Ментальный хирург

07.10.1917

Эдита подошла к входной двери за несколько секунд до того, как постучат. С первым стуком она открыла. На пороге стоял Мартин. — Проходи, — Эдита указала ему в направлении первой квартиры справа, а сама исчезла в глубине темной квартиры у левой стены. Льюис переступил через порог. Это было последним действием, что далось ему удачно: молодой человек споткнулся и оперся о стену в попытках не упасть. От утомления в глазах двоилось. Льюис всеми силами убеждал себя в том, что полностью контролирует себя и ясен сознанием. Но он не мог вспомнить, как прошел к кухонному столу. О новом местонахождении Мартина заявили больные колени, которые слишком резко подогнулись, когда тот садился на стул. Услышав шаги колдуньи в коридоре, гость попытался притвориться вменяемым человеком. Но Эда при первом взгляде не него спросила, — Совсем плохо? Мартин лишь открыл рот. Он сразу же забыл, как складывать звуки в слова. Еще более пугающей была задача складывать слова в предложения. Женщина поставила на огонь турку на две порции кофе и села напротив него, — Тебе точно нужно поговорить именно сейчас? Ты явно в состоянии плачевном. Мартин поморгал, обжигая веками свои глаза, — Мне сложно позволить себе отложить разговор еще хотя бы на пару часов. — Хорошо, — улыбнулась Эда. Льюис окинул взглядом женщину. На ее губах оставался оттенок темной помады. Мысли Льюиса куда-то непослушно потекли: «Наверное, была сегодня на работе», — дедуктивно заключила какая-то из частичек сознания Мартина. «Так выходные же. Да и не красится она так в будние дни» — возразила другая. Вслед за этим возникло предположение, — «Значит виделась с Эвансом». «Будь она с ним, то домой бы сегодня не вернулась. Ах да… Сейчас же утро следующего дня». Пазл сложился, и Льюис удовлетворенно вздохнул, будто проделанный анализ реальности был доказательством того, что он абсолютно адекватен, несмотря на клиническую степень усталости. Молодой человек моргнул, и перед глазами появился травяной чай. На его поверхности дрейфовали сушеные ягоды, веточка розмарина и маленькая сосновая шишка. Мартин сразу же взялся за чашку, но его ладонь по какой-то причине отдернулась. Причину молодой человек понял спустя секунду, когда в его пальцах запульсировала боль от ожога. — Рассказывай, — услышал он голос Эды и, дабы не терять концентрации, собрался говорить, не сводя глаз с сосновой шишки, которая дрейфовала среди поднимающегося пара. — Мы провели обряд на вызов ангела. В храме Соннера. — Точнее Ты, — поправила Эда. — Ну да… — он поверхностно выдохнул, — Если честно, я не ожидал того, что случится. — Я слушаю, — женщина, наклонив голову, заглянула Льюису в глаза. — Это было нечто более могущественное, чем просто низший ангел. — Так. — Нужно ли рассказывать? Вы ведь наверняка знаете обо всем. Женщина покачала головой, — предвидеть каждое событие все равно, что держать глаза постоянно открытыми. Или как для тебя сейчас не моргать хотя бы три секунды. — М-м… Кхм… — у Мартина пересохло в горле. Он предпринял еще одну попытку прикоснуться к чашке. Это окончилось мучительным, но успешным глотком горячего напитка, — Собственно… Обряд получился удачным. Слишком удачным. Ко мне пришел сам обитатель пятого измерения. — Как ты понял это? — Черные глаза со светящимися зрачками. Ужасающий голос, который звучал везде и нигде одновременно. Я… Я не знаю. Подобное я испытывал дважды, когда впервые увидел сущность Роальдемора. И вас. Это, видимо, был настоящий ангел… Эда насторожилась. — Кровь девственниц, которую я подготовил для ритуала, не подошла. И мы решили использовать мою кровь. По какой-то причине получилось. Смешно, выходит, священные писания лгут, — он слабо усмехнулся с потухшим