Terrible, but Great

— Мой господин. По рядам прокатился ропот, и каждый почтительно кивнул Тому, прежде чем занять свое место. За пределами этой встречи он был Томом Риддлом, простым одноклассником. На этой встрече он был лидером революции, катализатором перемен. Грин-де-Вальд поверг волшебный мир в страх и смятение. Том надеялся стать маяком разума и преобразований. Однажды они обратятся к нему за ответами, за мудростью. Не к Альбусу Дамблдору. — Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы виделись в последний раз, — сказал Том низким голосом, но его слова разнеслись по всей гостиной, окутав всех теплом пламени в камине. — Я считал дни. Том улыбнулся, мягко и чувственно. — И вот мы наконец воссоединились. Моя настоящая семья. — при этих словах он вызвал несколько довольных улыбок. Для Тома слово «семья» было таким многогранным. У него не было родственных связей, поэтому кровное родство мало что значило для него. И все же… Том испытывал непреодолимое желание найти свои корни, свою семью и предков и точно узнать, откуда он родом.  Однако на него она не действовала как манящая песнь сирены, в отличие от других. Он осознавал потребность в связи, в ощущении принадлежности. Называя своих рыцарей «настоящей семьей», он укреплял их эго и чувство единения с ним. Это было важно. — Идите сюда, — прошептал Том, наклоняясь вперед и протягивая руку ладонью вверх. Держа палочку в левой руке, он начал произносить заклинание, и из кончика палочки хлынули серебряные руны. Они змеей обвились вокруг его руки. — Давайте начнем. Все сгрудились вокруг него, касаясь кончиками палочек его вытянутой руки. Магия расцвела в их общих палочках, и в руке Тома ожила дымчатая змея. Он спрятал улыбку, когда змея взмыла в воздух и обвилась вокруг остатков маленького мерцающего огонька. На мгновение Том позволил ритуальной магии наполнить комнату. Каждая декоративная змея в общей комнате ожила, в них забурлила жизнь и магия. Комната наполнилась их опьяняющей силой. Вот что я хочу защитить. Затем Том резко опустил руку, и образ исчез, а магия растворилась. Все затаили дыхание. Некоторые шумно выдохнули. Ритуал был несложным. Он не только придавал их встречам магическую силу, но и предупреждал Тома, если кто-то был с ним не совсем согласен. Конечно, это не «Веритасерум», но этого было достаточно, чтобы обратить его внимание на любой эмоциональный диссонанс.  Абраксас был чем-то взбешен. Неудивительно. Большинство эмоций, которые ощущал Том, были вызваны радостным предвкушением возвращения в школу и участия в собрании. Квинтус и Альфард всегда испытывали друг к другу какую-то слащавую привязанность. Вихрь эмоций, нахлынувших на Тома, завораживал, хотя и немного ошеломлял. Он не мог понять, как они все уживаются сами с собой, постоянно испытывая столько чувств. От этого у кого угодно могла бы пойти голова кругом. — Присаживайтесь, — сказал Том, откидываясь на спинку стула. Он дал им время сесть и отдышаться. — Поскольку это начало нового года, давайте начнем с нового набора. У вас есть какие-нибудь кандидаты, которых вы можете представить? — Белладонна Малфой, кажется, идеально подходит, милорд, — сказал Альфард с кривой улыбкой. — Я предлагаю принять ее в наши ряды. — Нет, только не она, — отрезал Абраксас, скрестив руки на груди и прищурившись. — Она ничего в этом не смыслит, а если ей что-то не понравится или она будет против, она настучит всем учителям.  — Ты просто ее боишься. — Я заколдую твои булки, Блэк! — Не надо, пожалуйста. Они мне нравятся, — мягко сказал Квинтус. Абраксас усмехнулся. — Да, мы уже знаем, что вы — сладкая ге… — взмахом руки Том послал жгучее проклятие, и оно ударило Абраксаса в бок. Он втянул воздух, его глаза широко распахнулись, когда он взглянул на Тома. — Если у меня к ним нет претензий, то и у тебя не должно быть, — сказал Том мягким предупреждающим тоном.  