Осторожно: спойлеры к собственной жизни!

В библиотеке было тихо и спокойно. Сюда не долетал шум праздника, лишь мирное тиканье настенных часов нарушало тишину. За Василисой могла быть погоня, но вряд ли кто-то из них видел, что она спряталась в библиотеке. Как назло, в коридоре послышалась тяжелая, мерная поступь: сюда явно кто-то шел. Алиса загадочно улыбнулась, чуть склонив голову, и тихо произнесла: — Библиотека — самое надёжное укрытие… пока кто-то не вспомнит, что здесь есть тайный ход за большими часами. Иногда тишина хранит куда больше секретов, чем кажется. Её слова растворились в шорохе страниц — никто не поднял головы. Лишь Родиус Хардиус едва заметно приподнял бровь, а потом уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке — будто он знал что-то, чего не знали остальные. Он чуть наклонил голову, словно одобряя сказанное, и тихо, одними губами, произнёс: — Умная девочка… Вся в отца... Василиса в панике оглянулась. Она не нашла ничего лучшего, чем спрятаться, как и утром, за той же самой малиновой шторой. Захара фыркнула, махнув рукой: — Палево, Василиса, палево! Ты опять за той же малиновой шторой — тебя в первую очередь там искать будут! Василиса неопределённо повела плечами, будто и сама понимала, что идея так себе, но других вариантов просто не было. Чёлка снова выбилась из причёски, и она торопливо пригладила её дрожащими пальцами. Фэш чуть прищурился, глядя на неё с каким‑то странным, почти задумчивым интересом — будто пытался разгадать, что творится у неё в голове. А Маришка тут же надула щёки, скрестив руки на груди. Чувствовала себя девочка прескверно: казалось, все вокруг сошли с ума, говорили и делали разные странности. Но так просто Василиса не сдастся. Она приготовилась дать отпор своим преследователям, гадая, что будет лучше: вцепиться в горло этому Марку или начать с Норта? Скрипнула дверь. Василиса осторожно выглянула из-за шторы и чуть не вскрикнула от изумления: между шкафов с книгами шествовала целая процессия людей в длинных чернильно-фиолетовых накидках. Их лица скрывали широкие капюшоны, наброшенные на головы. Люди прошли мимо девочки и остановились подле стены, где висели те самые большие часы с башенками, что иногда пугали Василису внезапным звоном. Казалось, они просто выстроились в очередь. Внезапно тот, что стоял ближе всех к стене, вытянул руку по направлению к часам и негромко, но отчетливо произнес: — Переход. Эфлара, замок Черновод. — Это был голос Нортона-старшего. — Разрыв времени: двадцать две минуты сорок секунд. Елена резко повернулась к Огневу, будто хотела пронзить его взглядом, и прошипела, едва сдерживая раздражение: — И ты молчал?! Почему вообще ничего не сказал?! Огневу будто и дела не было: он сидел с каменным лицом, ни один мускул не дрогнул, ни тени эмоции не мелькнуло в глазах — словно слова Лены до него просто не долетали. Тишина повисла тяжёлой пеленой. Лена ещё пару секунд буравила его взглядом, будто надеялась выбить хоть какую‑то реакцию, а потом, не дождавшись ни слова, шумно выдохнула, будто из неё разом выпустили весь пар. Плечи опустились, и она, чуть ссутулившись, снова опустилась на место, уставившись в ту же страницу, и тихо пробормотала: — Ладно… Дальше читаем. У Василисы перехватило дыхание. Внезапно настенные часы дернулись всем корпусом: закряхтел натужно механизм, мелко задрожали стрелки на циферблате. — Огонь! — негромко произнес Нортон-старший и тут же получил от одного из людей огарок в медном подсвечнике. Фитиль вспыхнул желтым язычком огня. Нортон-старший поднес пламя к часам и некоторое время держал у основания большой стрелки. И тут произошло нечто по-настоящему удивительное. Стрелка вздрогнула и понеслась по циферблату с неистовой скоростью. Одновременно с этим корпус часов начал вертеться вокруг своей оси; повинуясь быстрым проворотам, край циферблатного диска проходил сквозь стену, легко врезаясь в нее, словно раскаленный нож в масло. Василиса хорошенько протерла глаза и даже поморгала для верности. Однако стало еще хуже: стена исчезла. Абсолютно. Захара первой не выдержала — и расхохоталась, запрокинув голову: — «Абсолютно»! Ну вот это слог, вот это подача! Прямо чувствуешь, как мир рушится от одной фразы! Остальные подхватили — в комнате зазвенел смех, кто-то даже ладонью по колену хлопнул. Василиса вспыхнула, краска залила щёки, и она торопливо пробормотала, будто оправдываясь: — Ну… не каждый же день видишь, как стены исчезают! Это… это