что пацан мог погибнуть. Она чё, реально думала, что я не узнаю? Или просто не хотела, чтобы я лез? Сука, да она вообще никогда ничему не учится. Вечно она одна, вечно она всё сама. А как же я? Мне-то чё, просто так рядом стоять, смотреть, как она себя топит? Он снова сжал кулаки и почувствовал, как злоба поднимается в груди. Ему хотелось встать, пойти на кухню и начать выяснять всё прямо сейчас, при матери Сутулого, при Вадике. Хотелось встряхнуть её так, чтобы зубы застучали. Чтобы она поняла, что её тупая гордость может стоить ей жизни. И не только ей. Но он не встал. Не пошёл. Только сидел и смотрел на Вадика, который рисовал, и все рассуждал в сотый раз: Какого хера я это терплю? Зачем мне всё это? Я же мог просто сказать Адидасу, что она неадекватная, и пусть сам решает, что с ней делать. Но нет, я сижу и слушаю как ее мелкий рассказывает, как какая-то мразь ломилась в их квартиру, а она даже не моргнула, когда я её просил рассказывать всё, блять. Нет. Это не по понятиям. Не по понятиям расклеиваться из-за бабы какой-то. Потому что.. блять, да похуй на понятия. Он вздохнул и перевёл взгляд на потолок. Пиздец.

У Владлены

Анастасия суетилась с едой. — Вы голодные? Готовлю ужин к приходу моего мужа и двух сыновей. Вам Илья рассказывал, наверное, что у него есть старший брат по папе? Такой вежливый, весь из себя джентльмен, всегда везде поможет! Вот такими должны быть парни наши! Не то что Илья... Она вздохнула устало. Посмотрела куда-то в стену, будто вспоминала что-то. — Понять не могу, что ему было недостаточно, что он... — она покосилась в зал, где был слышен голос Вадика и лишь изредка голос Турбо. — Связался с такой компанией. Анастасия выключила готовый суп и вдруг повернулась к Владлене, уставившись на неё молящим взглядом. Повисла тишина. — Вы же с Ильёй дружите... Или он... за вами ухаживает? Вы не подумайте, я просто заметила, каким он стал в последнее время. После вашего знакомства. Он давно таким не был... спокойным. Поэтому я и спрашиваю, ведь мне хотелось, чтобы вы как-нибудь повлияли на него. Чтобы он... — она потеребила кухонное полотенце в руках. — Перестал таскаться со своими... названными друзьями. Вы, думаю, знаете, что они творят. Весь город на ушах из-за них. Я когда узнала, что мой сын один из... Она снова глянула в зал. Оттуда уже не было слышно голоса ни Вадика, ни Валеры. Второй будто бы специально замолчал, чтобы послушать, что говорит Анастасия. — Ну, в общем, вы поняли. Я когда узнала, я впервые за свои сорок лет седые волосы у себя нашла! А когда его отец узнал... — она приложила руку к груди. — Он его чуть не убил и не отправил к родным в Свияжск. Но Илья после этого сбежал и пять дней дома не появлялся. Он нас точно в гроб захотел свести! Владлена неловко кивнула, чувствуя, как слова застревают в горле. Она ничего не нашлась сказать. Блять, Валера, ну зайди ты уже сюда и спаси меня от этого разговора. Я молю! Но Анастасия ничего больше на эту тему не сказала, лишь повздыхала и посмотрела на кастрюлю с супом. Владлена подала голос, чтобы перевести тему: — Вы меня извините, что я на вас взвалила своего брата. Я не должна была, но я очень вам благодарна, что вы заботитесь о нём. Анастасия вдруг оживилась и махнула рукой: — Ой, вы что! Не стоит извиняться. Я очень люблю детей, а мой Илюшка уже давно вырос, не даёт себя даже приголубить. А ваш Вадик — такой славный мальчик, такой послушный. И рисует замечательно! Он столько ваших портретов нарисовал, вы даже не представляете. Владлена подавила смешок, поджав губы. Илюшка, ну что ты маму расстраиваешь-то? — Мне рассказали, — продолжила Анастасия, и голос её стал тише. — В какой вы непростой ситуации сейчас. И мне очень жаль, что вам одной приходится тянуть себя и своего брата на своих плечах. Я вас понимаю. Владлена удивлённо уставилась на нее. Она что, мне сочувствует? Откуда она вообще знает, в какой я ситуации? Кто про меня наплел? Илья? Или Валера? — И поэтому я бы очень хотела, чтобы Вадим всё-таки пожил с нами, — продолжила Анастасия. — Я, естественно, не буду вас убеждать! Я понимаю, что он ваш брат, а мы ему никто. Но поверьте, я лишь хочу, чтобы вам было проще и чтобы ребёнок не переживал за вас! Владлена чуть не уронила челюсть на пол. Она хочет чего? Чтобы он пожил у семьи Сутулого? Это юмор такой? Она приподняла бровь: — Простите? Анастасия замахала руками: — Это вы меня простите, ради Бога! Не знаю, что за чушь я несу. Я просто так привязалась к этому ребенку, что уже, видимо, совсем не вижу границ. Простите ещё раз. Владлена смотрела на неё и думала. В голове пронеслась мысль, от которой стало тошно. А звучит как хорошая идея, если честно. Я не хочу втягивать Вадика в свои проблемы. Не хочу, чтобы он оказался в опасности из-за меня. Здесь он будет накормлен, в тепле, под присмотром. А я буду приходить, когда смогу. Это же хорошо, да? Погоди. Что это с тобой, а? Ты раньше была готова глотку перегрызть любому, кто посмел бы приблизиться к нему. А теперь ты готова оставить его с незнакомыми людьми в незнакомой квартире? Ты себя слышишь вообще? А если что-то произойдёт? Если вскроется, что ты ему не сестра и вы оьа вообще из Свердловского детдома? Весь твой построенный пиздеж разрушится, и что тогда? Но с другой стороны... она не могла дать ему нормальную жизнь. Она сама не знала, что будет завтра. Низы, Универсам, Домбыт, мусора. А он будет здесь, в безопасности. Разве это не лучшее, что она может для него сделать? Владлена выдохнула и подала голос: — Хорошо. Пусть Вадик живёт у вас... пока я не разрешу свою ситуацию. Блять, ты конченная дура! Проорал её разум. Анастасия буквально засветилась от счастья. Она всплеснула руками и подошла к Владлене, чуть не обнимая её. — Ой, Владлена! — воскликнула она, прижимая руки к груди. — Ой, спасибо вам большое! Я обещаю, я буду заботиться о нём как о родном! Он будет накормлен, одет, обут, я прослежу, чтобы он ходил в школу, делал уроки, я буду следить за его здоровьем! Вы не переживайте, он будет как у Христа за пазухой! И вы всегда, всегда можете прийти к нам в любое время дня и ночи, я всегда буду рада вас видеть! Владлена стояла и слушала эти слова. Она кивала, улыбалась в ответ, но внутри всё сжималось. Она только что отдала своего брата. Единственного человека, который был ей близок. Да, это было правильное решение. Да, так будет лучше для него. Но внутри, где-то глубоко, заныло, завыло, как у раненого зверя. Ты только что от него отказалась, сказал внутренний голос. Ты отдала его чужим людям. Ты не знаешь, что будет завтра. А он будет здесь, без тебя. И если ты не вернёшься, он никогда не узнает, что с тобой случилось. Владлена сжала кулаки в карманах и выдавила из себя улыбку. — Спасибо, — сказала она. — Я буду навещать его, когда смогу. Анастасия кивнула и улыбнулась так искренне, что Владлене стало почти больно. — Конечно, конечно! Вы всегда желанный гость в этом доме! Может, это действительно было правильно. Владлена кивнула и развернулась к выходу из кухни. Она вышла и почти столкнулась с Турбо, который как раз тоже выходил из зала. Он на ходу открывал пачку сигарет, явно собираясь в подъезд или на улицу покурить. В тот момент, когда он поднял голову, их взгляды встретились. Моментально накрыло какое-то несуразное смущение. Она смотрела на него и не знала, что сказать. Слишком неловко было встречаться с ним взглядом после того, как она несколько раз соврала ему прямо в лицо. И он знал, что она врала. А она знала, что он знает. И что вообще говорить в такой ситуации? Он кивнул куда-то в сторону зала, не говоря ни слова. Жест был понятным: иди к Вадику. А сам он молча свернул к входной двери. Владлена не оглянулась на него. Она вошла в гостиную, где Вадик сидел на коленях у маленького столика и с большим энтузиазмом раскрашивал что-то на листе бумаги. Она подошла и села рядом на пол, прислонившись спиной к дивану, и просто смотрела, как он погружён в свою работу. Его маленькие пальцы сжимали карандаш, язык был высунут от усердия. — Что рисуешь? — спросила она, чтобы привлечь его внимание. Вадик поднял голову, и лицо его озарилось улыбкой, когда он увидел её рядом. Он тут же вытащил рисунок и протянул его ей. — Вот, смотри! Я правда ещё не дорисовал, но Валера мне помог. Он здорово рисует! Смотри, он нарисовал мне дом и деревья, а я нарисовал нас с тобой перед ним! Владлена взяла рисунок и с преувеличенным интересом уставилась на него. На листе был нарисован панельный дом с кучей окошек, а рядом были деревья. А перед домом стояли две фигурки, держащиеся за руки. Одна была в юбке, другая в штанах. Над ними