Салазар, это было только начало их встречи. — Осторожнее, Абраксас. Давайте продолжим. — Хорошо, у меня есть еще один, — сказал Альфард. Он ухмыльнулся. — Гаррисон Эванс. Том медленно моргнул. Надо было догадаться. — О, черт, нет! — рявкнул Абраксас, вскакивая с места. Он повернулся к Тому, который приподнял бровь. — Риддл... Он двигался с поразительной скоростью кобры: жгучее заклинание врезалось в его ногу, и Абраксас, вскрикнув от боли, упал на колено. Том холодно посмотрел на него сверху вниз. — Прости что? Абраксас стиснул зубы и поднял глаза. — Милорд. — Так гораздо лучше. Продолжай. — Всего за несколько дней Эванс показал, что ему плевать на святость традиций. С Эвансом нужно что-то делать — вы должны что-то сделать. — Том прищурился. Дерзость в тоне Абраксаса действовала ему на нервы с каждым словом. — Он вышел из-под контроля и выдалбливает странные идеи в голову Юфимии. — Я полагал, что он согласился с тем, что она красива. — И это проблема. «Мальфои». Почему это стало предметом обсуждения на его собрании? В актуальных темах были имена, которые нужно было представить, связи, которые нужно было наладить, задания, которые нужно было поручить, — а обсуждение того, красива ли одиннадцатилетняя девочка, не достигшая половой зрелости, было колоссальной тратой его драгоценного времени. — Если ты ничего с ним не сделаешь, это сделаю я. — Это угроза, Абраксас? — тихо спросил Том. В группе воцарилась тишина. Том рассеянно провел пальцем по дереву своей волшебной палочки. — Скажи, что ты сделаешь, если я откажусь выполнить твое требование? — Мой господин, почему вы так добры к этому грязнокровке? — прорычал Абраксас. — Я не понимаю, почему вы не бываете с ним суровы. Других вы ставили на место гораздо раньше. Почему не Эванс?Неужели… вы становитесь нежным? Напряжение в комнате было почти осязаемым. — Круцио, — прошептал Том. Крики Абраксаса наполнили комнату. Через две секунды Том снял проклятие. Абраксас лежал на полу, тяжело дыша, по его щекам уже текли слезы. Он с трудом поднялся на колени, не поднимая головы. Том распрямил ноги и наклонился вперед. Он протянул правую руку, лениво держа палочку в левой. Том провел пальцами под подбородком Абраксаса, приподнимая его голову. — Абраксас, — промурлыкал Том. — Думаю, ты сам себя обманываешь. Вы принимаете мою снисходительность и милосердие за нежность. Я милосердный лорд, мои рыцари. Том отстранился, вернувшись в прежнюю позу. — Не забывай свое место, Абраксас, — холодно сказал Том. — Мне надоели твои жалобы по пустякам. Нам нужно достичь других целей, и такие разговоры только мешают. Я жду от тебя большего. Я не буду милосерден во второй раз. — Да, милорд, простите меня, — прошептал Абраксас дрожащим голосом. Он встал и сел, подавленный. Том обвел взглядом комнату, в его глазах читался вызов. — Кто-нибудь еще хочет пожаловаться на то, как я обошелся с Эвансом? Нет? Их молчание было ему ответом. — Что касается самого Эванса… Признаюсь, мне действительно хотелось бы, чтобы он присоединился к нашей группе. Он готов заступаться за слизеринцев. Он не такой, как все, и я ценю это качество. Однако нам нужно посмотреть, как он справляется с учебой. — Том сделал паузу, давая своим словам время подействовать. Он понизил голос, наполнив его угрожающим предупреждением. — Но пойми… Эванс — мой. Он дикое существо, а диких существ нужно приручать. Только я, и никто другой, смогу это сделать, если только не обращусь к вам за помощью. Любой, кто попытается поймать его без моего согласия, будет быстро наказан. Я понятно выразился? Раздались одобрительные возгласы. — Хорошо. Есть еще кандидаты? Из названных имен Тома интересовали только Лилит Роул и Магнолия Балстроуд, обе пятикурсницы. Обе они были из влиятельных семей. Было несколько пятикурсников, которых можно было бы добавить, но Том не был готов их пригласить. — Сделайте все возможное, чтобы добиться расположения Слизнорта, — сказал Том. — Я хочу, чтобы каждого из вас приглашали на его вечеринки. Если кого-то из вас не пригласят, пусть пригласит кого-то из вас в качестве своего спутника. Мне все равно, как вы это сделаете, но вы должны попасть на эти вечеринки. Я хочу, чтобы вы все начали налаживать связи и контакты со взрослым миром. Те из вас, кто планирует работать в министерстве, сделайте все возможное, чтобы добиться расположения. Том глубоко вздохнул. — Мы