выбивает из колеи! Алиса, уютно устроившись в кресле, лишь тихо улыбалась, чуть склонив голову, и спокойно кивнула: — Я с тобой согласна, Лиса́. Тут хоть трижды «абсолютно» скажи — легче не станет. Василиса на миг замерла, а потом недоумённо покосилась на Алису — в её взгляде мелькнуло что-то вроде растерянности. " Лиса́ "? Она ведь столько раз просила так её не называть… Такое прозвище прилипло только от Лёшки, да ещё Марта Михайловна как-то раз обронила, да тренер на сборах пару раз окликнул — и всё. Больше никто. И вот теперь Алиса… Словно прочитав эту мысль, Алиса чуть подмигнула — мол, «опа, заметила!» — и тут же сделала вид, что просто смахнула соринку с рукава. Вместо нее появилось нечто серое, густое и клубящееся, словно в комнату ворвался туман с предрассветного озера. Нортона-старшего факт исчезновения стены не смутил; он, не раздумывая, решительно шагнул в туманную массу и пропал. Василиса ахнула не сдержавшись. Но, к счастью, никто не обратил на ее возглас внимания. Люди в темно-фиолетовых одеждах были заняты тем, что по очереди исчезали в сером тумане. Лишь последний из них обернулся и оглядел комнату, но, не найдя ничего подозрительного, скрылся за остальными.Воцарилась тишина — пугающая и безмолвная. Осторожно выглянув из-за шторы, Василиса спрыгнула на пол и нерешительно приблизилась к странной стене. Как оказалось вблизи, туман непрерывно клубился и извивался, словно состоял из сотни плотных тучек, вздумавших побегать друг за другом. Поколебавшись мгновение, Василиса быстро погрузила руку в туман и тут же отдернула. Ничего страшного не произошло. Тогда Василиса решилась погрузить две руки. Ничего. Дейла покачала головой, будто не веря в происходящее, и выпалила: — Ну ты дура, сестрица, зачем ты туда полезла?! Марк, скрестив руки, хмыкнул, поддерживая её: — Ну, Огнева всегда не блистала умом. Василиса уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но тут выступил Ник — спокойный, собранный, как всегда, когда нужно погасить ссору: — Эй, не лезь не в своё дело. Лучше на себя посмотри. Марк прищурился и резко повернулся к нему: — Не лезь в своё дело, ремесленник. Это их семейные разборки. — Мальчики, перестаньте, — тихо, но твёрдо произнес Миракл. Марк фыркнул, но спорить не стал. Ник едва заметно улыбнулся, будто только этого и ждал. А сестра, хоть и не извинилась, хотя бы перестала сверлить Василису взглядом. Только там, в тумане, было немного холоднее, чем здесь, в библиотеке. И что же дальше? Василиса не была уверена, что стоит продолжать эксперимент. И тут из коридора послышался резкий голос Норта-младшего: — Рыжая в библиотеке! Больше ей негде быть… Ну, сейчас она за все получит! Дверь уже открывалась, и решение пришло мгновенно — Василиса быстро шагнула в серую мглу. — Всё-таки шагнула... …И оказалась в странном узком коридоре. Под ногами были дощечки: они опасно шатались и жутко скрипели, словно Василиса находилась на подвесном мосту, качающемся от сильного ветра. По бокам тянулись длинные ряды больших, в рост человека, песочных часов. В этих странных часах медленно и неторопливо сыпался желтый песок. Неожиданно вся эта конструкция разом пришла в движение: дощечки под ногами заскрипели и зашатались еще сильнее, а часы понеслись куда-то назад, набирая скорость. Василиса широко расставила руки и ноги, чтобы не потерять равновесие, но все равно упала и так, распластавшись, понеслась куда-то вперед. К счастью, вскоре дощечки замедлили ход и, со скрипом затормозив, словно были частью огромного механизма, остановились. Длилось удивительное приключение не больше минуты, но у Василисы возникло странное чувство, будто она проделала долгий и опасный путь. Поднявшись на ноги, Василиса обнаружила, что мост с песочными часами исчез. Вместо него девочку окружали твердые каменные стены, а на одной из них тоже висели часы — точная копия тех, из библиотеки. Сама комната, где очутилась Василиса, оказалась и вовсе необычной: стены, пол и потолок были сделаны из темно-синего, с белыми прожилками камня. По углам, на высоких подставках в виде звериных лап, стояли золотые, в рифленых узорах чаши. В чашах бойко трещало пламя, выстреливавшее пригоршни мелких искр. Из мебели здесь была лишь длинная деревянная скамья, уставленная подсвечниками с толстыми новыми свечами и старыми, почти огарками. Внимательно осмотрев все стены, Василиса обнаружила дверь, искусно замаскированную под цвет и рисунок сине-белого камня, — сразу такую не заметишь. Василиса подошла и разглядела небольшое белое кольцо в том месте, где у двери положено быть ручке. Стоило подумать, идти ли дальше? Диана резко хлопнула ладонью по странице, будто хотела этим жестом остановить Василису: — Поверни назад! Ну зачем ты туда полезла?! Ты же видишь — там слепящий свет, это сто процентов ловушка! Фэш, склонившись, только хмыкнул и прошептал: — Да ладно, ты чего. То же самое… Василёк, ну ты вечно лезешь туда, куда тебя не просят. Это уже как по расписанию. Василиса на миг замерла, а потом гневно вскинула голову. Её взгляд стал острым, как лезвие часового ключа. — Опять ты произнёс моё числовое имя, — процедила она, и в этом голосе звенело не просто раздражение, а что-то большее. Фэш на секунду опешил, потом смущённо потёр затылок: — Ну… прости. Просто… ты же всегда так делаешь. И именно поэтому всё и получается. Диана покачала головой, но уже не сердито, а скорее обречённо: — Ладно. Раз уж она всё равно шагнула в этот свет… Давай читать дальше. Только если она там сгинет — я тебе этого не прощу. Но отступать было уже поздновато, и Василиса потянула кольцо на себя. В глаза ударил слепящий свет. От неожиданности девочка зажмурилась, и ей понадобилось некоторое время, чтобы попривыкнуть и вновь открыть глаза. Это место выглядело еще более удивительным — коридор, где стены, потолок и пол сплошь укрывали зеркала. Странный голубоватый свет, шедший неизвестно откуда, множился в бессчетном количестве отражений, потому создавалось впечатление, будто здесь находится добрая сотня включенных электрических ламп. Василисе понадобилось все ее мужество, чтобы сделать шажок в это чудное место. Но ничего страшного не произошло — пол мягко спружинил под ногами, а глаза привыкли к необычному свечению. Раздался мягкий щелчок. Это дверь, через которую вошла Василиса, закрылась, сливаясь с другими такими же зеркалами. Вот это да! Так можно потеряться и не найти больше этой комнаты… Василиса толкнула зеркало, находившееся рядом. Оно отворилось, открывая узкий, мрачный тоннель, ведущий в абсолютную темноту. Василиса быстро закрыла эту зеркальную дверцу. Что же дальше? Надо двигаться вперед и искать выход. Чтобы не потеряться, девочка сняла заколку с синим цветком и положила возле зеркальной двери, из которой вышла.Из-за следующего зеркала раздалось злобное шипение. Василиса быстро захлопнула дверь и решила больше не экспериментировать. Она просто пошла вперед по этому удивительному коридору. Должен ведь найтись хоть какой-то выход?! Сверху, снизу, слева и справа были одни зеркала, а сам коридор всю дорогу как-то странно заворачивал вправо. Василиса не знала, сколько она так прошагала, пока вдруг не заметила, как ярко блеснуло на полу, выбиваясь из общей ослепительной гаммы, что-то синее. Это же ее собственная заколка! Значит… она шла по кругу? — Похоже на то. Василиса запаниковала. Она в отчаянии прислонилась лбом к какому-то зеркалу и, даже не сообразив толком, что происходит, рухнула в темноту. Заныли ушибленные коленки. Зачем, зачем она сюда полезла?! И все из-за Норта и этого ужасного Марка! Только вспомнить, как он сдавил ей пальцы… Хорошо, что Василисе пришло в голову обмануть их появлением господина Эрна. — Если я выберусь отсюда, я вам всем покажу — гневно прошептала Василиса. Она осмотрелась, пытаясь хоть что-то разглядеть. Марк театрально возвёл руки к потолку, растянул губы в насмешливой улыбке. — Что-то не видно, ну, того, что ты нам всем покажешь. Нортон-младший фыркнул, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на беспокойство — правда, он тут же спрятал его за привычной холодностью: — Хватит паясничать. Если она и правда придумала какой-то план с господином Эрном, лучше не мешать. Как ни странно, мысль о мести придала ей сил: Василиса встала, отряхнулась и, вытянув руки, пошла наобум. Эх, зря она не захватила один из подсвечников. Может, все-таки стоит вернуться в зеркальный коридор? Она подождет там отца и тогда будь что будет. Однако Василиса была уверена, что Нортону-старшему совсем не понравится, что его дочь без разрешения прошла сквозь загадочный туман. Нет, она найдет способ вернуться, а пока… пока что она просто пойдет вперед. Вдали замерцал огонек. Василиса ускорила шаг, ориентируясь на далекий свет. Темнота давила на нее, особенно после яркого зеркального коридора. Поэтому она немного опечалилась, когда увидела, что вблизи мигающий огонек оказался простым настенным фонарем. Зато