Мой мудак

Март, год спустя Берлин, особняк Серёжи Серёжа стоял у окна гостиной и смотрел на свой сад. За год здесь всё изменилось: вместо голого участка теперь были аккуратные дорожки, газон, пара старых дубов, под которыми любил носиться Хер. Пёс вымахал в огромную овчарку, которая слушалась с полуслова и охраняла дом как настоящий сторож. В комнате было тихо. Прислуга — экономка фрау Шмидт и садовник Ханс — уже ушли, оставив ужин на плите. Серёжа пил виски, смотрел на закат и думал. Он думал по-немецки. Это стало привычкой — мысли, сны, внутренние монологи. Немецкий был его вторым родным, и он даже шутил иногда, что забыл русский. Но это была неправда. Русский он помнил слишком хорошо. Год. Целый год. За это время его компания ЯМА стала известна во всём мире. Не через пиар — он не давал интервью и не светился в соцсетях. Просто его имя передавалось из уст в уста в высших кругах: «Этот русский парень с собакой, который скупает компании и делает их прибыльными за полгода». Ему было всё равно. Он стал богаче, чем мог мечтать. Особняк, прислуга, машины, счета в швейцарских банках. Хер ходил за ним хвостиком, и на деловые встречи Серёжа часто брал его — с коротким поводком, который придавал ему солидности. Люди боялись и уважали. У него появились друзья. Саша Ваш — девятнадцатилетний немец, который с детства учил русский и мечтал поехать в Россию. Чистокровный ариец с голубыми глазами, но с душой русского эмигранта. Они встретились в спортзале, разговорились, и Саша стал частым гостем в особняке. Игорь Джабраилов — девятнадцатилетний русский, который учился в Германии и знал немецкий лучше самого Серёжи. Он был весёлым, шумным, любил футбол и стейки. С ними Серёжа мог быть собой. Не «мистер Матвиенко», не «вундеркинд». Просто Серёжа. Они не знали о его прошлом — только то, что он из России, приехал год назад и разбогател на крипте. И Серёже нравилось, что они не задают лишних вопросов. Но были мысли, от которых он не мог избавиться. Мысли о Диме. Он запрещал себе думать о нём. Пытался заглушить воспоминания работой, алкоголем, быстрыми романами с девушками. Но ничего не помогало. Он мог целый день ходить довольным, а вечером сесть у камина, посмотреть на пустующую половину дивана — и накатывала тоска. Вина давила. Он уехал, не попрощавшись. Не сказал ни слова. Оставил Диму одного в аду, который они делили на двоих. И хотя Серёжа знал, что Дима уволился и переехал в Питер, он не решался написать. Потому что если бы написал — не смог бы остановиться. А он обещал себе, что начнёт новую жизнь. Но сегодня, глядя на закат, он понял: новая жизнь не начинается, если не закрыть старую. — Хер, — сказал он вслух. — Что мне делать? Пёс подошёл, положил голову ему на колени. Серёжа почесал его за ухом. — Я скучаю по нему. По Позу. Хер вильнул хвостом. — Ты не знаешь, кто это. Но я скучаю. Хер легко кивнул головой, будто понимая сказанное. --- Питер, квартира Димы Дима сидел за столом и проверял курсовые. За окном — серый питерский вечер. Снег перешёл в дождь, и стекло было заляпано мокрыми разводами. Рядом сидела Катя — его девушка, с которой он встречался уже полгода. Симпатичная, добрая, с карими глазами и тихим голосом. Она работала библиотекарем в универе, и они познакомились случайно — на кафедре, куда она пришла за книгами. Дима чувствовал себя с ней хорошо. Почти хорошо. Но внутри была пустота, которую Катя не могла заполнить. — Ты опять не спал, — сказала она, глядя на его лицо с тёмными кругами под глазами. — Дима, тебе нужно к врачу. — Я в порядке, — соврал он. — Не в порядке. У тебя бессонница. И ты всё время грустный. Даже когда улыбаешься. Дима хотел возразить, но не стал. Она была права. Бессонница стала его постоянным спутником. В полночь он ложился, в час ночи вставал, шёл на кухню, пил чай, смотрел в окно. Мысли возвращались к одному и тому же: Серёжа. Где он? Жив ли? Счастлив ли? Катя не знала про Серёжу. Никто не знал. Только Арс, который переехал в Питер в прошлом месяце и теперь заходил почти каждый день. Они сидели на кухне, пили пиво, и Дима иногда рассказывал о прошлом — не всё, но достаточно. — Дим, — позвал Арс с порога. — Открой, я замёрз. Дима встал, открыл дверь. Арс вошёл, стряхивая снег с пальто. — Привет, Кать. — Он кивнул девушке. — Диман, у тебя чай есть? — Есть. Они прошли на кухню. Катя налила чай, улыбнулась и вышла, оставив их вдвоём. — Ты опять не спал, — сказал Арс, глядя на Диму. — Я по глазам вижу. — Спал. — Врёшь. Дима вздохнул. Отпил чай. — Арс, я не могу перестать о нём думать. Год прошёл, а я всё ещё... — Знаю, — перебил Арс. — Я тоже скучаю. И Оля скучает. И Шастун. Но он ушёл. И не вернётся. — Откуда ты знаешь? — Если бы хотел — написал бы. Он знает, где мы. А мы его не можем найти. Дима сжал кружку. — Я люблю