не знаем, сколько еще продлится война, но я подозреваю, что она затянется дольше, чем мы ожидаем. Нам нужны наши рыцари в правительстве. — Возможно, Грин-де-Вальд прав, — сказала Примроуз. — Избавиться от магглов — вот что нужно сделать. Том не был дураком. Если бы они избавились от всех магглов, волшебный мир и сама магия однажды исчезли бы. Чистокровные были так сосредоточены на мелочах, что это мешало им мыслить рационально. Чтобы сосчитать количество сквибов, родившихся в чистокровных семьях, нужно было задействовать обе руки, и это только среди братьев и сестер или кузенов его ближайшего окружения. Лестрейнджи и Блэки были особенно жестоки, когда дело доходило до «разбирательств» со сквибами. Трагедии. Другие семьи, чьи дети-сквибы просто исчезли, были выброшены в мир магглов. Чистокровные волшебники были более инбредными, чем им казалось. Чтобы рождались дети с магическими способностями, нужно было больше родов. Однажды Квинтус признался Тому, что понятия не имеет, жив его младший брат или мертв, потому что его выбросили в маггловский мир за то, что он был сквибом. Если в генофонде не будет магглорожденных, дети-сквибы станут более распространенным явлением. У Тома были другие планы на магглорожденных. Грин-де-Вальд хотел подчинить себе магглов, а Том — полностью от них отгородиться. Магия была самым важным фактором. Сохранение магии любой ценой было главной целью Тома. Он повидал достаточно, чтобы понять, что волшебный мир замкнут, консервативен и боится перемен. Но ему приходилось быть осторожным в общении с ними, говорить правильные вещи и делать их счастливыми, не забывая при этом о своих истинных целях. Он не мог быть сторонником Грин-де-Вальда, но и не мог полностью его осуждать. Политика Слизерина — это такой скользкий путь, по которому нужно идти. — Избавление от такого огромного количества людей — пустая трата времени и ресурсов, — сказал Том, стараясь, чтобы его тон звучал непринужденно. — Грин-де-Вальд потерпит неудачу, потому что он так одержим магглами и не может мыслить шире. — Он покачал головой. — Нет, я бы предпочел, чтобы наше дело пока не привлекало внимания. Сначала мы проникнем в правительство и будем вносить небольшие изменения. Именно там мы и обретем власть. Примроуз кивнула, соглашаясь с ним. Часы пробили одиннадцать, и их тихий звон разнесся по комнате. Том распрямил ноги и мощным взмахом палочки снял защитные чары с комнаты. — Собрание окончено.

***

Гарри было странно, как быстро он привык к слизеринцам. Прошла уже половина его второй недели — было утро среды, — и ему стало легче возвращаться к школьной жизни. В целом слизеринцы были не самыми плохими. Конечно, многие из них были слишком предвзяты, но они не были теми злобными демонами, какими Гарри считал их в одиннадцать лет. Они были просто детьми, которым нужно было разобраться с семейными делами. Ладно, с большим количеством семейных дел. Он и не подозревал, какое давление оказывается на чистокровных со стороны их семей, но оно было и ощущалось. Казалось, что напряжение можно разрезать ножом для масла. Неудивительно, что все они вели себя так, будто у них шило в заднице. В Слизерине определенно существовала иерархия, на вершине которой находились Том и его однокурсники. Гарри быстро начал замечать других, кто тоже был на вершине — или, по крайней мере, пользовался расположением Тома. Он также мог определить, кто из слизеринцев магглорожденный. К магглорожденным либо относились как к изгоям, либо травили. Чаще всего и то, и другое. Гарри чертовски устал от всего этого. Он сидел за столом Слизерина со своими однокурсниками и положил себе на тарелку несколько яиц — впервые за долгое время ему хотелось на завтрак чего-то большего, чем просто фрукты. Этим утром у всех был слегка помятый вид, ведь большинство пятикурсников и семикурсников начинали утро с кофе. Была всего лишь середина недели, но напряжение уже давало о себе знать. Что ж, что может быть лучше, чем с утра вести себя как маленький засранец. — Послушайте, я не понимаю, почему между Слизерином и Гриффиндором такая напряжённость, как будто вас чем-то обидели. Вам