было написано детским, корявым почерком: «Лена и Вадик». Она хмыкнула про себя. Ого. Турбо умеет рисовать. Очень неожиданное открытие. Интересно, что ещё я о нём не знаю? — Здорово, — сказала она вслух, передавая рисунок обратно. — Ты отлично нарисовал. Особенно я. Очень похоже. Вадик заулыбался и снова уткнулся в лист, начиная раскрашивать дорогу. Она смотрела на него и поняла, что не хочет отдавать его кому-то, даже на время. Но все таки, ей нужно было спросить. Сказать то, что она собиралась. — Слушай... — начала она и замолчала, не зная, как подойти к этому. — Ммм? — Он поднял на неё свои большие глаза, в которых читалось полное доверие. Блять, как сказать ему? «Я оставляю тебя здесь, потому что мне страшно за тебя, потому что я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.»? Как это объяснить шестилетнему ребёнку, который видит во мне единственного человека в мире? — Вадик, — сказала она осторожно, — тебе здесь нравится? Он кивнул, не отрываясь от рисунка. — Да! Тут весело. Мы с Ильей играем, а тетя Настя очень вкусно готовит и учит меня читать. И Валера научил меня рисовать деревья и собаку... Владлена улыбнулась, но улыбка вышла натянутой. — А... ты не против, если ты ещё немного поживёшь здесь? Пока я... ну, пока я разберусь с делами? Вадик поднял на неё глаза. На мгновение в них мелькнула тревога. — А ты уйдёшь? — Я буду приходить, — поспешила сказать она. — Часто. Очень часто. Просто... мне нужно кое-что сделать, понимаешь? А ты здесь будешь в безопасности. Здесь с тобой будет тетя Настя, Илья... Она пыталась звучать уверенно, но внутри всё дрожало. Пожалуйста, не обижайся. Пожалуйста, не думай, что я тебя бросаю. Ты же знаешь, я люблю тебя. Я не умею говорить это правильно. Никто меня этому не учил. Но ты же знаешь, да? Ты ведь знаешь? Вадик посмотрел на неё и вдруг кивнул с той странной серьёзностью, которая бывает только у него. — Хорошо, — сказал он. — Ты только приходи, ладно? И когда всё сделаешь, заберёшь меня. Она сглотнула. В горле стоял ком. Боже, какой же ты правильный. Какой же ты хороший. Ты даже не плачешь, не просишь меня остаться. Просто веришь мне, что я приду. А я даже не знаю, что будет завтра, а ты мне веришь. Как же я могу тебя подвести? — Конечно, — сказала она, чувствуя, как голос чуть дрожит. — Конечно, я приду. И заберу. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент в гостиную зашла Анастасия. — Вадик, иди кушать! Я суп налила, — сказала она. А потом обернулась к Владлене. — Владлена, вы и Валерий тоже проходите, присаживайтесь с нами. Я так много приготовила! Вадик тут же вскочил, отложил рисунок и побежал на кухню, уже не оборачиваясь. Владлена поднялась, вышла из гостиной и направилась к выходу. И тут же столкнулась с Турбо. Он преградил ей путь, стоя прямо в проходе. Она подняла на него взгляд. — Ты че? — спросила она тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он молча схватил её за плечо и оттащил к входной двери, подальше от кухни. Она дёрнула плечом, вырываясь из его хватки. — Я тебе кукла какая-то или че блять? — прошипела она. — Прекращай меня таскать. — Если надо будет, я тебя за волосы оттаскаю, — тихо ответил он. Да че опять-то не так... Он успокоится когда нибудь? Он засунул руку в карман её куртки. Точнее, его куртки, которая сейчас была временно у нее. И вытащил оттуда пачку таблеток, предназначенных для Влады. Нервным, резким движением он потряс ими у её лица. Владлена почти испугалась. Почти. Совсем немного. Она ощутила, как кровь отхлынула от лица, и попыталась выхватить их из его руки. Но он поднял руку вверх, над головой, не давая ей даже шанса дотянуться. — Ты сегодня решила по полной программе удивлять? — прошипел он. — Мне теперь из тебя каждый раз вытряхивать правду? Это че за хуйня? Владлена разозлилась. — Ты какого хера рылся там вообще? — спросила она раздражённо, пихая его в плечо. Он криво усмехнулся. — Это моя куртка, если ты не забыла. А вот че ты в ней таскаешь, вопрос ещё актуален. — Отдай, — сказала она тихо. — Это не твоё. — А чьё? — он наклонился к ней. — Твоё? А для чего они тебе? Ты че, ширяться начала? Или ты винты продаёшь? Отвечай, блять, пока я тебя не вынес отсюда. Владлена почувствовала, как внутри закипает злость. — Че ты докопался, а? Какое тебе дело че у меня в