forgive me, my love

Квартира Чонгука находилась в элитном жилом комплексе в центре города. Это был просторный пентхаус с панорамными окнами, высокими потолками и дизайном в темных тонах. Чонгук практически на себе дотащил Тэхёна до гостиной и усадил его на диван.  — Сиди здесь, снимай вверх, я принесу аптечку.  Тэхён остался один в комнате, он окинул взглядом интерьер. Огромный телевизор, статуэтки, идеальная чистота, это был совершенно другой мир. Мир, в котором не нужно было считать копейки на дешевый рис, где не нужно было вздрагивать от звука шагов на лестничной клетке. На мгновение Тэхён почувствовал зависть, которая тут же сменилась стыдом за свой внешний вид. Он дрожащими руками потянулся к краю водолазки. Каждое движение отдавалось болью, а мышцы свело судорогой. Тэ стиснул зубы и медленно стянул ее через голову, оставшись сидеть на диване с голым торсом. Он инстинктивно обхватил себя руками, пытаясь скрыть худые ключицы и синяк на боку.  Чонгук вернулся из ванной с большим чемоданчиком. Он поставил аптечку на столик, достал оттуда перчатки, несколько флаконов с жидкостями и бинты.  — Ляг на спину, — тихо сказал Чонгук, садясь на край напротив Тэхёна.  — Я могу и сидя...  — Тэхён, ляг на спину. Тэ послушно откинулся на спинку дивана. — Будет очень больно, — предупредил Чонгук. Он взял полотенце, лежавшее на диване, и свернул его в валик. — Возьми в зубы, если дернешься, когда я буду счищать гной, сделаешь только хуже. Тэхён приоткрыл глаза, посмотрел на полотенце, а затем перевел взгляд на лицо Чона. Он взял полотенце и крепко зажал его зубами, вцепившись пальцами в диван.  — Раз, два, три... Чон начал обрабатывать, Тэ выгнулся дугой. Его тело пронзило такой болью, что перед глазами вспыхнули белые круги. — Тише, тише, терпи, — бормотал Чонгук.  Спустя, казалось, целую вечность, Чонгук отстранился.  — Всё, всё, самое страшное позади, — выдохнул он. Тэхён выплюнул полотенце, он хватал ртом воздух, по его лицу текли слезы.  Чонгук быстро нанес на рану толстый слой мази с лидокаином. Охлаждающий эффект начал действовать почти мгновенно, жжение стихло, превратившись в тупую пульсацию. Чон наложил сверху стерильную повязку и закрепил ее пластырем. — Выпей это, — он протянул ему стакан воды и две капсулы. — Это сильный антибиотик и жаропонижающее.  Тэхён взял таблетки, закинул их в рот и сделал несколько глотков воды, вода пролилась на подбородок, скатившись по шее на грудь, а Чонгук молча взял салфетку и промокнул воду с его шеи. — Почему... — прошептал Тэ, глядя в потолок. — Почему ты возишься со мной?  Чонгук убирал лекарства обратно в чемоданчик. — Потому что я могу, — ответил он. — И потому что никто другой этого не сделал.  Тэхён горько усмехнулся.  — О, святой Чон Чонгук, идеальный капитан, спасающий убогих, завтра весь университет будет гудеть о том, как ты спас ледяного принца, который оказался по уши в долгах у местной гопоты? Чонгук резко захлопнул крышку аптечки. — Перестань кусаться, здесь никого нет, никто не собирается на тебя нападать и никому я ничего не скажу. Тэхён повернул к нему лицо, в его глазах стояли невыплаканные слезы, он посмотрел на настенные часы, 15:30. — Мне пора, спасибо, Чонгук, я твой должник, но теперь отвези меня, куда обещал.  Чонгук нахмурился. — У тебя жар, Тэхён, таблетки только начали действовать, тебе нужно полежать хотя бы час. — Я сказал, мне нужно ехать! — голос Тэхёна сорвался на истерику. — Ты обещал меня отвезти, если ты не хочешь, я пойду пешком.  Он развернулся и, прихрамывая пошел в сторону прихожей.  — Стой, я отвезу тебя, — вздохнул Чонгук, подхватывая ключи.  Всю дорогу в салоне стояла тишина. Тэхён смотрел в окно, кусая губы, его пальцы нервно теребили лямку рюкзака. Когда машина остановилась у входа в магазин, Тэхён быстро отстегнул ремень. — Спасибо за помощь, больше не лезь в мои дела, Чон, это не твоя забота.  Он хлопнул дверью и быстрым шагом, стараясь не хромать, скрылся за дверями супермаркета.  Чонгук остался сидеть в машине, он ударил ладонью по рулю.  — Упрямый придурок, — пробормотал он. Тэхён добрался до своей квартиры в 16:45, до прихода дяди оставалось чуть больше часа. Он повернул ключ в замке, прислушиваясь, в квартире было тихо. Тэхён скинул кроссовки и побежал на кухню. Лидокаин из мази Чонгука работал отлично, боль в боку притупилась, позволяя двигаться быстрее, жар тоже начал спадать благодаря таблеткам, но слабость в теле была просто чудовищной. Он быстро вымыл руки, достал овощи и начал нарезать их.  — Только бы успеть, только бы не дать ему повода.  Дядя был человеком настроения. Если еда стояла на столе горячей, если квартира блестела чистотой, а Тэхён сидел в своей комнате тише воды, ниже травы, был шанс пережить вечер без оскорблений и рукоприкладства. Иногда дядя просто ел, смотрел телевизор, выпивал банку пива и ложился спать, вообще не замечая его. Тэхён молился всем богам, чтобы сегодня был именно такой день. В 17:50 рагу тихо булькало на плите, источая приятный аромат, а рис был сварен до идеального состояния. Тэхён быстро протер стол тряпкой, убедился, что на раковине нет ни капли воды и поставил тарелки. В 18:05 в замке провернулся ключ. В прихожую ввалился дядя. — Тэхён.  Тэхён поспешно вышел в коридор, опустив голову.  — Я здесь, ужин готов.  — Чем воняет? — спросил дядя, принюхиваясь.  Тэхён замер. На нем остался запах Чонгука.  — Я... я сидел в автобусе рядом с каким-то альфой, — быстро солгал Тэхён. — Там была давка, простите.  Дядя скривился, стягивая куртку.  — Иди в душ, от тебя несет как от портовой шлюхи, и чтоб через пять минут тарелка стояла на столе.  — Да, дядя.  Тэхён пулей побежал в ванную. Он включил ледяную воду, быстро сполоснул лицо и руки, стараясь смыть с себя запах Чонгука. Вернувшись на кухню, он молча наложил еду в тарелку и поставил перед ним. Дядя сел за стол, включил телевизор на стене и принялся молча жевать.  Тэхён стоял у стены, сложив руки перед собой. Он ждал упрека, что недосолено, ждал, что овощи нарезаны слишком крупно, но дядя съел всё до последней крошки, и ушел спать.  ___ На следующий день.  Тэхён открыл глаза до того, как зазвонил будильник. Он осторожно, стараясь не напрягать мышцы, откинул одеяло и сел на краю кровати. Лихорадка ушла, таблетки и обработанная рана сделали свое дело. Жар спал, оставив после себя лишь слабость во всем теле.  Тэхён медленно задрал край растянутой домашней футболки. Пластырь прилегал к коже, вокруг него всё еще виднелась гематома, но краснота и отек заметно спали, боль тоже изменилась, из острой она превратилась в тупую пульсацию, с которой он вполне мог справляться.  — Зачем он это делает? Какая ему выгода? — подумал он про Чона.  Тэхён не верил в доброту, в его мире за каждое хорошее действие нужно было платить цену. Дядя пустил его в свою квартиру, и теперь Тэхён расплачивался за это своей кровью, достоинством и свободой.  