Леди Бланш и мистер Грей

Робин бесшумно спустилась с кровати и, крадучись, вышла в коридор. Дом скрипел и вздыхал, как старый корабль. Шум повторился со стороны кухни. Она двинулась туда, прижимаясь к стене, и замерла за углом. В тусклом свете, просачивающемся сквозь грязное окошко, она увидела маленькую верткую фигуру в рваном кафтане. — Крысёнок! — рявкнула Робин, выходя из тени. Финн обернулся, и его глаза расширились от страха, но, узнав Робин, он выдохнул с облегчением. — Госпожа Робин! — прошептал он. — Слава Деве Марии... Так и знал, что вы все еще здесь. Робин схватила его за шиворот и приподняла над полом, как нашкодившего котёнка. — Ты что творишь, идиот?! — прошипела она. Финн пытался вывернуться, но Робин держала крепко. Он затараторил: — Я видел, как мистера Гидеона схватили, госпожа Робин! Вчера, когда вы ушли, он отправился спасать леди Бланш, и его поймали! Он в тюрьме! Я слышал, как стражники говорили, что завтра их будут судить вместе! Их повесят! Я не мог сидеть и ждать! Хватка Робин ослабла, и Финн мягко опустился на пол. Она сжала кулаки и выдохнула сквозь зубы: — Глупый безмозглый мальчишка! Финн стоял, опустив голову, его плечи дрожали. — Он не мог поступить иначе, — тихо сказал мальчик. — Он же как сэр Ланселот или Гавейн. Такие люди совершают подвиги так же, как говорят или дышат. — Где ты этого нахватался? — фыркнула Робин. — Так всегда говорил мой отец... Он читал мне на ночь книгу. «Смерть Артура». Привез ее из Лондона... Мама еще его ругала, что столько денег истратил на ерунду... — Гай тоже так часто делает, — вздохнула девушка. — Видимо, все мужики никогда не вырастают из твоего возраста. А потом спасай этого сэра Пустозвона из передряги. Вроде наоборот должно быть. Она хотела сказать что-то ещё, но в этот момент из глубины дома, из спальни леди Арабеллы, донёсся резкий пронзительный звон. Дом содрогнулся. С полки сорвалась глиняная кружка и разбилась вдребезги. Где-то наверху со стуком захлопнулись ставни. В воздухе запахло грозой. — Ариэль! — вскочила она и бросилась к лестнице в спальню.

***

Тристан едва увернулся от бронзовой шкатулки. Она с грохотом ударилась в стену. Юноша задрожал, но постарался придать себе храбрый вид. — Выходи, нечистая тварь! — произнёс он в пустоту. В ответ дом взревел. С комода сорвался тяжёлый серебряный подсвечник и полетел прямо в голову Тристана. Охотник на ведьм выставил перед собой массивный серебряный амулет и выкрикнул: — Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твоё… Подсвечник замер в воздухе в двух дюймах от его лица, дрогнул и с глухим звоном рухнул на пол. Прочие предметы, вроде кувшина для умывания и канделябра с потухшими свечами, метались по комнате, словно стая испуганных птиц. Ставни с грохотом распахнулись от порыва ветра, но Тристан стоял неподвижно, продолжая читать: — …да приидет Царствие Твоё, да будет воля Твоя яко на небеси и на земли… Он шагнул вперёд, и каждый его шаг отдавался глухим эхом. Лунный свет упал на венецианское зеркало в резной раме, стоявшее у противоположной стены. Тристан сбился, увидев в зеркале силуэт. — Ты не имеешь права здесь находиться, — прошелестел Ариэль. — Это дом Гринвудов. Убирайся. — Это ты не имеешь права находиться в нашем мире, нечистый демон, – ответил Тристан, направив на Ариэля амулет. — В этом вся суть Виндфордов: самим погрязнуть в грехе по макушку, но при этом судить за них других, — ответил Ариэль и швырнул в Тристана кувшин. Тристан взмахнул тростью, кувшин отлетел в сторону. Он начал читать молитву громче, почти выкрикивая каждое слово. В ответ зеркало запульсировало холодным светом, и Ариэль заговорил, перекрывая его голос своим: — Ты не изгонишь меня этими словами, Виндфорд. Твои молитвы не имеют власти над тем, кто старше твоего Бога. Я был здесь, когда на месте этого города росли