суждено поладить. Вам правда нужно расслабиться, — сказал Гарри довольно громко, так что его услышали многие за столом. Несколько голов повернулись в его сторону. — Видите ли, по моему личному мнению, основатели Слизерин и Гриффиндор на самом деле были любовниками… Розиер выплюнул тыквенный сок. Эйвери бросил на него пустой взгляд. Блэк моргнул, уставившись на него так, словно у него выросли рога. Принц медленно поднял глаза от книги. — Что? — переспросил Лестрейндж. — Что за черт? — сказал Мальсибер. Том нахмурился. — В этом есть смысл, верно? — сказал Гарри, которому было очень трудно сохранять невозмутимый вид. Это было прекрасно. Где был Колин Криви, когда он был так нужен? Это нужно было увековечить в идеальном фильме. — Вся эта чушь о том, что Гриффиндор и Слизерин — враги и постоянно враждуют, звучит как история о непростых отношениях между влюбленными, которые с годами стали мелочными и озлобленными. Но, конечно, они не смогли уладить свои разногласия, и Слизерину пришлось сбежать, как маленькой сучке. За столом Слизерина поднялся шум. — Заткнись! Хватит нести такую чушь! — прорычал Лестрейндж. Розье хохотал до упаду, медленно хлопая в ладоши. — Роланд, заткнись! — Ты запятнаешь нас, — прошипел Мальсибер. — Ни за что на свете Слизерин не был…не был… — Был геем? — спросил Гарри, взмахнув рукой. Еще больше замешательства. Все мальчики переглянулись. — Геем? Ты имеешь в виду — нет! — рявкнул Мальсибер. Его голос стал холодным, как камень. — Я имел в виду пфф…Слизеринец не может быть… гомосексуалом. Я только что это сказал, придурок. Блэк и Принц слегка приподнялись, синхронно сложили руки на груди и одарили его самым мрачным взглядом, на который были способны. — Без обид, я просто говорю, что это невозможно, — быстро ответил Мальсибер. — Эванс, я люблю тебя, — сказал Розье, вытирая слезы. — Выходи за меня. — Я пас, спасибо. — Что ж, Салазару Слизерину пришлось вступить в какие-то отношения с женщиной, — сказал Эйвери. Он взглянул на Тома, прежде чем откашляться. Если бы Гарри не знал о способностях Тома, он бы ничего не понял. — Парселтанг все еще существует, так что… С точки зрения логики… — Но это не значит, что у него не было интрижки с Годриком, — пожал плечами Гарри. Лестрейндж издал сдавленный звук. — Эти двое кричали друг на друга, как влюбленные. Клянусь Мерлином. — Этого не может быть! — Ты не можешь это утверждать. — Если об этом узнают на Гриффиндоре, они взбесятся. Гарри посмеивался, поглощая завтрак, и наслаждался спорами, которые разгорелись между слизеринцами. Они прокатились по всему столу, распространяясь со скоростью лесного пожара. Это было достаточно громко, чтобы находившиеся поблизости когтевранцы заметили, что что-то не так, и прислушались. К первому уроку об этом слухе заговорит вся школа. И моя работа здесь закончена. Утренняя почта принесла множество сов с письмами и посылками для студентов. Гарри поднял голову, гадая, не заглянет ли к нему Каспер, и тут перед ним приземлилась незнакомая сова. Это была большая рогатая неясыть коричневого цвета с вечно сердитым выражением морды из-за густых перьев, похожих на брови. Казалось, она еще больше насупилась, глядя на Гарри, словно хотела вырвать у него кишки и сожрать их.  — Э-э… Сова издала предупреждающий крик. Гарри слегка отпрянул. — Привет, — сказал он, надеясь, что существо даст ему понять, чего оно хочет. Он посмотрел на его когти и заметил прикрепленное к ним письмо. — У тебя есть для меня письмо? Сова тихо ухнула. — Тогда можно мне его взять? Сова посмотрела на него ярко-желтыми глазами. Наконец она медленно вытянула лапу, глядя на него этими тревожными, непоколебимыми глазами. Гарри медленно потянулся за письмом и был невероятно рад, что сова не откусила ему палец. Он снял письмо с ее лапы. — Спасибо, — сказал Гарри с неуверенной улыбкой. Сова не двигалась. Может быть, он должен был отправить ответ вместе с совой? Он посмотрел на лицевую сторону письма и увидел в центре свое имя, написанное незнакомым аккуратным почерком. В верхнем углу было написано Ньют Скамандер. Гарри ухмыльнулся и открыл письмо, чтобы прочитать.

