Осторожно: спойлеры к собственной жизни!

Солнце садилось, и длинные тени ложились на старый паркет, будто чертили невидимые часовые линии. Маленькая Алиса сидела на полу, обхватив коленки, и смотрела на отца так, будто он собирался исчезнуть прямо сейчас. В руках у неё был потрёпанный плюшевый заяц — единственная вещь, которую она всегда брала с собой, когда они переезжали из одного места в другое. Отец сидел напротив, склонившись над каким-то механизмом: тонкие шестерёнки лежали на столе, как рассыпанные секреты. Он не спешил, будто каждое движение должно было совпасть с тиканьем невидимых часов. — Пап, — тихо позвала Алиса, и голос её чуть дрогнул, — а почему мы ушли оттуда? Отец замер, но не поднял глаз. Только медленно поднёс лупу к одной из деталей, будто там прятался ответ. — Откуда, солнышко? — Из той параллели. Где всё было… как раньше. Там даже воздух пах по-другому. И там были люди, которые на меня смотрели… странно. Он наконец отложил лупу и посмотрел на неё. В его взгляде было столько осторожности, будто любое слово могло что-то сломать. — Ты помнишь параллель? Алиса кивнула, крепко прижимая зайца. — Я помню лестницу. Она всё время поворачивала не туда. И часы без стрелок. Они висели в коридоре, и мама говорила, что это чтобы никто не торопился. Отец вздохнул, и этот вздох был похож на закрывающуюся дверь. — Мы ушли, потому что там стало небезопасно. Не для всех, понимаешь? Для некоторых людей быть… заметными — опасно. А ты у меня очень заметная. Алиса нахмурилась. — Но я не хочу быть незаметной! Я хочу, чтобы меня видели. И я хочу знать, почему мы не можем вернуться. Отец протянул руку и осторожно поправил выбившуюся прядь у неё со лба. — Когда-нибудь ты всё узнаешь. Обещаю. Но не сейчас. Сейчас главное — чтобы ты была в безопасности. Чтобы никто не смог использовать твою способность против тебя. — Какую способность? Он чуть улыбнулся, но улыбка вышла грустной. — Ту, с которой ты родилась. Ты умеешь чувствовать, где время спотыкается. Ты видишь то, что другие не замечают. И именно поэтому нам пришлось уйти. Алиса помолчала, переваривая это. Потом тихо спросила: — А там, откуда мы ушли… там есть девочка, примерно как я. Её зовут Василиса. Я её не знаю, но мне кажется, что я должна её знать. Отец резко выпрямился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. — Кто тебе сказал про Василису? Алиса пожала плечами. — Никто. Просто… когда я закрываю глаза, я вижу её. Она стоит на краю какого-то большого зала, и вокруг всё мерцает. И она будто ждёт кого-то. Меня? Отец поднялся, подошёл к окну и долго смотрел на темнеющее небо, будто искал там нужные слова. — Это просто сны, Алиса. Или отголоски. В переходах между параллелями иногда остаются такие… эхо. Не пытайся за них держаться. Но Алиса не слушала про эхо. Она смотрела на отца и чувствовала, что он что-то недоговаривает. — А если это не сон? Если она настоящая? И если она ждёт? Отец медленно повернулся к ней. — Если когда-нибудь ты её встретишь… будь осторожна. В мире Огневых время — это не просто стрелки на часах. Это оружие. И щит. И иногда — ловушка. Алиса крепче прижала зайца и тихо сказала: — Тогда я возьму с собой щит. Свой собственный. Отец слабо улыбнулся. — Вот это моя девочка.