Период полураспада

Школа место адовое, но если есть пара друзей и скучный урок в середине дня на поспать, то ничего страшного в ней нет. —Ты хоть отошел с выходных?—поинтересовался Инумаки, поправляя лямку портфеля. —Конечно, глупый вопрос,—Мегуми отмахнулся, это была не первая и не последняя пьянка, после которой нужно было в 8 утра сидеть за партой, так что сегодняшний подъем не составил труда—Тем более я планировал вздремнуть на химии. —Спешу тебя разочаровать, Менделеев—так ученики в шутку звали старого учителя химии, который, по ощущениям, в школе работал раньше, чем она была построена—ушел на пенсию, сегодня нас будут знакомить с новым. —Ты шутишь,—злобно фыркнул парень, заходя в здание школы—Такой сон мне обломал! —О чем сплетничать?—Юджи был как гром среди ясного неба, он прыгнул на спину друга, практически сбивая его с ног—Надеюсь все готовы к химии-и-и! Тоге перехватил Юта и они  отправились на математику, а двое оставшихся друзей пошли на этаж выше. Пол дня прошли в тишине, все спокойно и немного скучно. Нобара после вечеринки в школе не появилась, видимо Маки так и не смогла ее увести до того, как она решит, что у нее открылось второе дыхание.  Юджи не ясно куда убежал, поэтому на химию Фушигуро пошел один, не дождавшись друга в коридоре. Он садится за свою парту и отворачивается, втыкая в окно, пока не раздается чужой голос на весь класс. —Всем хорошего дня, меня зовут Сукуна Ремен, я ваш новый учитель химии. Договоримся сразу, с вас своевременно домашнее задание, подготовка к моему уроку и достойные ответы у доски, с меня соответствующие оценки и грамотно предоставленный материал. Мегуми замер. Он с минуту не решался перевести взгляд, но, совладав с эмоциями, обернулся. В кресле сидел он.  Тот самый незнакомец сидел в черной рубашке и таких же черных брюках, волосы аккуратно-растрепанны. Лицо совершенно спокойной и невозмутимое, а тату даже и не видно, видимо он хорошо их замазал.  —Фушигуро Мегуми,—он поднял взгляд, в попытках найти ученика. —Здесь,—рука непроизвольно задрожала, но он быстро успокоился и поднял ее. Секундное молчание накрыло обоих.  Учитель нисколько не поменялся в лице, лишь коротко улыбнулся, как и на каждом другом ученике, продолжая перекличку. Фушигуро же обдало холодным потом. Он не ждал, что мужчина, который только недавно вдалбливал его в кровать, окажется новым учителем. Перекличка закончилась, и Сукуна Ремен — теперь уже официально его учитель, принялся раздавать какие-то распечатки, передавая их по рядам. Мегуми смотрел на его руки. Те самые руки, которые вчера сжимали его бедра до синяков. Те самые пальцы, которые гладили его по волосам, когда он уже не мог дышать от перенапряжения. От этой мысли в горле снова встал ком, но на этот раз не от тошноты, а от острого, почти физического стыда. Мегуми уставился в лист, но буквы расплывались. Он не мог сосредоточиться. В ушах все еще звучали стоны учителя. А сейчас этот голос спокойно объяснял теорию про валентность и степени окисления, словно ничего не произошло. Словно он не трахал студента в рандомной комнате. На доске появились какие-то формулы, но Мегуми их не видел. Он видел только профиль мужчины, который стоял к нему вполоборота, указкой показывая на схему. Запястье, чуть приоткрытое под рукавом черной рубашки там, где вчера были чьи-то следы? Или это он сам, в порыве, вцепился так сильно? Он не помнил. Слишком много коньяка, слишком много отчаяния. —Фушигуро,—голос прозвучал теперь ближе. Мегуми моргнул и понял, что Сукуна стоит прямо перед его партой, опираясь рукой на стол—Вы меня слушаете? — Да,—сказал он слишком быстро. —Тогда ответьте,—учитель чуть наклонил голову, и в карих глазах мелькнул ледяной блеск, который никто, кроме Мегуми, не заметил бы,—Что будет, если к щелочному раствору добавить кислоту? Вопрос был простым. Школьным. Но мозг отказывался работать. Мегуми смотрел на губы Сукуны и вспоминал, как те же губы шептали ему на ухо: «Хороший». Как прикусывали ключицу, оставляя следы. Он открыл рот, но ответа не