Что потребует Чонгук? Признания? Подчинения? Тэхён тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Чонгук скоро поймет, что Тэ не собирается падать к нему в объятия из благодарности, и отстанет, это был единственный безопасный путь. Одевшись в свою водолазку и джинсы, Тэхён тихо приготовил завтрак для дяди, накрыл тарелку пленкой, оставил на столе записку и вышел из квартиры. В университете же, жизнь кипела. Студенты носились по коридорам, смеялись, обсуждали предстоящие выходные и вчерашние вечеринки, а Чонгук сидел на подоконнике возле аудитории, где должна была начаться первая пара, а рядом стоял Чимин, активно размахивая руками и рассказывая какую-то историю.  — И тогда тренер как заорет на него, ты бы видел лицо Соника, он чуть мяч не проглотил. — смеялся Чимин, хлопая того по плечу.  Но Чонгук его почти не слушал, всю ночь он плохо спал. Перед глазами стояла рана Тэхёна и его взгляд. Карточные долги, эта мысль не давала ему покоя. Если Тэхён задолжал серьезным людям из подворотен, то они не оставят его в покое, они выбили из него проценты вчера, а что будет завтра? Переломают ноги?  — Мне нужно узнать, кому он должен, — думал Чонгук, отпивая кофе. — Если я закрою этот долг, возможно, он перестанет шарахаться от собственной тени.  В этот момент в конце коридора показался Тэхён, он шел ровно, его лицо закрывала маска, скрывающая разбитую губу.  Тэхён поравнялся с ними, он даже не повернул головы в сторону Чонгука, пройдя мимо так, словно его вообще не существовало.  — Боже, ну и ледышка, — фыркнул Чимин, провожая Тэхёна взглядом. — Идет, как будто ему весь мир должен. Говорят, вчера он сбежал с последней пары, наверное, поехал в спа салон полировать свои идеальные ногти, бесит его высокомерие.  Чонгук медленно перевел взгляд на друга. — Заткнись, Чимин, ты понятия не имеешь, о чем говоришь.  Чимин удивленно заморгал, опешив от такого резкого тона. — Эй, бро, ты чего? Я же просто пошутил.  — Это несмешные шутки, — отрезал Чонгук, он оттолкнулся от подоконника и выбросил кофе в урну. — Пошли в аудиторию.  Лекция тянулась бесконечно. Тэхён, как обычно, сидел на самом заднем ряду, отгородившись от всех своим рюкзаком. Он конспектировал слова профессора, стараясь сосредоточиться на учебе, это было его единственным окном в будущее. Если он получит диплом с отличием, он сможет найти хорошую работу, снять комнатку и навсегда уйти от дяди, учеба была его билетом на свободу. Чон сидел на три ряда впереди, он почти не писал, его взгляд то и дело возвращался к фигуре на задней парте, На перерыве профессор вышел, оставив студентов одних, в аудитории поднялся гул.  Минсу, который сидел неподалеку от Тэхёна, снова решил привлечь к себе внимание.  — Эй, Тэхён, — протянул он, разворачиваясь на стуле. — Ты сегодня снова в водолазке, у тебя там что, засосы по всей шее? Или ты прячешь прыщи? Покажи личико.  Компания Минсу тихо засмеялась.  — Минсу, то, что я ношу, скрывает мою кожу, а вот то, что ты открываешь рот, не может скрыть отсутствие твоего интеллекта.  В аудитории раздались приглушенные смешки, кто-то присвистнул.  — Ты че такой борзый, а? — он вскочил с места, опираясь руками о парту Тэхёна. — Думаешь, самый умный? Ты просто высокомерная омежка, которая возомнила о себе невесть что, да кому ты вообще нужен с таким характером? Тебя никто терпеть не может.  — Именно поэтому ты не можешь перестать со мной разговаривать? Попробуй заняться своей жизнью, Минсу, может быть, тогда тебя перестанут отчислять после каждой сессии, а теперь отойди, от тебя пахнет дешевым одеколоном и неуверенностью в себе.  Смех в аудитории стал громче, Минсу сжал кулаки, готовясь ударить по парте, но тут между рядами вышел Чон, он встал рядом с партой Тэхёна, засунув руки в карманы штанов. Минсу сглотнул, бросил на Тэхёна полный ненависти взгляд и, пробормотав какое-то ругательство, быстро вернулся на свое место.  