карманах? — А такое, что ты под моей ответственностью! Я за тебя отвечаю, даже если Адидас против. Так что, будь добра, пизди поменьше. — О какой ответственности ты говоришь? — усмехнулась Владлена, чувствуя, как внутри всё клокочет от желания задеть его посильнее. — Кто так решил? Ты? Что ты сделал, чтобы это было так? Заметь, ты шатаешься со своей Лилей, но почему-то ещё и лезешь ко мне. Не думаешь, что это уже попытка усидеть на двух стульях? Она видела, как его глаза потемнели, как он сжал кулаки, стараясь сдержаться. — Ты че, блять, несёшь? — прошипел он. — При чём здесь вообще Лиля? — А при том. — продолжила Владлена, чувствуя, как злость придаёт ей смелости. — Что, ебать одну уже как-то неинтересно? Решил ещё вторую под себя положить, чтобы разнообразнее было? Она увидела, как его глаза потемнели. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Закрой свой сучий рот, — сказал он. Голос его был тихим, но в нём звенела такая сталь, что Владлена на мгновение почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Ещё раз услышу что-то подобное, я забуду, что ты баба. — Что, правда глаза режет? — спросила она, не отступая. — Потому что, если вдуматься, ты и сам не знаешь, чего хочешь. Ты просто хочешь контролировать всех вокруг. Чтобы все делали так, как ты сказал. А если кто-то не подчиняется, то ты начинаешь беситься. — Я начинаю беситься, — повторил он медленно, и в его голосе появилась угроза, — когда кто-то, кто должен сидеть тихо, начинает выёбываться и влезать в хуйню, в которую не надо лезть. Я начинаю беситься, когда вижу, что ты таскаешь в карманах непонятные винты, и ты даже не собираешься объяснить, для чего они тебе. — А с чего ты взял, что я должна тебе что-то объяснять? — огрызнулась она. — Мы даже не встречаемся, чтобы ты меня контролировал. Он шагнул к ней, и она инстинктивно отступила на шаг назад, упёршись спиной в стену. Он навис над ней, и его лицо было в нескольких сантиметрах от её лица. — Слушай сюда, — сказал он, и голос его стал низким, почти шёпотом. — Если я узнаю, что ты продаёшь эту хуйню или сама колеса глотаешь, я лично тебя прикопаю за твоим же домом. Чтобы Адидас лишний раз не парился из-за тебя, дуры. Поняла? Владлена смотрела в его глаза. Она видела, что он не шутит. В нём было столько злости, что казалось, он готов разорвать её на части прямо здесь. Она сглотнула, чувствуя, как горло пересохло. Но сдаваться не собиралась. — Поняла, — ответила она тихо, почти спокойно. — Только ты запомни: если я решу продавать или колоться, то ты об этом узнаешь последним. Он хотел что-то ответить, но в этот момент из кухни вышла Анастасия. — А вы чего это тут стоите? — спросила она, оглядывая их с доброй улыбкой. — Присаживайтесь, сейчас скоро муж с сыновьями будут, все вместе поужинаем. Турбо быстро выпрямился, убрал руку со стены и сунул таблетки в карман куртки. — Не надо, мы уже уходим, — сказал он резко, снимая с крючка куртку Владлены и накидывая на неё. Анастасия всплеснула руками: — Ну как же... Я такой вкусный суп сварила. Вы даже не поели. Владлена, Илья скоро придет, дождитесь его хотя бы, он будет очень рад, если увидит вас. Не убегайте так рано. Владлена прикусила заднюю сторону щеки, чувствуя, как женщина пытается вызвать в ней хоть каплю вины. Но это выходило плохо. Да, они давно не виделись с Ильёй, и она бы хотела его увидеть, но учитывая, что Турбо теперь знает неприлично много о её делах и явно настроен не очень позитивно — она не хотела, чтобы он ещё и на Сутулого наехал, если они решат остаться. — Мне очень жаль, — сказала Владлена. — Передайте от меня Илье привет, но мне... — она взглянула на злющего Турбо краем глаза. — ...