Волчьи тропы

В стране нет-и-не-будет сегодня облачно

      Рена сидела на хлипком пластиковом стуле, щурясь от последних лучей закатного солнца. Шум города в небольшом итальянском дворике был приглушенным, как гул пчелиного улья на дереве. Через четыре часа должно было начаться её первое выступление, но её это совершенно не тревожило. Над головой покачивались ветви старого граната, и Рена будто ненадолго оказалась в прошлом, в саду родительского дома, где, стоя на трухлявом пне, пела тонким голосом песни, которым её научила мама. На деревянной скамье напротив сидели родители, а братья развалились на траве. Они кричали: «Бис!», до тех пор, пока небольшой репертуар Рены не подошёл к концу, и тогда запела мама. Время безжалостно стерло из памяти её запах и её улыбку, но не смогло отнять её голос – нежный, как перепелиное пёрышко:       «Надежда – мой компас земной,       А удача – награда за смелость…»       - Один кофе, пожалуйста! - жизнерадостный возглас вырвал Рену из воспоминаний.        Воспоминания развеялись как дым. Рена моргнула и перевела взгляд на темноволосого кудрявого паренька, который, поставив перед ней бумажный стаканчик, устроился на соседнем стуле. Леван, так его звали, был гитаристом в группе Ниты. Рена познакомилась с ним и с клавишником, Резо, три дня назад, когда Галъяр отдал ей небольшую прямоугольную карточку с именем "Рената" и её фотографией. За эти три дня они успели отыграть несколько репетиций в подсобке автомастерской, принадлежавшей отцу Резо. Воскресному выступлению единогласно решено было быть – парни были студентами и не могли позволить себе потерять даже те небольшие деньги, которые платил владелец бара. На удачу репертуар группы совпадал с музыкальным вкусом старика, и все песни Рена знала наизусть.       - Ну как, готова? Не струсишь? – поддразнила Рену развалившаяся на лавке Нита.       - Брось, - тут же вклинился Леван. – У неё ведь талант! - Он повернулся к Рене и ободряюще улыбнулся. - Уверен, всё пройдет отлично!       Нита хмыкнула, насмешливо приподняв бровь. Смутившись, Леван вскочил на ноги и подошел к Резо, сидевшему на краю лавки с книгой в руках:       - Пойдем проверим оборудование - в прошлый раз микрофон фонил!       - Я еще не допил кофе.       - Ты эту жижу по стакану уже час гоняешь, а нам скоро выступать! И не надо смотреть на меня, как на врага народа!       - «Как на врага народа?» - подняв взгляд от книги, передразнил его Резо. – Тебе сколько, восемьдесят?       - Нормальное выражение, - буркнул Леван.       Рена заметила, как покраснели кончики его ушей.       - Конечно, ბაბუა[1].       Нита рассмеялась и, протянув руку, стукнулась с Резо кулаками.       - Ну хватит, пошли уже, - Леван потянул друга за капюшон толстовки.       Тот с обреченным стоном поднялся на ноги. Когда за ними с протяжным скрипом закрылась железная дверь автомастерской, во дворике снова стало тихо.       - Галъяр собирается прийти вечером, - невзначай бросила Нита, скучающе листая оставленную Резо книгу.       - Правда? – голос Рены предательски дрогнул.       - Он спрашивал во сколько мы начинаем.       - Из стаи часто кто-то приходит?       - Наоборот, - хмыкнула Нита. – Только братец мой пару раз был. Остальных в город лишний раз силком не затащишь…       - Вот бы и правда пришёл... - невпопад протянула Рена, не сразу поняв, что озвучила мысль вслух.       Нита с любопытством взглянула на неё, в её глазах разгорался азарт. Глядя на Рену как удав на полевку, она отложила книгу и уже собиралось что-то сказать, когда во двор вернулись ребята. Резо устало рухнул обратно на лавку и залпом допил давно остывший кофе, а Леван, переполненный энергией, радостно хлопнул в ладоши:       - Оборудование наладили и погрузили в машину. Не знаю как вы, друзья мои, а я чувствую, что сегодня нас ждёт успех!