***

Дорогой Гарри, увидеть тебя на днях было очень приятно, особенно так скоро после нашей встречи. Я рад, что у нас появилась такая возможность. Тина была рада с тобой познакомиться и сказала бы тебе, что я часто думала о тебе с нашей первой встречи. Надеюсь, у тебя все хорошо и ты продолжаешь учиться. Ты больше не пропускаешь занятия, правда? Я знаю, что тебе многое нужно принять, но, пожалуйста, постарайся посещать все занятия. Я поговорил с профессором Дамблдором после твоего ухода, но не стал рассказывать ему о твоей личной жизни. Я пообещал, что это останется между нами, и намерен сдержать обещание. Однако, несмотря на мою упорную настойчивость, боюсь, я не добился от него удовлетворительного ответа. Прости, Гарри. Я знаю, что это расстраивает (поверь мне, я знаю), и ты заслуживаешь лучшего. Правда заслуживаешь. Мне искренне жаль, что я не могу сдержать свое обещание. Возможно, в будущем. Хотя, боюсь, я никогда не получу от этого человека прямого ответа. Боюсь, мало кто его получает. Тина хотела, чтобы я передал от нее, что, если ей когда-нибудь представится возможность загнать его в угол, она выжмет из него ответы для тебя. На твоем месте я бы ей доверился. Она аврор, так что если кто и может это сделать, то моя Тина. О ее мастерстве в допросах ходят легенды, но ты этого от меня не услышишь. Я знаю, что тебе сейчас не до утешений, особенно после того, что было написано в «Ежедневном пророке» сегодня утром. Но Хогвартс в безопасности. Ты в безопасности. Хогвартс — настоящая крепость, и он никогда не подвергнется нападению. Никогда. Ты в безопасности. Мне нужно, чтобы ты в это поверил. Бесчисленное множество ведьм и волшебников делают все возможное, чтобы остановить Грин-де-Вальда. Его сторонники не приблизятся к Хогвартсу. Клянусь тебе в этом. Все в Министерстве работают круглосуточно, чтобы остановить его. Я лично могу поручиться за главу Департамента мракоборцев. Он работает день и ночь, используя все свои ресурсы, чтобы остановить его. Не падай духом, Гарри. Ни один человек не должен и не может в одиночку спасти весь мир. Такого просто не бывает. И никто этого не ждет. Чтобы положить конец террору Грин-де-Вальда, потребуются усилия бесчисленного множества людей. Я знаю, что это не оправдывает профессора Дамблдора, но могу тебя заверить, что он пытается помочь по-своему, даже если мы этого не видим. Ты же знаешь, мое предложение все еще в силе. Тина была бы рада получить от тебя несколько писем. Пожалуйста, не стесняйся и не думай, что ты нам мешаешь. Пиши нам сову в любое время и по любому поводу, даже просто для того, чтобы выслушать. Я надеюсь увидеть тебя снова. И постарайся не попадать в неприятности, хорошо? С уважением,  Ньют Скамандер и Тина Скамандер   PS: Будь милым, терпеливым и добрым к Архимеду. Он из приюта и немного темпераментный

***

Чтож, он не шутил… — Спасибо за письмо, Архимед, — сказал Гарри, поднимая глаза от письма на сердитую сову. Она распушилась, словно неохотно принимая его благодарность. — Ты хотел, чтобы я отправил ответ? И не хочешь ли немного сырого мяса… Но сова взмыла в воздух и вылетела из Большого зала. Что ж… какая странная сова. Однако письмо было, мягко говоря, познавательным. Гарри знал, что Ньют не раскроет всех карт, но его отношение к Дамблдору казалось довольно нейтральным. Это успокаивало. Гарри даже чувствовал, что Ньют раздражен Дамблдором, но старался не показывать этого. После разговора Ньюта и Дамблдора в Хогсмиде Гарри был более чем уверен, что Ньют разочаровался в Дамблдоре — и этого было достаточно. Ньюту можно было доверять.  Однако кое-что не могло не рассмешить Гарри. Хогвартс никогда не участвовал в сражениях? О, какое милое наивное дитя. Если бы он только знал… И никто не ждал, что избранный спасет их мир? О, Мерлин. Это было просто смешно. Гарри был тронут предложением отправить им сову. Возможно, ему стоит попробовать сделать это в ближайшее время, когда выдастся свободная минутка. На этой неделе он был так занят, что не думал об этом. В Ньюте было что-то теплое и надежное, и было бы здорово иметь кого-то, кому можно писать письма, даже если он не очень хорошо его знает. Гарри отложил письмо и только тут заметил, что атмосфера за завтраком стала еще хуже, и настроение упало ниже некуда. За столами факультетов образовались группы шепчущихся, по залу разносился яростный шепот с нотками страха. Он огляделся и увидел «Ежедневный пророк» в руках у многих студентов. Принц читал газету с напряженным выражением лица.  — Что случилось? — спросил Гарри. Принц показал ему заголовок статьи на первой полосе. Гарри увидел его, и у него внутри все сжалось, перехватило дыхание.

