Леди Бланш и мистер Грей

Ночь в Вортимере была сырой и недоброй. Туман с гавани стелился по земле густыми клочьями, приглушая шаги и превращая фонари в размытые жёлтые пятна. Троица двигалась быстро, стараясь держаться самых тёмных переулков. Финн шёл первым. Маленький, верткий, он знал каждый камень и каждую щель в этом городе. За ним Робин, напряжённая, с ножом наготове под курткой. Гидеон замыкал, то и дело оглядываясь. — Тихо, — выдохнул Финн, внезапно прижавшись к стене. — Стража. Из-за угла показались трое: два стражника с фонарями и помощник констебля. Голоса звучали раздражённо и устало. — … весь порт вверх дном перевернули, а этих двоих как ветром сдуло. — Найдутся. Двадцать гиней — хорошая приманка. Троица вжалась в узкую щель между старым складом и каменной оградой. Гидеон закрыл собой Робин и Финна, прижав их к холодным кирпичам. Сердце колотилось где-то в горле. Шаги приближались. Свет фонаря скользнул по стене всего в двух футах от лица Гидеона. Один из стражников остановился прямо напротив их укрытия, тяжело дыша. — Чёртова ночь… — пробормотал он и сплюнул. — Показалось. Они пошли дальше. Только когда голоса окончательно стихли вдалеке, троица позволила себе выдохнуть. Они свернули в квартал старых усадеб. Особняк Гринвудов неожиданно оказался почти на пути — высокая стена, увитая плющом, и знакомые очертания готических окон. Именно там, в небольшом садике за стеной, они и увидели его. Тристан Виндфорд стоял в круге света от масляного фонаря. В левой руке он крепко держал за шкирку большую белую кошку. Та отчаянно извивалась и жалобно мяукала. — Признавайся, порождение ада! — голос Тристана дрожал от холодной ярости. — Я читал, я знаю! Все кошки — слуги дьявола! Кошка мяукнула ещё жалобнее, почти по-человечески. Тристан правой рукой достал из-под кафтана тяжёлый серебряный амулет. Он попытался прижать его к мордочке кошки. Бланш отчаянно ударила лапой и закричала от боли. В воздухе явственно стал слышен запах паленой шерсти, амулет обжег ее конечность. Гидеон покраснел от гнева и дернулся вперед. — Гай… — Робин схватила его за рукав, но было уже поздно. — Отпусти её! — рявкнул Гидеон, перемахивая через невысокий участок стены. Тристан резко обернулся. Кошка воспользовалась моментом. Она дернулась изо всех сил, вырвалась и, сильно хромая на обожжённую переднюю лапу, метнулась в кусты. — Ты! — процедил Тристан, выхватывая шпагу. Клинок хищно блеснул в свете фонаря. Гидеон замер. У него не было шпаги, она потерялась ещё во время бегства от охотников за наградой. В его руке была только крепкая трость с тяжёлым серебряным набалдашником. Тристан побагровел от гнева: — Трость, серьезно? Да как ты смеешь! — У моего тезки Гидеона было всего триста воинов, но он побил врага, — откликнулся юный джентльмен. Тристан сдержал ругательство и бросился в атаку. Выпад был острым, с обманным движением кисти. Гидеон едва успел отклониться, чувствуя, как сталь разрезала воздух у самого уха. Тристан не давал передышки. Следующий удар снизу вверх, потом быстрый перевод и колющий в грудь. Гидеон парировал тростью, но сила удара отдалась болью в запястьях. Гидеон начал работать активнее: круговым движением отбил клинок в сторону, сделал шаг вперёд и попытался достать Тристана наконечником в висок. Тот ловко ушёл вбок и ответил серией быстрых уколов. Один из них всё-таки зацепил Гидеона, жгучая боль прошла по левому предплечью. Робин тихо выругалась из-за стены, но не вмешивалась, понимая, что сейчас любое лишнее движение может всё испортить. Гидеон поймал момент. Когда Тристан сделал очередной выпад, он применил классический приём: резкий батман тростью по клинку, перевод и мощный удар снизу по запястью. Шпага Тристана вылетела из руки и, описав дугу, воткнулась в землю в нескольких шагах. Не давая противнику опомниться, Гидеон подсёк ему ногу, повалил на спину и прижал сапогом к груди, уперев тяжёлый кончик трости прямо в горло. Тристан смотрел на него