взглядом, — Когда оно пришло, мне рассекло кожу. И этот призрак, подойдя ко мне, забрал всю вытекшую из меня кровь. Словно это было для него… пищей. Колдунья помрачнела, — Истинные ангелы не нуждаются в материи как таковой. Дай-ка, — она придвинулась на стуле к Мартину и притронулась к его лбу, — Ясно, — от присущего ей спокойствия не осталось ни намека. — Что вы видите? — Это воплощенное ангелоподобное. То есть человек. — …Не низшее подобие ангела? — Нет, — кудесница хмурилась, — Едва ли низшие будут проявлять интерес к чужой материи. Они питаются эмоциями. А этот похож на потерянную душу. Возможно, она бродила по миру десятилетиями, не имея желания оставаться в Лимбе. И как только выдалась возможность набраться сил, скиталец воспользовался ею, — Эдита склонила голову над столом, — Конечно. Это же была твоя кровь. — А что с моей кровью? И почему она подошла? — «Девственная» кровь — чистая кровь — кровь, принадлежащая тем, кто знаком с тонким миром, — Эда перевела взгляд на молодого человека, — К тебе тянется нечисть не просто так. Как и те, кого люди считают посланниками из светлого мира. Ты особенный. Вот к тебе и потянулся некто более сильный, чем низший ангел. «Ты особенный», — отозвалось в голове Мартина. Только голос, произнесший это, принадлежал не его наставнице, а той, которая однажды привела Льюиса в магическое общество. — Но я всего лишь человек, — произнес он будто заученную реплику. Мужчина словно проверял, реально ли происходящее. Не дай бог в следующий момент Эдита произнесет ожидаемую им фразу. Женщина подняла брови, — Люди в этом мире одни из самых могущественных существ, Мартин. А ты, так уж вышло, еще и живуч сознанием, — она улыбнулась, — Когда ты в нормальном состоянии. Он кивнул. Глаза на мгновение закрылись и голова невольно склонилась. Мартин вздрогнул. Удивительная по силе способность — вернуться в бодрствование всего за мгновение, — То есть такие как он ищут покровителя из физического? — последнее слово Льюис произнес, жмурясь от резкого щелчка открывающейся зажигалки. — Верно, — ответила Эдита и зажала сигарету в зубах. — И чего теперь ждать? Она закурила, — Ничего страшного. Эта душа состоит из блага, как я вижу. По крайней мере, сейчас. Хорошо, если ты будешь уделять ей время. Вот и все. — «По крайней мере, сейчас»… что вы имеете в виду? — Души из Лимба, не потерявшие рассудок и вернувшиеся в физическое, могут оказаться жертвами очеловечивания. А это для них сродни сумасшествию, — Эда глубоко затянулась. Поморщившись, она выдохнула густой дым, — Тебе нужно отдохнуть. Он забрал у тебя много сил. Отоспись, ешь больше, пей воду. Тот с грустью взглянул на настенные часы. Стрелки показывали без четырех минут десять, — Но я не могу сейчас. Вечером будет литургия, которую Сэм устроит для ангела. Я должен присутствовать. А если усну, то очнусь не раньше чем через сутки. И кроме того, — он скривил губы от сухости во рту и сделал несколько больших глотков чая, — Мне нужно возвращаться в храм, иначе… — Мартин запнулся. Фразу он окончил про себя, — «…иначе Иррие обидится». Еще вчера Льюис видел в своем новом знакомом неведомый по силе ужас. Теперь же Иррие казался ему самым беззащитным существом на свете. А вдобавок еще и ранимым. Кудесница сочувствующе покачала головой. «Бедное дитя». Она встала из-за стола и, подняв голову Льюиса за подбородок, всмотрелась в его глаза, — Вот тебе еще сил, — женщина взяла его за руку и сжала на несколько секунд, — А после приведи свое здоровье в порядок. Впереди еще много событий. Когда Эдита отпустила ладонь Мартина, он ощутил, как по нервам бегают мурашки. Спать вроде все еще хотелось, но теперь молодой человек мог хотя бы четко видеть все перед глазами, — Спасибо.

