Шелк и шрамы

Изящный стол из светлого дерева был завален свитками. Мы с Дафной сидели рядом и перебирали их один за другим. Дом все еще казался последним теплым и безопасным местом, особенно после мрачной тяжести замка Ноттов. Я потерла глаза. Вот уже несколько дней меня преследовали липкие и удушающие сны, и я просыпалась в холодном поту от ощущения прикосновения холодных пальцев к моей коже. Я стала бояться приближения ночи. Дафна с тревогой смотрела на синеву под моими глазами, с каждым днем все более заметную, но ничего не говорила. Пожалуй, нужно будет изучить парочку этих дурацких косметических заклятий, чтобы не вызывать вопросов у Пэнси и Мэри, когда мы вернемся в Хогвартс. На углу лежал «Ежедневный пророк», с передовицы которого напряженно улыбался новый министр магии Пий Толстоватый. «Анонсирован законопроект о контроле над низшим немагическим населением», — гласил заголовок. С колдографии на меня смотрели еще несколько малознакомых людей, только веснушчатое лицо и рыжие волосы одного из заместителей министра цепляли какие-то смутные воспоминания. Я отвела взгляд. — Флинт, — пробормотала сестра, выводя аккуратным почерком фамилию на пергаменте. В списке приглашенных всегда были те, кого никто бы не ожидал увидеть рядом в любом другом месте, — Фоули, Нотты, Паркинсоны, Малфои, Лонгботтомы, Шеклболты. Они могли не здороваться друг с другом годами, но все равно присылали деньги в больницу Святого Мунго. Потому что болезни, рождения детей и смерти, как ни странно, не учитывали ничьи политические взгляды. Я вздохнула и взяла следующий пергамент. С кухни запахло яблочным пирогом. Я втянула носом сладкий теплый запах — наш эльф, Ники, умела готовить его лучше, чем в Хогвартсе. Когда-то эти вечера были моим любимым временем в конце лета. Мы с Дафной с детства помогали отцу подписывать приглашения на ежегодный благотворительный прием Святого Мунго. Мне нравилось сидеть рядом со старшей сестрой и думать, что я совсем уже взрослая. Мы страшно гордились тем, что без нас — совершенно очевидно — ни одна сова не доставила бы аккуратные свитки с голубыми лентами адресатам. Главный колдомедик всей магической Британии не смог бы справиться без двух девочек с испачканными чернилами руками. Это было ясно каждому. Я хорошо помнила лето, когда Дафна собиралась на свой первый курс в Хогвартсе, а я ныла, что не хочу ждать еще год и поеду с ней. Когда в середине августа от обиды моя детская магия случайно расколотила древний семейный сервиз, отец пообещал, что возьмет меня на прием с собой, если я дам слово потерпеть еще год до школы и не уничтожать поместье. Прием в Мунго! Конечно, я согласилась. — Фоули, — прочитала я новую фамилию из списка и занесла перо над свитком. Кончик пера плавно заскользил по пергаменту, а мои мысли унеслись за много миль и лет отсюда. Ослепительное сияние хрустальных люстр завораживало. Проворные эльфы сновали туда-сюда между гостями, разнося напитки и маленькие пирожные, которые, как я была уверена, предназначались прежде всего мне. Я смотрела на взрослых снизу вверх и думала, какое письмо напишу Дафне завтра в Хогвартс и как она будет завидовать мне, что я попала на отцовский прием, а она нет. Сидит там на какой-нибудь истории магии и скучает, бедняжка. Я стянула у проходившего мимо эльфа с подноса пирожное и, неловко путаясь в подоле платья, протолкалась в середину зала, поближе к отцу. Рядом с ним я заметила знакомую высокую фигуру и подняла взгляд. Люциус Малфой выглядел напряженным. Они с отцом о чем-то