Terrible, but Great

Теперь, когда Гарри стал частью их маленькой компании. Или клуба. Или чего бы они там ни вытворяли — Гарри не знал, и, честно говоря, ему было все равно. Он согласился только потому, что знал, что это самый разумный ход. Слизеринский. По мнению Гарри, они были просто кучкой детей, играющих во взрослых. Он знал, что рано или поздно все изменится, но это произошло, когда Том стал Волдемортом, а этого не случится еще несколько десятилетий — или, в данном случае, никогда, если Гарри удастся его остановить.  Эти дети понятия не имели, каково это — жить в реальном мире. Гарри жалел их, но в то же время не мог на них долго смотреть. К счастью, ему не придется участвовать в этом клубном собрании еще несколько недель. Когда там было следующее? Первое воскресенье каждого месяца? Фу, у меня такое чувство, будто я подписался на что-то скучное и глупое. Впрочем, до этого оставалось еще две недели, так что у него было время. Он не думал, что это будет так же «захватывающе», как собрания Пожирателей смерти у Волдеморта. По крайней мере, он надеялся, что это не так… Если бы это было так, у них с Томом возникли бы большие проблемы. Было субботнее утро, и Гарри сидел за столом Слизерина, с волнением ожидая отборочных испытаний. Дело было не в том, что он нервничал из-за полетов. Он нервничал из-за мётел. Он был в прошлом, пятьдесят лет назад, и он знал, что «Молний» еще не существует. К тому же вряд ли в Хогвартсе были самые современные метлы. Так что они будут медленными. Потрясающе. — Доброе утро, Гарри, — приветливо сказал Квинтус, усаживаясь рядом с ним, а Альфард сел с другой стороны. Альфард зевнул, просунул руку под руку Квинтуса и прижался к нему. Он сонно кивнул Гарри. — Доброе, — настороженно ответил Гарри. Мальчики переглянулись. На их лицах читалось неприкрытое вожделение. О нет, это не к добру. — Итак… насчет прошлой ночи… — начал Альфард, и на его лице появилась хитрая улыбка. — Вы с Томом были наедине какое-то время.  Да, и чуть не поубивали друг друга, мелкий ублюдок. — Произошло что-нибудь… интересное? — Гарри прищурился. — Кроме того, что меня чуть не прокляли? Квинтус пожал плечами. — Конечно. — Ничего не произошло. Альфард и Квинтус переглянулись, прежде чем посмотреть на Гарри. Они ухмыльнулись. — Ты уверен? — спросили они в унисон. У Гарри явно начались флешбэки с близнецами Уизли.  — Да? — Знаешь, я не думал, что в Томе это есть, — легкомысленно сказал Квинтус. — Кто бы мог подумать, что в этом году у Тома случится… просвещение. — И что ты станешь его причиной. О чем, черт возьми, вы говорите? — Мы этого ждали. — Наш Том немного запоздал с расцветом, — добавил Квинтус, мудро кивнув. — Вы же понимаете, что я понятия не имею, — начал Гарри, нахмурившись, — о чем, черт возьми, вы говорите, верно? — О… — Альфард ухмыльнулся. — Но ты поймешь. Альфард и Квинтус были просто воплощением близнецов. Или близнецы были воплощением их самих? В любом случае эта парочка наводила ужас. Гарри был вынужден сидеть в замешательстве, пока они оба не замолчали. Вскоре Большой зал начал заполняться, хотя и не так быстро, как обычно, поскольку была суббота. Маркус и Себастьян вошли в Большой зал через десять минут, а вскоре за ними последовали Роланд и Саймон. — Гарри! — радостно воскликнул Роланд, подплывая к нему и обнимая за плечи. Гарри напрягся от прикосновения и попытался незаметно высвободиться из-под руки Роланда. Роланд уловил намек. Саймон сел рядом с ним, а Себастьян и Маркус заняли места по другую сторону стола. Роланд ухмыльнулся, его брови взметнулись вверх. — Ты готов к отборочным, да? — Мы многого от тебя ждем, — сказал Саймон. — Э-э… Отлично, не переживай. — Эй, — сказал Альфард, наклонившись вперед перед Квинтом и кивнув Роланду и Саймону. — Да? — Подвиньтесь. — Зачем? — спросил Роланд, в то время как Саймон без вопросов отодвинулся. Глаза Альфарда слегка вспыхнули, его тон стал твердым. — Подвинься. — Роланд пожал плечами и недовольно вздохнул, но все же отодвинулся. Альфард улыбнулся. — Спасибо. — Роланд буркнул.   С другой стороны от Гарри место осталось пустым. Странно... Гарри принялся за завтрак, лениво прислушиваясь к разговорам других мальчиков. Он начал разбираться в особенностях каждого из них. Себастьян, как быстро понял Гарри, был, пожалуй, самым большим засранцем из всей компании, на втором месте — Маркус. Себастьян во многом напоминал Гарри Драко, который только и делал, что жаловался или издевался над другими, когда Гарри с ним общался. Но, похоже, Себастьян был близок с Маркусом. Может быть, они тянулись друг к другу, потому что оба были засранцами? Ему и так было на что пожаловаться… — Ты уверен, что не стоит показать это врачу? — прошептал Себастьян, указывая на руку Маркуса, скрытую под мантией. — Я в порядке. Через неделю все пройдет. — Но травма… — Я сказал, что все в порядке. — Ты не сможешь прятать его вечно. — Я делаю это каждый год. Гарри нахмурился. Мм… Роланд был самым шумным в компании, душой общества и постоянно сыпал шутками. Больше всего он общался с Саймоном, который был тихим и часто отвечал по существу. Эти двое говорили о квиддиче примерно в 75% случаев. Думаю, Рону бы они понравились. Гарри в очередной раз напомнил себе, что это всего лишь мальчики, еще дети, даже если они скоро станут взрослыми. Он так привык считать слизеринцев злодеями с тех пор, как приехал в Хогвартс, и ему было неприятно, что он до сих пор удивляется, узнав, что они ничем не отличаются от остальных учеников. От этого ему было немного не по себе.  