***

Шел двенадцатый час. После ухода первого гостя Эдита так и осталась сидеть за столом в кухне. Женщина раскладывала столе сигаретные окурки в шестигранник. Она потянулась за седьмой. Вдруг в дверцу кладовки постучали. Эда резко подняла голову, как дикий зверь. Она встала из-за стола, подошла к дверце, постояла молча, прислушиваясь. «Демон», — подумала Эдита и открыла дверь. В кухню вошел Роальдемор, взял руку женщины и поклонился ей, — Госпожа, я нуждаюсь в беседе с вами. Кудесница помолчала с поникшим взглядом, цокнула языком и повела Роальда за стол, — Желаешь чего-нибудь? — спросила она, сев на стул с ногами, подобно птице. — Нет, благодарю. — Что ж, — Эда облокотилась на край стола, — Я слушаю тебя. В отличие от нее, демон сиял от радости. В его глазах была дымка умиротворения, — Возможно, вам известно: в храме Энгельгардта поселился ангел. — Ангелоподобный… — поправила кудесница, отведя взгляд, — Но в любом случае смешно. — Позвольте задать вам вопросы. — Конечно. — На ваш взгляд, безопасен для такого существа контакт с инферналами? Преодолев свое нежелание, женщина подняла глаза на демона, — Раз ты спрашиваешь об этом, тебя интересует близкий контакт. Он улыбнулся, — Вы правы. Эдита рассеянно провела пальцем по кайме чашки с остатками кофе. В следующее мгновение она потеряла равновесие на стуле и, схватившись за край стола, опрокинула чашку. Кофейная гуща разлилась полумесяцем, окропив все вокруг. Колдунья в досаде рыкнула и уселась удобнее, — На это сложно ответить однозначно. Я имею в виду общение между ангелами и демонами. Но в отношении Вас… Сомневаюсь, что исход будет благополучный. — Почему же? — Роальдемор будто не услышал ее слов. Скорее всего, мужчина не услышит и остального, что не будет соответствовать его ожиданиям. Эда начала с тяжестью вытачивать из своих мыслей ответ, — Я вижу характер твоего интереса к этой душе. Не думаю, что в случае появления кого-то другого ты бы с таким же рвением хотел узнать о ней больше, — колдунья вздохнула, — Вы разные по образу жизни и слишком похожи в своей боли. — Мисс Лоуренс, — Роальд покачал головой, — Какой еще боли? — Парой фраз я не опишу, — колдунья терпеть не могла случаи, в которых ей приходилось объяснять иносказательно что-то настолько высокой важности, — Душа все же самое глубокое и сложное, чего может коснуться сознание человека. — Вы льстите мне. Я не больше, чем демон. Эда проигнорировала его слова, — Вы будете тянуть друг друга к себе. Тебя к страшному. Ее — к невозможному. А это… — Ее? — перебил Роальдемор, не скрывая своей радости, — Так последнее воплощение этой души в женском теле? Услышав его вопрос, Эдита обрушила на себя тысячу ругательств за рассеянность, — Не знаю, — это было почти правдой, — Ты поступишь так, как мы оба знаем. Я лишь прошу: прислушайся к моим словам. — Я буду аккуратен с ней, как с пушинкой, — проговорил Роальд, наслаждаясь коллекцией словесных связей, собранных за минувшие сутки. Эда поджала губы, — Ты Себе не разбей сердце. Роальд засмеялся, — К счастью, оно у меня не бьется, — он встал из-за стола и поклонился кудеснице, — Благодарю вас. Эда нехотя встала и подала ему руку, — Прошу, не оглашай каких-либо фактов об Иррие. Ни другим, ни ему самому. — Конечно, — без раздумий ответил Роальд, а потом спросил, — Позвольте узнать, почему? — Ангелоподобному опасно напоминать о чем-либо из его последней жизни, — произнесла Эда. Колдунье хотелось окончить фразу словами: «тебе в том числе». Но для этого было слишком рано.