дубы, и люди поклонялись камням. С этими словами Ариэль резко взмахнул полупрозрачной рукой, и с комода сорвалась старинная чернильница. Она пролетела через комнату и разбилась прямо у ног Тристана, забрызгав его белые чулки тёмными пятнами. Юноша отшатнулся, на миг сбившись с молитвы, но тут же опомнился и снова поднял амулет: — Изыди, сатана! Именем Господа нашего Иисуса Христа, изыди! — Не поможет, — усмехнулся Ариэль. — Я обещал служить леди Арабелле. Потому, даже явись сейчас твой бог сюда, я бы никуда не ушел. Тристан побледнел. В его глазах мелькнула тень сомнения. Но он взял себя в руки и прошипел: — Ты прав. Молитвы тебя не возьмут. Но есть кое-что, что может уничтожить даже такого, как ты. Он поднял трость, а левой рукой выставил амулет вперёд, прикрывая им лицо, и шагнул прямо к зеркалу. — Во имя Отца и Сына и Святого Духа… — произнёс он уже спокойнее. А затем с силой ударил по зеркалу. Ариэль издал невыносимый звенящий крик, от которого у Тристана заложило уши и задрожали колени. Стеклянный дождь хлынул на пол. И в этот момент дверь с грохотом распахнулась. Робин ворвалась в комнату с ножом в руке: — Ариэль! Но ответа не было. Только осколки на полу блестели в лунном свете, словно слёзы, и тишина давила на уши. Робин остановилась на пороге, глядя на пустую раму, и на мгновение её тело обмякло, будто из него вынули кости. — Нет… — прошептала она. — Нет, нет, нет… Тристан повернулся к ней: — А вот и слуга дьявола. Сдавайся в руки правосудия, твой хозяин отправился обратно в Преисподнюю! В чёрных глазах Робин вспыхнуло такое пламя, что Тристан на миг отшатнулся. Она бросилась на него, нож хищно блеснул в лунном свете. — Безумец! — крикнул Тристан, едва уворачиваясь от удара. Лезвие просвистело у самого его горла, срезав кончик шейного платка. — Ты упорствуешь в своем грехе?! — Ты убил его! — Робин замахнулась снова. Тристан отскочил к стене, выставляя вперёд трость. Удар пришёлся вскользь, но он перехватил трость обеими руками и попытался нанести ответный удар. Робин легко ушла в сторону, и трость со свистом разрезала воздух там, где только что была её голова. Она снова рванулась вперёд, но Тристан был быстрее. Он выбросил трость вперёд, целясь ей в живот. Робин перехватила выпад, но силы были неравны. Тристан оттолкнул её, и она на миг потеряла равновесие. Пользуясь этим, он резко ударил её по ноге, и Робин рухнула на пол. Но она не растерялась. В падении она вскинула ногу и с силой врезала Тристану по голени. Юноша вскрикнул, покачнулся и выронил трость. Мгновение — и Робин оказалась уже на ногах, а Тристан едва успел выхватить шпагу. — Ах ты, тварь! — закричал он, переходя в атаку. Остриё блеснуло в лунном свете, и Робин пришлось отступать. Шпага была длиннее ножа и намного опасней. Тристан работал ею быстро и зло, нанося укол за уколом, вынуждая её пятиться к стене. Она парировала, как могла, но каждый удар отдавался болью в запястьях. — Сдавайся и суд учтет... — крикнул Тристан. Охотник на ведьм сделал выпад, Робин уклонилась, и остриё шпаги воткнулось в стену, застряв между досок. На миг его рука оказалась открытой, и Робин ударила ножом по запястью. Тристан взвыл, выпустил шпагу и отступил, прижимая к груди раненую руку. Но он не сдался. Здоровой рукой он схватил Робин за запястье, сжал так, что она вскрикнула, и выбил нож. Клинок звякнул об пол, отскочил и закатился под кровать. Тристан прижал девушку к стене, одной рукой сжимая её горло. Он был выше и сильнее. Робин задыхалась, цепляясь за его пальцы, но силы покидали её. Тристан навис над ней, тяжело дыша, и вдруг замер. В тусклом лунном свете он увидел её лицо, и выражение его глаз изменилось. Робин усмехнулась. Сколько раз в жизни она видела это в глазах противников! Впервые это было много лет назад, в трущобах Лондона. Она не так давно покинула Стоук-Холлоу