***

      В тесном, наполненном сигаретным дымом зале яблоку было негде упасть. Люди пили и танцевали, раскачиваясь в такт музыке. Разгоряченная исходящим от них жаром, Рена всматривалась в толпу, но, как ни старалась, не находила знакомых жёлтых глаз. Весь восторг от выступления не мог пересилить то разочарование, которое она испытала, но прежде, чем это чувство успело окончательно овладеть ей, атмосфера в баре изменилась. Рена искоса взглянула на Ниту, но та, казалось, ничего не заметила. Люди танцевали, словно не чувствуя, что воздух стал плотным, густым, как кисель. Рена поперхнулась, её голос сбился. Вокруг словно перед грозой, запахло озоном. Усилием воли она взяла себя в руки и продолжала петь.       Во время короткого перерыва она внимательно, пристально обвела взглядом зал и сразу же заметила Зарию. Он сидел за столиком в углу, положив подбородок на кулак, на его тонких бледных губах играла многозначительная улыбка.       Когда выступление закончилось, Нита с ребятами остались отмечать в баре. Недолго посидев с ними, Рена незаметно выскользнула за дверь. Перейдя пустую улицу, она направилась по влажной от росы траве к одинокой лавке, стоявшей у самой границы пляжа. На ней, небрежно закинув ногу на ногу, сидел Зария.       - Сбежала от лучей славы? – обернувшись через плечо, поинтересовался он. – Может, зрители неподходящие? Увы, сегодня он занят - я вместо него.       Рена обошла лавочку и села на край.       - Разочарована, зяблик?       Она нахмурилась:       - Не называй меня так.       - А как надо?       - Как хочешь - но не так.       Вытащив из кармана пиджака трубку, Зария неспешно раскурил её и искоса бросил на Рену озорной взгляд:       - Я тебе не нравлюсь, волчонок?       - Ты играешь…       Выражение его лица стало кислым.       - Мне запретили с тобой играть.       - И у тебя слишком большая тень… - рассеянно продолжала Рена, будто не слыша.       Стоило словам сорваться с её губ, как она кожей ощутила вспыхнувший в нём жадный интерес. Она уже пожалела, что заговорила с Зарией, но любопытство победило благоразумие. Прежде, чем успела передумать, Рена выпалила:       - Ты не волк.       Улыбка на его губах дрогнула, утратила напускное радушие, стала острой, словно лунный серп.       - И почему у тебя такие большие глаза?       Рена глубоко вздохнула. Ей бы испугаться, но страха не было, напротив, в душе затеплилась надежда. Ведь если Галъяр знал тайну Зарии, знал и не прогнал его, то, может быть, он примет и ее?..       - Я не знаю, как это получается, - честно призналась она. – Только знаю, что дело в магии…       Зария тихо рассмеялся. Трубка в его пальцах задрожала и поднимавшийся от неё дымок подернулся рябью.       - Дело всегда в магии, разве нет? – отсмеявшись, меланхолично заметил он. - Точнее в её количестве. В волках, например, её так мало, что хватает только форму менять; в людях - еще меньше. Но в тебе, волчонок, в тебе её как…       - Как в схиа, - договорила за него Рена и тут же спросила. – Ты ведь схиа, да?       Зария ничего не ответил, все с той же улыбкой продолжая свой монолог:       - Ты видишь, как мы, слышишь, как мы… поешь, как мы, – дым тонкой струйкой поднимался в звездное небо. - Потому твой голос очаровывает: магия влечет всех – даже тех, кто о ней не знает.       - Твое тело – тоже магия? - Рена склонила голову набок. - Ты выглядишь как волк и даже пахнешь как волк… Как у тебя получается так притворяться?       - Притворяться? – со смехом переспросил Зария. – Ты меня недооцениваешь, волчонок! Но раз уж ты рассказала мне твой секрет, то я, так и быть, поделюсь своим. – Он наклонился к ней ближе, так близко, что она почувствовала его дыхание. – Сейчас я и есть волк.       Нахмурившись, она собиралась что-то сказать, но тут со стороны бара раздалось громкое:       - Рена!       Нетвёрдой походкой к ним шёл весёлый и явно пьяный Леван.       - Вот ты где прячешься! Мы тебя обыскались! - Краем глаза Рена увидела спешащих следом Ниту и Резо. - Возвращайся, отметим выступление!       Он покачнулся, но подоспевший Резо удержал его за плечо:       - С тебя хватит, наотмечался уже.       Леван не обратил на него внимания, его взгляд сфокусировался на Зарии:       - Кто это?       - Наш сосед, - ответила Нита. – Приехал послушать выступление. И кстати говоря, нам уже пора домой. Мой братец, глаз не сомкнёт, пока я не вернусь.       Зария протянул с ехидной улыбкой на губах:       - Без Рены тоже кое-кто не уснёт…       - Что? – переспросил Леван и повернулся Рене. – У тебя есть парень?..       - У неё есть волк. И он в козлятах знает толк…       - Что за чушь… - хмурясь, пробормотал Леван и, придя к какому-то выводу, повысил голос. – Ты что, меня козлом назвал?!       - Ну хватит, пошли, - Резо крепко схватил его за плечо и повёл слабо упирающегося друга к машине. – Спокойной ночи, девочки!       Зария энергично помахал им вслед. Нита взглянула на него со смесью раздражения и веселья и устало махнула рукой:       - Поехали домой, иначе я усну прямо на этой лавке.