***

Мартин стоял поодаль от алтаря, слушая молитвы, прикидывая по их содержанию, сколько времени осталось до конца службы. Молодого человека все мучило ощущение, будто что-то в окружающем тотально изменилось. То ли в воздухе появились новые запахи, то ли зал погрузился в дымку от зажженных свечей. Мартин обернулся к залу. Искать причину непонятного чувства долго не пришлось: в толпе бродил высокий человек в белых одеждах. Он аккуратно обходил людей и заглядывал каждому в глаза. Прихожане, которых касался взгляд незнакомца, с изумлением обращали на него внимание. Но как только тот проходил мимо, они словно забывали об увиденном и возвращались к молитвам. В сердце Льюиса поселился восторг, — «Вот оно, чудо во плоти!» Пока проходило богослужение, Мартин все следил за гостем, не способный нарадоваться, будто он наблюдал великое торжество. Едва ли Льюис мог сдерживать себя, чтобы оставаться на месте и ждать окончания литургии. Но ангел, обойдя весь зал, подошел к Мартину сам. Он выглядел почти так же, как и в последний момент призыва. Только глаза в телесном воплощении от человеческих теперь ничем не отличались. Они были светло-голубыми с фиолетовыми прожилками. Сложно подобрать слова, чтобы описать впечатление от красоты этого существа. Дело было ни в чертах лица, ни в мимике, ни в чем-либо другом, что считалось привлекательным для человека. То же самое Мартин ощущал и в своих интенциях. Он не желал заговорить с ангелом или совершить тот или иной жест в его сторону. За этим чудом хотелось просто наблюдать и благодарить мир за то, что оно есть. Иррие молча взял ладонь Мартина в обе руки и поклонился ему с улыбкой. Теперь они были почти одного роста, от этого Льюису было несложно ответно поклониться, смотря при этом ангелу в глаза. В принципе, этого было достаточно, чтобы они ощутили абсолютную солидарность друг к другу. Литургия подошла к концу. Это было самой мучительной частью вечера для Сэма, который являлся главной фигурой в проведении богослужения. К нему подходили другие служащие, послушники, прихожане. В какой-то момент к Соннеру подбежал какой-то парень и сунул ему бумаги с ручкой. Тот с изможденным взглядом взял перо, быстро расписался в документах, даже не посмотрев на поверенного, что так же спешно удалился из храма. Наблюдая за этой картиной, Мартин услышал голос Иррие, — Уместно ли будет попросить вас познакомить меня с хозяином храма? Тот ошалело посмотрел на ангела. — Я сказал что-то не так? — спросил Иррие с тревогой в глазах. Молодой человек сглотнул. Как он мог объяснить, что слышать голос собеседника в собственной голове, пока тот не открывает рта, по крайней мере, непривычно? Спасало то, что теперь голос ангела звучал как человеческий. Он был тихий и спокойный. Ни высокий, ни низкий. Только вот слова разобрать было невозможно. Льюис откуда-то знал их значение, но понятия не имел, что это за язык. — Нет, что вы, — ответил он вголос на своем родном языке, — Только… Не могли бы вы, разговаривая с ним, произносить слова вслух? Иррие с удивлением округлил глаза, — У вас принято так? — заговорил он на чистом английском. — Не для каждого из нас привычно общаться мыслями, — он только заметил, что взгляд у ангела все такой же рассеянный, будто он не способен фокусироваться на близких предметах. И все то время, что что Мартин наблюдал за ним, Иррие ни разу не двинул глазами. Ангел кивнул, — Хорошо. Мне придется еще многое понять, — в его интонациях слышалось смущение, будто Иррие в чем-то провинился. От этого Льюис еще сильнее ощутил обязанность следить за своими словами как можно внимательнее, лишь бы не сказать лишнего.

***

Еще несколько минут, и Соннер вырвался из лап бесчисленных вопрошающих. Когда мужчина собирался подняться на второй этаж, Мартин поймал его у лестницы и отвел в сторону, — Вам надо познакомиться, — сказал он с горящими глазами. — С кем еще?! — опасливо спросил Сэм, — Слушай, сейчас худшее время, чтобы заводить со мной беседы. Я не… Льюис перебил его, — О, злое-злое существо, подарите мне хотя бы пять минут вашего внимания! — пролепетал он, молитвенно сложив руки. — Мартин. Я не собираюсь… — Благодарю Вас, превеликий Крокозавр! — бросил тот, не слушая мужчину, и повел его к Иррие. Пока Льюис бесцеремонно держал Сэма за локоть и тащил куда-то, Соннер обдумывал, какую из резких фраз он может произнести, учитывая свое положение для присутствующих в храме. Но все возмущение мужчины пропало, когда он столкнулся взглядом с Ангелом. — Здравствуйте, — мелодично произнес Иррие и протянул к мужчине ладони. Тот нехотя подал свою руку, исчерпав все свои силы для взаимодействия с людьми. Но, как только Соннер почувствовал теплое прикосновение ангела, его отвращение к человеческому роду растеклось в разводы благоговения. Иррие наклонил подбородок и тихо сказал, — Благодарю за вашу доброту. — За что же благодарить… — на автомате ответил Сэм, а про себя думал: «Действительно — за что?». Пытаясь вернуть себе привычную четкость в голосе, он спросил, — Мы знакомы с вами? — Не знаю. Лишь могу сказать: в этом явлении мы еще не встречались. Пока Соннер пребывал блаженном непонимании, Мартин стоял рядом, закрыв усмешку рукой. В какой-то момент Сэм устремил на него свой взгляд с немой просьбой: «Спаси!». Но тот лишь развел руками. Грех было мешать течению такого потрясающего конфуза. Ангел молча смотрел на мужчину. Точнее — сквозь него. Сэм не имел понятия, что говорить. Иррие же не знал о том, что разговор требуется в хоть каком-то виде. Насладившись вдоволь смятением Соннера, Мартин подошел к ним, — Нас навестил Иррие, — коротко сказал он, иронически смотря на приятеля. А… — ответил мужчина, все еще не понимая, кто перед ним. Наконец, из его памяти вынырнуло услышанное вчера имя, и Сэм воскликнул, — Боже, так это вы! — он пожал руку ангелу, от чего тот замер в изумлении и чуть наклонил голову вбок. Странный жест знакомства. Если люди так грубы в действиях, что же у них творится в мыслях?