слева от него слабо колыхалась, будто от дуновения воздуха, тяжелая черная занавеска. Может, это выход на улицу? Осторожно проскользнув за плотную ткань, Василиса очутилась в маленькой ложе. Во всяком случае, отсюда открывался вид на небольшой круглый зал с куполообразным потолком, как в театре или цирке, ярко освещенный чашами с живым огнем. Эти чаши болтались на цепях, подвешенные за огромные железные крюки. В центре залы находился помост, на котором стояло каменное кресло-трон гигантских размеров. Подле, выстроившись полукругом, располагались небольшие скамеечки со спинками. На них сидели люди в таких же темно-фиолетовых плащах, как у отца и тех, что проходили с ним сквозь стену. У некоторых лица были открыты, но Василиса видела лишь затылки и не могла кого-либо узнать, даже если б захотела. Казалось, сумрачно-фиолетовые фигуры застыли в напряженном ожидании: все они смотрели на гигантское кресло-трон посреди зала. — Астрагор! Я призываю тебя, древний Дух! — прозвучал громкий голос, гулким эхом прокатившись по залу. — Прошу твоего совета, Астрагор… В комнате повисла тишина — та самая, когда все замирают на кульминации и даже дышать стараются потише. Елена, не отрывая глаз от книги, чуть наклонилась к Нортону и прошептала, будто сама не веря, что говорит это вслух: — Нортон, ну ты же знал… Почему ты не стёр ей память? Это ведь было так просто… Нортон не ответил. Он только чуть нахмурился, будто пытался удержать в голове сразу все варианты событий, и промолчал. И тогда, тихо, почти неслышно — так, что услышали только они трое, — в эту паузу мягко вклинился голос Алисы: — Потому что стереть — не значит забыть. Иногда память прячется глубже, чем можно достать приказом. И он знал: если она вспомнит сама — это будет её сила, а не его контроль… Елена на секунду подняла глаза, будто проверяя, действительно ли это сказала Алиса, а не строчка из текста. Потом снова уткнулась в страницу, продолжая слушать. А Фэш, до этого сидевший, вцепившись пальцами в край дивана, вдруг побледнел, стоило только прозвучать имени Астрагора. Он нервно сглотнул и уставился в одну точку. Василиса заметила это и тут же, негромко, чтобы не сбить атмосферу, коснулась его плеча и посмотрела с таким тихим сочувствием, что в этом взгляде уместилось сразу всё: и понимание, и готовность быть рядом, если от этих строчек станет по-настоящему не по себе. — Всё нормально, — одними губами прошептала она. — Это просто слова на странице. Мы тут. Фэш медленно кивнул, будто возвращаясь из того зала обратно в комнату, и наконец чуть разжал пальцы. А Алиса, будто уловив, что сейчас важнее не объяснения, а просто присутствие, тихо вздохнула. Василиса вздрогнула и пригнулась. Ей понадобилось несколько секунд, чтоб принять как данность, — этот громовой голос принадлежал ее отцу. Нортон-старший, одетый в тот же темно-фиолетовый плащ, что и у остальных, держал в руке толстое черное копье с алым наконечником. Неожиданно он поднял копье, ловко перевернул его и резко ударил острием о пол. Гигантское кресло тут же озарилось яркой огненной вспышкой, и Василиса увидела, что оно вырезано из куска прозрачного, в алых прожилках камня, спинка и подлокотники вспыхнули множеством искр, даже в глазах зарябило. Сразу же, неизвестно откуда и каким образом, повалило нечто густое и желеобразное, обволакивая гигантский трон, словно огромный осьминог длинными вязкими щупальцами, и нестерпимый алый свет камня оделся в матово-серое. Темные фигуры выжидали. А Василиса боялась даже дышать. — Приветствую тебя, разгадавший мое числовое имя, — прошелестел вдруг низкий голос, и голос этот шел из самой глубины овитого «щупальцами» трона. — Что желаешь ты знать? — Все об Алом Цветке, великий Дух, — ответил Нортон-старший. — И о нашей с тобой договоренности. — Я не отрекался от своих обещаний, — бесстрастно произнес Дух. — Надеюсь, и ты помнишь о своих.