Жаль, что я презирал целый факультет, основываясь на том, что мне говорили другие. — Том опаздывает, — тихо сказал Квинтус. Алфард кивнул, его губы сжались. — Я заметил. — С ним все в порядке. Это Том. — Хм. Алфард взглянул на стол преподавателей, где Альбус Дамблдор занял место рядом с Мерритоут, которая бросила на него проницательный взгляд. Он, похоже, сказал что-то еще, и в ответ ее губы сжались. Она выпрямилась на стуле, бросила на него острый взгляд и отвернулась к Фортинбрасу, который прикрыл рот рукой, а его плечи тряслись от смеха.  — Как думаешь? — спросил Альфард. — Тебе придется пояснить, любовь моя, — мягко сказал Квинтус. Он не отрывался от завтрака. — Дамблдор. — И что с ним? — Как думаешь? Как думаешь, наш дорогой профессор Дамблдор был бы не прочь прокатиться на лошадке? Похоже, ему это тоже нужно… Не думаю, что Мерритуот он так уж нравится.  Квинтус широко улыбнулся, его глаза заблестели. — Ты спрашиваешь о том, о чем я думаю, любовь моя? — Конечно, спрашиваю. — Почему вы говорите о лошадях так рано утром? — спросил Себастьян. — Вы двое такие странные. Альфард ухмыльнулся. — Мы говорим не о лошадях. Мы говорим о сексе, мой дорогой Себастьян, хотя ты вряд ли хорошо в этом разбираешься. Я хочу знать, к чему так склонен Дамблдор. Он наездник… или сам скакун? Гарри подавился беконом. Остальные мальчики застонали. Даже Роланд закатил глаза, а Саймон вздохнул. — Мы едим здесь, — сказал Маркус, свирепо глядя на них. — Я не хочу, чтобы эти образы возникали у меня в голове, когда я пытаюсь позавтракать. Фу. — Сегодня суббота, и я имею полное право наблюдать за сексуальными подвигами наших профессоров, — сказал Альфард с ухмылкой. Он оглянулся на Квинтуса. — Ты же не думаешь, что он был бы наездником, не так ли? На него это не похоже. Или, возможно, он предпочел бы… немного разнообразия? Гарри вдохнул, раздув ноздри, стараясь не сойти с ума после того, как из нездорового любопытства прочитал язвительную биографию Дамблдора, написанную Ритой Скитер. Если в ней и была хоть доля правды, у него были свои мысли на этот счет, и ему нужно было перестать думать об этом прямо сейчас. Не говоря уже обо всех терминах, которые Дин и Симус использовали и обсуждали — в гребаных подробностях, каламбур не случаен, к сожалению, — в мужском общежитии. Альфард был гораздо сдержаннее в своих вопросах о том, кто Дамблдор — наездник, лошадка или и то, и другое.  Наверное, лошадка — черт возьми, мне не нужно было это дерьмо перед отборочными по квиддичу! Альфард и Квинтус молча смотрели друг на друга, пока Квинтус не произнес: — У Дамблдора безупречная осанка скромного наездника. — Да, именно так я и думал. — О, ради Мерлина! — выдохнул Гарри. — Почему у всех такие красные лица? — спросил Том, садясь за стол рядом с Гарри. Себастьян на мгновение поднял глаза на Гарри. — Они опять за свое, — сказал Маркус, указывая на Альфарда и Квинтуса. Квинтус натянуто улыбнулся. — Не обращай на нас внимания, Том. Мы просто хотели узнать, есть ли у Дамблдора... верховая лошадь. — И мы решили, что определенно нет, — сказал Альфард с озорной ухмылкой. — Это и есть тема для завтрака? — озадаченно спросил Том. — Тогда я мало что пропустил. Вы спорите о том, ездит ли профессор Дамблдор, волшебник, который может аппарировать или летать на метле, на лошадях? Гарри выплюнул тыквенный сок, забрызгав Себастьяна и Маркуса, и начал задыхаться и хрипеть, пока жидкость проникала в его легкие. Мальчики начали раздраженно жаловаться, а Том выглядел слегка обеспокоенным за Гарри — но эта обеспокоенность явно была поверхностной. — Что такого пугающего я сказал? Гарри не мог говорить. Он был на грани истерики. Теперь в его голове не было радужных единорогов, занимающихся сексом. К величайшему сожалению, его место занял новый ужасный образ. Гарри покачал головой, а Квинтус похлопал его по спине. Он закашлялся, просто покачал головой и для верности бросил взгляд на Альфарда и Квинтуса. А они лишь невинно улыбались. Когда приступ кашля утих, Гарри отказался смотреть Тому в лицо — отказался смотреть кому бы то ни было в лицо. Но пока он сидел в одиночестве, слушая разговор остальных слизеринцев, его осенило. Постойте… Как Том мог не понять, что они имели в виду? Эти двое вечно говорят о сексе. Как это могло ускользнуть от внимания Тома? Хотя у Гарри не было большого опыта в отношениях, он прекрасно понимал намеки. Такова была жизнь в общежитии для мальчиков-подростков, где бушевали гормоны. Но он никогда не видел, чтобы Том Риддл был так несведущ в каком-то вопросе. Однако все намеки Альфарда и Квинтуса, казалось, пролетали мимо ушей Тома. Что это значит…? Черт возьми, Смерть, неужели все будет сложнее, чем я думал? Как там этот термин? Гермиона бы знала — она всегда была в курсе. Черт, как же он назывался… А! И тут он вспомнил, как однажды говорил с Гермионой о сексуальности, когда они были одни в палатке. Она вскользь упомянула Драко, но тогда Гарри отмахнулся от ее слов. Однако разговор зашел дальше. Асексуальность. Так назывался этот термин. Отсутствие сексуального влечения. Иногда асексуалы вообще не интересовались сексом, в то время как другие вступали в сексуальные отношения, не испытывая влечения к партнеру. Многие асексуалы были заинтересованы в романтических отношениях, но среди них были и аромантики, которых не интересовали эмоциональные или интимные отношения с кем-либо. Однако все это — спектр, — говорила Гермиона. — Некоторые асексуалы могут испытывать влечение, но в таких незначительных масштабах, что все равно считают себя асексуалами. — Она улыбнулась ему и накрыла его руку своей. — Асексуал, гей, натурал — кем бы ты ни был или кем бы ни хотел себя считать, я тебя поддерживаю. От этих воспоминаний у него сжалось сердце. Те дни, когда они были вдвоем с Гермионой, были самыми тяжелыми. Он скучал по ней и по Рону. Гарри вдохнул, встряхнулся и бросил взгляд на Тома.  