В аудитории повисла неловкая тишина. Чонгук медленно повернул голову к Тэхёну.  — Я не просил о помощи, — процедил Тэхён так тихо, чтобы услышал только Чонгук.  — Я и не помогал, — так же тихо ответил он. — Просто решил постоять здесь, здесь воздух чище.  Он развернулся и ушел на свое место ровно за секунду до того, как в аудиторию вернулся профессор. Когда пары закончились, Тэхён, как всегда, первым выскользнул из аудитории. Сегодня дядя возвращался со смены в девять вечера, а значит, у Тэхёна было время, чтобы не только приготовить ужин, но и тщательно вымыть всю сантехнику в доме. Тэхён быстро шел по аллее к воротам университета, натягивая капюшон худи, которое надел поверх водолазки.  — Тэхён, стой.  Тэхён закатил глаза, вздохнул и резко обернулся, Чонгук стоял в двух шагах от него. — Чего тебе еще надо, Чонгук? Решил поиграть в моего личного телохранителя? Мне это не нужно.  Чонгук сделал шаг ближе. — Ты пил антибиотики сегодня утром?  — Пил, дальше что? Будешь проверять, сходил ли я в туалет и почистил ли зубы? — выплюнул Тэхён. — Оставь меня в покое, твоя благотворительность закончилась вчера.  — Сколько ты им должен? — внезапно спросил Чонгук, понизив голос.  Тэхён замер. — Что?  — Долг, тем ублюдкам, которые тебя избили, — Чонгук сделал еще один шаг вперед. — Назови сумму, Тэхён, я дам тебе эти деньги, ты отдашь им долг, и они больше к тебе не притронутся.  Тэхён смотрел на него широко распахнутыми глазами. — Ты думаешь, что можешь всё купить, да? — прошипел Тэхён. — Думаешь, раз ты богатенький сынок из богатой семейки, то можешь просто разбрасываться деньгами и покупать себе людей?  — Я не пытаюсь тебя купить, Тэхён, я пытаюсь помочь.  — Мне не нужна твоя помощь и не нужны твои деньги. — Тэхён отступил на шаг назад. — Ты ничего не понимаешь, ты живешь в своем идеальном мире, где проблемы решаются чековыми книжками, а я живу в реальности, не лезь в мою жизнь, Чонгук, еще раз говорю, держись от меня подальше.  Развернувшись, Тэхён почти бегом направился к автобусной остановке, оставив Чонгука стоять посреди аллеи.  Чон смотрел ему вслед, сжимая челюсти, в груди было разочарование, смешанное с непониманием.  — Гордый придурок, — тихо сказал Чонгук.  Он достал из кармана телефон и набрал номер.  — Намджун, привет, слушай, у меня к тебе дело, ты же знаешь ребят, которые держат подпольные клубы в северном районе?  — Ну, знаю пару человек, — раздался в трубке голос. — А тебе зачем? Решил проиграть свою тачку? — Нет, мне нужно, чтобы ты кое-что узнал, узнай, нет ли у них должника по имени Ким Тэхён, омега, студент, если он кому-то должен, скажи, что я перекупаю его долг, любая сумма, пусть выставят счет мне. — Ого, это что за омега такой, что ты готов раскошелиться на бандитов?  — Просто сделай это, хён, это важно.  ___ Тэхён добрался до дома к пяти вечера. Открыв дверь ключом, он вошел в прихожую, включил свет, снял кроссовки и сразу же направился в ванную. Он надел старую футболку, взял ведро, тряпки, чистящие средства и принялся за работу. Слова Чонгука звучали в голове.  — Назови сумму, я дам тебе эти деньги.  