ЭКСТРЕННЫЕ НОВОСТИ: ГРИНДЕЛЬВАЛЬД НАПАДАЕТ НА БРИТАНИЮ

Что за черт. Ужас сковал желудок Гарри. Он был почти уверен, что в его изначальной временной линии такого не было. Грин-де-Вальд так и не добрался до Британии. Что это значило для данной временной линии? Гарри не был любителем истории, но знал, что подобные изменения вызовут цепную реакцию. Это ужасно. Черт. Что мне делать? Встретиться с ним лицом к лицу? Остаться здесь? Но…   Что изменилось? Что стало причиной такого резкого изменения планов Грин-де-Вальда? Гарри пробыл здесь чуть больше недели. Это не могла быть его вина… или могла? Должно быть, именно поэтому Ньют что-то упомянул, пытался успокоить Гарри. Что ж, это было мило, если не сказать наивно.  Это плохо. Я не был к этому готов. Что, черт возьми, мне теперь делать? Гарри поднял глаза и увидел, как Том выхватывает из рук Лестрейнджа «Ежедневный пророк» и лихорадочно читает заголовок. Его руки слегка дрожали, газета слегка трепетала. Том вернул газету Лестрейнджу. — Спасибо, — сказал он. Дрожь усилилась. Том резко встал. Проходя мимо Гарри, он резко остановился, уставившись на Гарри. — Чего тебе? — потребовал он. А? Гарри отпустил руку Тома, словно обжегшись, даже не осознав, что потянулся к нему. Глаза Тома сузились. — Ты в порядке? — тихо спросил Гарри. Том стиснул зубы. Он коротко кивнул, после чего широкими шагами вышел из Большого зала. Гарри смотрел ему вслед, и его сердце сжималось от тревоги. Приют Вул был в Лондоне. Скорее всего, приют пострадал во время Блица, возможно, там даже построили бомбоубежище.  Что, если… Что, если Том был там во время бомбежки? В Гарри поднялась волна жалости. Он мог только представлять, какой ужас  должен был охватывать Тома в те напряженные времена. Даже волшебник не мог полностью защититься от бомб, а в будущем изобретения магглов станут еще более сложными и мощными. Неудивительно, что Том стремился обрести бессмертие.  К столу Слизерина подлетел одинокий ворон и сел перед Гарри. Он громко каркнул, качая головой. Птица подскочила к нему и вытянула лапу, к которой было прикреплено черное письмо. Гарри взял письмо и сказал: — Спасибо. С очередным карканьем ворон вылетел из Большого зала. Гарри посмотрел на письмо, перевернул его, но на нем не было ни имени, ни адреса, только белая восковая печать без какого-либо символа. Гарри попытался сломать печать, но она не поддалась. Кто это прислал? Когда Гарри провел большим пальцем по воску, символ Даров Смерти на мгновение засиял. Гарри резко вдохнул и встал, не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих. Он вышел из Большого зала и свернул в пустой коридор. Оставшись один, он попытался вскрыть печать. Она открылась. Из письма повалил черный дым, а на пергаменте появились толстые белые слова. Он в пути. Он ищет Повелителя Смерти. Плащ скроет тебя, если ты когда-нибудь столкнешься с ним. В случае нужды нарисуй мой символ и позови меня. Я приду, Повелитель. И тогда письмо рассыпалось в черную клубящуюся пыль, которая поднималась вверх, пока не исчезла совсем. Гарри смотрел на свои пустые руки, пытаясь унять страх, который поднимался внутри него. Если Смерть сочла важным отправить ему письмо, чтобы предупредить о продвижении Грин-де-Вальда, то что это вообще все значит? Все хуже, чем я думал. Встретиться с ним? Я же в школе! Он что, выскочит из-за доспехов? Мерлин, я в жопе. Он разрывался между желанием остаться в школе и стремлением немедленно броситься на Грин-де-Вальду. К черту последствия. Гарри расхаживал по коридору. Он не просто разрывался — черт возьми — он действительно думал об этом. Он уже слышал в голове голос Гермионы, которая ругала его за то, что он вообще позволил этой мысли прийти ему в голову.  «Не смей, Гарри Поттер!» Гарри остановился, провел рукой по волосам, дергая их за корни. Это решило бы огромную проблему. О чем я вообще думаю? Я же не крестраж Грин-де-Вальда. У меня нет запасного плана. У меня нет Рона и Гермионы. Гарри закрыл лицо руками. Он не мог в одиночку противостоять еще одному Темному лорду. Это было бы глупо и импульсивно. Прошли те времена, когда он вместе с друзьями бросался навстречу опасности и чудом оставался в живых. Ему действительно стоило начать мыслить как слизеринец. Он взволнованно выдохнул. Он не мог действовать в одиночку. Ему нужно было спасти Тома Риддла от самого себя. У него был реальный шанс что-то изменить здесь. Если бы его убили, какой в этом был бы смысл? В данном случае, преследуя Грин-де-Вальда, он спасал многих. Оставаясь здесь, осознавал Том это или нет, он спасал одного.   