Черт. Это очень похоже на Тома Риддла. Я не помню, чтобы в тех старых воспоминаниях с Томом он проявлял к кому-то интерес. Черт! Почему я раньше не подумал об этом? Только не говорите мне, что он асексуал! Смерть, сучка! Гарри злился весь остаток завтрака.   С метлами ситуация была намного хуже. Эти ребята летали на самой первой метле из линейки Комета — Комета 140, а также на второй метле из линейки Чистомет — Чистомет 2. Попытка понять, как управлять этими старыми шаткими метлами, грозила обернуться кошмаром. Их следовало оставить в чулане для мётел, где им самое место.  Гарри вздохнул. Ему понадобится время, чтобы к ним привыкнуть. Это определенно должно было сказаться на его полетах. Он так привык к легкости своей старой Молнии. Её потеря ранила его сильнее, чем когда-либо. На поле было несколько слизеринцев, в том числе Орион. Нотт похлопал его по спине и направился к трибунам в сопровождении Селены. На Саймоне был значок капитана, и он стоял прямо, оглядывая группу. Он возвышался над большинством игроков. Он скрестил руки на груди и нахмурился. — М-м. — Что он здесь делает? — потребовал Орион, сверля Гарри взглядом. Его верхняя губа дрогнула. — К испытаниям допускаются только опытные игроки. С чего ты взял, что такой грязнокровка, как ты, умеет летать, не говоря уже о квиддиче? Черт возьми. — Удачи, — сказал Альфард, хлопая Гарри по спине. — Я серьезно. Орион чертовски хорош. Но он еще и придурок. — Я это слышал! — Я же не шептал, верно? — Оставь его в покое, — мягко сказал Квинтус, положив руку на плечо Альфарда. Он переключил внимание на Ориона. — Разговоры бессмысленны. Просто лети и завоюй себе место ловца. Докажи это на поле.  Орион фыркнул и отвернулся. — Я дам тебе десять галеонов, если ты победишь моего брата, — сказал Альфард. — Это обещание? — Безусловно.  — Я буду ждать от тебя этого, — сказал Гарри, протягивая руку. Альфард крепко пожал ему руку, а затем развернулся и помахал. Они вдвоем направились к трибунам. Саймон дул в свисток. — Слушайте, — сказал он, и его голос разнесся по всему полю. — Вы будете по очереди ловить снитч. Вас будут оценивать по скорости ловли снитча, а также по навыкам полета. Все в воздух. Раздался свисток, и команда взмыла в воздух. — Сначала младшие, — крикнул Саймон, занимая место у ворот. Роланд ухмыльнулся и бросил квоффл другому охотнику, которого Гарри не знал. В команде было двое загонщиков, судя по всему, четверокурсников. С земли взмыл снитч, он дико заметался в воздухе и исчез. Снова раздался свисток, и крошечный второкурсник начал оглядываться. Черт возьми, эти метлы ужасны. Как на них вообще можно нормально летать, не говоря уже о том, чтобы играть на них? Руль был настроен неправильно, а метла реагировала на подталкивания Гарри с задержкой в пять секунд. Чувствительность у метлы была как у кирпича. С раздраженным рычанием Гарри нырнул вниз, лавируя в воздухе и пытаясь привыкнуть к задержке. Он все еще пытался разобраться с этой чертовой метлой, одновременно прислушиваясь к свистку и уворачиваясь от случайных бладжеров, летевших в его сторону. Казалось, что метла сопротивляется ему во всем. — Все в порядке, Гарри? — спросил Роланд, подлетая к нему и останавливаясь рядом. Его метла замедлила ход, но все же пролетела еще фут, хотя он потянул за ручку раньше. Черт. — Я в порядке. Просто привык к метлам получше. Роланд рассмеялся. — Ты уверен, что проблема в этом? — Да, я уверен, — проворчал Гарри, прищурившись. Снова раздался свисток. — Гарри, ты следующий. Что ж. Пора показать им, на что он способен. В поисках снитча он постепенно привыкал к особенностям метлы. Однако ему нужно было больше практиковаться, чтобы по-настоящему в этом преуспеть. Справа что-то блеснуло, и он тут же нырнул. Он выругался из-за задержки. Это была ложная тревога, и Гарри вовремя остановился, чтобы не врезаться в трибуны. Некоторые слизеринцы завизжали. Гарри помахал им, ухмыляясь. Его глаза расширились, когда он увидел Тома, который сидел поодаль от остальных с книгой на коленях. Их взгляды встретились. Гарри рванул вперед, удвоив усилия. Снитч был к нему благосклонен и появился всего через пять минут, у нижней трибуны.  Он нырнул. Метла была не такой быстрой, как Нимбус-2000, но все же достаточно быстрой. Снитч парил у земли, и, приближаясь к нему, Гарри надеялся, что он не сдвинется с места, но, конечно же, он сдвинулся. Оно взмыло вверх, направившись к нему.   Когда земля приблизилась к нему, а крики других учеников сменились сначала вздохами страха, а потом и воплями, Гарри потянул за древко старой метлы. Она попыталась подчиниться его приказу, но эта проклятая гребаная задержка... она не успевала. Ну и черт с ним, — подумал Гарри, едва успев прошептать заклинание, прежде чем рухнуть на землю и тут же потерять сознание. Но перед этим он услышал леденящий душу смешок. О, Хозяин... какой ты глупый ребенок. Тебе еще рано умирать, не так ли?  