***

      Работа в саду кипела вовсю. День, как назло, выдался жарким без единого ветерка. Волки никогда не славились большой любовью к садоводству, но в этом горном краю они переняли у людей обычай выращивать виноград, из которого потом делали вино.       Рена смахнула с плеча свалившуюся с лозы уховертку и срезала ножницами виноградную гроздь. Опустив её в корзину, она заметила, что та уже заполнилась, и, подхватив её, направилась в сторону небольшого садового домика. Там на ступенях сидел Вирка – широкоплечий коренастый волк, в косматой бороде которого серебрилась седина. Когда Рена приблизилась, он с готовностью раскрыл лежавший рядом мешок, помогая ей опорожнить в него корзину.       - Хорошенькую работу ты себе нашёл, - протянула вышедшая из садового домика Нита. – Сидишь тут, в тенёчке прохлаждаешься, пока с нас семь потов сходит.       - Стар я стал, - пожаловался Вирка, пряча в бороде улыбку. – Глаза уже не те – ягоды от листьев не отличу! И ноги совсем не держат…       Нита фыркнула и протянула Рене кусок вяленой куропатки:       - На поешь. Мы, в отличие от некоторых, с утра впахиваем.       Рена, успевшая порядком проголодаться, с благодарностью приняла угощенье.       - Кто-то впахивает, а кто-то уже третий раз в дом ходит, и всё на полчаса… - Вирка озорно взглянул на Ниту.       - А у тебя, я смотрю, зрение улучшилось, - тут же отозвалась та. – Сходи-ка, пособирай виноград, может и ноги окрепнут. Я мигом щенков кликну – с твоей работой и они справятся…       - Смилуйся, прекрасная Нита! – посмеиваясь в бороду, взмолился Вирка.       Она снова фыркнула и, подхватив лежащую у ступеней корзину, направилась в сад.       - Огонь, девчонка, - хмыкнул подошедший Айгас. – Посмотрел бы я на того смельчака, который рискнёт за ней поухаживать…       - Так и посмотри на следующем сборе! - под вопросительным взглядом Айгаса, Вирка, выдержав драматическую паузу, пояснил. – Тарек это. Прохода ей не дает.       - Леев который?       - Он самый.       - Слышал, Лей его себе в преемники метит. Смышлёный парень, хоть и себе на уме. Но не для нашей Ниты, - Айгас недовольно поджал губы.       - Ну-ну, не дыбь шерсть, - усмехнулся Вирка. – Он похоже, и ей самой не по душе…       Едва услышав имя Лея, Рена невольно напряглась, и, опустив голову, жевала куропатку, стараясь не прислушиваться к разговору.       - Ты-то вечером споешь нам? – Рена вздрогнула, когда Вирка крепко хлопнул её по спине. – Оценим, не зря ли Нита тебя расхваливала…       Растерявшись, Рена пробормотала:       - Нита слишком добра.       - Ну да, как медведь после спячки, - хохотнул он. – Ты не смущайся - главное ведь оно что? Главное - Айгасу петь не давать. А то он, когда в прошлый раз завёл охотничью, так у всех уши в трубочку и посворачивались!       - Наглая ложь! – безапелляционно возразил Айгас. – Свернулись, когда ты мне подпевать начал!       Мужчины переглянулись и расхохотались, крайне довольные друг другом.       Когда работа была окончена, разожгли костры. Солнце уже зашло и на землю опустилась долгожданная прохлада. В сад вынесли длинные деревянные столы, не прошло и получаса как они уже ломились от вина, речной рыбы и мяса задранного накануне на охоте оленя. За едой волки повеселели, забыв об усталости. Сад наполнился разговорами и смехом – не хватало только зрелищ. Нита вынесла гитару, кто-то взялся за флейту, кто-то - за бубен. Рена с раскрасневшимися от вина щеками под науськивания стаи начала петь.       Разговоры стихли, едва зазвучал её голос. Десятки глаз обратились к ней и не все они были волчьими.