И Том был потрясен страшной новостью. Он был где-то один, наедине со своим эмоциональным штормом, без поддержки. Я не могу оставить его одного. Со вздохом Гарри достал из сумки карту и стал искать Тома. Он нашел его неподалеку, в пустом классе. Гарри убрал карту и направился в сторону Тома. В коридорах было много учеников, поэтому он незаметно добрался до класса за несколько минут. Он подождал, пока толпа рассосется, и открыл дверь класса, поморщившись от шума. Вот тебе и тишина. Он заглянул внутрь. Кабинет был довольно большим, с множеством студенческих столов и стульев, стоящих напротив профессорского стола. Том стоял у стола спиной к Гарри, сгорбившись и положив руки на столешницу. Его плечи тряслись. При звуке открывающейся двери Том поднял голову, и дрожь тут же прекратилась. Том медленно повернулся, небрежно прислонившись к столу. Если бы Гарри не заметил, что что-то не так, все выглядело бы вполне естественно. Глаза Тома сузились, когда он увидел Гарри. — Эванс, — сказал он слегка резким тоном. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Гарри пожал плечами, остановившись посреди комнаты. — Как ты меня нашёл? — спросил Том, скрестив руки на груди. — Ты здесь новенький, да? Так… как ты узнал, где меня искать, а? — Мне просто повезло. Том фыркнул. Он не выглядел убеждённым. Он оттолкнулся от парты и медленными, но уверенными шагами направился к Гарри. Его руки лениво скользили по поверхностям нескольких парт, пока он не остановился в метре от Гарри. Он изучал его. — Зачем ты здесь? — спросил Том с легким упреком в голосе. Гарри вздохнул, провел рукой по волосам и опустил взгляд. Через мгновение он посмотрел Тому в глаза. — Ты выглядел… немного… расстроенным, — тихо сказал он. Том приподнял бровь и расхохотался. Он сделал шаг вперед и оказался в непосредственной близости от Гарри, всего в нескольких сантиметрах. У Гарри перехватило дыхание. Том посмотрел на него сверху вниз, его темные глаза блестели от сдерживаемых эмоций.  — Я кажусь тебе расстроенным? — прошептал Том, и на его губах заиграла ухмылка. — Да. Кадык дернулся. Челюсть сжалась. — Эта новость потрясла бы кого угодно, — мягко сказал Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и не угрожающе. Зная слизеринцев, Том мог легко воспринять его слова как попытку надавить на него, а этого Гарри не хотел. Он хотел знать правду. Он хотел, чтобы Тому было с ним комфортно.— Ты тоже пострадал из-за войны Грин-де-Вальда? Том склонил голову набок, словно размышляя. — Маггловские технологии опасны, — тихо сказал он. — А если Грин-де-Вальд вторгся в Британию, это значит, что война с магглами станет еще хуже.  Гарри медленно кивнул. — А это значит… — Может случиться еще один блицкриг, — прошептал Том. В его голосе слышалась легкая дрожь. Это отрезвляющая мысль… И вот он снова здесь, в школе, и его терзают сомнения. Чувство вины за то, что он остался, было невыносимым. На него давили, а он каждый день тратил время на школу и на всякую ерунду, которую слизеринцы считали важной. Зачем он вообще здесь, в школе, если ему нужно остановить Грин-де-Вальда, да еще и Волдеморта?  Остановить Грин-де-Вальда? Не дать Волдеморту возродиться? Черт возьми, это слишком. Гарри заставил себя успокоиться. Прекрати. Сосредоточься на нем. Не на Грин-де-Вальде. Не на Волдеморте. Том. — Все в порядке, — прошептал Гарри. — Это война. На войне случаются ужасные вещи, и это нормально, что они влияют на тебя, как и пытки и… смерть. Том едва заметно вздрогнул. Но Гарри заметил. — Что ты знаешь о Грин-де-Вальде? — спросил Том. Гарри моргнул, сбитый с толку сменой темы. — Что ты думаешь о его проекте волшебного мира? — Хуйня, — категорично заявил Гарри. — Убийства людей никогда ничего не решали. Том закатил глаза. — Нет, я спрашиваю о его политических взглядах. — Какое отношение политика имеет к убийству? — недоверчиво спросил Гарри. Он покачал головой. — Убийство — это политика — Ё-моё. — Я о том, как он собирается изменить мир, но это не его политика, — сказал Том, скрестив руки на груди. — Грин-де-Вальд хочет раскрыть волшебный мир перед магглами и править ими. Он считает, что мы слишком долго скрывались и заслуживаем того, чтобы жить открыто, без страха. Он хочет полного подчинения магглов. Что ты об этом думаешь? Что я об этом думаю? Почему он об этом спрашивает? — Полагаю, я могу понять его точку зрения, — медленно сказал Гарри, тщательно подбирая слова. — Но убийство... —...