и скиталась то тут, то там, пока не добралась до огромной грязной столицы. Это оказалось самое гнусное место во всей Англии. Грязь здесь хлюпала под ногами, воздух пах помоями, мочой и тухлой рыбой, а в канавах плавали дохлые крысы. Робин думала, что Лондон станет спасением: большой город, где можно затеряться. Но Лондон оказался огромной пастью, которая пожирала таких, как она, каждую ночь. Раньше ее врагами были злые собаки или слишком бдительные сторожа. Но здесь она столкнулась с бандой мальчишек одного с ней возраста. Они приняли чужака на своей территории негостеприимно. Окружили, стали требовать отдать узелок. В нем не было ничего ценного, просто украденная у торговца еда. Но она была честно украдена, и Робин не собиралась отдавать ее этим паразитам. Она с размаху ударила ножом в живот одного из противников, потом бросилась бежать. Но эти крысы знали город лучше, чем она. Вскоре они снова прижали ее в тупике. Пришлось драться. Именно там кто-то порезал ей щеку. Она в тот момент даже не почувствовала боли. Робин сражалась так яростно, что не заметила, как осталась один на один с главарем. Он был постарше, крупный детина лет семнадцати. К тому времени он уже понял, что перед ним девочка. И она увидела в его глазах нечто новое и пугающее. Его глаза будто покрылись масляной пленкой. Он не то, чтобы ее вожделел, нет, вряд ли. Скорее это было чувство, что она в полной его власти, и только от него зависит, что с ней будет дальше. Он на мгновение замер, будто бы смакуя это чувство. И Робин хватило этого мгновения, чтобы изо всех сил пнуть его в пах. Когда он согнулся от боли, она добавила локтем в спину и побежала. Узелок с украденной едой потерялся во время боя, но это было не так уж важно. Главное, что она победила. С тех пор она часто это видела в глазах других мужчин, когда она понимали, что перед ними девушка. И это помогало ей выжить. Она и выбрала Гидеона в свои попутчики, потому что у него никогда не было в глазах ничего подобного. И вот сейчас снова она ловила на себе этот мерзкий масляный взгляд от Тристана Виндфорда. И это дало ей несколько мгновений. Она молниеносно подобрала ближайшее оружие — им оказался острый, похожий на лезвие ножа, осколок зеркала — и ударила Тристана в его мерзкое, но при этом ангельски прекрасное лицо. Охотник сделал несколько шагов назад и с ужасом посмотрел на свое отражение в крупном осколке на полу. — Мое лицо... — простонал он, касаясь раны на щеке, — ты его испортила... Он побледнел, как мертвец, беззвучно открыл рот, а потом резко рухнул на пол. Из коридора выглянул Финн. — Вот это да! — удивился он, подходя ближе. — Вы его убили, госпожа Робин! Я раньше воображал вас леди Гвиневрой или Элейной. А вы... настоящий рыцарь! Робин ничего не ответила. Она упала на колени прямо в осколки, не чувствуя, как стекло режет кожу сквозь грубую ткань штанов. Руки её дрожали, когда она протянула их к пустой раме, в которой ещё недавно колыхался полупрозрачный силуэт. Она прикоснулась пальцами к холодному дереву, провела по нему, будто надеясь, что он вернётся. — Нет… — прошептала она. — Нет, только не ты… Я только что нашла тебя… Слёзы хлынули из глаз, и она не пыталась их сдерживать. Рыдания вырывались из груди глухими надрывными звуками, которые она не могла остановить. Она прижалась лбом к холодной раме и зажмурилась, пытаясь удержать в памяти его голос. Финн, который не понял причины её слёз, присел на корточки над Тристаном, снял с его тела кошелек и дорогие часы на цепочке, потом взял небольшой осколок и поднёс его к носу юноши. Стекло запотело. — Не убивайтесь так, он живой, — сказал мальчик, отбрасывая осколок в сторону. — Лишился чувств, как дамочка. Робин не ответила. Она сидела на полу, обхватив голову руками. Финн подошёл к ней и осторожно коснулся её плеча: — Госпожа Робин… нам надо