***

      Галъяр хмурился, следя взглядом за тенями, тянущимися от леса. Остальные были слишком увлечены застольем, чтобы обратить внимания на то, какими длинными они стали, как зазвенел воздух. Только сидевший подле него Зария замечал всё и смотрел с улыбкой, больше напоминавшей оскал.       Галъяр перевёл взгляд на Рену и морщина, пролегшая между его бровей, стала глубже. Она пела, не зная усталости, и, казалось, будто ещё немного, и она раствориться в тянущихся к ней тенях, окажется где-то далеко, за чертой, там, где Галъяру было до неё не дотянуться…       - Хватит, - вдруг сказал он, обрывая песню. – Дайте Рене отдохнуть.       Поднялся недовольный гул, но вожаку никто не решился перечить.       - Зря ты поешь для людей, девочка, - пьяно воскликнул Вирка. – Только талант тратишь зря!       - Я вообще-то тоже выступаю «для людей», - притворно оскорбилась Нита. – Мой талант, значит, не жалко?       Микай лениво усмехнулся:       - Ещё как жалко, - заверил он. – Жалко, что нам осталось!       - Ах ты клоп!..       Над столами громыхнул смех.

***

      Когда взошла луна волки потянулись в дома, но Рене уходить не хотелось. Бесцельно бредя по мокрой от росы траве, она пересекла сад и вышла на усыпанный опавшими листьями взгорок на самой границе с лесом. Небо над головой было усеяно россыпью звёзд. Рена легла на покрытый мхом валун и закрыла глаза. С запада дул промозглый осенний ветер, лизал шею, забирался под тунику, но к холоду ей было не привыкать.       Вдруг совсем рядом хрустнула ветка и, распахнув глаза, Рена встретилась взглядом с Галъяром, вышедшим из-под виноградных лоз.       - Почему не идешь в дом, зяблик?       - Не хочется.       Приблизившись, он сел на влажную от росы траву, опершись спиной о валун, на котором лежала Рена.       - Устала?       Она покачала головой.       - У тебя прелестный голос, - Рена не видела его лица, но чувствовала в его голосе улыбку. – Жаль, что я не смог прийти на твое первое выступление.       Он обернулся к ней, поймав её взгляд.       - Зария рассказал мне о вашем разговоре. О том, что ты видишь иначе, чем другие. Она опустила глаза, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди.       - Я не знаю, как видят другие...       - Я, например, вижу только тех схиа, которые решат показаться сами, - его голос звучал спокойно и ровно, и в этом Рена находила утешение. - Не могу разглядеть истинный облик Зарии или заметить, что на тропу навели морок...       Она закусила губу и выпалила:       - Ты прогонишь меня?       - Ты уже спрашивала меня нечто подобное.       - Ты тогда не знал, что я... - Рена заколебалась, но всё же выдавила. - ...ираэ.       Ираэ. Этим словом её отец называл существ, в которых было много магии. Тех, кого он учил остерегаться, с кем велел не заговаривать и не подпускать к логову. В волакском языке у этого слова было созвучное – ирая. Опасность.       - Ты не ираэ, - отрезал Галъяр. – Ты – волчица. И мой ответ остается тем же.       Рена, наконец, подняла на него взгляд. В желтых глазах, обращенных на неё, не было презрения.       - Ты теперь одна из нас, Рена, - его голос звучал мягко, будто он пытался успокоить испуганного зверька. - Я знаю, что ты не жила в стае, но у тебя была семья. Стая – это тоже семья.       Рена тихонько шмыгнула носом – от холода, не иначе! – и постаралась незаметно утереть рукавом так некстати навернувшиеся на глаза слёзы. Некоторое время между ними царило молчание, прерываемое лишь далеким криком лесной кукушки.       - Я им тоже не говорила, - наконец, произнесла Рена. - Моей семье.       Галъяр удивленно приподнял брови:       - Почему?       - Это их расстраивало… Особенно маму с папой. Они за меня боялись – вот я и решила больше не говорить.       - А ты не боялась?       Рена рассеянно пожала плечами.       - Я люблю слушать истории, - наконец, сказала она. - Некоторые рассказывают их не так, как мы: задом наперёд, или без голоса… Но, если долго слушать, можно начать понимать даже такие...       - А ещё можно позволить себя одурачить – и попасть в беду.       Галъяр смотрел на неё, как на неразумного щенка, и Рена невольно вскинула подбородок:       - Почему волки всех избегают?       - Любой чужак может представлять угрозу, и чем больше в них магии, тем они непредсказуемее. Защищать от них стаю и логово – разумная предосторожность, не считаешь?       Рена склонила голову набок.       - В твоем логове – схиа.       Галъяр вздохнул:       - Я был щенком, когда встретил Зарию. Ему нужна была помощь, и я помог ему, а потом привел в стаю, не думая, чем это может обернуться. Мне повезло тогда – впрочем, кое какая защита от него у меня всё же была…       - Он с тобой так долго?       - Как репей на загривке. Знаешь, когда прицепиться, и как ни крутись – не стащишь.       Рена рассмеялась, и Галъяр тоже расплылся в улыбке. Стоило ей взглянуть на него, как она мигом позабыла о чём они говорили – так ей нравилось, как он улыбался, как в уголках его глаз собрались морщинки, и как он смотрел на неё, будто всё, что она говорила, было важным. Будто она была важной.       - Я не говорю тебе закрыть глаза и уши, - мягко произнёс он. – Просто будь осторожна. И если что-то случится – скажи мне.       Рена закусила губу. Она могла бы сказать ему, что что-то уже случилось, случается прямо сейчас и всегда будет продолжать случаться. Но хотя Галъяр и замечал больше, понимал больше, он не видел, не чувствовал того же, что она. А потому Рена только кивнула, опустив глаза.       Внезапно он поднял руку и коснулся костяшками пальцев её щеки. Она выдохнула, забыв вдохнуть. Его пальцы скользнули ниже, обхватили её подбородок и жар его ладони распространился по телу, заполз в сердце. Галъяр приподнял её голову, заставив вновь встретиться с ним взглядом. Он смотрел на неё прямо и твёрдо, с тем пристальным вниманием, с которым на охоте искал в траве звериный след.       - Ты мне не веришь? – наконец, спросила она, не выдержав тишины.       - Сдается мне, это ты мне не веришь.       Рена нахмурилась, но Галъяр лишь с улыбкой покачал головой.       - Ничего, зяблик. У нас впереди вся жизнь.       В его словах звучало обещание, смысл которого она тогда ещё не могла до конца понять. --- [1] дедушка