это плохо, да, как ты и сказал, — ответил Том, закатив глаза и раздраженно фыркнув. — Сосредоточься на политике — Салазар, у тебя концентрация внимания и сосредоточенность как у гриффиндорца.  Ого, не слишком ли грубо? — Если бы не было убийств, — сказал Том, пристально глядя на него. — Что бы ты об этом думаешь? Сначала он ничего не ответил. Том терпеливо ждал и, казалось, не расстроился из-за того, что Гарри взял паузу, чтобы подумать. Атмосфера вокруг Гарри была напряжённой, как будто от его ответа зависела их сердечная, но шаткая связь. Он не знал, что Том хочет услышать, но не собирался сдаваться в таком серьёзном вопросе. Гарри не знал, каковы были первоначальные планы Волдеморта в отношении мира, но должен был дать ему понять, что масштабное вмешательство в дела магглов в долгосрочной перспективе — это глупо. — Покорение магглов? — с сомнением произнес Гарри. Он усмехнулся. — Думаешь, им это понравится? У них есть свои мысли, чувства и мечты, и ты думаешь, что они примут это... — он поднял руки, изображая кавычки. — Покорность без сопротивления? — рассмеялся Гарри, качая головой. — Это была бы война тысячелетия. Такое меньшинство, как мы, даже с помощью магии, не победит столько маглов. Это будет кровавая бойня. Волшебники сильны, но у магглов есть численное преимущество и технологии. Взгляд темных глаз Тома наполнился светом. — Тогда… — протянул он. Его тело подалось к Гарри, расстояние между ними сократилось до миллиметра. — Если бы у тебя была вся полнота власти, чтобы изменить ход событий, что бы ты сделал? Воздух был слишком горячим. Гарри вдохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Вся полнота власти, чтобы изменить ход событий? Гарри не был достаточно осведомлен, чтобы знать, что бы он сделал. Было бы здорово жить без страха, но он прожил с Дурслями достаточно долго, чтобы понять: магглы жили бы в страхе, если бы знали о могущественной расе, живущей среди них. Мир никогда не познает истинного покоя. — Если мир узнает о магии и о расе, которая может ею пользоваться… — Гарри покачал головой. — Для нас это добром не кончится. Думаю, нам нужно оставаться в тени. Но я не думаю, что магглы и магглорожденные хуже нас. Моя подруга была могущественной ведьмой, самой умной из всех, и она была магглорожденной. Чистокровные — полные ничтожества. Магия есть магия. Какая разница, откуда она взялась? Я считаю, это брехней. Том улыбнулся. Это была искренняя улыбка, она коснулась его губ, образовала морщинки вокруг глаз. Каким-то образом искреннее мнение Гарри оказалось правильным ответом. И Гарри не мог оторвать взгляд от того, каким человечным стал Том. — Эванс, — произнес Том очень тихо, едва громче шепота. В его голосе была глубина. У Гарри замерло сердце. — Думаю, ты бы вписался в мою небольшую группу.  Глаза Гарри расширились. Группа… Черт возьми, он что, имеет в виду малолеток-Пожирателей смерти?! — Мы — небольшая частная группа, довольно элитарная. Мы собираемся раз в месяц, в первое воскресенье вечером. Мы посвятили свою жизнь защите магии и отделению от мира магглов. Как видишь, ты идеально нам подходишь. Мы называем себя… Рыцари Вальпургиевой ночи. Тому действительно нужно завести справочник хороших названий или что-то в этом роде. Это звучит чертовски позорно. — Мы хотим сделать наш мир лучше, — прошептал Том, и в его голосе слышалось неподдельное воодушевление. — Ты  идеально соответствуешь нашим целям. Атмосфера вокруг них изменилась, и у Гарри возникло отчетливое ощущение, что он заглядывает в душу Тома, в одно из его истинных желаний. Мгновение спустя Гарри охватила печаль: он знал, кем он станет и как потерпит неудачу.  Что ж, такую возможность нельзя было упускать. — Похоже на клуб. — Это не клуб, — нахмурившись, сказал Том. — Кто-нибудь из учителей знает о вашем маленьком клубе? — Это не клуб, Эванс! — Ладно, Риддл, я вступлю в твой… «не клуб». Звучит весело. Том стиснул зубы, а Гарри лишь ответил на его раздражение лучезарной улыбкой.