нам правда пора. Уже поздно. Анастасия закивала, понимающе вздохнув: — Я понимаю, Владлена. Берегите себя. И помните, что вы всегда желанный гость в этом доме. Вадик будет ждать вас. Они собрались. Владлена напоследок взглянула на Вадика, который с удовольствием уплетал суп и не отвлекался от тарелки. Она хотела сказать ему что-то на прощание, но слова застряли в горле. Она просто развернулась и вышла, даже не попрощавшись. Анастасия ещё попыталась их остановить, но уже не так сильно. — Хотя бы чаю... — В другой раз, — бросил Турбо и почти за шкирняк вытащил девушку из квартиры. Он потащил её за собой на выход из подъезда, грозно топая ногами. Звук отдавался эхом во всем подъезде, подсказывая Владлене молчать и не рыпаться. Но кто она такая, чтобы быть тихой и послушной? Она кое-как вырвалась и пошла рядом. Тот лишь убийственно на неё глянул и ускорил шаг. Они вышли из подъезда. Они вышли из подъезда на холодный вечерний воздух. Турбо остановился у подъезда, и развернулся к ней. Лицо его было мрачным, как грозовая туча. — У нас с тобой ещё разговор не закончен. Она закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Сейчас я его закончу, раз ты не наговорился вдоволь. Наш разговор закончится либо поножовщиной, либо сексом. Первый вариант мне нравится больше, но от второго я бы тоже не отказалась. За-ва-ли. Она выдохнула и посмотрела на него. — Слушай, нет. Давай закончим его и разойдёмся, ладно? Мне уже надоело, что ты вечно пытаешься из себя строить дохера контролирующего. Я не хочу продолжать этот бесполезный разговор. Он нахмурился, потом поднял бровь, доставая из куртки пачку сигарет и спички. Прикурил, глубоко затянулся и помотал головой. — Не, нихуя. Мы либо идём ко мне, и ты мне всё от и до выкладываешь, либо... — он сделал паузу, выдохнул дым в сторону. — Либо я тебя закидываю на плечо, мы идём ко мне и уже не очень мило общаемся дальше. Третьего не дано. Выбирай. Владлена закатила глаза и буркнула себе под нос: — У тебя че, шило в жопе? Че такой неугомонный... Он услышал, криво усмехнулся и махнул рукой, будто что-то вспомнил: — А, и ещё поговорим про твою заинтересованность к Лиле. Тоже интересует. Владлена нервно хмыкнула. А ещё о чём поговорим? О политике? Об экономике? Производственные планы обсудим, ебаный в рот. Он стоял, курил и смотрел на неё, ожидая ответа. Спокойно так смотрел, но она видела, как его челюсть сжата. Он просто ждал, но терпение у него было не бесконечным. — Ну? — он стряхнул пепел. — Учти, я щас докурю, закину тебя на плечо и попрём в таком раскладе. Так что решай быстрее. Владлена осуждающе глянула на него и фыркнула. Так я тебе и поверила, ага. Он докурил и швырнул окурок в лужу. А потом посмотрел на неё и двинулся в её сторону. Блять. Пиздец. Она сделала пару быстрых шагов назад, он двинулся за ней. — В догонялки решила поиграть? — спросил он с кривой усмешкой. Она оббежала колонну, пытаясь отдалиться, но он тоже был не промах: годы тренировок и быстрая реакция давали о себе знать. Она чуть не споткнулась об разбитый бордюр, но удержалась, и эта секунда дала ему фору. Он схватил её за плечо. — Стой, стой! — она выставила ладони вперёд, заставляя его остановиться. — Ладно! Блять, ладно! Он остановился и сунул руки в карманы, вставая в позу победителя. Широко расставил ноги, чуть наклонил голову, и смотрел на неё сверху вниз с такой самодовольной ухмылкой, что ей захотелось врезать ему по его наглой роже. Владлена сжала челюсть и произнесла: — Ладно... пойдём... к тебе. Боже, как это ужасно звучит. Он ухмыльнулся шире, проходя мимо неё, и перехватил за локоть. — То-то же. Она хотела было возмутиться, выдернуть руку, но он шёл быстро, и она едва поспевала за ним. От него пахло сигаретами, и этот запах действовал на неё странно, как успокоительное, хотя она не хотела признаваться себе в этом. Он шёл уверенно, не оглядываясь, крепко сжимая её локоть, и она чувствовала тепло его руки даже через ткань куртки. Так они и дошли до его дома. Они зашли в квартиру в полном молчании. Турбо прошёл первым, даже не обернувшись, стянул куртку на ходу и повесил её на крючок у входа. Владлена зашла следом, прикрыла за собой дверь, чувствуя, как внутри всё ещё гуляет напряжение. Она сняла куртку, повесила рядом с его, и спросила в спину: — У тебя осталось что-то типа водки? Или всё с Вовой выпили? Он обернулся на неё, посмотрел так, будто оценивал, шутит она или серьёзно. Потом молча пошёл на кухню. Она за ним. Валера открыл верхний шкафчик, достал оттуда бутылку водки. Целую, нераспечатанную. Поставил на стол, и она усмехнулась. — У тебя там что, запас на чёрный день? — усмехнулась она. — Не знаю, к чему, но ты готов. — Был готов, — ответил он сухо. Голос звучал устало, почти безразлично. — С сегодняшнего дня, видимо, не готов. Он достал из шкафа две простые рюмки, поставил их на стол, потом взял бутылку и кивнул в сторону зала. — Идём. Она пошла за ним, как