***

Самое быстрое, что Альфард когда-либо видел, как делал Том, — это быстрая ходьба, и когда это происходило, лучше было бежать — хотя он никогда не видел, чтобы кто-то убегал далеко. Том Риддл никогда не бегал. Он никогда ни за кем не бегал, ни по какой причине. Никогда. До сегодняшнего дня. Альфард с ужасом наблюдал, как Гарри врезался в землю, как метла переломилась пополам, как его тело, словно тряпичная кукла, отлетело на несколько метров и резко остановилось. Неподвижно. Звук, который он издал, ударившись о землю, пробрал до костей. Такой удар... смертелен. Мало кто выживал после таких аварий, и никто не выходил из них невредимым. За свою жизнь он успел посмотреть несколько национальных матчей по квиддичу. Игроки часто возвращались домой с серьёзными травмами, а один матч, на котором Альфард присутствовал в шестилетнем возрасте, закончился смертью одного из ловцов. Альфард привык к смерти, особенно в квиддиче, но это была школа, где учились дети. Ученики не должны были умирать на пробах. Он видел безрассудство Гарри, но и представить себе не мог, что мальчик такой суицидник. Это было в духе Гриффиндора. Это должно было встревожить его, но он мог лишь безучастно наблюдать за разворачивающимся хаосом. Единственным свидетельством его внутреннего смятения была дрожащая рука, сжимавшая руку Квинтуса. Но пока он все это обдумывал, он увидел кое-что новое.  Том побежал. Он мчался через поле от своего одинокого места на трибунах, выкрикивая приказы остальным игрокам в квиддич. Он вступил на поле. Том едва не упал на колени рядом с Гарри, его палочка вспыхнула от множества заклинаний, которыми он заколдовал скрюченное тело Гарри. А потом случилось немыслимое. Гарри резко сел. — Он жив, — прошептал Альфард. — Слава Мерлину, — выдохнул Квинтус. Это было не нормально. Гарри рухнул на землю с невероятной скоростью. Он не должен был шевелиться, не говоря уже о том, чтобы прийти в себя. И все же он был здесь — сидел. Что за черт? Том схватил его за запястье и попытался исцелить.  Алфард натянуто и дрожаще улыбнулся Квинтусу, легонько поцеловал его в ушную раковину и прошептал: — Кажется, наш Том немного влюблен. — Неужели? — Разве это не очевидно? — Том слишком зациклен на своих идеалах, чтобы это понять. — Год будет интересным, не так ли? Квинт повернул голову, поцеловал его и встал. Свет в его глазах говорил о его волнении. — Действительно. Я ждал этого дня. Просто не думал, что это случится так скоро. — Да… и я рад, что это не девчонка. Представляешь нашего Тома? С девчонкой? — Квинтус рассмеялся, и Альфард был рад, что смог его рассмешить.  

***

Страх был странной, удушающей эмоцией. Он сжимал сердце, приводил в ужас разум и терзал свою жертву, целясь в яремную вену, чтобы заставить ее упасть на колени. Том был не в восторге от этого ощущения. Он не так уж часто испытывал страх, разве что когда возвращался в тот ужасный приют, и все же сейчас в груди Тома бушевал яростный, неистовый страх за тупого идиота Гарри Эванса. Если Гарри не мертв, Том убьет его сам. Он не считал его любителем покрасоваться. Что же побудило его к таким безрассудным, опрометчивым поступкам на отборе в команду по квиддичу, да еще где? Глупое, тупое, дерзкое гриффиндорское поведение! Когда Гарри упал, Том, сам того не осознавая, сорвался с места, забыв о книге. Только на полпути к Гарри он понял, что бежит изо всех сил. — Кто-нибудь, позовите медсестру! — рявкнул Том, опускаясь на колени рядом с Гарри. Он мельком увидел, как Роланд на метле мчится в сторону больничного крыла. Сначала Том не трогал Гарри, а осматривал повреждения. Метла была разбита вдребезги, повсюду валялись щепки. Гарри лежал на спине с закрытыми глазами, словно спал. Несколько частей рукоятки метлы застряли в его теле. Кровь, так много крови, залила траву и мантию Гарри. Его грудь не вздымалась и не опускалась в такт дыханию.  Такое приземление… Он, должно быть, мертв. Почему-то от этой мысли у него сдавило грудь. Воздух всколыхнулся.  Тени неестественно двигались под безжизненным телом Гарри, медленно расползаясь в стороны. Воздух в легких Тома внезапно стал удушающим, он стал гуще и темнее. Когда Том открыл рот, не издав ни звука, его палочка взлетела сама собой, привлеченная, как добыча, зовом Сирены, и указала на лоб Гарри. Рассеянные дикие молнии медленно менялись, превращаясь в темные вены на стремительно бледнеющей загорелой коже. Они пульсировали под поверхностью, словно зверь, пробуждающийся ото сна. Тени сгущались; воздух становился плотнее; неестественная, но невидимая магия оплетала горло Тома. Она грозила задушить его. — Ослабь! — выдохнул Том. Раздался ужасный треск, и Гарри резко сел. Черт! Зачем я это сделал?! Том моргнул. В глазах замелькали искры, а голова запульсировала от знакомого ощущения нехватки кислорода. Он стоял неподвижно, как камень, пытаясь прийти в себя. На мгновение Гарри пошатнулся, его лицо исказилось, как будто его вот-вот стошнит. Внезапно он упал вперед, уткнувшись лицом в сложенные лодочкой ладони. Раздался хлопок, и он поднял голову с застенчивой улыбкой на лице.  В его руке, трепеща сломанными крыльями, лежал снитч. Что за чертовщина… — Ну и больно же было, — весело сказал Гарри.  Гарри поморщился, застонал от боли, закрыл лицо рукой и разразился длинной чередой отборных ругательств. Теперь все было на своих местах. С воздухом вокруг них все было в порядке. Том мог дышать совершенно спокойно. Единственным, кто был не на своем месте, был Гарри Эванс. Потому что он не должен был дышать. Что… Что только что произошло? При ближайшем рассмотрении Том не увидел ничего, кроме ран, оставленных разлетевшейся вдребезги метлой, осколки которой вонзились в кожу. Гарри продолжал двигаться, как будто у него не было других травм, переломов, раздробленных костей и даже треснувшего ребра. Ничего. Том смотрел на него, и его сердце сжималось от ужаса. Гарри достал палочку из мешочка на поясе и сделал ею небольшое движение, медленно извлекая по одному осколку и морщась от боли.  Как он это пережил? Рука Тома метнулась вперед и схватила его за подбородок. Гарри охнул, пытаясь вырваться. — черт— отпусти… — Стой смирно, — прошипел Том на парселтанге резким и пронзительным голосом. Гарри уставился на него, прищурившись, его щеки слегка порозовели, но он позволил Тому поворачивать его голову из стороны в сторону. Том осматривал его, нежно, но уверенно. Шрам в виде молнии вернулся в свое первоначальное состояние, выделяясь белым пятном на загорелой коже. Том отпустил его подбородок, но затем взял за запястье и приложил палочку к предплечью. Гарри снова попытался вырваться, но Том усилил хватку, и его свирепый взгляд заставил его замереть. Гарри фыркнул. — Что ты сейчас делаешь? — Вынимаю занозы, — коротко ответил Том. Его голос звучал грубее, чем обычно. Он прищурился. — Или ты предпочитаешь, чтобы они оставались в твоей коже? Гарри странно посмотрел на него. — Я сам мог это сделать. — Я настаиваю. Он позволил Тому сделать это — впрочем, Том в любом случае не оставил бы ему выбора. Он методично извлекал занозы, не оставляя ни одной. Вскоре после этого раны затянулись. В конце Том сделал паузу, глядя на огромное и неестественно большое количество крови, залившей одежду Гарри. Он убрал кровь. Гарри без труда поднялся на ноги и стряхнул грязь с брюк. Вдалеке по полю бежала медсестра, а за ней гнался Роланд с метлой в руке. С лица Роланда давно сошла краска, и он выглядел потрясенным. — Я слышала, что кто-то из студентов упал, довольно сильно, — сказала медсестра, тяжело дыша. — Как он? — Простите меня, — сказал Том, переходя на спокойный тон. — Это была ложная тревога. Гарри упал и сломал метлу, но сам почти не пострадал. Ничего такого, что нельзя было бы исправить с помощью нескольких лечебных заклинаний.  Он встретился взглядом с Роландом и остальными слизеринцами, которые были на поле. Никто ничего не сказал. — Ну что ж, — сказала медсестра, шумно выдохнув и с облегчением расслабившись. — Давайте я вас осмотрю. Гарри отстранился. — Я в порядке, правда.  — Мне нужно проверить, нет ли у тебя сотрясения, дорогой. — Но я… — Гарри. — Это прозвучало резко, как удар хлыстом. Несколько слизеринцев вздрогнули, но взгляд Гарри, этот ярко-зеленый взгляд, впился в Тома. Глаза сузились. — Пусть она тебя осмотрит. В этих глазах читался вызов. Тому хотелось отчитать его на парселтанге, но он пока не был готов к появлению в школе второго змееуста. Хотя… Теперь ему предстояло взвесить все за и против использования языка, который мог слышать только Гарри. Но он сдержался и понадеялся, что Гарри сейчас в здравом уме. Так и вышло. Гарри напрягся, когда медсестра подошла к нему, прикоснулась к нему и провела диагностические чары. Через мгновение медсестра покачала головой. — С тобой все в порядке, мой дорогой, — радостно сказала она. — Что бы ни сделал мистер Риддл, ты был в надежных руках. Тебе можно снова играть. Просто постарайся быть осторожнее. — Я так и сделаю, спасибо, — с улыбкой сказал Гарри, отстраняясь от неё. Снова играть? Том фыркнул. Вряд ли. Когда медсестра ушла, Гарри ухмыльнулся, хлопнул в ладоши и повернулся к остальным игрокам. Он поднял сломанный снитч в воздух. — Итак, я поймал снитч, но можно мне новую метлу и еще одну попытку? — Его улыбка стала шире. — Я уверен, что дело не только в поимке одного снитча, да? Тишина. Все посмотрели на Тома, который прищурился. — Прости что? — Новую метлу. — Гарри указал на разбитые остатки другой метлы. — Почти уверен, что эта больше не полетит. Если только ты не умеешь чинить метлы… — Не говори глупостей, — сказал Том, прежде чем успел себя остановить. Саймон открыл рот, но тут же захлопнул его. Том не обратил внимания на остальных слизеринцев. — С чего ты взял, что сядешь на другую метлу? Ни в коем случае. В глазах Гарри появился странный свет. Они переместились и встретились со взглядом Тома, изумрудное сияние стало опасным. Он сделал шаг вперед, его грудь вздымалась от невозможного дыхания, и остановился в футе от Тома. Его подбородок вздернулся. — С чего ты взял, что сможешь меня остановить? — низким голосом спросил Гарри, приподняв бровь. — Ты только что разбился и чуть не погиб, — прошипел Том. Почти, нет. Ты должен быть мертв. Почему ты не мертв? — Ты безумен? — Нет, я просто просчитался, потому что эти школьные метлы — отстой. Больше такого не повторится. — Гарри отряхнул брюки. Его взгляд стал жестким. — И ты меня не остановишь. Том вздохнул. Все взгляды были прикованы к ним, дыхание замерло в предвкушении. Он мог остановить Гарри. Это было бы несложно. Оглушающее и взгляд в сторону слизеринцев остановили бы это безумие. Но если он вмешается, Гарри не будет ему рад. Вбивать клин между ними сейчас было бы неразумно, особенно сейчас, когда он только начал узнавать Гарри получше.  — Хорошо, — согласился Том. — Спасибо, потому что мне действительно нужно было твое благословение, Том, — сказал Гарри с усмешкой. Я подумаю… Прежде чем Том успел передумать, Гарри бросил ему сломанный снитч, и тот рефлекторно поймал его. Гарри помахал ему, ухмыляясь. Сжав зубы, Том смотрел, как он уходит за другой метлой. Он держал палочку наготове. С этим неугомонным мальчишкой не обойтись без смягчающих чар. Почему я снова позволяю ему это делать? Но… он спрятал снитч в карман. — С ним все в порядке? Том обернулся и увидел, что к нему подходят Альфард и Квинтус. На их лицах читалось удивление. — Судя по всему, да. — Но… как? — спросил Квинтус. Да, меня тоже это интересует. — Ты ведь ничего не видел, да? — спросил Том, слегка приподняв бровь, стараясь, чтобы его тон звучал спокойно. Его сердце бешено колотилось. Он все еще помнил, все еще чувствовал магию, которая пыталась добраться до его горла. Что это было? — Что ты имеешь в виду? — спросил Квинтус. — Кроме травмирования? — Просто… ты видел или чувствовал какую-нибудь… странную магию? Алфард нахмурился. — Нет, а ты? — Нет. — Том мрачно улыбнулся. — Наверное, мне показалось в пылу. Верно?

***

На квиддичном поле царил хаос из-за маленького… несчастного случая. Послушайте, он не хотел врезаться и пытался смягчить удар с помощью чар. Все раздули из этого скандал. В конце концов, что такого в небольшом столкновении? Как будто они никогда раньше не играли в квиддич. Гарри потер грудь, поморщившись от острой боли в сердце. Боль быстро прошла. Остальные слизеринцы вернулись на трибуны, стало немного тише, хотя несколько групп студентов сидели, сгорбившись, и перешептывались. — Он упал! — крикнул Орион, яростно размахивая рукой в сторону Гарри. — Ему нельзя разрешать снова пытаться. Саймон поджал губы. — Орион, хватит. Том разрешил. — Он скрестил руки на груди и посмотрел на Гарри. — Кроме того, если бы это была настоящая игра, он бы в ней победил. Сбой не выводит его из игры. Это просто опасно. — Еще одна попытка, — сказал Гарри, успокаивающе жестикулируя. — На этот раз я не собьюсь. Роланд взглянул на Саймона, который все еще был бледен. Какое-то время Саймон ничего не говорил. Том стоял на краю поля, скрестив руки на груди, с волшебной палочкой в руке, сжав губы. Рядом с ним были Альфард и Квинтус. Саймон прищурился. — Собьешься, и ты дисквалифицирован. — Серьезно, Гарри, — сказал Роланд, качая головой, его серые глаза светились тревогой.— Не делай так больше. Не знаю, справился бы я с этим — ты дал мне отличный старт. — Это не противоречит правилам, — сказал Саймон. — Но я не могу взять тебя в команду, если ты будешь так рисковать.  — Понял. С новой метлой в руке и под пристальным взглядом Тома Гарри снова взмыл в воздух. Он вдохнул, обхватил метлу пальцами и пожелал, чтобы она его послушалась. С этой метлой чувствительность была немного выше. Гарри снова наслаждался полетом, осознавая, что в последний раз летал так почти год назад. В него полетела бладжер; Гарри откатился в сторону, снова нырнув вниз.  Давай. Послушай меня. Ты справишься! Метла откликнулась, медленно набирая скорость, и Гарри полетел к земле, где за ним пристально наблюдали трое мальчиков.  Гарри смотрел только на Тома. Он ухмыльнулся. — Привет, Том! — крикнул Гарри, проносясь мимо его застывшей фигуры на порыве ветра. Он оставил позади эхо лающего смеха Альфарда. Со своим собственным смехом он снова взмыл в воздух и вернулся к поискам. К счастью, эта метла его слушалась. На этот раз поиски не заняли много времени. У одной из стоек ворот мелькнуло что-то золотое. Он полетел туда. Чем дольше он летел, тем лучше работали в унисон метла и Гарри. Мерлин, он так соскучился по полетам. Он смеялся, и его голос растворялся в ветре. Он так давно не испытывал этой эйфории полета. Снитч мелькнул в воздухе, и началась погоня. Времени не существовало. Не существовало ничего. Только ветер и полет. Снитч полетел в новом направлении, развернулся, и Гарри среагировал, крепко схватив его. От удара его бросило в штопор, и ему потребовалось некоторое время, чтобы выровнять метлу. Приветственные возгласы вернули его с небес на землю. Он улыбнулся и помахал снитчем. — Ты быстрый, — сказал Саймон, подлетая к нему. Он внимательно посмотрел на него. — И ты летаешь, не беспокоясь о том, что можешь разбиться. — Это не хорошее качество, — прошептал Роланд, криво улыбнувшись. — Это не самое худшее, что случалось со мной, — Гарри пожал плечами. — Я почти не играл в квиддич, без риска получить травму или погибнуть. — Ладно, — нерешительно сказал Саймон. Он вздохнул и покачал головой. — Давайте попробуем еще раз. Но на этот раз вы все будете играть друг против друга. Не слезай с метлы, Гарри. В течение следующего часа Саймон выпустил снитч еще пять раз. Гарри поймал их все. В конце тренировки Гарри приземлился вместе с остальными, взмокший от пота, но довольный тем, что снова провел какое-то время в воздухе. Он скучал по этому. Еще одним свистом Саймон собрал всех вместе. Он посмотрел на Гарри. — Ты наш новый ловец, — сказал он. В его голосе слышалось одобрение. Орион сложил руки на груди и нахмурился. Гарри просиял. Он оглянулся на троицу мальчиков. Том смотрел на него расчетливым, но прищуренным взглядом. Гарри протянул им руку. — Альфард, по-моему, ты должен мне десять галеонов. — Оно того стоило, — ухмыльнулся Альфард.   