спорили. Я осторожно прислонилась плечом к отцовской руке. Мистер Малфой меня всегда немного пугал своей холодной сдержанностью, которая ощущалась как ледяной дождь, летящий в лицо. Отец, кажется, меня не заметил. Зато я увидела, как Нарцисса Малфой, стоявшая рядом с мужем, мягко коснулась его руки. — Люциус, дорогой, правда, не стоит… Но и он, похоже, был полностью поглощен разговором. — …а я снова повторяю тебе, Люциус, — отец повысил голос так, что ближайшие гости удивленно обернулись, — то же, что говорил одиннадцать лет назад. Я видел всех вас в этих палатах. Всех. И кровь у вас одинакового цвета. По лицу мистера Малфоя прошла судорога. Он наклонился ближе к отцу. — Осторожнее, Альберт. Люди могут подумать, что ты держишь сторону предателей крови. Таких, как Уизли. Отец поджал губы. — Уизли, возможно, слишком выставляют свою любовь к магглам напоказ. Но я останусь при своем. Кровь нельзя предать, Люциус. Ни одна ваша идея не стоила того, что я видел в палатах, — закончил он уже тише, но твердо. — Тогда слава Мерлину, что все закончилось, верно? — ядовито прошипел Люциус. Он сдержанно кивнул отцу, развернулся на каблуках и скрылся в толпе. Нарцисса растерянно бросила взгляд на отца. — Это чудесный прием, Альберт. Святой Мунго, как всегда, безупречен. Благодарю за приглашение, но нам нужно идти. Она обернулась на меня. — Астория, ты чудесно помогла отцу, приглашения были очаровательны. Мои щеки запылали от гордости. Отец грустно усмехнулся. — Спасибо, Цисси. С того дня Малфои больше не бывали у нас дома. Казалось, родители избегали даже произносить их имя. Тогда я решила, что взрослые просто поссорились. Они постоянно ссорились из-за вещей, которые нам, детям, казались скучными. Я тогда больше переживала, что пирожное крошится на платье и мама будет меня ругать за пятна. И что Драко больше не придет учить меня летать на метле, чем из-за слов «предатели крови». Эти скучные вещи оказались кровью, верностью и войной. Я моргнула, и сияние люстр Святого Мунго сменилось светлым деревом нашего стола, чернильницей и списком приглашенных. Следующая фамилия ждала меня на пергаменте. — Августа Лонгботтом… — нерешительно пробормотала я, поднимая взгляд. В гостиную тяжелой походкой вошел отец. Его голубая мантия была, как всегда, безупречна и пахла ночным воздухом после грозы. Густые брови нахмурились. — Нет, — резко бросил он. Он наклонился к столу, взял перо и на секунду замер, будто ему предстояло озвучить смертельный диагноз. Затем быстро и размашисто вычеркнул имя. — Но отец, — возмутилась я, — все знают историю Алисы и Фрэнка. Миссис Лонгботтом всегда была самым щедрым жертвователем Святого Мунго! Дафна бросила на меня быстрый сочувственный взгляд. Отец вздохнул и опустился на соседний стул. Его большая теплая рука обняла меня за плечи. — Асти… — вздохнул он. — Мы не можем себе позволить… — Что? — упрямо спросила я, прекрасно зная, что он ответит. — Мы должны быть осторожными. Лонгботтомы открыто поддерживают Орден Феникса. Если я приглашу Августу на прием в Мунго… Он запнулся и продолжил тише: — Это будет не вежливость. Это будет позиция. — Что это значит? — резче, чем стоило, переспросила я. Отец поморщился. — Темный Лорд будет недоволен, — тихо ответил он. Холод растекся по рукам до самых кончиков пальцев — в нашей теплой гостиной, пропахшей яблочным пирогом. — А мы теперь делаем то, что приказывает Темный Лорд? — я с вызовом посмотрела отцу в глаза. Все, что я увидела там, была смертельная, глухая усталость. Дафна испуганно