снизу вверх, тяжело дыша, с перекошенным от ярости лицом. Гидеон, стараясь унять сбившееся дыхание, произнёс: — И сказал ему Господь: «Я буду с тобою, и ты поразишь мадианитян, как одного человека». Тристан смотрел на него снизу вверх, глаза горели бешеной яростью. — Да как ты смеешь, — прохрипел он, пытаясь вырваться, — осквернять Святое Писание своими нечестивыми устами?! Гидеон усмехнулся, хотя дыхание всё ещё было тяжёлым, а предплечье горело от раны. — Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное, — спокойно ответил он. — Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Ибо не здоровые имеют нужду во враче, но больные. Господь всегда был на стороне сирых и убогих, Виндфорд. А не на стороне тех, кто мучит кошек. Он резко поддел тростью массивную цепь на шее Тристана и сильно дёрнул. Цепь впилась тому в горло. Тристан захрипел, глаза вылезли из орбит. Цепь не выдержала, звенья лопнули с резким металлическим треском. Серебряный амулет отлетел в сторону. Тристан, кашляя и держась за горло, прохрипел: — Да ты хоть понимаешь, что она оборотень?! — Тем более, — отрезал Гидеон, — ты пытался погубить не просто кошку, но еще и человека? Что вы за изуверы такие… Он поднял взгляд и на мгновение снова увидел кошачьи глаза, так похожие на человеческие. Но Бланш развернулась и была такова. Гидеон поспешил к друзьям, когда услышал вслед крик Тристана: — Стража! Сюда! Они здесь! Троица авантюристов бросились бежать. Финн мчался впереди, выбирая самые тёмные и узкие проходы. За спиной нарастали крики, топот сапог и лай собак. Тристан явно поднял на ноги весь ночной караул. У восточных ворот их уже ждала настоящая засада. — Стоять! — прогремел грубый голос. В свете факелов они увидели не меньше пятнадцати человек. Стражники перегородили улицу, а впереди стояли трое с бландербассами, уродливыми ружьями с раструбами на конце ствола. — Огонь! — заорал кто-то. Грянул залп. Громыхнуло так, будто разорвалась сама ночь. Дробь с визгом разлетелась по переулку, выбивая щепки из стен и поднимая фонтаны грязи у самых их ног. Один из зарядов прошил воздух в считанных дюймах от головы Гидеона. Робин грязно выругалась, когда несколько дробин обожгли ей плечо. — Назад! Назад! — крикнул Гидеон, толкая Финна и Робин в ближайший проулок. Они бросились обратно в лабиринт улочек. Второй залп из бландербассов прогремел уже позади, когда они сворачивали за угол. Воздух наполнился едким пороховым дымом. — Они перекрыли все выходы! — тяжело дыша, бросил Финн. — Этот богач, чёрт его дери, поднял весь город! — В убежище, — выдохнула Робин. — Быстро! Когда они, наконец, спустились в знакомый сырой подвал под складом и задвинули тяжёлую крышку люка, Робин первой дала волю ярости. — Ты совсем рехнулся?! — она с силой толкнула Гидеона в грудь. — Мы должны были тихо уйти из города, а ты кинулся спасать эту проклятую кошку! Теперь нас ищет весь Вортимер! Нас повесят, Гай! На виселице рядом с Папой Римским! Гидеон прислонился спиной к холодной стене, зажимая кровоточащую рану на предплечье. Несмотря на боль и тяжёлое дыхание, на его губах всё ещё блуждала азартная улыбка. — Она была в беде, Робин. — Она — кошка! — почти прорычала та. — Она — не просто кошка, — тихо ответил Гидеон. Финн сидел на перевёрнутом ящике, глаза у него горели настоящим восторгом. — Вы видели?! — шёпотом воскликнул он. — Как вы его тростью… раз! И шпага улетела! А потом цепь — бум! И залп из ружей! А вы всё равно ушли! Это было… это было, как в старых балладах про разбойников! Робин закатила глаза и устало сползла по стене на грязный пол: — Великолепно. Один взрослый болван и второй, поменьше. Просто замечательно… Она закрыла лицо руками и глухо застонала. — Господь на стороне правых и спасает угнетённых. Он сокрушает силу сильных и даёт победу слабым, моя маловерная Робин. — И почему ты не стал священником? — прошипела девушка. — Иначе Он бы не свел нас троих! — ответил на это Финн и перекрестился.