— Да, помню. На алом камне вспыхнули сотни искорок и тут же погасли, словно дрожь пробежала по телу «осьминога». — Время Алого Цветка близится. — Значит, волшебный цветок действительно расцветает раз в тысячу лет… — Нортон-старший сделал шаг к трону. — И выполняет одно желание? — Не просто желание, — ответил Дух, — а волю, высказанную семерыми ключниками. — Но что это за воля? — продолжил Нортон-старший. — Можно ли использовать ее для того, чтобы сотворить новый мир? Мир для избранных? Третью планету, еще один разрыв… Свой мир — лучший из трех. Новый мир вместо двух старых… Люди в темных плащах опять зашептались, но на этот раз более радостно, возбужденно. Ответ прозвучал не сразу. — Знаешь ли ты, что такое Алый Цветок, о, разгадавший мое числовое имя? — равнодушно спросил Дух. — Он — сердце планеты, живой пульсирующий мост, соединяющий два мира: Эфлару и Осталу. Ты хочешь погубить их таким желанием? Алый Цветок не сумеет сотворить новую Землю, но изменить ваш мир сможет. — Срок Эфлары истекает, — продолжил отец Василисы, — и, если люди не вмешаются, вскоре она исчезнет. Та Земля, что зовется Осталой, должна поглотить ее: Временной Разрыв стремительно сокращается. Повисло молчание. — Это верно, — наконец ответил Дух. — Но Алый Цветок убережет от беды. Не проси меня сказать, как он это сделает. Тебе ли не знать, сердце планеты вне времени и его законов, и я не властен над ним. Добудь сердце Алого Цветка, Нортон, и мы изменим мир… Вместе. Но помни, — добавил Дух, — о нашем договоре. Ты должен приступить к первой его части, чтобы задуманное свершилось. Нортон-старший низко поклонился. — Почему же к сердцу планеты должны идти только юные? — вновь спросил он. — Не лучше ли доверить дело опытным часовщикам? И ответ последовал: — Алый Цветок сам юн и чист, потому что рождается заново раз в тысячу земных вращений. И доверится лишь юным душам. Отдайте Ключи от Расколотого Замка семерым достойным и пятерым их помощникам — ровно двенадцать должны встать на Часовой Круг. Тут Лёшка, будто не выдержав этой смеси мистики и напряжения, тихо фыркнул и пробормотал, косясь на книгу: — Да это прямо как в «Очень странных делах»… Только тут вместо Изнанки — Часовой Круг, а вместо Демогоргона — Астрагор. Василиса тут же закатила глаза и легонько толкнула его локтем, но в её взгляде мелькнула улыбка — та самая, что появляется, когда кто-то смешивает твою любимую вселенную с чем-то до боли знакомым: — Ты опять фильмов пересмотрел. Тут своя магия, без параллельных миров… ну, почти. Лешка только хмыкнул, будто оправдываясь: — Зато теперь понятно, почему мурашки бегут. Это у меня рефлекс на такие сюжеты. — Тринадцатого июня, — произнес Нортон-старший, — запустят Часовой Круг… Но в нашем распоряжении лишь три Ключа! — Семь… Семь Ключей в игре. — Дух помолчал и вдруг торжественно продекламировал: — Серебряный, Бронзовый и Золотой будут соперничать между собой. Железный откроет цветения тайну, Расколотый Замок укажет Хрустальный. Рубиновый Ключ все секреты расскажет, а Черный — путь к самому сердцу укажет… — Кто владеет остальными Ключами? — спросил Нортон-старший. — Белая Королева обещает, что к назначенному времени еще три ключника встанут в Круг. — А Черный? — жадно спросил Нортон-старший. — Черный Ключ тоже в игре? — Как добра не бывает без зла, так и белого не может быть без черного, — несколько туманно ответил Дух. И добавил: — Все Ключи будут в игре, Часовой Круг завертится вовремя. Черная Королева не бездействует и тоже готовит своего ключника. Фиолетовые фигуры, сидевшие до этого неподвижно, неожиданно зашевелились, кое-кто даже вскочил с места; по залу прошел изумленный, тревожный, даже рассерженный шепот. — Но не беспокойся об этом, — продолжил голос из глубины трона. — Черный Ключ манит, потому как свойства его не совсем известны, но это не значит, что он более могуч, чем остальные Ключи от древнего замка, расколотого безумным волшебством. Нортон-старший низко поклонился. — Благодарствую за истину, Астрагор, — тихо сказал он. Его голос гулким эхом пролетел по залу завертелся вихрем в куполообразномпотолке, многократно усилился. Фиолетовые фигуры вновь обратились в молчаливые статуи. А Дух неожиданно повторил: — Найдите семь Ключей от сокровищницы. Серебряный, Бронзовый и Золотой будут соперничать между собой. Железный откроет цветения тайну, Расколотый Замок укажет Хрустальный. Рубиновый Ключ все секреты расскажет, а Черный — путь к самому сердцу укажет… — Теперь понятно откуда ты знаешь этот стишок. Фиолетовые фигуры вновь заволновались, раздались восклицания, громкие реплики, и Нортону-старшему пришлось поднять руку, чтобы восстановить спокойствие. — Кое-что еще, Астрагор… — Нортон-старший помедлил. — Рубиновый Ключ. — Один из твоих детей будет владеть им. Я видел это сам. Тут Норт, не сводя глаз с отца, чуть усмехается, будто пытается скрыть, как сильно его зацепили эти слова, и тихо, почти себе под нос, но так, чтобы услышали все, произносит: — Интересно, кого он имел в виду… — и в ту же секунду его