Петля Аспида

Воздух в замке стал густым, как болотная жижа. Гарри чувствовал это каждой клеточкой своего тела, пока поднимался по винтовой лестнице обратно в туалет Плаксы Миртл. Магические потоки Хогвартса, обычно мирно циркулирующие по древним камням, сейчас метались, словно испуганные птицы в клетке. Замок пел. Пел басом, вибрировал под ногами, приветствуя того, кто заложил его первый камень. Гарри скользнул в спальню мальчиков Гриффиндора так же бесшумно, как и ушел. Забравшись под одеяло, он притворно закрыл глаза, но сон не шел. Его сердце колотилось в рёбрах, как снитч в руке. *Они здесь.* Салазар и Том. Мужчина, научивший его покою, и юноша, подаривший ему страсть. Как они прошли сквозь барьеры времени? Какую цену заплатили? И главное — как вести себя теперь, когда весь мир смотрит на него, ожидая увидеть послушное оружие директора? «Терпение, — мысленно приказал себе Гарри, вспоминая холодный, размеренный голос Слизерина. — Слизеринец побеждает не силой, а выдержкой. Гриффиндорец прёт напролом и погибает. Будь змеёй, Гарри. Свернись в кольцо и жди». Когда утреннее солнце едва коснулось верхушек башен Хогвартса, Гарри уже стоял на ногах. Он намеренно растрепал волосы ещё сильнее чем обычно, надел слегка помятую мантию и нацепил очки с чуть треснувшей дужкой. В зеркале снова отразился привычный, безобидный Гарри Поттер. Сломленный подросток, несущий бремя пророчества. — Гарри, ты чего так рано? — сонно пробормотал Рон, протирая глаза. — Даже домовики ещё, небось, завтрак не накрыли. — Не спится, Рон, — мягко улыбнулся Гарри, застёгивая сумку. — Пойдём в Большой Зал. Ужасно хочется пить. В Большом Зале уже было людно, хотя до начала уроков оставался ещё час. Но атмосфера внутри была далека от обычной утренней суеты. Студенты шептались, сбившись в кучки. Преподаватели за своим столом выглядели бледными и напряжёнными. Профессор Макгонагалл то и дело поправляла очки дрожащими пальцами, а Альбус Дамблдор, вопреки своей привычке лукаво улыбаться, сидел прямо, его голубые глаза за стеклами-половинками были непривычно серьёзными и холодными. — ...говорят, защитные барьеры замка ночью едва не рухнули, — донёсся до Гарри взволнованный шёпот Гермионы, которая уже сидела за столом, обложившись фолиантами. — Магический всплеск был такой силы, что в Министерстве зафиксировали колебания пространственных аномалий! Гарри, ты ничего не почувствовал? Твой шрам?.. Гарри аккуратно потянулся к кувшину с соком, стараясь, чтобы его рука не дрогнула. — Нет, Гермиона. Спал как убитый. Наверное, просто гроза где-то в горах. — Гроза? Магическая гроза такой мощности? — Гермиона нахмурилась, явно не поверив, но договорить не успела. Тяжёлые дубовые двери Большого Зала со скрипом отворились. Разговоры смолкли мгновенно. Словно по щелчку пальцев, в зале воцарилась мертвая, звенящая тишина. Даже привидения, парившие под потолком, замерли, полупрозрачные и испуганные. В проёме стояли двое. Гарри заставил себя не выдать судорожного вздоха, но внутри него всё перевернулось. Время словно замедлило свой ход, разбиваясь на тысячи сверкающих осколков. Первый шёл неторопливо, с царственной грацией, которая выдавала в нем Лорда до мозга костей. Высокий, с безупречной осанкой. Его длинные чёрные волосы шёлковым водопадом спускались на плечи, контрастируя с белоснежной кожей. На нём была дорогая мантия глубокого изумрудного цвета, расшитая серебряной нитью по подолу — узор, который Гарри узнал бы из тысячи: змеиный узел Основателей. Но самое главное — его глаза. Не ядовито-зелёные, как Авада Кедавра, а глубокие, цвета векового шотландского мха после дождя. Салазар. Он выглядел молодым, не старше двадцати пяти лет, но в его взгляде читалась мудрость веков. Чуть позади него, по правую руку, шёл второй. Юноша невероятной, почти порочной красоты. Черные кудри были небрежно зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Его тёмная мантия сидела на нём как влитая, подчёркивая широкие плечи и тонкую талию. Но привлекали внимание его глаза — холодные, рубиново-красные, в которых горело опасное, торжествующее пламя. Том. Тот самый Том Реддл, которого Гарри помнил по сороковым годам — амбициозный, сильный и бесконечно преданный их союзу. Они выглядели как боги, снизошедшие к смертным. — Мерлиновы штаны... — прошептал Рон, едва не выронив вилку. — Это ещё кто? Они выглядят так, словно сошли с древних гобеленов. Салазар и Том медленно шли между столами Хаффлпаффа и Рейвенкло. Слизеринцы провожали их зачарованными взглядами — инстинкт чистокровных магов буквально кричал им, что перед ними высшие хищники. Альбус Дамблдор поднялся со своего места. Его рука незаметно потянулась к бузинной палочке, скрытой в рукаве мантии. — Приветствую вас в Хогвартсе, господа, — звучным, но напряжённым голосом произнес директор. — Должен признаться, появление столь... сильных магов на территории школы без предупреждения вызывает вопросы. Кто вы и как прошли сквозь наши щиты? Салазар остановился в паре метров от директорского стола. На его губах появилась едва заметная, вежливая, но бесконечно холодная улыбка. — Щиты Хогвартса? — его голос, низкий и бархатистый, разнёсся по залу, заставляя воздух вибрировать. — Мой дорогой директор, глупо спрашивать хозяина, как он вошёл в собственный дом. Я лишь вернулся туда, где оставил своё сердце. По залу пронёсся испуганный шёпот. Том Реддл тем временем не слушал Дамблдора. Его алые глаза медленно, хищно сканировали столы факультетов. Он искал. Искал того единственного, ради кого они прорвали саму ткань времени. На секунду взгляд Тома остановился на гриффиндорском столе. Прямо на Гарри. Гарри в этот момент сыграл свою лучшую роль. Он вздрогнул, вцепился пальцами в край стола и испуганно округлил глаза, изображая крайнюю степень недоумения и страха. Он сжался, словно пытаясь спрятаться за плечом Рона. Том прищурился. В его красных глазах мелькнуло легкое разочарование, смешанное с подозрением. «Неужели этот испуганный мальчишка в нелепых очках — наш Гарри?» — словно читал Гарри в его мыслях. Салазар тоже скользнул взглядом по Гарри. Его зеленые глаза цвета мха на мгновение сузились. Древний маг почувствовал магический отклик. Магия не умеет лгать — их души были связаны древним ритуалом триады. Но внешнее поведение Гарри сбивало с толку. — Кто вы? — повторил Дамблдор, делая шаг вперед. Салазар повернул голову к директору, и его улыбка стала шире, обнажая идеальные, белые зубы. — Меня зовут Салазар Слизерин. А это, — он указал рукой на Тома, — мой наследник, Томас. И мы пришли, чтобы забрать то, что принадлежит нам по праву. Большой Зал взорвался криками.