***

Беседа между ними после знакомства складывалась на удивление гармонично. Всего через несколько реплик Сэм нашел с ангелом общий язык. Хотя, скорее, это была заслуга Иррие. Он быстро схватывал странности человеческого общения: эти непонятные фразы под названием «шутки», никому ненужные вводные слова и даже удивительно несуразные вопросы, которые обычно задают приличия ради. Когда храм опустел, к ним присоединился и Дэниел. Как только он подошел, Мартин тут же любезно отдал юноше свою роль посредника в разговоре ангела и атеиста, а сам со вздохом облегчения ушел к скамейкам. В последний раз Льюис испытывал подобное ликование, когда присутствовал на утверждении Филиппа на новую должность. Предпоследний — когда состоялась первая выставка Томаса. В этот момент все в мире казалось правильным. А думать о том, какие проблемы повлечет за собой это событие, совершенно не хотелось. Тут в рассеянное внимание мужчины вторгся голос Роальдемора, — Твой поступок поистине феноменален, Мартин. Он вздрогнул и повернулся к демону. Тот сидел в расслабленной позе рядом и одобряюще смотрел на молодого человека. Льюис произнес, — Что, настолько неплохо все сложилось? — Да ты взгляни! — Роальд с сияющей улыбкой указал на компанию, увлеченную разговором, — Таких чудных созданий в наших мирах просто не бывает… — мужчина облокотился на спинку скамьи, стоящей впереди и положил подбородок на свои ладони. Он завороженно смотрел на Иррие. — Что же ты не подходишь? — спросил Мартин. — Как я могу, — инфернал поднял брови, будто ответ на этот вопрос был очевидным. — Что такого может произойти от того, что вы познакомитесь? Демон махнул рукой. Он откинулся на спинку скамейки и скрестил руки на груди, — Не хочу совершить осечку от поспешных действий. Льюис фыркнул, — Поспешных? Я не знаком кем-то более расчетливым и сдержанным, чем ты. И не могу представить, в чем ты мог бы осечься. — Ты знаешь, как я веду себя, когда захвачен эмоциями? — Нет, — откровенно говоря, Мартин не знал, что Роальдемор способен на эмоции в принципе. Каким бы живым демон ни казался, его чувственные проявления Льюис привык считать мимикрией под смертных людей. — Вот и я не знаю, — заявил он, — По крайней мере, не помню. Тот покачал головой, — Что ж. Я могу высказаться о том, как вижу твою ситуацию, но вряд ли тебе нужно мнение обычного человека. — От обычного человека и правда не нужно, — Роальд кивнул в его сторону, — А ты поделись. — Демоны не видят собственные судьбы, верно? — Не совсем. У таких как я просто нет судьбы. Но я понимаю, к чему ты. Продолжай. — В мире смертных ты наблюдатель. Ты делаешь прогнозы и подходишь к решениям с холодным расчетом. Этот же случай исключительный. Риск в определенных ситуациях имеет ценность. Но не тот, который тебе привычен. Насколько я понимаю, ты уже забыл, что такое неопределенность лично для тебя, когда иррациональное становится еще одной переменной в происходящем, — Мартин не совсем понял собственные слова, но это было лучшим, что мог выдать его сонный мозг. — Нужна мне эта неопределенность прямо сейчас, — ответил Роальд с безразличием в голосе, — Я слишком молод, чтобы выходить за пределы привычной мне рутины. — А сколько тебе лет? — Восемьдесят восемь. — М-м-м… — протянул Льюис, — Ну, тогда уж… — Кроме того, — добавил демон, — Кто будет слушать мои тирады о том, какие у меня переживания. В моем окружении такие беседы не заводят. — Например, Филипп. Он умеет выслушивать. — Филипп изведет меня из зависти в том, что я, в отличие от него, признаюсь в своем отношении к кому-то с легкостью, — сказал он и подмигнул Мартину. Тот опешил, — Что? — А? — нарочито громко произнес Роальд. И тут Льюис проснулся. Его разбудило прикосновение к плечу. Льюис открыл сонные глаза и увидел Сэма. Пощурившись, молодой человек выпрямил спину и огляделся, — Который час? — Ты недолго спал, — ответил Соннер и сел рядом с ним, — А вот мне на осознание недолгого разговора с Ир… — мужчина запнулся от экзотичности имени, — .р.рие. Понадобятся часы размышлений. Тот фыркнул, — Наслаждайся. Я помучился, теперь твоя очередь пытаться понять, что за чертовщина творится. Или, точнее сказать… — молодой человек заметил Иррие, который медленным шагом обходил алтарь. Сэм проследовал за взглядом Льюиса, — Теперь это нечто будет жить здесь. А мне что делать? — Ничего, — пожал он плечами, — Это же ангел, а не собака. Хотя даже не знаю, насколько ему будет легко жить в физическом. Я не ожидал, что он так поступит. — Хм-х… — Соннер помолчал, наблюдая за тем, как Иррие рассматривает фрески на стенах, — А я его видел в зале, когда проводил службу. Думал, просто еще один из прихожан. Если бы я тогда знал, кто это, не смог бы и слова больше произнести. Мартин с нервной улыбкой перевел на него взгляд, — А тебя не удивил его вид? Ходит среди толпы белым пятном, завернутый в какое-то полотно, босой… Сэм пожал плечами, — А чему удивляться? Сюда разные субъекты приходят, — зацепившись за слова Мартина об одеянии Иррие, он присмотрелся к одежде, в которую тот был облачен. На его спине был геометрический красный узор, вышитый на ткани крупными стежками. — Это же… — мужчина нахмурился, — …скатерть из нашей трапезной…

***

Поздним вечером они собрались в квартире Мартина на втором этаже. Сэм сидел на диване. Мартин настраивал рояль, а Филипп переносил стаканы из кухни с первого этажа. Соннер произнес сипло, бесцельно смотря на потолок, — Я как-то не ожидал, что предоставление ангелу крова будет подразумевать фактическое его проживание в храме. — А чего ты ждал? — Мартин выглянул из-под рояля, поднимая с пола настроечный ключ, и тут же вновь уронил его, — Дьявол! — он наклонился, собравшись преодолевать боль в спине, но тут в руку Льюиса вложил ключ Роальдемор, появившийся из ниоткуда. Тот растерянно кивнул и продолжил настройку инструмента. — Ничего я не ждал, — ответил Сэм, — Надо ведь теперь обеспечить ему… ей… Как хотя бы Это определить… — Никак, — молвил демон. Соннер собирался что-то ответить, но его отвлек звук фортепиано, который теперь звучал для мужчины гораздо грубее, — Мартин. А не мог бы ты отложить это, ради бога? — Угу. Ради Бога — могу, — отозвался молодой человек с досадой и сел на пол, разминая шею, — А это проблема. Если Иррие хочет остаться среди людей, ему нужно как-то представляться. Не говоря уже о внешнем виде, одежде… — Да, — Соннер поднялся с дивана и сразу же пожалел об этом: боль пронзила его виски пулей на вылет, — Потому что, насколько я понял, из вещей у этого существа только скатерть, которую оно умахнуло из храма. Льюис фыркнул, — А выглядело точь-в-точь, как ваша одежда для богослужений. Подберем что-то. — Отведите мне эту задачу! — воскликнул Роальд. Брустовский, поднявшийся на второй этаж с посудой в последний раз, оперся на барную стойку, — Ангел в образе денди? Я бы посмотрел на это. Демон глянул на него с долей обиды, словно сказанное Филиппом было оскорблением, — Если я придерживаюсь одного стиля, это не значит, что я не смогу подстроиться под чужие предпочтения. Мартин, которого не было видно за роялем, задумчиво произнес, — А у ангелов есть предпочтения?.. С первого этажа раздался звонок в дверь. Это отдалось болью в голове Сэма. И он лег на диван, — Кто это? Льюис заставил себя встать на ноги, — Если в дверь звонят, а не выбивают ее с ноги, это должны быть Эванс и мисс Лоуренс. Соннер в безысходности зажмурился, держась за лоб. Когда Мартин направился к лестнице, он произнес страдальческим голосом, — Пожалуйста, принеси мне что-нибудь, чтобы я завтра не вспомнил о головной боли… — В алкоголе разбирается Филипп, а не я, — улыбнулся молодой человек и скрылся. Сэм просяще посмотрел на Брустовского, — умоляю, меня устроит что угодно, хоть яд. — А вот в ядах разбираешься ты. Не я, — он взял из ведра несколько кусков льда и, завернув их в полотенце, принес мученику. Тут в гостиную поднялась Эда в сопровождении Эванса. В ее руках была кипа тетрадей. А мужчина держал стопку книг. Мартин, догнав их, забрал у колдуньи записи и повел Эванса к комоду, куда можно было все положить. После этого двое удалились на первый этаж. Провожая их взглядом, Филипп спросил, — А куда они? — За Самаэлем, — Мартин провел пальцами по корешкам книг в поиске чего-то интересного, — Он потерялся по дороге. Скорее всего, рядом с ателье одежды на углу улицы. Льюис взял одну из рукописей, прошел