последовало. В классе повисла тишина. Одноклассники обернулись на него, и кто-то хмыкнул сзади. Щеки начали гореть. —Понятно,—Сукуна выпрямился и обвел взглядом класс—Видимо вы весело провели выходные, если сейчас не можете уловить и пары моих слов. Его бросило в жар. Оставшуюся часть урока он сидел, не поднимая глаз от распечатки, хотя текст на ней так и остался для него китайской грамотой. Он слышал, как Юджи пытался привлечь его внимание с соседнего ряда, шепча: «Ты чего? Ты какой-то бледный». Но Мегуми просто покачал головой и уткнулся в парту. Когда прозвенел звонок, класс начал собираться. Юджи подошел к нему, закинул рюкзак на плечо и тронул за локоть. —Ну как тебе препод?—с ангельской улыбкой шептал парень, покосившись в сторону учительского стола—Прикинь, забыл тебе сказать, я вас еще на вечеринке хотел познакомить, это дядя мой с Киото! —Дядя..?—он молился, что друг просто шутит, но его уверенные глаза и ничуть не насмешливая улыбка просто выбили из колеи. —Мегуми, ты в порядке? —Устал,—выдавил он, с трудом поднимаясь с места—Вчера перебрал. — О, сочувствую,—Юджи хлопнул его по плечу и выскочил за дверь, столкнувшись в коридоре с Нобарой, которая наконец-то появилась с взлохмаченными волосами и явно невыспавшимся видом. Класс опустел. Мегуми остался стоять у своей парты, комкая в руках распечатку, и слышал, как щелкнул замок входной двери. Он обернулся. Сукуна стоял у двери, прислонившись к стене, сложив руки на груди. И теперь смотрел на Мегуми так, как будто раздевал его взглядом. Прямо здесь. На глазах у пустых парт. А может ему и кажется? —Садитесь, Фушигуро,—произнес он тихо, и в голосе прорезалась та самая хрипотца, от которой у Мегуми внутри все переворачивалось. —Поговорим. Мегуми не сел. Он стоял, вцепившись пальцами в край стола, чувствуя, как колени начинают дрожать. —Что тебе надо?—выдавил он, и голос прозвучал хрипло, почти умоляюще. Сукуна медленно шагнул к нему. Потом еще один. И еще. Каждый шаг отдавался в груди Мегуми глухим стуком. — Мне?—переспросил учитель, останавливаясь в двух шагах. Он наклонил голову, рассматривая парня так же пристально, как вчера в той комнате—Мне нужно, что бы наши уроки проходили так же, как и другие. А тебе? Скажи лучше, что надо тебе. —Мне?—эхом повторил Мегуми, и в голосе проскользнула горькая усмешка—Мне нужно, чтобы ты исчез. Чтобы тебя здесь не было. Сукуна усмехнулся. Коротко, холодно. —Поздно,—сказал он и шагнул еще ближе. Теперь между ними оставалось не больше половины метра. Мегуми чувствовал запах его парфюма (тот же, что и вчера)— Я твой учитель, изволь обращаться ко мне на вы. И когда пускаешь слюни по мне и той ночи, делай это не так заметно, а то мало ли другие заметят. —Не смейте,— прошептал он, отступая назад, пока не уперся спиной в парту—Не смейте говорить об этом здесь. —А где можно?—Ремен шагнул следом, нависая над ним, закрывая собой свет—В твоей голове, где ты прокручиваешь это каждую секунду? В доме моего племянника и, как я вижу, твоего друга? Мегуми зажмурился, чувствуя, как сдается. Он не мог бороться с этим голосом. С этим телом. С этим запахом, который буквально накрывал его с головой. —Чего вы хотите?—повторил он уже почти шепотом. Сукуна медленно поднял руку и провел пальцем по его щеке, легко, почти невесомо. —Чтобы ты понял,—произнес он, наклоняясь к уху,—что теперь ты просто мой ученик. И он отстранился, оставляя Мегуми стоять у парты с широко распахнутыми глазами. Сукуна развернулся, прошел к своему столу и сел в кресло, как ни в чем не бывало. —Можете идти, Фушигуро,—сказал он, не глядя на парня—Вам повезло. У меня нет времени на дополнительные занятия, но извольте слушать меня на уроках и, как минимум, хотя бы быть готовым. Мегуми не заставил себя просить дважды. Он схватил рюкзак и вылетел из класса, не оглядываясь, чувствуя, как в груди колотится сердце, а ладони дрожат так сильно, что он едва может застегнуть молнию. В коридоре он остановился, прислонился к стене и прикрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание.