Мой хрупкий король

После обеда, который прошёл в привычном напряжённом молчании, Элиас удалился в свою комнату. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь грязное окошко, пылился в воздухе, выхватывая из полумрака разбросанные книги и свитки пергамента. Он не стал сразу погружаться в магические манускрипты. Вместо этого он уселся на кровать, скрестив ноги, и закрыл глаза, стараясь унять внутреннюю дрожь. Легилименция… С каждым днём он чувствовал себя увереннее. Сначала это были лишь смутные ощущения, обрывки эмоций, доносившиеся из кухни или гостиной. Теперь же он мог, сосредоточившись, уловить чёткие мысли тёти Петуньи, пока она мыла посуду — её вечное беспокойство о «приличном виде», смешанное с глухим раздражением на его присутствие. Сегодня он попытался пойти дальше. Элиас сделал глубокий вдох, вновь закрыл глаза и на этот раз направил всё своё внимание на Дадли. Он легко скользнул по поверхностным мыслям — восторг от прохождения уровня, раздражение на проигранный раунд, ожидание ужина. Это было просто, почти скучно. Но затем Элиас собрался с духом и попытался проникнуть глубже, в те слои сознания, что обычно остаются скрытыми. Сначала он ощутил лишь смутный дискомфорт, словно наткнулся на мысленную стену, возведённую не магией, а простым нежеланием думать о чём-то сложном. Но Элиас настойчиво давил, и вдруг… Он увидел образ. Чёткий и ясный. Не себя, как он ожидал, в роли объекта насмешек или страха. Нет. Он увидел… их с Дадли прогулку по Лондону. Но это был не просто смутный воспоминание. Это был момент, когда они стояли у игровых автоматов, и Элиас, к своему удивлению, рассмеялся над какой-то шуткой Пирса. В памяти Дадли этот момент отпечатался с неожиданной теплотой. Элиас почувствовал не просто воспоминание, а целую гамму чувств: лёгкую зависть к тому, как легко Элиас нашёл общий язык с его друзьями, странное чувство гордости («Мой кузен, а не какой-то лузер»), и… смутное желание, чтобы таких дней было больше. Но за этим следовало нечто иное. Вспышка другого воспоминания, более старого и туманного. Маленький Дадли, лет шести, прячущийся за диваном от громких криков дяди Вернона. И мысль, детская и испуганная: «Почему он никогда не кричит на Гарри так же? Его всегда просто запирают в чулане. Почему он его боится?» И тут же, будто стыдясь этой детской слабости, сознание Дадли поспешно переключилось на что-то другое — на ожидание мясного пирога на ужин. Элиас резко открыл глаза, словно обжёгшись. Он сидел, тяжело дыша, в своей тёмной комнате. Это было… неожиданно. И явно не вписывалось в те рамки, что Элиас придумал для кузена. Он откинулся на подушку, в голове у него роились новые, не самые удобные мысли. Возможно, его нахождение среди магглов не такое и нудное. Сложно сохранять дистанцию, когда начинаешь понимать, что по маглы тоже ведут себя подобно. Мотивы действий, страхи, тревоги и волнения они сопоставимы с теми, что проживают и маглы и маги. Эта мысль, казалось, застряла в его голове надолго. Когда комната окончательно погрузилась в сумерки, Элиас встал с кровати. Пора было собираться на встречу. *** Элиас был в нетерпении. Он то крутил в руке галлеон, который служил маячком аппарации, то ходил из стороны в строну, а в дому гулким эхом отзывались на его шаги. Заброшенный и покинутый он стоял на одной из лондонских улочек. Элиас приметил его во время своей прогулки с Дадли. Подобно Бару Тома, открывающим вход в Косой переулок, этот дом почти сливался с соседними, совершенно не цепляя взгляд. Дом был еще мрачнее внутри, чем снаружи. Воздух был густым от пыли и запаха гниющей штукатурки. Стекла в окнах были выбиты, и холодный вечерний ветер гулял по пустым комнатам, завывая в печных трубах. Элиас находился в самой большой комнате, где когда-то, судя по остаткам мебели, располагалась гостиная. Его палочка была наготове, хотя в этом не было необходимости — человек, который должен был вот-вот появиться, был его самым ценным, хоть и крайне экцентричным, активом. С глухим хлопком появился Барти Крауч-младший. Он был бледен и дышал неровно, держась за правую, висящую плетью руку. — Явился по приказу, — проскрипел он, не поднимая глаз. — Ферула, — не теряя времени тихо произнес Элиас, накладывая шину на поврежденную руки и временно обезболивая, — Пока пусть будет так, времени может быть мало, если останется залечу, — холодно проговорил Элиас визуально рассматривая рану, он слегка волновался, складка между бровей выдавала его с головой. Барти слегка склонился в знак благодарности и заговорил быстро и монотонно, словно зачитывал давно заученный, отвратительный ему самому доклад. Его единственная рабочая рука нервно теребила край плаща, в то время как стеклянный взгляд был устремлен в пыльный пол. — Что касается периода с семьдесят девятого по восемьдесят первый… Лорд был на пике своего могущества. В 79-м мы уверенно шли к цели вот вот должны были быть выборы Министра Магии и, не смотря на все ухищрения политических противников Темного Лорда, его кандидатура занимала лидирующую позицию среди членов Визенгамота и прочих аристократов. Но Темный Лорд изменился, он стал рационален и агрессивен. После провала на выборах Министра Магии, Темный Лорд пошел более радикальным путем. Министерство трещало по швам, террор был… эффективен. «Всё что угодно ради Цели», стал новый девиз нашей организации — Барти сглотнул, и его голос на мгновение сорвался. — Но затем… затем пошли неудачи. Операции проваливались, ключевые Пожиратели попадали в Азкабан. Лорд становился все более… подозрительным. Он считал, что среди нас есть предатель. И тогда… тогда он услышал о пророчестве. Барти умолк, будто имя само по себе было опасно. — Предсказание, было сделано Сибиллой Трелони при поступлении на службу к Дамблдору. Оно гласило, что в конце июля родится тот, у кого будет сила победить Тёмного Лорда… что он отметит его как равного… Лорд воспринял это всерьёз. Слишком серьёзно. Он… он выбрал мальчика Поттеров. Стоить отметить, что после 1979 года на Поттера и его друзей велась настоящая охота, возможно поэтому он выбрал их сына. Причины разузнать мне не удалось. Тёмный Лорд отправился убить Вас сам. — тут Барти Младший, бросил слегка сочувственный и растерянный взгляд в сторону своего Наставника. Элиас стерпел. Рассказ Барти о ночи на Хэллоуин 1981 года был безжизненным и лишенным деталей, будто он боялся прикасаться к этим воспоминаниям. — Он вошел в дом. Неизвестно были ли чары Фиделиуса, как упоминается в слухах, и если были, то как Тёмный Лорд его обошел. Ему отрыл Джеймс Поттер. Прогремело Зелёное заклятье. Он поднялся на второй этаж, в детскую. От убивающего заклятия погибла и Лилиана Поттер, в девичестве Эванс. Она до последнего защищала ребенка, её нашли прямо у детской кроватки. И затем… затем Лорд Волан-де-Морт… исчез. Оценки Невыразимцев подтвердили факт уничтожение Господина. От него не осталось ничего. Ни тела, ни пепла. Только… разрушенный дом, мёртвые Поттеры и мальчик со шрамом. — Известно ли, что стало причиной шрама Гарри Поттера? —, спросил Элиас, автоматически поглаживая называемое. — В отчете Невыразимцев были лишь предположения, — ответил Барти, выкладывая на подоконник старую папку с отчётом. Переходя к списку Пожирателей, голос Барти вновь стал чётким и докладным, словно это была отдушина после рассказа о падении его повелителя. — Беллатриса Лестрейндж, Родольфус и Рабастан Лестрейнджи — в Азкабане. Отрицают всё, сохраняют верность. — Он произнес это с оттенком почти зависти. — Игорь Каркаров — был пойман Министерством, но получил амнистию сдав меня и еще пару «Пожирателей». Предатель. Держится где-то на Континенте. Люциус Малфой… — На губах Барти на мгновение появилась гримаса презрения. — …очистился. Всеми силами доказывает, что был под Империусом. Живет в своём поместье, играет в благотворительность для Министерства. Уолден Макнейр… отсидел два года, но его адвокаты вытащили его, сославшись на недостаток доказательств. Сейчас он — официальный палач Министерства Магии. Иронично, не правда ли? — Он язвительно хмыкнул. — Остальные… кто-то мёртв, кто-то в бегах, кто-то, как Снейп, отсиживается в Хогвартсе под крылом Дамблдора. Вот отчеты по каждому. На отчёт невыразимцев легла еще стопка пергмаментов. — Лорд сейчас сосредоточен на восстановлении сил, — закончил Барти, всё так же глядя в пол. — Он ищет верных… и наказывает неверных. — А его итоговые Цели? — сурово глядя мимо Барти, уточнил