к дивану и окинул взглядом почти бесчувственное тело Соннера, — Если ты решил умереть здесь, прежде тебе нужно вписать в свое завещание сумму для выплаты за диван на мое имя. Тот поморщился, — Тогда я выставлю тебе счет за лечение зубов. — А ты еще должен мне деньги за два последних квартала, — буркнул Мартин и сел на пол рядом с диваном. — О, вспомнил! — воскликнул Сэм и надвинул мокрое полотенце со льдом на глаза, — Где же твоя аристократическая шкурка была раньше? — Там, где я еще не знал, что зимой еду в Россию. Вдруг в разговор вмешался Роальдемор, который до этого обхаживал бар, — Кстати, о поездке вашей! — он указал на Филиппа, — Когда ты привезешь ее в Лондон? Мужчина злостно посмотрел на инфернала, — Когда буду оставаться здесь дольше, чем на четыре месяца. Сэм, слушая их диалог, едва слышно спросил, — О ком вы? — ближайшим в зоне видимости оказался Мартин, и Соннер посмотрел на него, дожидаясь ответа. Молодой человек растерялся, кинул взгляд на Брустовского и, видя его укоризненный взгляд, ничего не сказал. Инфернал ответил за них, — О той, ради которой он купил дом за городом. — Заткнись, — тихо сказал Филипп, протирая бокал для коньяка. Роальдемор не унимался, — Разве я говорю о чем-то неизвестном кому-либо? В этот раз Брустовский не ответил. Он лишь поднял бокал с увесистым дном и пригрозил им мужчине. — Ты купил дом?.. — спросил Сэм. Из-за плеча Филиппа выглянул Самаэль, который бесшумно пробрался в гостиную, — Кстати, очень красивый, — юноша протянул ему скрутку трав, — На. Эда сказала, что кому-то нужно успокоительное. Брустовский хмыкнул, взяв у парня травяной сбор. Он достал из кармана брюк зажигалку и пошел к больному. В то же время Самаэль украдкой забрал со стола закрытую бутылку красного вина со штопором и шмыгнул к Льюису. Сэм приподнялся на локтях, — Так, нет, успокоительное здесь нужно скорее всем присутствующим, но только не мне! — Лучшего предложить не могу, — Филипп отодвинул его ноги от второй половины дивана, сел рядом и поджег травы. — Скажи хоть, что это такое! — воскликнул Соннер, закрывая нос полотенцем и отодвигаясь подальше. Ничего нелегального, — Брустовский смахнул дым в сторону мужчины, — Обычные луговые травы. За спиной больного встал Роальдемор и посмотрел на него сверху вниз, — Ты уже пробовал. Услышав это и почуяв такой же запах, что был от сигарет демона, Сэм вскочил с дивана, — Вы обкурили меня перед обрядом?! Демон с невинным взглядом положил руку на сердце, — Я сильно нервничал! Говорят же, это хорошее успокоительное! — Ты, паскуда… — он приблизился к Роальдемору и схватил его за воротник, но ноги мужчины подкосились. Тот подхватил Соннера и усадил на диван. Тем временем Филипп окуривал пространство вокруг. А Мартин немо наблюдал за происходящим, незаметно для себя открывая бутылку вина, которую ему подсунул Самаэль. Невольный пациент продолжал говорить охрипшим голосом, — Я тебя и на порог храма больше не пущу… — он зажмурился. После еще нескольких вздохов Соннер произнес, — Впрочем, не важно… Главное, что все хорошо, — он запрокинул голову на спинку дивана и глубоко вдохнул ароматный дым, — Приятный запах. А что там за травы?

***

Вечер, на который был запланирован отдых с приемом гостей, продолжался хаотичным образом. Сэм, опьяненный травяным дымом, больше не подавал голоса и лишь смотрел перед собой, поглаживая интерьерную подушку на своих коленях. Брустовский налил себе коньяк и ушел на первый этаж. Самаэль устроился за баром, распивая вино в одиночку и занимая себя немым общением с Мико, который играл с винной пробкой в ногах юноши. Льюис же разбирал тетради с книгами, принесенными Эдитой. Вся литература была посвящена высшим мифическим существам. Тетради же, заполненные рукописными текстами, содержали подробную классификацию существ от второго до пятого измерения. Информация пугала своей обширностью. Мартин не понимал, за что ему схватиться первым. — Самаэль, — обратился Льюис к ближайшему свидетелю. — Чего? — отозвался тот, продолжая наблюдать за игрой кота. — Мисс Лоуренс собрала материалы по мифическим существам. Ты сам случайно что-то из этого не читал? Самаэль перевесился через барную стойку, чтобы посмотреть на мужчину и все литературное добро, — Читал. Вот ту книгу читал, вторую снизу в стопке, — он указал на пятисотстраничный справочник, — И вот эти зеленые тома все читал. — Для профана — с чего лучше начать? — Лучше не начинать, — уверенно сказал юноша. Он поднял Мико с пола и усадил себе на колени, — Это муть такая, что без стакана не разберешься. — Пожалуй… — он протер горячие глаза и подошел к бару, — Налей вина, пожалуйста. Самаэль неуклюже дотянулся до столешницы у стены, удерживая на коленях Мико, и достал пустой винный бокал. Парень начал наполнять его до половины. — Все-все, куда столько! — Мартин забрал бокал и, сделав первый глоток, прильнул к барной стойке, — …А где остальные? — он оглядел гостиную, заметив только одинокого Сэма наедине со своим забытьем. — Роальду стало скучно. Он ушел. Эдита на кухне. Этот… с ней. — А Филипп?

***

Брустовский сидел на диване в гостиной зале на первом этаже. Крутя в руках бокал с коньяком, он смотрел на списки дел. В комнату вошел Мартин. Он присел рядом с ним и тихо спросил, — Все получается? — Да, — ответил мужчина, мотнув головой, — Все завершу перед поездкой. В крайнем случае — передам другим, — он с неестественной себе резкостью закрыл записную книгу и откинул в сторону. Потом облокотился на колени и склонил голову, — Тебе не обязательно ехать, если ты занят. — Ты же знаешь, что я уже отложил дела. Брустовский хмыкнул в ответ. Мартин долго смотрел на друга, не зная, в какой момент лучше продолжить разговор. И стоит ли его вообще продолжать. Наконец Филипп произнес, — Я не знаю, как все сложится. — Ты слишком долго все планировал, чтобы что-то не сложилось. — А если… Мартин склонился к нему, — «Если» относится к будущему, которого мы не знаем. Не стоит волноваться за то, чего не произошло. Тот едва заметно кивнул, — Ладно. Я знаю, что волноваться не о чем. Отрезать бы Роальдемору язык… Тогда у меня вовсе не будет волнений. Льюис засмеялся, — Для этого его нужно сначала поймать. Брустовский слабо усмехнулся в ответ. Такую реакцию Мартин мог считать своей победой. Ведь уже которую неделю Филипп не выражал никаких признаков радости. Вдруг Льюис увидел силуэт в дверях. Это был Эванс. Его приход Мартин расценил как смену фигур в диалогах. Эдита, вероятно, осталась в кухне одна. А Филипп сиюминутно переключится на невозмутимость при виде Эванса, обязательно начнет шутить или притворится, что разбирается со своими делами. С таким прогнозом Мартин поднялся с дивана, мягко толкнул Брустовского в плечо и направился в кухню к наставнице. Она сидела за столом, закинув ногу на ногу, откинувшись на спинку стула. Взгляд направлен в пустоту. В левой ладони зажигался, которой она щелкала с монотонной периодичностью. «Что-то не так». Мужчина сел рядом. И Эда начала излагать: — Я нашла все, что могла. Это старая душа в шестом посвящении… — Эдита помолчала, — …Как я. Должна была умереть соответственно своей карме и предпочла остаться в Лимбе. Биография чистая. Никакого насилия. Этот человек служил обществу и не приемлет жестокости. Льюис искал в себе силы ответить женщине. На это понадобилась вся накопленная воля и остатки интеллектуальных способностей, — Я благодарен вам за поиски. Что еще? — Что еще? — безэмоционально переспросила Эда. — То, о чем вы сказали, не ново для вас. О чем вы еще узнали? Женщина шикнула и опустила глаза, — Это существо слишком человечно, чтобы остаться нетронутым мирской жизнью.