его, — сказал он тихо. — И ненавижу за то, что он ушёл. И хочу, чтобы он был счастлив. Даже без меня. Арс молчал. Потом положил руку ему на плечо. — Это нормально. Время лечит. — Не лечит, — ответил Дима. — Просто привыкаешь жить с болью. Они сидели молча. На кухне тикали часы. Кстати, о времени: Арс переехал в Питер окончательно и теперь работал в том же университете, где преподавал Дима. Они жили в соседних домах и виделись почти каждый день. А ещё Арс иногда вспоминал, как называл Диму Серёжа — «Поз». И у Димы дергалось плечо. — Не называй меня так, — сказал он однажды Арсу. — Пожалуйста. — Почему? — Слишком много воспоминаний. Слишком больно. Арс кивнул и больше не говорил. --- Университет, 1 сентября Оля и Антон стояли в холле и оглядывались. Они поступили в тот самый университет — престижный, питерский, о котором мечтали. Оля — на филфак, Антон — на физтех (и умудрился сдать ЕГЭ, чудом, с помощью репетиторов, которые стоили всех его сбережений). — Представляешь, — сказала Оля, оглядываясь. — Мы здесь. Мы вышли из интерната. — Ага, — ответил Антон. — Через чёрный ход. Она толкнула его локтем. — Не ной. Мы молодцы. Они смеялись, пока не увидели преподавательский состав на сцене. Студентов собрали в актовом зале, и проректор представлял новых преподавателей. — Дмитрий Темурович Позов, — объявил ведущий. — Физика. Перешёл к нам из другого вуза. Оля замерла. Антон перестал дышать. На сцену вышел Дима. В тёмном костюме, с короткой стрижкой, всё такой же — только глаза уставшие. — Блядь, — прошептала Оля. — А дальше — Арсений Сергеевич Попов, — продолжал ведущий. — Математика. На сцену вышел Арс. Высокий, в пиджаке, выглядел спокойным и сосредоточенным. — Охренеть, — сказал Антон. — Охренеть, Оль! — Я вижу, — ответила она, не сводя глаз с преподавателей. — Арсений Сергеевич. И Дмитрий Темурович. Здесь. В нашем универе. — Это пиздец, — Антон сглотнул и чуть покраснел. — Я... я даже не знаю. — А я знаю, — перебила Оля, и на её лице появилась улыбка. — Теперь я могу стебать тебя за то, что ты влюбился в своего насильника, а ты не сможешь от меня спрятаться и это отрицать. Антон покраснел до корней волос. — Я не... — Врешь, Шастун. Я видела твоё лицо, когда он вышел. Антон опустил голову. Она была права. За последний год в интернате он, сам не зная как, начал чувствовать к Арсению что-то странное. То ли привязанность, то ли... любовь. Это было неправильно, больно, но он ничего не мог с собой поделать. Он помнил, как Арсений его наказывал. Но помнил и как тот иногда смотрел на него с сожалением, почти с нежностью. — Заткнись, Оль, — сказал он тихо. — Ладно, — она сжала его плечо. — Просто знай: я рядом. И мы выберемся отсюда. Вместе. Он кивнул. В конце церемонии они подошли к преподавательскому столу. Оля первой увидела Диму. — Дмитрий Темурович, — сказала она. Дима поднял голову. Увидел её, Антона. На его лице мелькнуло удивление, потом облегчение. — Малащенко, — сказал он. — Шастун. Вы здесь? — Мы поступили, — ответила Оля. — Мы теперь студенты. Дима улыбнулся — редкая улыбка. — Поздравляю. Рад вас видеть. — А мы вас, — сказала Оля. — Правда. Мы знаем, что вы уволились из интерната. И что переехали. Дима кивнул. Посмотрел на Антона. — Как дела? — спросил он. — Нормально, — ответил Антон. — Живём. Они поговорили ещё пару минут. Оля рассказала про свою жизнь, про экзамены. Дима слушал, иногда улыбался. — А Серёжа? — спросила она вдруг. Дима замер. — Не знаю, — сказал он. — Он не выходил на связь. Вообще. — Мы тоже, — сказала Оля. — Но я верю, что он жив. И что он вернётся. — Я тоже, — ответил Дима. — Хотя бы ради того, чтобы мы могли сказать ему всё, что мы о нём думаем. Они рассмеялись. Грустно, но светло. --- Берлин, особняк Серёжи. Конец марта. Серёжа сидел в кабинете и смотрел на экран компьютера. Перед ним было письмо, которое он только что получил. «Серега, привет! Это Саша. Я поступил в университет в Санкт-Петербурге. На второй курс. Ты не поверишь — это тот самый институт, о котором я тебе рассказывал. Спасибо за помощь! Ты лучший!» Серёжа улыбнулся. Саша, его друг, который мечтал учиться в России, наконец-то получил приглашение. Он помогал ему с документами, с переводом. Теперь Саша едет в Питер. Он написал ответ: «Отличная новость! Поздравляю. Когда приедешь — напиши. Расскажешь, как там. Удачи, дружище». Отправил. Хер тявкнул, лизнул его в руку. — Ты прав, — сказал Серёжа. — Надо порадоваться за друга. Он закрыл ноутбук, встал, подошёл к окну. За ним — его сад, его дом, его новая жизнь. Но в голове — Питер, старые лица, и одно имя, которо е он не может забыть. — Поз, — прошептал он. — Я не могу забыть тебя, Поз. И улыбнулся собственной глупости. Он даже не знал, что Саша поступил в тот самый университет, где преподаёт Дима. Но это было только начало.