привязанная. Смотрела на его спину, на то, как он двигается, уверенно, без лишних движений. В зале он поставил бутылку и рюмки на низкий столик перед диваном, плюхнулся на него, откинулся на спинку. Она села рядом, на расстоянии, но близко. Плечо к плечу почти. Он открыл бутылку, и Владлена следила за его руками. Длинные пальцы, сбитые костяшки, незаживающие раны. Она ловила себя на том, что рассматривает его руки, а потом переводит взгляд на лицо. Скулы острые, челюсть напряжена, даже когда он спокоен. Блять, ты че, пьяная уже? Не пила ещё ничего, а уже вон какие мысли в голову лезут. Остановись, дура. Он налил и ей, и себе. Поставил бутылку на стол, взял свою рюмку и сказал: — Под моим строгим контролем будешь пить. Чтоб не больше меня. Владлена фыркнула, но криво улыбнулась, беря свою рюмку. — А че, боишься, что я тебя перепью и начну правду говорить? Он усмехнулся, но улыбка была не злая. — Это я и хочу услышать. Она взяла рюмку, поднесла к губам, чуть помедлила. Потом выпила залпом. Водка обожгла горло, разлилась теплом по груди. Он тоже выпил, поморщился, поставил рюмку на стол, и она заметила, как его плечи чуть расслабились. Она поставила свою рюмку, и в этот момент он повернулся к ней. Смотрел пару секунд, прямо в глаза, будто изучал её лицо. Она вопросительно приподняла бровь, мол, чего уставился. Он вздохнул. — Ну всё, рассказывай. Я слушаю. — А про че именно ты хочешь услышать? — она повернулась к нему чуть корпусом. — У нас есть очень много тем для разговора, если ты забыл. Он чуть прищурился. — Тогда с самого начала. Ты в натуре мусорам позвонила? Кафешку свою сдала? Она моргнула. Потом кивнула. — Да. Она видела, как его глаза чуть сузились, будто он переваривал эту информацию. Она подумала про себя. Ну вот. Теперь он каждое моё слово воспринимает, как пиздёж. Но сейчас я не вру. — Ладно, — сказал он. — Если так и есть, то почему тебя не загребли вместе со всеми? — Меня уволили перед этим. Как удобно, правда? Он вздохнул, тяжело, почесал затылок и замолчал на несколько секунд. Она ждала. Видела, что он думает, перебирает вопросы, которые можно было бы ей задать. — А колёса? — спросил он наконец. — Те, которые я у тебя нашел. Она чуть прикусила губу, глядя в сторону. В голове мелькнула мысль: Сказать правду? Или снова начать врать? Если сейчас начну пиздеть он это учует. Он уже раскусил меня. Он заметил её колебания и усмехнулся, беззлобно. — Замолчала, потому что придумываешь новый пиздёж? Она повернулась к нему. — Нет. Он потянулся к бутылке, налил себе полную, а ей чуть меньше. Она заметила и фыркнула. — Логичнее было бы меня напоить, чтобы я всё как на духу выдала. А ты мне только капли наливаешь. — Ты и так всё выдаёшь, — ответил он, ставя бутылку на стол. — Только когда нужно. А если я тебя сейчас напою, ты начнёшь пиздеть хуйни в три раза больше. А мне нужна правда. Она подняла рюмку, выпила, и в голове чуть просветлело. Или наоборот, затуманилось — она не могла понять. Она поставила рюмку и начала говорить: — Этот препарат нужен для сестры Миры. Она болеет чем-то серьёзным. Без лекарств у неё могут начаться приступы. Ты её не знаешь, и лучше тебе её не знать. Она... ну, она почти ребёнок. Он молча смотрел на неё. Она чувствовала на себе его взгляд, и это было странно, ведь она врала не полностью, и это было непривычным. Валера задумался, потом кивнул. — Ладно, допустим. Откуда ты их взяла? Я не тупой, я знаю, что они дорогие. Не думаю, что у тебя такая сумма валяется дома. Владлена усмехнулась про себя. Да у меня не только эта сумма валяется дома. Лучше думай, что у меня ничего нет. Так будет безопаснее. — Мне их дал один человек. Взаимовыгодно. Я ему помогла, он мне помог. Всё. — Кто? — Я не скажу. Турбо смотрел на неё, и она чувствовала, как его взгляд сверлит её. Она думала, что сейчас начнётся крик, обвинения, что он снова начнёт её трясти, но он просто перевёл взгляд на свою рюмку и налил третью. Снова полную себе, чуть-чуть ей. — Ты сказала, он тебе помог. Чем ты ему помогла? Владлена молчала. Она не могла сказать про Гвоздя. Не могла сказать про подвал и того мерзотного типа. Она просто взяла рюмку и выпила. Он тоже выпил. Владлена заметила, как у неё начинает размываться картинка в глазах, а Турбо, наоборот, расслабляется. Голос его становился чуть