уходить. Сейчас. Если стражники услышат шум… — он оглянулся на разгромленную комнату и тихо добавил: — Странно, что они ещё не прибежали. Робин подняла голову. Её щёки были мокрыми от слёз, глаза опухли и покраснели, но в них уже начала просыпаться прежняя злость. Она вытерла лицо рукавом и сглотнула. — Ты прав, — сказала она хрипло. — Уходим. Она встала, пошатнулась, однако удержалась на ногах. Подобрала с пола нож и сунула его в ножны. Финн уже двинулся к двери, когда за их спинами раздался тихий протяжный стон. Они обернулись. Тристан Виндфорд лежал на полу, и его тело вдруг дёрнулось, будто от судороги. Потом он медленно, с трудом, начал подниматься. Движения его были неуклюжими, словно он учился заново владеть руками и ногами. Он опёрся ладонями о пол, встал на четвереньки, потом шатко выпрямился. Голова его была опущена, он смотрел в пол, тяжело дыша. Робин выхватила нож и шагнула назад, прикрывая собой Финна: — Не подходи! Тристан медленно поднял голову. Его лицо было залито кровью. Рана на щеке всё ещё кровоточила, оставляя на подбородке тёмные капли. Но глаза были другими. В них не было ни ненависти, ни злобы. Они были ясными, мягкими и до странности знакомыми. Тристан посмотрел на Робин, и на его окровавленных губах появилась лёгкая грустная улыбка. — Это же я, моя девочка, — сказал он. Голос был хриплым, чужим, но интонации — такими родными, что у Робин перехватило дыхание. Финн за её спиной нахмурился и прошептал: — Госпожа Робин… кажется, он спятил. Ударился головой, когда падал, и теперь бредит. — Нет, — тихо сказал Тристан. — Я не брежу. Он сделал шаг вперёд, и Робин снова вскинула нож: — Стой! Я сказала — не подходи! Я убью тебя! Тристан остановился. Он поднял руки в примирительном жесте, и на его лице появилось выражение такой боли, что Робин на миг замерла. — Робин, — сказал он мягко, — ты помнишь ту церковь в Стоук-Холлоу? Помнишь, как ты сидела на холодных камнях, вся в слезах, и молилась тому, кого считала ангелом? Робин вздрогнула. Нож в её руке дрогнул. — Откуда ты… — Помню песню? — перебил он. Голос его стал тише, и он начал напевать ту самую мелодию. Она звучала из его уст хрипло и неуверенно, но в ней было то же самое тепло, которое согревало её много лет назад, когда она была маленькой девочкой, оставшейся одной в мёртвом городе. Нож выпал из рук Робин и с глухим звоном упал на пол. — Ариэль… — прошептала она. — Это ты? Тристан кивнул. В его глазах блеснули слёзы. — Я не умер, девочка. Я просто… перешёл. — Но как?! — У него в щеке застрял маленький осколок зеркала. И это сработало. Он шагнул к ней, и Робин с всхлипом рванулась вперёд и обняла его. Она прижалась лицом к его груди, заливая кровью его разорванный кафтан, и разрыдалась снова. Но теперь это были слёзы облегчения. — Ты жив… Ты жив! — повторяла она сквозь рыдания. — Я думала, что потеряла тебя! Ариэль в теле Тристана неуклюже обнял её в ответ. — Тш-ш-ш, — прошептал он, гладя её по спутанным чёрным волосам. — Всё хорошо, девочка. Я здесь, с тобой. Финн стоял в дверях, широко раскрыв глаза. Он переводил взгляд с Робин на Тристана и обратно, и на его лице было написано полное непонимание. — Госпожа Робин… — пробормотал он. — Что происходит? Это же тот, кто хотел убить вас! А вы его обнимаете! Робин отстранилась от Ариэля, вытерла мокрое лицо и, всё ещё держа его за руку, повернулась к Финну. — Это не он, Финн. Это Ариэль. — Ариэль? — Финн озадаченно нахмурился. — Мне кажется, я пропустил какую-то важную историю... — Так и есть, — устало сказал Ариэль. — Но сейчас не время рассказывать. Ты был прав, мальчик. Нам нужно уходить. Скоро сюда придут. Робин кивнула, подняла с пола нож и, не выпуская руки Ариэля, направилась к двери. — Времени мало, — сказала она. — Надо спасать Гая. — И леди Бланш... — добавил Ариэль. — И ее тоже, — согласилась Робин.