Дни начали входить в привычную колею. Уроки ничем не отличались от прежних, так что Гарри, к счастью, знал большую часть материала. Единственной настоящей головной болью были длинные эссе, которые Мерритуот продолжала задавать ему каждую неделю. Она бросала на него взгляд в начале урока по защите от темных искусств, но Гарри демонстративно ее игнорировал. Сумасбродная женщина. Теперь по субботам утром он тренировался в квиддиче. Саймон занимал поле с пяти до восьми утра. Гарри был жаворонком по натуре, но для квиддича пять утра — это слишком рано. Похоже, одержимость этим видом спорта не угасала с течением времени. Гарри постепенно заводил друзей среди своих соседей по общежитию. Он не мог не признать, что это было непросто, ведь Альфард во многом напоминал ему Сириуса. С Квинтом тоже было легко поладить, он совсем не походил на язвительного Северуса Снейпа. Тренировки по квиддичу быстро сблизили Гарри с Роландом и Саймоном, которые сразу же оценили его навыки. Себастьян и Маркус по-прежнему были колючими, как кактусы, но постепенно привыкали к присутствию Гарри в компании. Том… с другой стороны… Пытаться понять, о чем думает Том, было все равно что пытаться успокоить бушующее море в штормовую ночь. Иногда Гарри ловил на себе взгляд Тома, который изучал его, нахмурив брови, словно он был головоломкой, которую нужно разгадать. Когда он разбился... то, как Том посмотрел на него, исцелил его, прикоснулся к нему… Гарри стало тепло. Что за черт. Это был не тот Том, который пытался проклясть его Круциатусом, чтобы доказать свою правоту. Это была какая-то дихотомия. Две разные стороны. Гарри поймал себя на мысли, что ему хотелось бы узнать и другие стороны Тома, те, которых он никогда раньше не видел. Он до сих пор помнил прикосновение Тома, его палочку и магию, которые убирали занозы с кожи Гарри. Он и не знал, что Том может быть таким нежным… Ах, черт. Дни сменялись неделями, и вот до маленького клубного собрания Тома осталась всего неделя. Гарри почти каждый день по несколько часов занимался в совятне, наслаждаясь уютом, который создавали Каспер и остальные совы. Но, к сожалению, в совятне не хватало книг и исследовательских материалов, а Гарри нужно было написать несколько эссе. В библиотеку. Библиотекарем была пожилая женщина, с головой ушедшая в большую книгу. Она едва взглянула на него и тут же вернулась к чтению. Гарри медленно шел по библиотеке, оглядываясь по сторонам и замечая то, чего не было, когда он был здесь в последний раз. Она была в два раза больше. У Гермионы потекли бы слюнки, если бы она это увидела. Сама библиотека была расширена до второго уровня, где вдоль стен стояли очень высокие стеллажи с бесконечными рядами книг. Повсюду были расставлены кресла, а также обычные ряды столов и стульев для занятий. По спине Гарри пробежал холодок. Что случилось с библиотекой за последние пятьдесят лет? — Кузен Гарри! Гарри подпрыгнул и резко обернулся, увидев, что Монти машет ему из укромного уголка библиотеки. К удивлению Гарри, рядом с ним сидела Юфимия Малфой и изучала один из своих учебников, прикусив нижнюю губу и что-то записывая на пергаменте. — Кузен Гарри, иди сюда! — последовала пауза, и Юфимия слегка толкнула его локтем. — Ну пожалуйста! — добавил он. Когда Гарри подошел к ним, Монти просиял. Его улыбка была такой широкой, что, казалось, вот-вот порвет лицо. — Привет, Монти, — сказал Гарри, не в силах скрыть нежность в своем тоне. — Как дела? — Привет, Гарри, — прощебетал Монти. — Я очень рад тебя видеть. — Я тоже рад тебя видеть. Привет, Эффи. — Так меня могут называть только друзья, — сказала Юфимия, вздыхая, как все Малфои. Она смерила его взглядом и одобрительно кивнула. — Так что можешь звать меня Эффи. — Для меня это большая честь, — сказал Гарри, поджав губы, чтобы не улыбнуться. Он не мог знать, помог ли он своим бабушке и дедушке подружиться раньше, чем в другой временной линии, но, по крайней мере, он ничего им не испортил. — И не говори этому троллю! — рявкнула Юфимия. — Какому? Юфимия хихикнула. — Ты знаешь, о ком я — об Абраксасе! — Мне пришлось переспросить, — сказал Гарри, слегка посмеиваясь. — На факультете Слизерин полно троллей, и осторожность не помешает. Так что не волнуйся, я бы ни за что не стал ничего говорить Абраксасу. Снова раздался смех. — Хорошо, — кивнула Юфимия. — Иначе он станет странным, надутым и будет меня доставать. — Она снова прикусила губу. — Ну, он не просто будет меня доставать — он наябедничает маме и все испортит. Мне должно быть позволено дружить с кем угодно. Он попытается меня остановить, но я этого не потерплю. Если он что-нибудь сделает, я… Я… Я засуну его голову в задницу оборотня! — заявила она. — А для этого есть заклинания? — с интересом спросил Монти. Юфимия пожала плечами. Оба одиннадцатилетних подростка выжидающе посмотрели на Гарри. — Э-э… — Гарри моргнул. — Насколько я знаю, нет… Монти похлопал Юфимию по плечу. — Придётся его придумать, чтобы он перестал тебя доставать, — сказал он с умным видом. — Не то чтобы это было плохо и всё такое, но… — Гарри