ленивее, чуть спокойнее, и это действовало на неё странно. Она чувствовала, как он сидит рядом, как его плечо почти касается её плеча, и от этого кружилась голова сильнее, чем от водки. Они выпили третью. Помолчали. Потом он повернулся к ней и сказал: — Ты знаешь... Вадик мне рассказал кое-что. Про то, как к вам кто-то проникал в квартиру. Когда вы только приехали в Казань. Ты мне ничего об этом не сказала. Владлена замерла. В голове промелькнула мысль: «Блять. Он знает». Она попыталась заставить голову работать, но та работала медленно, как старый механизм. — Это... — начала она, — он придумывает всё. Детская фантазия. У него богатое воображение. Турбо вздохнул устало, откинулся на спинку дивана, и голос его был совсем без сил. — Опять ты пиздишь... Сколько можно уже... — Я не пизжу, — начала она, чувствуя, как где-то внутри поднимается злость, смешанная с отчаянием. — Он просто хочет внимания, которого я не могу ему дать. Ты же сам должен понимать, что у детей его возраста... А потом она почувствовала лёгкое касание у плеча. Он взял прядь её волос и начал перебирать её, теребить между пальцами, не говоря ни слова. Владлена резко замолчала. Голова шла кругом от водки, и она уставилась на его пальцы, которые спокойно перебирали её волосы, будто он делал это сто раз. Он вообще че делает? Блять, почему он такой спокойный? Почему он просто сидит и... Валера замер. Открыл глаза, повернул голову, и их взгляды встретились. Его глаза были мутными от водки, но в них была какая-то тёплая серьёзность, который раньше она никогда не видела. Тем не менее, когда она ловила его взгляд на себе. — Тебе не надоело бегать от меня? — спросил он тихо. Он произнёс это так тихо, что она почти не услышала. И в тот же момент он потянулся к ней. А потом он ее поцеловал. Поцелуй нельзя было назвать осторожным и ленивым. Она почувствовала, как его пальцы сжали её плечо, притягивая ближе, и она не сопротивлялась. Просто не могла. В голове было пусто и тихо, и единственное, что она чувствовала — это его губы, его дыхание, вкус табака и водки. Владлена вся замерла, по привычке, потому что она не умела принимать ласку без подвоха. Но он не дал ей времени на раздумья. Она почувствовала, как внутри неё что-то замолкает, как все мысли, все защиты, все «надо» и «не надо» куда-то исчезают. Но она не отстранилась. Рукой он зарылся в её волосы, притягивая к себе, а потом его ладонь скользнула вниз, по спине. — Сядь, — сказал он, отрываясь от неё на секунду, и кивнул на свои колени. Она моргнула, глядя на Валеру затуманенными глазами. Водка делала своё дело: мысли путались, а тело переставало слушаться. Но она медленно поднялась, и он схватил её за бёдра, усаживая на себя так, что она оказалась лицом к лицу, сидя на нём верхом. — Так лучше, — сказал Турбо, и его руки снова легли на её спину, скользнули под край кофты, оглаживая голую кожу. Владлена выдохнула, чувствуя, как его ладони исследовали её спину, как пальцы пробегали по позвонкам, по пояснице. Она не могла двинуться, не могла понять, что это происходит с ней. Она обычно не позволяла такого. Она привыкла быть той, кто контролирует, быть той, кто решает. А тут она сидела на его коленях, и он медленно и уверенно забирал у неё контроль. — Че замерла? — спросил он, и в голосе его слышалась лёгкая насмешка. — Испугалась? — Я не пугаюсь, — выдавила Владлена, и голос её прозвучал слишком хрипло. — Тогда двигайся, — сказал он, и его ладони легли на её бёдра, чуть сжимая, направляя. Она не знала, что именно он имел в виду. Но она подалась вперёд, инстинктивно, и услышала, как он судорожно вздохнул, а его пальцы сжались на её бёдрах сильнее. — Умница какая... — выдохнул хрипло он. — Давай, руки сюда. Он взял её ладони и положил себе на плечи. Владлена смотрела на него, чувствуя, как он ведёт её руками по своим плечам, заставляя обнимать его за шею. Она повиновалась. Валера снова поцеловал её, и на этот раз она ответила, сама прижимаясь к нему. — Ближе, — потребовал шепотом он, и она почувствовала, как его рука надавила на её поясницу, притягивая к себе. Бондаренко подчинилась, сдвинулась ближе, чувствуя, как её колени упираются в диван по бокам от его бёдер. Она наклонилась к нему, и он снова поцеловал её, в этот раз никуда не торопясь. Его пальцы сжимали её талию, скользили, исследуя каждый сантиметр. Владлена ощутила, как он чуть приподнял её, усаживая поудобнее, и его бедра напряглись под ней. Она вздохнула в его губы и его руки опустились на бёдра, чуть сжали. Он оторвался от её губ на мгновение, провёл большим пальцем по её скуле, и она почувствовала, как его другая рука скользнула под её кофту, коснулась голой кожи на пояснице. Она вздрогнула, но не отстранилась. Просто сжала пальцы у него на затылке. — Боишься? — спросил он хрипло. — Нет, — ответила она, и голос её был чужим, чуть охрипшим. Он усмехнулся, и она почувствовала, как его пальцы начали медленно подниматься по позвоночнику, пересчитывая позвонки. Кожа горела под его пальцами, и ей казалось, что она сейчас задохнётся от этого странного, липкого чувства внутри. — Владлена, — сказал он вдруг, и она замерла. — Что? — спросила она, и голос её прозвучал почти испуганно. Но он не ответил. Просто смотрел на неё несколько секунд, а потом снова поцеловал, медленнее, почти нежно. Она подумала. Блять, что я делаю? Он меня завтра возненавидит. Я себя завтра возненавижу. Все только усложнится, если мы... Он вдруг оторвался от неё, взял её за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Скажи мне, — сказал он, и голос его был ровным, но под ним чувствовалась его привычная жесткость, — кто вломился к вам? Владлена напряглась, моргнула. — Я не знаю, — сказала она. Знаешь. — Не пизди. — Я не пизжу. Я не знаю, кто это был. Я вернулась — никого уже не было. Но ты не упомянула отличительный знак, который тебе тогда оставили. Ты знаешь, кто это был. Просто его имя ты назвать не решишься. Даже Валере. Он посмотрел на неё несколько секунд, изучающе, а потом сказал: — Я найду его. Не найдешь. Девушка моргнула. — Зачем? — Затем, — ответил Турбо, и в голосе его не было угрозы, только уверенность, — чтобы такого больше не было. Она хотела сказать что-то ещё, но он перебил её: — Всё. Больше об этом не говорим. Он тут же будто забыл о чем они говорили. Его пальцы тут же вновт огладили её спину, спускаясь всё ниже, пока не упёрлись в край её штанов. Он чуть отстранился, глядя на неё. — Сними кофту, — сказал он. Владлена замерла. — Че? — Ты слышала, — сказал он. — Сними. Иначе порву. Владлена почувствовала, как сердце забилось быстрее. Она смотрела на него, и в его глазах не было ни шутки, ни игры. Только желание, такое сильное, что у неё начинало тянуть внизу живота. — Валера, — сказала она, и голос её позорно дрогнул. — Ты хоть знаешь, что... — Я знаю, — сказал он, и он с трудом прочистил горло. — Я всё знаю. Я хочу тебя. На всё остальное сейчас хер забей. Она смотрела на него, и внутри всё задрожало. Она не знала как ра такое реагировать. Не привыкла, чтобы кто-то хотел её так: не за деньги, не за выгоду, не за то, что она просто та, с кем можно по-скотски обойтись. А просто потому, что хотел. В этот момент раздался звонок в дверь. Громкий, резкий, он разрезал тишину. Они оба замерли. Владлена почувствовала, как воздух застрял в лёгких. Турбо напрягся, но не отпустил её. Звонок повторился. Снова. И снова. — Да вы угараете... — прошипел он, и в голосе его послышалась знакомая злость. — Который уже, сука, раз! Он не хотел отстраняться. Она чувствовала, как его руки сжимаются на её теле, как он пытается остаться, не разорвать момент. Но звонок повторился, уже настойчивее, а потом раздался настойчивый стук. Голова кружилась, и Владлена поняла, что водка только что перестала быть мнимым союзником. Она попыталась встать, но ноги не слушались, и она почти упала на него, опираясь на плечи. — Это не прекратиться, — сказала она, и голос её звучал глухо, сбито. Турбо выругался сквозь зубы и сжал пальцами переносицу. — Слезай. Она слезла, пошатнулась и схватилась за край дивана. Стук повторился, теперь ещё громче, и она услышала, как он встал, чуть качнувшись. Сделал шаг в сторону прихожей. — Я сейчас этому настойчивому ебалу рожу начищу, — сказал он, и в голосе его была такая глухая ярость, что она почти испугалась. — Зашибись просто. Нашли время. Она пошла за ним, чувствуя, как ноги всё ещё подкашиваются, как в голове шумит. Она почти наткнулась на его спину, когда они подошли к двери,и Валера уже схватился за ручку, но в этот момент за дверью раздался чёткий, требовательный голос: — Милиция! Открывайте!