Почему от этих слов было так больно? Потому что это была иллюзия спасения. Чонгук предложил выход из лабиринта, но Тэхён находился не в лабиринте, он находился в запертой клетке. Дядя оформил опеку, когда Тэхёну было четырнадцать, до совершеннолетия оставалось еще больше года, по закону, если Тэхён сбежит, его вернут опекуну с полицией. Если он пожалуется на побои, нужны доказательства, долгие суды, а дядя наймет дешевого адвоката, скажет, что Тэхён трудный подросток, связался с плохой компанией и сам приходит избитым, ему поверят. Взрослому альфе, работяге всегда верят больше, чем «истеричному» подростку омеге, а потом дядя просто убьет его, за закрытыми дверями.  Тэхён выжал тряпку, чувствуя, как по щекам катятся слезы.  — Не смей плакать, — прошептал он своему отражению. — Ты справишься, просто нужно дотерпеть.  К восьми часам вечера квартира блестела. Тэхён вымыл последнюю тарелку, вытер раковину насухо и сел на табуретку в углу кухни. В 21:15 в замке провернулся ключ, Тэхён тут же вскочил.  Дверь распахнулась, дядя вошел в квартиру. Он швырнул куртку на крючок, даже не разуваясь, прошел на кухню и сел на стул.  — Ужин на плите, я сейчас подам, дядя, — быстро произнес Тэхён, поворачиваясь к гарнитуру.  — Стой.  Тэхён замер на месте с поварешкой в руке. — Подойди сюда, — скомандовал дядя.  Тэхён медленно подошел к столу.  — Тебе сегодня пришла стипендия на карту, и те копейки за твою подработку, где деньги? Тэхён сглотнул. Он надеялся, что дядя забудет об этом хотя бы до завтра, ему нужны были эти жалкие крохи, чтобы купить себе запасные блокаторы и хотя бы немного дешевого обезболивающего, потому что мазь Чонгука не вечна.  — Я... я думал оставить их себе, дядя, мне нужны блокаторы, у меня закончились, и нужно купить тетради для... — Тетради? — дядя издал короткий смешок. — Тетради ему нужны, а за свет кто платить будет? А за воду, которую ты льешь, когда намываешься по полчаса? А жрешь ты за чей счет?  — Вы получаете пособие от государства на мое содержание... — прошептал Тэхён.  Дядя со всей силы ударил кулаками по столу.  — Пособие? — прошипел он. — Эти копейки даже не покрывают того дерьма, которое ты приносишь в мою жизнь. Если бы не я, ты бы сейчас гнил в детском доме, тебя бы там пускали по кругу каждый вечер, ты понимаешь это, неблагодарная тварь? Ты мне жизнью обязан, я тебя приютил, я не дал тебе сдохнуть на улице, а ты жмешь от меня какие-то паршивые воны на тетрадки? — Простите... — по щекам Тэхёна покатились слезы.  — Переводи на мой счет, сейчас же, — рявкнул дядя, указывая пальцем на дверь комнаты Тэхёна. — До последней копейки и если я узнаю, что ты утаил хоть вону, я заставлю тебя жрать эти тетради.  Тэхён кивнул, глотая слезы, и бросился в свою комнату. Дрожащими руками он достал телефон, зашел в банковское приложение и перевел всю свою крошечную стипендию на счет дяди, на его балансе остался ноль.  Он вернулся на кухню, показал дяде экран телефона с подтверждением перевода, тот хмыкнул, удовлетворенно кивнув.  — Вот так, а теперь давай жрать и чтобы тихо, у меня голова раскалывается. Тэхён молча положил ужин на тарелку, он стоял у стены, глядя, как дядя ест то, что он приготовил. У самого Тэ не было во рту ни рисинки с самого утра, но был такой стресс, что о еде не могло быть и речи.  В этот момент его телефон тихо завибрировал. Тэхён вздрогнул, молясь, чтобы дядя не услышал звука. Осторожно опустив руку в карман, он нащупал телефон и нажал на кнопку блокировки, отключая вибрацию.  Позже, когда дядя доел, бросил тарелку в раковину и ушел спать, Тэхён остался один на кухне. На экране светилось одно непрочитанное сообщение с неизвестного номера.  Тэхён открыл его.  — Это Чонгук, я взял твой номер у старосты твоего потока, просто хочу знать, что ты добрался домой и не свалился в обморок где-нибудь в канаве, и если рана начнет болеть сильнее, или поднимется температура, не упрямься, напиши мне.  Тэ сидел на полу, прислонившись спиной к стене, без копейки денег, опустошенный морально после унижений дяди, с ноющей болью под ребрами. В его мире была только тьма и безысходность и это сообщение от Чонгука было похоже на крошечный луч света. Пальцы Тэхёна зависли над клавиатурой, пму так отчаянно хотелось написать: — Помоги мне, пожалуйста, забери меня отсюда.  Но он вспомнил слова дяди, вспомнил свое бесправие, вспомнил, что Чонгук ищет бандитов, которых не существует.  Тэхён стиснул зубы, стер то, что начал печатать, и просто заблокировал телефон, оставив сообщение без ответа.  — Нельзя подпускать его, иначе я уничтожу и себя, и его, — подумал Тэхён.  На другом конце города, в своем пентхаусе, Чонгук сидел на диване с телефоном в руке. Он видел пометку прочитано и видел, что ответа нет.  Чон тяжело вздохнул, отбросил телефон на стол и откинулся на спинку дивана. В этот момент телефон зазвонил, на экране высветилось имя Намджуна. — Да, хён? — мгновенно ответил он.  — Слушай, Гук, тут странное дело, я обзвонил всех серьезных людей в районе. Я связался с теми, кто держит подпольные казино и ставки на спорт, я даже вышел на мелкую уличную шпану, которая выбивает долги у студентов. — И что? Сколько он им должен?  — Нисколько. Чонгук нахмурился.  — В смысле? Они не хотят продавать долг? — Нет, Гук, ты не понял, Ким Тэхён не числится ни в одной долговой книге. Его никто не знает, он никогда не играл, никогда не брал займов и никогда не переходил дорогу местным бандам, никто из них не трогал этого парня. В гостиной повисла тишина, Чонгук медленно опустил руку с телефоном на колено. — Гук? Ты тут? — позвал Намджун.  — Да... спасибо, хён, я понял.  Чонгук отключил вызов. Его взгляд упал на аптечку, стоящую на краю стола.  — Если это были не бандиты... кто тогда? ___ Утро среды встретило Тэхёна холодом.  Батареи в квартире были едва теплыми, потому что дядя снова решил сэкономить на коммунальных платежах.  Тэхён проснулся от того, что его желудок скрутило болью. Он лежал на спине, глядя в потолок. Вчера он не съел ни крошки, позавчера его ужин состоял из пустого риса, а теперь, после того как он перевел все свои деньги на счет дяди, у него не было даже жалкой тысячи вон, чтобы купить себе самый дешевый онигири в буфете.  Тэхён подошел к зеркалу в ванной. Он нанес слой тонального крема на синяк, надел чистую водолазку и выпил последние две таблетки блокаторов из своей старой заначки. Дальше ему придется обходиться без них, пока он не найдет способ заработать хоть немного наличных в тайне от дяди, но мысль о том, что его запах может прорваться наружу, вызывала панику.  Когда Тэхён вышел на кухню, дядя уже собирался на работу. Он стоял в прихожей, зашнуровывая ботинки, и от него разило перегаром.  — Я сегодня задержусь, — бросил дядя. — Буду часам к десяти вечера, чтобы к моему приходу ужин стоял на столе, а мои туфли были начищены, завтра у начальника цеха юбилей. — Да, дядя, — тихо ответил Тэхён, опустив взгляд.  Дверь захлопнулась, оставив его в тишине. Он открыл холодильник, чтобы оценить свои шансы не умереть от голода сегодня.  Половина кочана капусты, три яйца, немного риса и кусок свинины, который он обязан приготовить для дяди. Он взял одно яйцо, сварил его вкрутую и съел без соли, запивая холодной водой из-под крана. — Господи, надеюсь я не свалюсь в обморок… В университете было шумно. Чонгук стоял у расписания.  — Эй, Чон, — Чимин пощелкал пальцами перед лицом. — Ты вообще меня слышишь? Я говорю, Минхо зовет всех после пар в тот новый бар на Итхэвоне, пойдешь? — Нет, — ответил Чонгук, его взгляд зацепился за фигуру, появившуюся в дверях корпуса. Тэхён шел медленно. Чон видел, как Тэ чуть подволакивает правую ногу, стараясь не напрягать отбитый бок. — Опять ледяная королева, — закатил глаза Чимин, проследив за взглядом Чонгука. — Слушай, Гук, ты на него в последнее время так пялишься, что люди начнут болтать, у него же характер чистый яд, зачем он тебе сдался? — Люди всегда болтают, Чим, мне плевать, — Чонгук оттолкнулся от стены. — Иди на пару, я догоню.  Он не стал дожидаться ответа и направился к Тэхёну, который как раз сворачивал в коридор, ведущий к библиотеке.  Тэхён услышал шаги за спиной, но не обернулся. Он просто ускорил шаг, хотя это отозвалось головокружением и болью, он не хотел разговаривать с Чонгуком, особенно после того сообщения. Это сообщение показало ему, что ему не всё равно, а это было самым опасным из всего, что могло произойти.  — Бегаешь от меня? — Чон поравнялся с Тэхёном, подстраиваясь под его шаг. — У меня нет времени на игры с тобой, Чонгук, у меня сейчас лекция.  — До лекции еще пятнадцать минут.  Тэхён резко остановился, развернувшись к нему.  — Чего ты от меня хочешь? Я сказал тебе спасибо за аптечку, сказал, что я твой должник, что еще? Хочешь, чтобы я поклонился тебе в ноги посреди коридора?  — Я вчера звонил знакомым, — спокойно, понизив голос, произнес Чонгук. — Тем, кто держит подпольный бизнес в этом городе.  Тэхён замер. — Я сказал им, что хочу выкупить долг одного студента, — продолжил Чонгук, делая шаг ближе, заставляя Тэхёна вжаться спиной в стену коридора. — Назвал твое имя и знаешь, что мне ответили? Они сказали, что никогда о тебе не слышали, никаких долгов нет, Тэхён, никакая шпана тебя не избивала.  — Это... это не твое дело, — голос Тэхёна дрогнул.  Он попытался оттолкнуть Чонгука, уперевшись ладонями в его грудь.  — Кого ты покрываешь? — спросил он, перехватывая его запястья. — Кто это делает с тобой? Это какой-то сумасшедший бывший? Сталкер? Тэхён, скажи мне, и я клянусь, этот человек больше никогда к тебе не притронется.  От этих слов Тэхёна затрясло, опять эта чертова иллюзия защиты. Если бы Чонгук знал правду, если бы он знал, что это его законный опекун, который имеет на Тэхёна все права, он бы понял, что его богатство и влияние здесь бессильны без скандала, полиции и органов опеки, а скандал означал крах всего.  — Отпусти меня! — Тэхён дернулся, в его глазах блеснули слезы. — Ты думаешь, ты в каком-то фильме живешь? Думаешь, ты герой, который придет и всех спасет? Ты просто богатенький, избалованный мальчик, которому стало скучно, тебе не понять, что у людей бывают проблемы, которые нельзя решить кулаками или связями.  Чонгук сжал челюсти. — Ты лжешь мне прямо в глаза, чтобы защитить урода, который пробивает тебе ребра, — прорычал Чонгук.  — Да, лгу, и буду лгать, потому что это моя жизнь, моя, — выкрикнул Тэхён, вырывая руки. — Оставь меня в покое, Чонгук, если ты еще раз полезешь в это, я переведусь в другой университет, я исчезну, и ты меня больше не найдешь.  — Беги, если хочешь, — наконец произнес Чонгук ледяным тоном. — Но однажды ты поймешь, что твоя гордость не спасет тебя от смерти.  Он развернулся и ушел, оставив Тэхёна одного в пустом коридоре.  Тэхён прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Его колени дрожали так сильно, что он едва стоял на ногах. — Я всё делаю правильно, — прошептал он себе, глотая ком в горле. — Так будет лучше, для всех.