усмехнулся. — Почему вы двое вообще тусуетесь вместе? Я думал, тебе не нравятся гриффиндорцы? Юфимия покраснела и опустила голову. — Ну, после того как я сказал Эффи, что она очень красивая, она решила, что мы можем быть друзьями, — сказал Монти своим обычным деловым тоном. — Но я сказал ей, что она красивая, не для того, чтобы мы могли быть друзьями, — быстро добавил он, когда щеки Юфимии покрылись румянцем. — Я сказал ей, что она красивая, потому что так оно и есть. Но я очень рад, что мы теперь друзья. Гарри было очень трудно сохранять невозмутимый вид, пока Монти произносил свою очаровательную «тираду» о красоте Юфимии. В его бесстыдной честности было что-то такое очаровательное и освежающее. — Ты преувеличиваешь, — прошептала Юфимия. — Но я ценю это. — Она заправила за ухо прядь белых волос, которые были более вьющимися и кудрявыми, чем обычно. — Сегодня я не попросила сестру помочь мне с прической, и она мне совсем не идет. Не нужно постоянно говорить, что я красивая… — Почему нет? — растерянно спросил Монти. — И с твоей прической сегодня все в порядке. Она красивая. — Но этого не может быть! — воскликнула Юфимия, в ужасе глядя на него. — Она не выпрямлена и все такое. — И что? Это не значит, что она перестала быть красивой. Юфимия вздохнула. — Ты бы говорил это постоянно, несмотря ни на что? — Конечно, потому что ты всегда красива. — Потому что это всегда сделано красиво! — Эффи, ты была бы прекрасна с любой прической, — сказал Монти, качая головой. — Я не понимаю, почему от того или иного варианта что-то изменится. — Юфимия густо покраснела, но Монти этого не заметил. — Если тебе станет легче, я сделаю что-нибудь с твоими волосами. Могу я? — Ты бы смог? — прошептала Юфимия. Монти кивнул. — Скажи мне, чего ты хочешь, и я это изобрету. С помощью зелий можно исправить практически все, что угодно, а если такого зелья нет, его можно просто придумать. — Он с надеждой взглянул на Гарри. — Ты ведь мне поможешь, правда? — Конечно, постараюсь. Что ж, возможно, эссе могут подождать денек. Гарри оперся локтем на стол, прикрыв рукой подбородок и рот, чтобы скрыть свою довольную улыбку. Монти быстро понял, что от Гарри никакой помощи не дождешься.

***

Вечером Том сидел в гостиной со всеми своими однокурсниками, кроме одного, с книгой в руках. Но он не переворачивал страницу уже десять минут. Его мысли были заняты одним слизеринцем. Гарри… что-то с чем то… Дикий, безрассудный, энергичный, он взмыл в воздух, как феникс. Поначалу Гарри летал довольно неуклюже. Том уже видел проблески мастерства, но, похоже, в воздухе Гарри что-то беспокоило. А потом он разбился. Но не умер. Том все еще не понимал, что думать о случившемся, — и о своей реакции на это. Когда он вообще испытывал страх за чью-то жизнь? Он едва знал этого мальчика. В тот момент ему нужно было многое осмыслить, но сколько бы раз он ни прокручивал это воспоминание в голове, ответ так и не приходил.  Но… Гарри Эванс был потрясающим.  Змееуст. Потрясающий летчик. К сожалению, в заклинаниях он был середнячком, но его можно было обучить. Гарри был умен, это Том видел. Он никогда не видел, чтобы тот мучился над домашними заданиями, в отличие от некоторых других учеников их курса. Возможно, Гарри был силен в теории заклинаний, а не в их применении? Неограненный кристалл. Вот кем был Гарри. Скрытая драгоценность огромной ценности. Он был ею, но не отполированный. Гарри был бы намного великолепнее, если бы его немного отполировали, сгладили эти грубые края, обнажив сверкающий драгоценный камень внутри. Возможно, это изумруд…? Вход в гостиную открылся, прервав размышления Тома, и Гарри вошел внутрь. Том махнул ему рукой, указывая на диван, на котором сидел. Несколько других мальчиков уткнулись в книги, а Роланд бормотал себе под нос о несправедливости, с которой ему пришлось столкнуться при написании эссе по истории магии.  — Так где ты был? — спросил Том. Он старался говорить непринужденно, но в его голосе все же проскользнула напряженность. — В библиотеке. Гарри нахмурился. — Зачем интересуешься? — Да так, ни за чем, — небрежно ответил Том. Он чувствовал на себе взгляды Альфарда и Квинтуса. — Можно сказать, из любопытства. Вдруг ты бы снова разбился на метле. Гарри на мгновение задержал на нем взгляд. — Ну, тебе не обязательно следить за мной. Я собирался позаниматься в библиотеке, но потерял счет времени, когда Монти начал со мной болтать. Какое-то время я составлял ему компанию. Том напрягся. — Монти? — Да, тот гриффиндорец, который не затыкается. Он милый, но безобидный. — На лице Гарри появилась нежная улыбка. — Кажется, теперь мы друзья. Он хороший парень.  В животе Тома зародилось странное ощущение. Оно было тошнотворным, его чуть не стошнило. Он уже испытывал подобное по отношению к чему-то другому, в те времена, которые предпочел бы забыть. Это было много лет назад; он был вынужден смотреть, как других детей забирают к себе любящие родители. Надежды рушились каждый раз, когда многие пары ненадолго задумывались о нем, но в последнюю минуту передумывали.  Но для Тома того времени больше не существовало — и это больше не имело значения. Том стиснул зубы, но улыбнулся. — Как… мило, — промурлыкал он, и в его голосе звучала смертельная угроза. Чудовище, свернувшееся в его животе, было ядовито зеленым.