Леди Бланш и мистер Грей

Робин сделала ещё один глоток чая и прищурилась, глядя в старое зеркало: — Скажи мне вот что… Почему ты так похож на Тристана Виндфорда? Ариэль издал тихий шелестящий смешок: — Моя наивная девочка. У меня нет тела, а следовательно, и человеческого лица. Я всего лишь тень, сгусток воздуха. Никакого отношения к тому ангелу на фреске я не имею. Робин нахмурилась: — Тогда почему ангел так похож? — Потому что Виндфорды — существа чрезвычайно тщеславные. Когда они перестраивали церковь в Стоук-Холлоу, то в порыве гордыни выписали искусного мастера из Фландрии. Довольно дорогое удовольствие. Прапрадед Тристана позировал лично. «Сделайте архангела похожим на меня», — сказал он. Фламандец, надо отдать ему должное, выполнил заказ с величайшей точностью и изяществом. Робин фыркнула и зло стукнула чашкой: — Лицемерные ублюдки… Малюют себя ангелами, а сами людей казнят. Ариэль тихо ответил: — Они вдвойне предатели. Когда-то давно их род служил… скажем так, предыдущему хозяину этих земель. Приносили жертвы на вершинах холмов и скал, просили попутного ветра. А когда пришли люди с крестами и новыми гимнами, они первыми встали на колени перед новым богом. — Вот оно что… Служили дьяволу, а потом переметнулись? — Робин сплюнула в пыльный угол и криво усмехнулась, отчего шрам на её щеке дернулся. — А наш ангел на витраже, значит, писан с их рожи? Прекрасно. Выходит, я в той церкви не Богу молилась, а смотрела в глаза Лукавому? Ариэль невесомо вздохнул: — Они служили мне. Но поверь, девочка, я уж точно не дьявол. Робин вздрогнула, едва не уронив фарфоровую чашку: — Так ты фея? — Нас иногда тоже так называют. — Но почему ты решил мне помочь? — Потому что ты позвала меня. Помнишь? Глаза Робин стали мокрыми. Она сглотнула комок. Зеркало подернулось рябью, и она увидела саму себя много лет назад. Церковь в Стоук-Холлоу пахла сыростью, плесенью и сладковатым тленом. Маленькая Робин, босая, в одной рваной рубашке, стояла посреди нефа и дрожала. Она не знала, зачем пришла сюда. Просто больше некуда было идти. Её семья умерла. Все. Отец, мать, братья, даже старая нянька. Робин была одна, и в её груди больше не осталось ни веры, ни страха. Только пустота и холод. — Нет Бога… — прошептала она беззвучно. — Если бы Он был, то не допустил бы… Она хотела заплакать, но слёз не было. Она хотела закричать, но голос пропал. Тогда, чтобы не сойти с ума, она закрыла глаза и вспомнила деда. Старый, седой, пахнущий вереском и дымом, он сидел у очага и рассказывал сказки. Про эльфов, про лесных духов, про старого волшебника, кто живёт на Скале Ветров. — Если будет совсем худо, внучка, — говорил он, гладя её по голове, — позови его. Он услышит. Он добрый, хоть и не от мира сего. Позови — и он унесёт тебя в страну, где нет ни горя, ни болезней. У Робин слезы потекли по щекам: — … Волшебник… Ты слышишь меня? Я… я больше не могу… Забери меня отсюда... Пожалуйста… Забери… Тишина. Только ветер завывал в щелях, да где-то наверху скрипели балки. Ничего не произошло. Она осталась здесь, в этом мёртвом городе, среди трупов и крыс. Робин разрыдалась в голос, упав коленями на холодные каменные плиты. А потом солнце пробилось сквозь тучи. Луч упал на витраж, и стекло загорелось глубоким синим и золотым. Ангел будто ожил. И в тот же миг откуда-то сверху, из-под самого свода, раздался тихий голос. Робин подняла голову и всмотрелась в сияющее стекло. Ангел не сделал ничего из того, о чем она просила. Но он запел. И эта песня принесла тепло, которое согрело её заледеневшую душу. Робин моргнула, зеркало снова стало отражать спальню. — Получается, ты — волшебник Вортимер! Я всегда удивлялась, почему ты носишь имя, как у города. — Я не волшебник, девочка. Хотя мне лестно, что я остался в людской памяти хотя бы в таком виде. Что касается города, то все обстоит ровно наоборот: это его назвали моим именем. Впрочем, это уже не важно. Теперь я — Ариэль. Девушка молча сидела, глубоко задумавшись. Чай давно остыл. — А как ты оказался в зеркале? — спросила, наконец, она. — Меня забыли. А когда нас забывают, мы умираем. Я почти умер, когда меня нашла Арабелла. Она предложила сделку: она сохранит мне жизнь. Но я буду служить ей дворецким. И она заключила меня в зеркало. Пока оно цело, я буду жить. Так что нет больше никакого Вортимера, повелителя ветров. Я просто домашний дух Ариэль. Поверь мне, это не так ужасно, как кажется. — Если бы я служила тебе, то никогда бы не предала! — стукнула кулаком по столику Робин. — Моя самоотверженная девочка… Будь у меня глаза, я бы, наверно, расплакался. Робин снова замолчала. Тишину нарушил тихий скрип половиц. Робин подскочила на месте, рука скользнула в поисках оружия. — У нас гости, — тихо прошелестел Ариэль. — Куда ты спрятал мой нож? — прошептала девушка. — Вот он… Робин почувствовала, как ее привычное оружие возникло из воздуха и оказалось в руке.