пальцы сами собой скользят по прохладному металлу, поглаживая дужку Рубинового Ключа. Он делает это не напоказ — скорее по привычке, как будто ключ — единственная вещь, в которой сейчас можно быть уверенным. Но в этом жесте читается и вызов: «А вдруг речь обо мне? Я готов». При этом краем глаза он косится на Василису — не из злобы, а из того самого горького, колючего родственного любопытства: «А если всё-таки не я… если это про неё?» Зал неожиданно взорвался такими громкими аплодисментами, что Василиса невольно закрыла руками уши. Фиолетовое людское море пришло в движение, все хлопали в ладоши, выражая восторг Нортону-старшему, а тот лишь слегка наклонил голову. — Могу ли я спросить тебя еще об одном, великий Астрагор… — начал тихо Нортон Огнев, когда все немного успокоились, но Дух внезапно перебил его: — Да, есть еще один человек, кто знает мое числовое имя, и мы беседуем с нею время от времени… И ей я сообщил то же, что и тебе. — И кто же это, великий Дух? — Белая Королева, — ответил голос. — Так она просила себя называть и впредь. А сейчас прошу простить — Эфлара по-прежнему для меня недоступна, мне тяжело находиться здесь даже в таком виде… Но скоро все изменится, не так ли, Нортон? Прощай. Дым начал таять, серые щупальца ослабли, алый свет потускнел. Казалось, будто этот огромный и пыльный кусок камня не светился так ярко и ослепительно всего лишь несколько мгновений назад. Нортон Огнев медленно повернулся к остальным; люди в фиолетово-сумеречных плащах застыли в уважительном ожидании. — Елена, я прошу вас присутствовать с нашим Золотым ключником на посвящении Норта и… остальных моих детей. — Спасибо, Нортон, — прошептала женщина, вставая на одно колено и целуя край его фиолетовой мантии. Она немного повернулась, и Василиса смогла увидеть профиль женщины. Сомнения рассеялись: это была та самая «сумасшедшая» Елена. — Все мы знаем, что слова Астрагора нельзя подвергать сомнению, — обратился отец Василисы к собравшимся в зале. — Мы убеждались, и не раз, — Астрагор всегда говорит правду. Поэтому Эфларе действительно грозит гибель. Люди в плащах покорно склонили головы. Нортон-старший ступил на возвышение. Гигантское кресло казалось простой каменной грудой. Огнев подошел и уселся в него, облокотившись на поручни. Черное копье с алым острием он продолжал сжимать в правой руке. И теперь, восседающий на троне, отец казался Василисе неким сказочным королем. — Старая Эфлара действительно погибнет… Но наш мир изменится, и изменится к лучшему. Зал снова взорвался аплодисментами, но отец Василисы поднял руку, и они тут же стихли. — Перейдем к делам не менее важным… — резко произнес он. — Какие новости из Астрограда? — В РадоСвете много верных людей, Нортон, — подала голос Елена. — Они готовы встать за тобой, лишь только ты появишься в Лазоре. А вот мастера… — Что мастера? — холодно переспросил Нортон-старший. — Опять Лазарев? — Да, Константин Лазарев, часовых дел мастер. Он ведь не первый раз восстанавливает ремесленников против тебя, и многие прислушиваются к нему. Он говорит, что ты приведешь мир к концу… — Для ремесленника любое повышение налогов — конец света, — презрительно отозвался Нортон-старший. — Что знают они о Поглощении? Неучи… Я сам займусь Лазаревым. Но для этого я должен опять оказаться в РадоСвете. — Наш человек сообщил, что все в порядке, — произнесла Елена. — Все прошло, как задумано. Астариус обязан будет провести повторное голосование. Бывший членРадоСвета имеет право попытаться вновь войти в состав правления. — Хорошо, — довольно кивнул Нортон-старший. — День-два, и я буду заседать в Лазоре. Но кое-кого там уже не будет. Последние слова прозвучали зловеще. — Позвольте, господин… От толпы отделился человек. Он приблизился к Огневу и так же, как предыдущие ораторы, скинул с головы капюшон. Человек склонился в низком поклоне, и в свете пламенных чаш блеснула его лысина. — Приветствую, Мандигор, — обратился к нему Нортон-старший. — Я рад, что ты смог обмануть совет и посетить наше маленькое собрание… Что тревожит тебя? — Мы наслышаны, господин, — начал Мандигор после еще одного низкого поклона, — что у вас нашлась дочь… э-э, потерянная двенадцать лет назад. — Да, это так, — сухо произнес Нортон-старший. Василиса, немного приунывшая от непонятных и потому казавшихся ей особо жуткими разговоров, вновь обратилась в слух. — И она должна пройти посвящение на часовую степень, — вкрадчиво продолжил лысый Мандигор. — И это правда. — Не значит ли это, господин, что если ваша дочь… э-э, та самая дочь, сможет плести эферы, не будет ли это значить, что она, по сути своей, является… — Это будет значить совсем другое, Мандигор, — ровным голосом произнес Нортон-старший. — Великий господин, — вскинул руки Мандигор, — ты мудр и справедлив… Но если у нее окажется высокая степень, дающая право на наследство… — Моим наследником будет Норт, мой старший сын. — Нортон-старший вдруг резко встал и шагнул к Мандигору — тот даже попятился от неожиданности. — Я пойду на любые меры, лишь бы не допустить того, о чем ты хотел спросить, Мандигор. Лысый человек молчал, встревоженный мощным натиском. Василиса продолжала недоумевать. Ей вдруг на миг показалось, что она находится в театре и видит странное, нереальное, даже немного дурацкое представление. — Ты думаешь, что она сможет часовать? — тихо спросила Елена. Так тихо, что Василиса вообще еле расслышала ее. — Но как же так? — продолжила Елена громче. — Она ведь всю жизнь прожила на Остале — в мире без магии, где сам воздух вреден для часовщика! — Чепуха, — устало возразил Нортон-старший. — На Остале действуют законы эферов наравне с физическими. Правда, люди пользуются часами только для измерения времени, поэтому не ведают о часодействе. Остальцы доверяют лишь техническому прогрессу. А это означает, что они не скоро еще полетят к звездам или найдут дорогу в другие миры. Эфларцы же выбрали лучшее — предпочли часодейство. Нам осталось всего лишь сохранить наш мир… и сделать его лучше. — Но если твоя дочь… — начала Елена, и Василиса подметила в ее голосе угрожающие нотки. — Если она получит часовую степень, и ты дашь ей имя… — Я помню о давнем обещании, госпожа Мортинова. — В голосе Нортона-старшего громыхнуло знакомое железо. — И я вновь повторяю: моя дочь не получит от меня часодейного имени. — Но как же тогда Ключ, ведь он нам нужен! — Завтра, — нетерпеливо произнес Нортон-старший. — Завтра все прояснится, Елена. Женщина молча поклонилась и отступила от каменного трона. — Астариус уже знает об этой вашей дочери, — подал голос Мандигор, особенно выделяя слово «этой». — Как видно, и у него есть верные люди… среди нас. — Очень интересно, кто же? Мандигор оглянулся, обводя присутствующих подозрительным взглядом. — Это был Кэртис, — внезапно произнесла Елена. Она полуобернулась, и Василиса увидела, как на ее губах заиграла холодная улыбка. Люди в фиолетовых мантиях тут же зашумели, переговариваясь, по залу прокатилось ошеломленное разноголосое эхо, послышались гневные возгласы: — В камень предателя!— Смерть ему! — Его статуя уже украшает подземелье Черновода! — хрипло выкрикнула Елена и презрительно ухмыльнулась. — Какая вы добрая госпожа Мортиновна,— Алиса скучающая обвела взглядом всех. Подождав, пока волна смятения уляжется, Нортон-старший заговорил вновь: — Не будем уделять этому вопросу столько внимания: предателя уже нет среди нас. Астариус? Он слишком стар, чтобы нам мешать. Я думаю, — тут Нортон-старший усмехнулся, — он скоро отойдет от великих дел. Но вернемся к нашим заботам… Елена, все готово? Елена кивнула и подняла руки, сложив их лодочкой. Внезапно вокруг нее замерцала легкая, полупрозрачная дымка, и она… исчезла! Просто растворилась в воздухе. Василиса громко ахнула и в ужасе закрыла рот ладошкой. Кажется, она сходит с ума… Но остальные на исчезновение Елены отреагировали более спокойно. В зале царила безмятежная тишина, лишь тихо потрескивало пламя в чашах: люди чего-то выжидали. Вновь показалась серебристая дымка, являя остальным стройную, высокую фигуру Елены. В руке она держала какие-то странные блестящие приборы или механизмы, издалека нельзя было разглядеть, что именно. Елена поклонилась Нортону-старшему: — Можно начинать. — Что начинать — Вот прочитаю и узнаешь. И вдруг Нортон Огнев резко встал и, не говоря ни слова, поднял вверх правую руку. Какую-то секунду он постоял в такой позе, а затем медленно, словно раскручивал невидимое лассо, начал водить ею в воздухе. Послышался неприятный, режущий слух свист. Он нарастал и нарастал, становясь все невыносимее. Василиса зажала руками уши — казалось, еще немного, и у нее лопнут барабанные перепонки. И вдруг свист прекратился — отец опустил руку. Василиса тряхнула головой, пытаясь унять звон в ушах. — В подземелье есть посторонний… — устало произнес Нортон-старший. — Все часовые защитные нити грубо нарушены. Где-то рядом прячется… Найдите его!!! — вдруг рявкнул он. — Василиса беги!!! — Захара это чуть ли не прокричала. — После твоего крика у меня уши заложило. Для Василисы это послужило сигналом: она рванула к двери и пулей вылетела в коридор. На обратный путь ей понадобилось намного меньше времени — откуда только силы взялись! — и вскоре она оказалась в зеркальном коридоре. Заколка нашлась быстро — блестела синим огоньком на полу. Внезапно Василиса ощутила, что зеркала как-то странно вибрируют, стены и потолок дрожали и звенели от глухих звуков, идущих отовсюду. Создавалось впечатление, что сюда бегут очень много людей. Не теряя больше времени, Василиса влетела в комнату с огненными чашами. Тихо и равнодушно потрескивало пламя, разбрасывая искры. Висели часы на стене — копия тех, что были в семейной библиотеке. А голая каменная стена по-прежнему не содержала никаких указаний, как проникнуть через нее назад, в библиотеку. Василиса в отчаянии стукнула по ней кулаком, но от этого лишь заболела рука. Что же делать?! Сюда не доносились вибрирующие глухие звуки, но Василиса чувствовала — погоня близко. Она в отчаянии прислонилась к стене и прошептала: — Обратно… Хочу обратно! НАЗАД! Стена заколебалась, становясь мягкой и зыбкой, запузырилась, словно мыльная пена, и в ней образовалась небольшая крутящаяся воронка. Василиса протянула руку, и ее тут же втянуло в середину, перед глазами рассыпался разноцветный калейдоскоп искр, стало очень жарко и душно… Толчок — и Василиса больно приземлилась на спину, не успев подставить локти. Родиус Хардиус чуть приподнял бровь, в его взгляде мелькнуло то самое выражение — одновременно строгое и по-отцовски терпеливое. — Очень интересно, — протянул он, чуть склонив голову, и в голосе его скользнула едва уловимая усмешка. — Ты ведь тогда даже часовое посвящение не прошла, а уже сквозь стены ныряешь, будто это просто шаг через порог. Он ненадолго задумался, будто прикидывая, ругать её или восхищаться такой отчаянной смелостью, и в тишине отчётливо щёлкнул застёжкой своего часолистного пояса*. Василиса вспыхнула — краска залила щёки и даже кончики ушей, и она поспешно опустила глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом. Она ничего не сказала — слова сейчас казались лишними, — но подняла глаза всего на мгновение и посмотрела на него так, по-доброму, с тихой благодарностью, словно хотела сказать: «Я постараюсь не подводить». Уголок губ Родиуса едва дрогнул — почти незаметно, но Василиса успела это заметить. — Ладно, — буркнул он, будто оправдываясь за эту секундную мягкость. Открыв глаза, она увидела, что над ней нависает книжный шкаф, а на стене как ни в чем не бывало тикают «знакомцы» — большие часы. Она опять дома, в библиотеке!Василиса резко вскочила: за ней может быть погоня, надо поскорей добраться до своей комнаты. В один прыжок достигнув двери, она осторожно выглянула в коридор. Никого. И очень тихо. Кажется, гости давно разошлись… В комнате Василиса сразу же юркнула под одеяло, как и была, в платье. Только она успела это проделать, как в коридоре вновь раздались шаги. Дверь резко распахнулась, жалобно скрипнув петлями. На пороге, освещенный бледным лунным светом, стоял отец. Василиса задышала ровно и медленно, делая вид, что спит. Но это ей плохо удавалось: сердце неистово колотилось, и, казалось, его удары разбудят весь дом. Сейчас отец узнает, что она была в тайном ходе… Наверняка ее накажут! Накажут, накажут… — Так и не наказали... Но отец так и не вошел. Он еще немного помедлил, словно в раздумье, и тихо вышел, легко затворив дверь. Василиса осталась одна со своими мыслями. Почему отец пришел именно в ее комнату? Неужели он догадался про тайный ход? Она подумала, что ни за что не сможет заснуть после таких страшных приключений… И провалилась в сон. Диана захлопнула книгу с тихим хлопком, будто поставила жирную точку, и потянулась, разминая затекшую шею. — Фу, голова кругом, — выдохнула она, но в глазах всё ещё плясали искры от пережитых приключений. — Но до чего же интересно! Ну, кто дальше будет читать? Тишина повисла на пару секунд — все будто боялись спугнуть послевкусие главы. Потом Марк, сидевший ближе всех, протянул руку, пальцы чуть дрогнули от нетерпения. — Давай сюда, — буркнул он, стараясь звучать спокойно. — Я продолжу. Диана усмехнулась и вложила книгу ему в ладонь. Марк тут же открыл нужную страницу, пробежал глазами по строчкам, будто хотел сразу схватить суть, и, чуть откашлявшись, начал: — Итак... " Семейный тайны"...