ахнула. — Астория! — раздался голос матери. Она быстро пересекла комнату и вырвала пергамент у меня из рук так, будто, если убрать фамилию Лонгботтом со стола, исчезнет и сама причина спора. — Думаю, на сегодня с вас хватит приглашений, — отрезала она. — Собирайтесь, поедем в Косой переулок, через несколько недель начинается учеба. Я знала, что это разумно. Знала, что они хотят, чтобы мы оставались в безопасности. Но злость затопила меня изнутри. Я резко встала из-за стола, и стул с грохотом упал на пол. — Отлично! Давайте делать вид, что ничего не происходит! Может, нам с Дафной еще сходить получить себе Черную метку, как Драко Малфой? Мама побледнела, и ее губы сжались в тонкую белую линию. Отец тяжело вздохнул. Дафна уткнулась в пергамент, дописывая очередное приглашение и старательно делая вид, что ее здесь нет. — Ты знаешь позицию нашего дома, — сухо ответила мама. — Мы не выбираем стороны. Мы держимся вместе и делаем все, чтобы выжить. В прошлую войну это сработало. Мои руки сжались, и ногти впились в ладони. — А если теперь не сработает? — бросила я. Отец молча встал и отошел к окну, прикрыв глаза. — Что ты предлагаешь, Астория? — всплеснула руками мама, теряя свою привычную сдержанность. — Вступить в Орден Феникса, как Уизли? Твоему отцу есть что терять, в отличие от… На секунду она смутилась и замолчала. Откашлявшись, мама положила тонкую руку мне на плечо. — Ты слишком юна, Астория, чтобы понимать цену войне, — вздохнула она уже мягче. — Просто слушай нас и не ищи неприятности, хорошо, ласточка? Я резко вдохнула воздух и нехотя кивнула. Меня заполнило горькое чувство вины, что я сорвалась на родителей. — Собирайтесь, через час будем в Косом переулке. Мама недоверчиво покачала головой, и они с отцом молча вышли из комнаты. Дафна тут же обернулась ко мне. — Асти, ты что, не слышала про Лонгботтомов? — прошептала она так, будто боялась, что родители услышат и вернутся. Я вздрогнула и покачала головой. — Три дня назад Пожиратели ворвались в их поместье, — проговорила сестра. — Что?! — Тише. Говорят, миссис Лонгботтом встретила их такими ловушками, что половина нападавших потом оказалась в Мунго. Я в ужасе прижала ладони к губам. — А Невилл?.. — выдохнула я. — Шшш, лучше не произноси его имя, особенно в Хогвартсе, — зашипела Дафна. — Наутро после падения Министерства они с близнецами Уизли устроили беспорядки в Косом переулке. Запустили навозные бомбы и шутихи, которые взрывались и объявляли, что новый министр под Империусом, что Гарри Поттер жив, и призывали бороться против… Сама-знаешь-кого. Сестра поежилась и оглянулась по сторонам, словно нас могли подслушать в собственном доме. Не глядя на меня, она повертела в руках пергамент с голубой лентой. — Говорят, теперь за ним охотится сама Беллатриса Лестрейндж. Если Невилл и выжил после атаки на Лонгботтом-мэнор, ему точно недолго осталось, — закончила она едва слышно. В гостиной стало очень тихо. Об этих новостях не писал «Пророк». Но я знала, что Дафна зачаровала старое радио и тайно по ночам ловила подпольные выпуски. Она говорила, что просто хочет быть в курсе. Но, Мерлин, зачем, если мы ничего не могли изменить? Густой летний ветер ворвался в комнату, и аккуратные свитки посыпались со стола. Дафна охнула и бросилась их подбирать. У моих ног приземлился список приглашенных. Чернила на зачеркнутом имени миссис Лонгботтом расплылись, превратившись в черную кляксу. Я отвернулась. *** Той ночью мне впервые приснилось, как черная вода смыкается над головой и глушит мой крик.