Элиас, желваки заходили. — Те же, что и в 1979. — отрезал Барти. Элиас снова заходил по комнате, обдумывая полученную информацию. Подошел и сделав несколько пасов, убрал уменьшенные пергаменты в сумку, не поворачиваясь обратно гулким, но твердым голосом произнёс: — Мне нужны более подробные данные о Снейпе. Больше, чем есть сейчас. Всё, что о нём известно. От рождения до сегодняшнего дня. Его связи, его мотивы. Всё. Барти кивнул, словно ожидал этого вопроса. Затем Элиас резко повернулся на каблуках и подойдя почти вплотную, глаза в глаза заявил: — Я хочу присутствовать на следующем собрании Пожирателей, под твоей личиной. Барти вздрогнул и впервые поднял на него испуганный взгляд, — Но… Наставник… это опасно… Лорд… Вы же всё видели сами… — Этого недостаточно. Чтобы помочь необходимо понять чем — отрезал Элиас, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Ты научишь меня всему: твоим манерам, твоим привычкам, как ты держишься, как дышишь. Ты предоставишь мне свои воспоминания, — он отступил на шаг, и в его глазах вспыхнул зеленый огонь, — Мне нужно увидеть Его. И это. Не. Обсуждается. — чеканя закончил Элиас. Сопротивление в глазах Барти угасло. Он обреченно кивнул. *** Воздух в доме Дурслей был прохладным и неподвижным, пахнущим мебельным лаком и тёплым пластиком от телевизора. Вернон Дурсль, погружённый в документы компании, лишь крякнул, увидев Элиаса в дверях, что можно было счесть за относительно дружелюбное приветствие по меркам этого дома. Петунья, вытиравшая пыль с уже сияющих рамок для фотографий, бросила на него быстрый, оценивающий взгляд — не добрый, но и не враждебный, скорее отстранённо-терпимый, словно он был нежеланным, но привычным элементом интерьера, вроде старого зонта в углу прихожей. — Сходил? — раздался из гостиной голос Дадли. Он сидел на диване, поглощённый видеоигрой, но на мгновение оторвался от экрана. — Ну как, нормально? В его тоне сквозала непривычная, пока ещё неуклюжая, но искренняя попытка установить контакт. — Нормально, — коротко бросил Элиас, чувствуя тяжесть от только что произошедшего разговора с Краучем. Мысли его были заняты другим. — Дела. — Ага, — Дадли кивнул, уже возвращаясь к пиксельным сражениям. — Ладно. Элиас поднялся в свою комнату. В комнате было душно, поэтому Элиас первым делом открыл окно, затем зажег светильник и начал доставать из сумки толстые папки — отчёт Барти. Глаза его пробегали по строчкам, и понемногу холодное спокойствие сменилось жгучим интересом. Среди сухих перечислений имён и дат всплывали настоящие алмазы информации. Оказывается, Август Руквуд, работавший в Отделе тайн, передавал Лорду не просто общую информацию, а конкретные данные об экспериментах с силой пророчеств. Элиас откинулся на подушку, мысленно соединяя разрозненные факты. Так вот откуда Лорд знал о пророчестве так подробно… И Снейп… Барти удалось раздобыть сведения, что тот обращался к Лорду с просьбой пощадить женщину — Лили Эванс. Не Поттеров, не семью, а именно её. Это меняло картину. Что связывало Снейпа и его мать? В этот момент по стеклу единственного окошка постучал клюв. Хэдвиг, белая и величественная, сидела на подоконнике, протягивая лапку с письмом. Элиас медленно открыл окно. Сова влетела внутрь и уселась на спинку кровати, ожидая привычной ласки или угощения. Но Элиас лишь снял письмо, его лицо оставалось каменным. Он не предложил ни воды, ни покрошить печенье. Хэдвиг укоризненно щёлкнула клювом и, поняв, что внимания не будет, гордо взмыла обратно в ночь. Элиас развернул пергамент. Почерк был узнаваемо аккуратным. «Гарри, надеюсь, у тебя всё хорошо. Мы все здесь очень заняты, но думаем о тебе. Хочу предупредить, что сразу после твоего дня рождения произойдёт нечто важное. Будь готов к… перемене обстановки. Не могу вдаваться в подробности, ты понимаешь, но уверена, тебе там будет лучше, чем сейчас. Скоро всё прояснится. Крепко обнимаю. Г.» Он отложил письмо. Ирония ситуации была абсурдной. Его настоящие союзники, Орден Феникса, готовились перевезти его в безопасное место, как ценный, но хрупкий груз. А он в это время вёл свою собственную, тайную войну, с каждым днём всё глубже погружаясь в тёмные воды, из которых, возможно, уже не было возврата.